В отдельном кабинете царил полумрак. Сяо Шу замер в залитом светом коридоре, сжав кулаки до побеления костяшек, и весь дрожал.
Он чувствовал, что между ним и Чжоу Цзыцянем что-то разладилось, знал, что тот от него что-то скрывает.
Думал: просто завал на работе, ну или появился кто-то ещё.
Ничего страшного, любую проблему можно решить: откровенно поговорить или расстаться.
Главное — не тянуть время, а попытаться во всём разобраться.
Сяо Шу изо всех сил пытался спасти их отношения. Даже идя сюда, он беспокоился, не Чжоу Цзыцянь ли тот самый официант, над которым издеваются клиенты.
Но в самых жутких догадках он не мог представить: Чжоу Цзыцянь вовсе не жертва.
Он тот, кто глумился.
Здесь его звали Чжоу-шао. Твердили, что у него полно парней, а один — некий Сяо Шу — достался дешевле всех: не стоил ему ни гроша.
Значит...
Вот какую тайну скрывал от него Чжоу Цзыцянь.
Сяо Шу стоял у дверей кабинета словно истукан, не в силах сдвинуться с места.
Старший официант сочувственно поддержал его под локоть:
— Сэр, вам плохо? Вы ведь гость учителя Чжу из противоположного зала? Ваш кабинет дальше, давайте я вас провожу.
Сяо Шу бил озноб, но он заставил себя выдавить:
— Спасибо... я...
Он не знал, как объяснить происходящее, а едва разомкнул губы, на глаза навернулись слёзы.
В этот момент из кабинета раздался равнодушный голос Чжоу Цзыцяня:
— Можешь идти. Это мой однокурсник.
— Хорошо... — Официант не смог увести Сяо Шу и ушёл один, на прощание обеспокоенно оглянувшись.
Сяо Шу перевёл взгляд на Чжоу Цзыцяня. Тот вальяжно восседал на диване — в чуждом, незнакомом обличии.
Его приятели отлично умели держать нос по ветру. Увидев, что Чжоу Цзыцянь сидит не шелохнувшись и лишь вальяжно закинул ногу на ногу, не намереваясь даже встать и успокоить парня, они окончательно расслабились.
Чжоу Цзыцяню на Сяо Шу было плевать.
Сяо Шу, с покрасневшими от слёз глазами, посмотрел ему прямо в лицо:
— Ты лгал мне.
Все сомнения рассеялись в одно мгновение.
Сяо Шу неотрывно смотрел на Чжоу Цзыцяня, и в его голове сошлись воедино все детали мозаики.
— Ты богат и можешь позволить себе развлекаться в таких заведениях. С самого начала ты притворялся бедняком и устроился в кофейню ради забавы — проверить, удастся ли тебе даром прибрать к рукам нищего студента, так?
Чжоу Цзыцянь поперхнулся, лицо его дёрнулось.
Одно дело — делать подобное самому, и совсем другое — слышать прямую правду из уст Сяо Шу. Ему вдруг стало не по себе.
— Ладно тебе, хорош, — попытался он его осадить.
Но Сяо Шу и не думал замолкать. Напротив, распутывая этот клубок лжи, он обретал холодную ясность.
— И ведь доказал: да, удастся. Я, нищий студент, не стоил тебе ни единой монеты. В начале семестра, когда игра тебе наскучила, ты заявил, что нашёл другую подработку. Но ты нигде не работал. Все те дни, когда ты якобы пропадал на подработках, ты торчал здесь или в подобных местах и со своими друзьями потешался над моей наивностью. Достаточно было принести мне объедки, чтобы я сыпал благодарностями. Еда, которую ты принёс пару дней назад... вы ведь загребли её отсюда? С барского стола?
Чжоу Цзыцянь изменился в лице:
— Ты о чём вообще? Да, я соврал, но та еда была нетронутой!
— Вот именно! — подхватили его дружки. — Сяо Шу, не ценишь ты своего счастья. Отхватил богатого ухажёра — радовался бы молча, а ты тут сцены устраиваешь. Неужели тебе и впрямь нужен нищеброд? Не корчи из себя святошу.
Сяо Шу с изумлением воззрился на них:
— И по-вашему, я должен обо всём забыть, сделать вид, будто ничего не случилось, и продолжать встречаться со лжецом?
— Сяо Шу, ты как разговариваешь? Ты вообще соображаешь, кто перед тобой? — поднялся один из приятелей Чжоу Цзыцяня.
