Обнародование результатов весеннего столичного экзамена означало лишь одно: дворцовое испытание уже не за горами.
Чжу Цинчэнь оставался во дворце, вознося ежедневные молитвы Бодхисаттве Манджушри. За дворцовыми же стенами его ученики, строго следуя наставлениям учителя, затворили двери и не принимали гостей. Даже родным и друзьям, спешившим выразить поздравления, отказывали от дома — всё время уходило на усердную подготовку к решающим испытаниям.
Пэй Сюань не составлял исключения.
В день объявления результатов он совсем скромно отпраздновал успех с матерью, после чего сразу заперся в своей комнате за книгами.
Госпожа Чэнь в эти дни во всём потакала сыну: стирала одежду, варила питательный куриный бульон. Во время обеда Пэй Сюань так зачитывался, что случайно разбил пиалу. Мать не проронила ни слова упрёка — напротив, стала успокаивать его, приговаривая, что это пустяки, и сама собрала острые осколки, чтобы сын не поранился.
Тронутый такой заботой, Пэй Сюань принялся за учёбу с ещё большим рвением.
И тут же разбил вторую пиалу.
Госпожа Чэнь осеклась. Едва сдерживая порыв огреть неумеху добрым словом, она всё же выдохнула и сцепила зубы:
— Ничего, всё в порядке, с кем не бывает...
Убрав осколки, госпожа Чэнь спросила:
— Накануне дворцового испытания где думаешь ночевать? У меня есть немного денег, сходи в город, сыщи какой-нибудь постоялый двор.
Пэй Сюань усмехнулся:
— Матушка, да там захудалую каморку предлагают за десять лянов серебра! Разве нам такое по карману...
Он не успел договорить, как тут же прикрыл рот ладонью. И надо же было выболтать суровую правду!
— А ты откуда знаешь? — прищурилась мать.
— В день объявления списков мы со старшим братом Лю обедали в башне Наблюдения за Приливом. На обратном пути я специально зашёл узнать цены.
— Вот как? Неужто настолько дорого?
— Увы, — кивнул Пэй Сюань.
Будь он прежним, никогда бы не решился выложить всё как есть, опасаясь расстроить мать. Но теперь... Нет, о чувствах матери он по-прежнему пёкся, просто внутри него что-то преломилось. Учитель научил его говорить прямо, не обременяя душу лишними сомнениями.
— И где же ты тогда заночуешь?
— Учитель и старший брат Лю звали к себе, предлагали переждать у них.
— Вот и славно.
— Но я подумал... лучше останусь дома.
— Не боишься опоздать?
— Ничуть, — ответил Пэй Сюань. — За пределами городских стен живут сотни соискателей, и никто из них не паникует. Чем я хуже? К тому же к домашней постели я привык, а на новом месте ещё, чего доброго, всю ночь глаз не сомкну.
Госпожа Чэнь всё ещё сомневалась, но сын привёл последний аргумент:
— На дворцовом экзамене проверяют глубокие знания и изящество слога, а вовсе не то, кто раньше заявится к воротам. А наш петух во дворе орёт ещё до рассвета, так что я точно не просплю.
Мать сдалась:
— Ну ладно, поступай как знаешь.
Удивительное дело: чем ближе подступал день испытания, тем спокойнее становилось на душе у Пэй Сюаня. Никакого страха, никакой тревоги. Он вставал на рассвете, перечитывал каноны, набрасывал пару сочинений, а если на винодельне не хватало рук — с готовностью запрягал ослика и развозил кувшины по заказчикам.
Учитель Чжу подарил ему нечто большее, чем просто книжную мудрость. Он научил его жить.
* * *
Наступил вечер перед дворцовым экзаменом.
Пэй Сюань отложил свиток, поднялся с места и сладко потянулся. Выйдя в главную залу, он спросил:
— Матушка, сегодня есть заказы на развоз?
— Несколько, — госпожа Чэнь постучала пальцами по столу. — Завтра же экзамен, а ты всё собрался кувшины таскать?
— Ничего страшного. Весь день провёл за книгами, надо хоть ноги размять. Если Сяо Чжан уедет на доставку, ты одна тут погребёшься в работе. Лучше уж я.