Он подошёл к панорамному окну, отдёрнул штору и указал на высившиеся неподалёку небоскрёбы.
В ночной тьме на крыше высотки алела огромная неоновая вывеска: «Корпорация Чжоу».
Этот красный свет резал глаза.
— Видишь? Это империя нашего Чжоу-шао!
Чжоу Цзыцянь самоуверенно откинулся на спинку дивана. Он не сомневался: стоит Сяо Шу узнать, кто он такой, и вся спесь с него слетит.
В конце концов, за все двадцать лет жизни его статус открывал перед ним любые двери.
Однако Сяо Шу даже не дрогнул. Он уставился на Чжоу Цзыцяня прямым, жгучим взглядом:
— Ты ведь именно так и думал? Какая разница, что ты лгал? Раз я так беден, то уцеплюсь за тебя зубами и буду делать вид, будто ничего не произошло?
— Мерзость, — без тени страха бросил им Сяо Шу. — Вы все просто отвратительны.
Лица присутствующих мгновенно перекосились:
— Ты чё ляпнул? Следи за языком!
Сяо Шу оглянулся: дверь противоположного кабинета была приоткрыта. Учитель Чжу стоял на пороге и с тревогой всматривался в происходящее.
Учитель ждал его, там были его однокурсники.
Сяо Шу обернулся к Чжоу Цзыцяню и произнёс ровно три слова:
— Мы расстаёмся. Прощай.
Сказав это, он развернулся и решительно пошёл прочь.
За спиной раздался грохот — похоже, Чжоу Цзыцянь в бешенстве пнул журнальный столик, а дружки принялись его успокаивать:
— Чжоу-шао, да брось ты! Ты же и сам хотел с ним порвать, не стоит оно того!
Чжоу Цзыцянь... Дело было не в том, что он не хотел расставаться. Он хотел, но только не так! Совсем не так...
Глядя на удаляющуюся спину Сяо Шу, он вдруг ощутил, как из его рук уплывает что-то важное.
Это неконтролируемое чувство заставило его растеряться.
Сяо Шу не оборачивался. Он стремительно шагал по коридору.
Возле кабинета его ждал Чжу Цинчэнь.
Учитель верил, что Сяо Шу сам сделает верный выбор, и не стал вести туда всех студентов устраивать зрелище, но всё же подстраховывал у дверей на случай, если разразится драка.
Сяо Шу убрал с лица следы слёз и подошёл к нему:
— Учитель...
Чжу Цинчэнь не стал допрашивать его о случившемся. Лишь отступил в сторону, впуская в зал:
— Нам как раз подали свежие блюда. Входи, а то ребята всё сметут.
— Хорошо, — взяв себя в руки, ответил Сяо Шу и прошёл вслед за ним.
Однокурсники — то ли правда ничего не заметили, то ли проявили чуткость и сделали вид, будто ничего не произошло — весело замахали ему:
— Сяо Шу, давай к нам! Мы тебе самое вкусное оставили!
Опустившись на своё место и увидав тарелку, наполненную едой с верхом, Сяо Шу едва снова не расплакался.
Он вечно крутился между учёбой и подработками, держался особняком и с ребятами виделся разве что на парах. Они не были близки.
И всё же эти едва знакомые парни отнеслись к нему с душой и заботливо отложили ужин.
Сяо Шу опустил голову и принялся молча, небольшими кусочками, есть.
Система обратилась к Чжу Цинчэню:
«Не слишком ли резко? Вывалить на него правду вот так сразу... Кажется, он тяжело это переживает».
— Лучше один раз переболеть, чем мучиться годами, — спокойно ответил Чжу Цинчэнь.
Если тянуть дальше, Сяо Шу увязнет ещё сильнее, привяжется крепче, и обман причинит ему в разы больше боли. Лучше вытерпеть вспышку боли сейчас и двигаться дальше.
* * *
Поужинав, компания собралась на выход. Официант проводил их к лифтовой площадке.
На беду, Чжоу Цзыцянь со своей компанией тоже ждал лифт.
Чжоу Цзыцянь стоял с мрачнейшим видом, скрестив руки на груди, и молчал.
Дружки продолжали его утихомиривать:
— Чжоу-шао, да не бери в голову! Обычный нищеброд, порвал и хрен с ним.
— Вот именно! Ты же сам хотел от него избавиться, давно наигрался. Как раз к месту.
— Раньше ты хоть за день забавы брендовые шмотки дарил, а тут целый год развлекался задарма! Почитай, бесплатно отгулял целый год, в плюсе остался!
Они судачили об этом вслух, никого не стесняясь.
Студенты Чжу Цинчэня не знали всех подробностей, но, переглянувшись, ощутили лишь глубочайшее омерзение к этой компании.
Сяо Шу побледнел. Он стоял чуть в стороне, не желая ввязываться в перепалку, и молчал.
В этот момент Чжу Цинчэнь негромко окликнул:
— Чжоу Цзыцянь?
Тот обогнул взглядом присутствующих и уставился на него с нескрываемой враждебностью.
Оглядев Чжу Цинчэня с ног до головы, он смутно вспомнил: это преподаватель Сяо Шу, вроде по фамилии Чжу, который делал ему замечание на лекции.
Чжу Цинчэнь перевёл спокойный взгляд с него на его свиту:
— Вы все, стало быть, из богатых семей? Из почтенных домов?
Чжоу Цзыцянь прочистил горло:
— И что вы хотите этим сказать, учитель Чжу?
— Ничего особенного. Просто думал, что в подобных семействах куда больше внимания уделяют воспитанию детей.
— На что это вы намекаете?
— Раз понимаете, как это выглядит со стороны, держите себя в руках.
Теперь, когда Сяо Шу прозрел, у Чжу Цинчэня не осталось причин деликатничать.
— За аморальное поведение и неподобающие высказывания в общественном месте университет имеет полное право уведомить ваших родителей или вовсе исключить вас.
Стоило золотой молодёжи открыть рот для бранного ответа, как Чжу Цинчэнь слегка приподнял смартфон.
Экран светился: он явно вёл аудио- или видеозапись.
Чжоу Цзыцянь взбесился и рванулся вперёд, намереваясь вырвать телефон, но Сяо Шу мгновенно загородил учителя собой.
Он уставился в глаза Чжоу Цзыцяню:
— Сохрани хотя бы остатки достоинства. Если окончательно перейдёшь черту и я выложу эту запись в сеть, тебе мало не покажется.
— Чжоу-шао, ты позволяешь ему угрожать тебе?! — занервничали его приятели.
— С меня хватит, — обратился Сяо Шу прямо к Чжоу Цзыцяню. — Я же сказал: заткни своих дружков.
Лицо Чжоу Цзыцяня потемнело от ярости. Студенты Чжу Цинчэня тут же обступили учителя.
— Вы чего удумали?!
Обстановка раскалилась до предела, вот-вот готова была вспыхнуть драка.
И тут раздался мягкий сигнал — лифт прибыл.
Двери распахнулись, открыв взору импозантного мужчину в безупречном деловом костюме.
Чжу Цинчэнь уже собрался с ним поздороваться, но тот лишь едва заметно качнул головой.
Чжу Цинчэнь опустил руку. Хо Цзюнь скользнул взглядом по Чжоу Цзыцяню:
— Цзыцянь? Тоже здесь ужинаешь?
Чжоу Цзыцянь ничего не ответил и хмуро шагнул в кабину.
Хо Цзюнь и не подумал обижаться, спокойным шагом выйдя наружу.
Приятели Чжоу Цзыцяня поспешно нажали кнопку, и двери лифта со смыкающимся гулом закрылись.
Только тогда Хо Цзюнь повернулся и кивнул Чжу Цинчэню:
— Учитель Чжу.
Чжу Цинчэнь улыбнулся в ответ:
— Господин Хо.
Хо Цзюнь сдержанно посмотрел на него:
— У меня ещё деловая встреча, так что прошу простить.
— Всего доброго, господин Хо.
Официант проводил Хо Цзюня в забронированный кабинет.
В кабинете было пусто — кроме него самого, ни души.
Что ж... На самом деле он просто переживал, как бы Чжу Цинчэня не обидели, и поднялся сюда проверить.
* * *
Тем временем Чжу Цинчэнь со своими студентами спустился на первый этаж.
Хотя ребят раздирало любопытство по поводу Чжоу Цзыцяня — они смутно догадывались, что всё это связано с Сяо Шу, — они сдержались и не стали задавать лишних вопросов.
Выйдя из ресторана «Чжунминшифу», Сяо Шу вдруг спохватился:
— Ой, беда! Я же совсем забыл написать отцу, чтобы он нас забрал! Подождите секунду, я сейчас!