Госпожа Чэнь помешкала:
— Ну, раз так... Поезжай.
— Я же просто иду на экзамен, а не возноситься на небеса, — пошутил Пэй Сюань. — К тому же на дворцовом испытании не срезают, там лишь распределяют места. Если я не кинусь на экзаменатора с кулаками, ничего со мной не случится.
Мать спорить не стала и протянула ему список заказов:
— Возвращайся поскорее.
— Хорошо! — Пэй Сюань пробежал глазами по строчкам и спрятал бумагу за пазуху.
Во дворе он помог слуге погрузить тяжёлые керамические сосуды на повозку, отвязал упряжь, ловко запрыгнул на облучок и, взмахнув кнутом, направил ослика к выходу.
— Возвращайтесь пораньше, молодой господин! — крикнул вслед слуга.
— Договорились! — не оборачиваясь, взмахнул кнутом Пэй Сюань.
Солнце ещё не успело скатиться за горизонт. Конец четвёртой луны, буйство весенней зелени. Прохладный ветерок, доносивший аромат трав, освежал лицо, мгновенно сдувая всю накопившуюся за день усталость.
В таком неторопливом ладу с собой он и въехал в городские ворота.
Винодельня семьи Пэй поставляла хмельные напитки во множество мелких харчевен, а порой — и в частные дома. Эти маршруты Пэй Сюань знал назубок. Сворачивая в знакомые переулки, он умело правил повозкой, останавливался у нужных дверей, сгружал кувшины и звучно выкликал:
— Винодельня семьи Пэй!
Хозяева выбегали на клик, забирали товар и расплачивались сполна.
Заказы таяли один за другим. Оставался последний кувшин — и можно со спокойной совестью возвращаться домой к ужину.
Пэй Сюань достал список. Последний адрес: усадьба князя Цзин.
В эту пору расцвета природы князь Цзин со своими знатными приятелями то и дело выезжал на охоту и нередко останавливался передохнуть на винодельне семьи Пэй. Похоже, князь остыл и оправился от своих нездоровых порывов: больше не зазывал Пэй Сюаня на откровенные беседы и не пытался всучить ему золото. Их отношения снова вошли в привычное русло чистой торговли. Раз поступил заказ, нужно доставить.
Пэй Сюань подтолкнул ослика и направился к княжеской резиденции.
Усадьба князя Цзин гудела: парадные ворота распахнуты настежь, вельможи и чиновники беспрестанно входили и выходили. Сквозь шум доносились громкие пьяные разговоры и хохот сановников.
Среди бела дня — и такое пиршество?
Пэй Сюань нахмурился. Не желая привлекать внимания, он привязал повозку у боковой калитки и постучал.
Дверь отворил управляющий и с ходу распорядился:
— Заходи. Его Высочество пирует в саду. Тащи кувшин прямо на кухню возле сада.
— Слушаюсь, — Пэй Сюань подхватил тяжёлый сосуд и последовал за слугой.
Проходя мимо резной цветочной ограды, Пэй Сюань услышал зычный голос:
— Помню, в те времена, когда мой батюшка воевал на северо-западе, сам Император ходил за ним по пятам...
Юноша попытался разглядеть говорившего через решётку, но управляющий гаркнул:
— Смотри под ноги, нечего по сторонам глазеть!
— Понял, — Пэй Сюань смиренно опустил взгляд и донёс вино до кухни.
Однако управляющий не спешил расплачиваться. Сорвав крышку, он пригубил напиток, после чего с важным видом заявил, что серебра при себе не имеет, и велел ждать. А заодно предложил Пэй Сюаню разлить вино по кувшинам за отдельную плату.
Пэй Сюань вежливо отказался:
— Товар доставлен. Уже стемнело, дома меня ждёт мать и горячий ужин. Прошу почтенного управляющего скорее принести деньги за вино, и я пойду.
Слуга смерил его надменным взглядом, словно предложение поработать на кухне было высшим благодеянием. Но Пэй Сюань стоял с невозмутимым видом, не выражая ни малейшего желания даром терять время. Управляющий недовольно буркнул и вышел за деньгами, плотно притворив за собой дверь.