Однокурсники замахали руками:
— Да не надо, не надо! Мы на такси доедем!
Но в этот момент стоявший неподалёку желтобокий шашечный автомобиль тронулся и подъехал прямо к ним.
Отец Ся опустил стекло и достал с переднего сиденья несколько стаканчиков с плотно закупоренным отваром из кислых слив:
— Ну-ка, садитесь! Объелись, чай, в ресторане-то? Твоя мать вам сливового отвара наварила, для пищеварения самое то! Попейте, да и учителя Чжу угостите. Сяо Шу, на-ка, раздай ребятам и учителю.
Старик Ся рассудил, что трапеза подходит к концу, и, не дожидаясь сообщения от сына, пригнал машину к ресторану и терпеливо ждал на парковке.
Сяо Шу всегда рос послушным и рассудительным парнем. Хоть родители никогда его не ограничивали, он редко ходил развлекаться и почти не имел друзей.
То, что он наконец выбрался поужинать с однокурсниками, стало для всей семьи настоящей радостью. Отец с лёгким сердцем пожертвовал вечерними заказами, а мать раньше ушла с работы и приготовила охлаждённый сливовый отвар — только бы порадовать сына и его компанию.
Принимая стаканчики и передавая их однокурсникам, Сяо Шу почувствовал, как к горлу подступил жгучий комок, а глаза защипало от слёз.
Перед Чжоу Цзыцянем он сдерживал слёзы, но едва увидел отца, как плач вырвался наружу.
Он раз за разом утирал глаза тыльной стороной ладони, но слёзы лились неудержимым потоком. Пришлось отвернуться, чтобы отец ничего не заметил.
Заметив это, Чжу Цинчэнь заслонил его собой, слегка сжал его плечо и проговорил, обращаясь к отцу Ся:
— Дядя, все мы в машину не поместимся. Будьте добры, отвезите сначала ребят в общежитие. А у нас с Сяо Шу ещё есть пара вопросов по его курсовой работе, нам нужно переговорить.
Старик Ся добродушно улыбнулся:
— Спасибо вам большое, учитель Чжу! На ночь глядя занимаетесь с нашим Сяо Шу.
— Не за что. Мы пока не спеша пройдёмся пешком, а вы доставите студентов до кампуса и вернётесь за нами. Договорились?
— Конечно, конечно! Ещё раз спасибо вам, учитель!
— Полно вам.
Чжу Цинчэнь усадил ребят в салон и отправил их.
Они остались вдвоём на опустевшей улице.
Сяо Шу поднял покрасневшие глаза на учителя:
— Спасибо вам, учитель Чжу...
— Пустяки. Пойдём, прошвырнёмся немного.
— Угу.
* * *
К этому часу опустилась ночь.
По магистралям с рёвом мчался непрерывный поток машин, а подпирающие небосвод высотки сияли огнями, превращая ночь в день.
В мегаполисе тьма никогда не побеждает окончательно.
Сяо Шу и Чжу Цинчэнь молча шли по тротуару бок о бок.
— Учитель Чжу... а я могу выговориться вам? Рассказать о чём-то совсем паршивом? — тихо спросил Сяо Шу.
Ему действительно больше некому было довериться.
Чжу Цинчэнь кивнул:
— Конечно. Говори обо всём, о чём захочешь.
Сяо Шу помедлил, но в последний момент словно засомневался и замолчал.
Они прошли ещё немного, и вдруг Сяо Шу заговорил:
— Мы с Чжоу Цзыцянем познакомились на первом курсе. Я подрабатывал в кофейне, и он там рабочим представился. Так всё и началось. Он сам мне сказал, что мы с ним одного поля ягоды: мол, семья бедствует, приходится крутиться и подрабатывать. Я и поверил, что мы похожи. Потом начали встречаться... И вот, почти год пролетел. А только что я узнал, что всё от первого до последнего слова было враньём.
Сяо Шу судорожно перевёл дыхание.
— Он лгал мне намеренно. У него богатые родители, а в кофейню он припёрся притворяться нищим ради забавы — посмеяться надо мной! Каждый раз, когда он уходил «на работу», он развлекался в элитных заведениях, а возвращаясь, совал мне какие-то подачки...
Сяо Шу понизил голос:
— Учитель... На самом деле я терпеть не могу фуа-гра. Отец как-то сводил нас в ресторан, мне совсем не понравилось. Но когда Чжоу Цзыцянь принёс мне эти изыски, я подумал: он старался, берёг для меня. И заставил себя изобразить восторг, лишь бы его не расстроить! А он? Глядя на мои наигранные восторги, он наверняка думал: «Вот ведь деревенщина, отродясь фуа-гра не видовал!», а потом пересказывал это дружкам как анекдот! За что он так со мной?! С самого первого дня я был для них лишь потехой за обеденным столом! Они год надо мной глумились!
Голос Сяо Шу сорвался на крик. Не выдержав тяжести навалившейся правды, он рухнул прямо на корточки посреди тротуара и забился в рыданиях.
— Учитель Чжу... ну как он мог со мной так поступить?! Как мог?! Я ведь переживал, что его кто-нибудь обидит, побежал за него вступиться, а он... он сидел и смеялся надо мной со своими друзьями! Почему?!
Сяо Шу сжался в комок, заливаясь слезами и сдавленно шепча: «За что... почему...».
Чжу Цинчэнь попытался поднять его за плечи, но парень совершенно обессилел и обмяк, словно подкошенный.
Спустя мгновение Сяо Шу затрясло, дыхание стало частым и прерывистым, а сердце заколотилось с бешеной скоростью. Схватившись за грудь, он смертельно побледнел.
Чжу Цинчэнь мягко погладил его по спине:
— Дыши реже. Не торопись: вдох... выдох. Спокойно. Там впереди скамейка. Пойдём присядем и обо всём поговорим, хорошо?
Он бережно довёл обессилевшего парня до лавочки, усадил, достал бумажные салфетки, утёр ему лицо и продолжил успокаивающе поглаживать по лопаткам.
Сяо Шу всё никак не мог перевести дух от захлестнувших слёз:
— Да как же так можно?! Я же не уличный щёнок и не дворняжка! Какое он имел право превращать меня в посмешище?! Я не просил у него денег, не зарился на его богатство! За что он со мной так?! Я же не лгал ему, не корчил из себя миллионера! В чём моя вина?! Что я сделал не так?! Я волновался за него, боясь, что ему плохо! Я никогда, слышите, никогда в жизни ему не врал! Так почему он со мной так поступил?!
Чжу Цинчэнь обнял его за плечи, растирая дрожащие руки, и негромко произнёс:
— Перестань искать вину в себе. Он лгал тебе не потому, что с тобой что-то не так, а потому, что сам лишён совести.
Сяо Шу поднял заплаканное лицо и растерянно воззрился на учителя, лишь губы его шевельнулись:
— Учитель Чжу...
Он был слишком наивен и неопытен. В семье его окружали лишь доброта и согласие, он отродясь ни с кем не враждовал. Поэтому при любых невзгодах его первой реакцией было: «Неужели я сам виноват? Неужели я обидел человека?»
Но он и помыслить не мог, что далеко не все люди живут по совести и разуму.
Большинство подлецов совершают низости безо всяких причин. Единственная их причина — их собственная гнилая натура.
— Низость, которую они совершили — на их совести, — твёрдо проговорил Чжу Цинчэнь. — Ты тут ни при чём. Будь ты хоть трижды идеален, такие люди всё равно нашли бы способ причинить тебе боль. Тебе нужно радоваться, что обман вскрылся так рано. Ты вырвался из этой грязи, избавился от издевательств и унижений. С какой стати тебе копаться в себе?
Сяо Шу постепенно перевёл дыхание и начал приходить в себя.
— К тому же, если Чжоу Цзыцянь с самого начала подступил к тебе с дурными намерениями, с чего бы тебе дорожить его мнением? Разве не счастье — не нравиться мерзавцам и не получать их одобрения? Вспомни хорошенько: за весь этот год он сделал для тебя хоть что-то стоящее?
Сяо Шу вытер слёзы:
— Он... поначалу учил меня варить кофе, ходил со мной на пары...
Чжу Цинчэнь сочувственно улыбнулся и протянул ему свежую салфетку:
— Он делал это не ради тебя, а ради себя — чтобы не ударить в грязь лицом перед своими знакомыми. А потом? Как он относился к тебе потом? За весь этот год у него были сотни возможностей признаться во всём или осадить своих дружков, когда те глумились над тобой. Но он и пальцем не пошевелил. А когда ты сам подошёл к разгадке, он просто свалил всё на твою «мнительность» и устроил скандал.