Прошло немало времени, но слуга всё не возвращался. В сумерках кухня погружалась во тьму. Решив, что управляющий попросту закрутился и забыл о нём, Пэй Сюань решил не ждать: усадьба князя Цзин всё равно не обеднеет, за деньгами можно зайти и через пару дней.
Он толкнул дверь и вышел на галерею у той самой цветочной ограды.
Внезапно из тени выскочил человек, от которого разило перегаром, и мёртвой хваткой вцепился в него со спины:
— Пэй...
Пэй Сюань вздрогнул. Тело сработало быстрее разума: вышколенный постоянными тренировками, юноша мёртвой хваткой вцепился в локоть нападавшего, резко подался вперёд, подсел и с силой откинулся назад, выполняя безупречный бросок через спину.
Раздался громкий треск и грохот.
Нападавший не успел договорить и со всего маху грянулся об пол.
Пэй Сюань разжал пальцы, тяжело дыша, и только тут разглядел, кто распластался на галерее.
Князь Цзин.
От неожиданности Пэй Сюань уже протянул было руку, чтобы помочь знатной особе подняться, но осёкся.
Стоп. Разве этот человек только что не пытался напасть на него исподтишка?
Пэй Сюань мгновенно отдёрнул руку.
Князь Цзин, морщась от боли, с трудом поднялся сам. Стало очевидно: он вовсе не был пьян до потери памяти. Да и какой трезвый человек поверит, что пьяный способен на такое осмысленное нападение? Это была лишь попытка прикрыться хмелем.
Пэй Сюань отступил на три шага и отвесил уважительный поклон:
— Ваше Высочество, простите мою дерзость.
Князь Цзин выглядел жалко: одежда растрепалась, волосы выбились из венца. Справившись с гневом, он прищурился и произнёс тихим, проникновенным голосом:
— А-Сюань... Давно же мы не общались по душам.
Пэй Сюань слегка нахмурился. «А-Сюань» — его домашнее имя, так именовать его право имели лишь матушка да учитель Чжу.
— Ваше Высочество пьян. Я не слуга в вашей усадьбе и не смею бродить по княжеским покоям. Моё дело — лишь доставка вина.
— Я трезв, — князь Цзин шагнул вперёд и вцепился в его рукав. — А-Сюань, неужели мне кажется, или ты в последнее время сознательно избегаешь меня?
Пэй Сюань опешил.
— Стоило учителю Чжу взять тебя в ученики, стоило у тебя появиться новым товарищам, как ты тут же отдалился. Что они наплели тебе обо мне?
Пэй Сюань едва не лишился дара речи от такой наглости.
— Учитель Чжу — доверенное лицо Императора, — продолжал князь. — Когда он занемог, Его Величество лично пожаловал ему десяток ценнейших кореньев женьшеня. Государь опасается моего влияния, а потому и учитель Чжу меня не жалует. Не слушай их наговоры! Я не ищу раздоров, я лишь хочу жить в покое.
Пэй Сюань едва удержался, чтобы не указать пальцем в сторону сада. Вон они, сановники да чиновники, прямо сейчас кутят под твоей крышей! И это называется «хочу жить в покое»?
Князь Цзин, соскальзывая пальцами по рукаву, попытался сжать ладонь юноши:
— Завтра дворцовый экзамен. Твой дом далеко, а я уже приказал приготовить для тебя лучшие покои. Заночуешь здесь, а утром спокойно отправишься во дворец. Что до твоей матери — я пошлю человека предупредить её.
Будь на месте нынешнего Пэй Сюаня тот прежний, робкий юноша, он наверняка был бы тронут такой «заботой» до слёз.
Но Пэй Сюань изменился.
Он резко выдернул руку и с холодной строгостью произнёс:
— Благодарю за заботу, Ваше Высочество, но вы излишне беспокоитесь. Я обо всём позаботился сам и в вашей милости не нуждаюсь.
Он поклонился и вознамерился уйти.
Князь Цзин не ожидал такого отпора. Лицо его потемнело, он снова схватил Пэй Сюаня за руку:
— Пэй Сюань!
— У Вашего Высочества есть ещё приказания?
— Я годами поддерживал ваше заведение! Не будь меня, вы с матерью давным-давно сдохли бы с голоду! И это твоя благодарность?!
Князь Цзин наконец сбросил маску благодетеля. В его глазах Пэй Сюань всегда оставался жалким прихлебателем, мало чем отличавшимся от дворовой челяди.
Пэй Сюань с силой стряхнул его пальцы и выпрямился:
— Ваше Высочество с ума сошёл? Мы с матерью держим винодельню и честно ведём торговлю. Покупателей у нас хватало и без вас! С чего вы взяли, будто вы нас содержите, а без вашей милости мы бы вымерли?
Глаза юноши горели праведным гневом:
— Следуя вашей логике, когда зимой вы не выезжаете на охоту и не заглядываете к нам, мы с матерью должны были умереть с голоду? Вы платите деньги — я разделываю туши, готовлю еду и подаю вино. Это честный обмен! С каких пор это называется «содержать»? Если вы купили пирожок в лавке, эта лавка теперь принадлежит вам?! Я благодарен за заказы, но свой хлеб мы зарабатываем трудом и не обвешиваем покупателей. Чем я вам обязан?!
Пэй Сюань от природы был косноязычен, и это был первый случай в его жизни, когда он высказал всё настолько страстно и аргументированно.
Князь Цзин залился краской от стыда и ярости:
— Не говоря о деньгах — неужели между нами нет никакой человеческой привязанности?! Я же желаю тебе добра! Почему ты не можешь остаться в усадьбе на ночь?!
— Я искренне уважал Ваше Высочество как гостя, но не продавался вам в рабство! — чеканно отрезал Пэй Сюань. — Вы подходите ко мне без спроса, распускаете руки и требуете остаться. С какой стати я должен соглашаться?!
Князь Цзин окончательно потерял контроль над собой. Он рванулся вперёд, чтобы силой скрутить юношу.
Пэй Сюань ловко уклонился:
— Ваше Высочество, соблюдайте приличия!
— Ты думаешь, из княжеской усадьбы можно уйти по первому своему хотению?! — взревел князь, хватая его за грудки.
— Это резиденция князя, а не темница! — гордо ответил Пэй Сюань. — Я пришёл доставить вино и ухожу, когда захочу. А Вашему Высочеству советую проспаться и не забыть завтра прислать деньги за товар!
Разговаривать дальше было бессмысленно. Пэй Сюань повернулся, намереваясь окликнуть слуг, чтобы те забрали пьяного господина.
Но едва он открыл рот, как князь Цзин наотмашь зажал ему губы ладонью и попытался повалить.
Пэй Сюань не раздумывая всадил кулак ему прямо в челюсть!
Учитель не раз твердил ему укреплять тело, и этот удар вышел на славу. Князь Цзин покачнулся и отлетел на полшага.
Опомнившись, князь с диким рыком ответил собственным ударом — прямо в лицо Пэй Сюаню. У князя, привыкшего к забавам на охоте, дури хватало: у Пэй Сюаня вспыхнули искры перед глазами, а в ушах загудело.
Князь Цзин прижал его к каменной ограде и судорожно принялся рвать на нём одежду.
Вспышка ярости вернула Пэй Сюаню чувство реальности. Собрав все силы, он со всей дури лягнул обидчика в живот. Князь согнулся пополам и покатился по полу.
На галерее завязалась беспощадная драка.
Пэй Сюань больше не был тем хилым книжником, которого можно было безнаказанно колотить, не был тем трусливым мальчиком, плачущим в подушку от беспомощности.
Они сцепились вплотную, рвя друг на друге воротники.
И вдруг взгляд Пэй Сюаня упал на распахнувшуюся пазуху князя Цзина. Из-за отворота шёлкового халата выскользнул плотный свиток — реестр подарков, на котором чётко выводились символы: «Генерал Чжэньвэй».
Генерал Чжэньвэй?!
В голове Пэй Сюаня словно молния проскочила. Воспользовавшись тем, что князь ослеп от гнева, юноша нанёс ему сокрушительный удар по физиономии, ловко выхватил реестр из его пазухи и мгновенно спрятал свиток за собственный пояс!
Разъярённый князь Цзин, с трудом удержавшись на ногах, дико засучил ногами и взревел на всю усадьбу:
— Эй, кто-нибудь! Сюда! Скрутите его! Держите его!