И впрямь: вчера, стоило Сяо Шу заговорить об этом, Чжоу Цзыцянь тут же переложил вину с больной головы на здоровую, обвинив его в паранойе!
Сяо Шу попытался взглянуть на вещи сквозь призму слов учителя:
— Выходит... я просто едва не сорвал с него маску, вот он и озверел от страха? На самом деле я вовсе не такой. У меня есть своя жизнь: я учусь, честно подрабатываю, никогда не навязывался ему...
Чжу Цинчэнь одобряюще кивнул:
— Именно так.
Сяо Шу воззрился на Чжу Цинчэня и настойчиво повторил, точно закрепляя мысль:
— Это не моя вина. Виноваты они.
— Совершенно верно, — так же твёрдо подтвердил Чжу Цинчэнь. — Искренне любить и отдавать всего себя — не грех. Это знак твоей чистоты и смелости. Преступление совершает тот, кто играется чужими чувствами. Ты ни в чём не виноват. А раз не виновен — перестань бичевать себя. Отданные чувства уже не вернуть, но в твоих силах перекрыть этот кран и больше не тратить ни капли душевных сил на подлеца.
Сяо Шу опустил взгляд. Пальцы, лежащие на коленях, сжались в кулаки — крепко и уверенно.
Спустя долгое мгновение он поднял голову:
— Учитель Чжу... спасибо вам.
— Не за что. Вытри слёзы, отец скоро за нами вернётся.
— Хорошо.
Утирая слёзы, Сяо Шу окончательно пришёл в себя.
— Учитель Чжу... А ведь вы с самого начала знали, кто такой Чжоу Цзыцянь, верно?
— А? — Чжу Цинчэнь с удивлением уставился на него.
— Вы знали его подлинную личину и хотели уберечь меня. Но побоялись, что на словах я не поверю, поэтому специально привезли нас в этот ресторан, чтобы я всё увидел собственными глазами.
— Гм... — Чжу Цинчэнь почесал кончик носа. Раскусил-таки.
Сяо Шу взглянул на него с безмерной признательностью:
— Спасибо вам за доброту и заботу, учитель. Я всё понял.
Чжу Цинчэнь похлопал его по плечу с чувством умиротворения.
Сяо Шу шмыгнул носом, взгляд его стал твёрдым.
Он просто зашёл в тупик, а лёгкое направляющее слово учителя моментально расставило всё по местам.
— Я порвал с ним, — закончил Сяо Шу. — И если он вздумает и дальше пакостить мне, я не дам себя в обиду.
Вдруг опомнившись, Сяо Шу поспешно вытащил телефон.
Нужно было немедленно сохранить историю переписки! Если Чжоу Цзыцянь заблокирует его, все сообщения пропадут. Они встречались почти год, и весь этот год тот обманывал его. Необходимо было уберечь улики: если Чжоу Цзыцянь решит перевалить вину на него или распустить сплетни, будет чем защищаться.
Увидев, что парню вернулась решимость и он уже планирует линии обороны, Чжу Цинчэнь перевёл дух.
— А твоему брату... ты планируешь рассказать? — между делом поинтересовался Чжу Цинчэнь.
— Я... — Сяо Шу замялся. — Я пока не знаю.
Сяо Чи знал о Чжоу Цзыцяне, но... Сяо Шу боялся травмировать брата неприятными известиями, но ещё больше опасался скрывать правду: мало ли к чему это может привести в будущем.
— Думаю, тебе стоит ввести его в курс дела, — мягко посоветовал Чжу Цинчэнь.
— Но Сяо Чи очень раним, вдруг...
— Лучше выложить всё спокойно и постепенно, чем если он однажды столкнётся на улице с Чжоу Цзыцянем и его сворой и услышит мерзости от них.
Сяо Шу задумался: а ведь учитель прав.
— И по возможности обо всём расскажи родителям. Поверь, для взрослых людей подобные вещи — не конец света.
В оригинальной книге после гибели Сяо Чи Сяо Шу сжирала виноватость. Он считал себя виновником трагедии, не смел открыться родителям, замкнулся в себе, что в итоге привело к тяжелейшей депрессии и отчислению.
Чжу Цинчэнь понимал: расскажи он обо всём родным, те никогда не стали бы его упрекать. Зрелые, здравомыслящие родители поддержали бы сына и твёрдо объяснили, что виновен лишь Чжоу Цзыцянь.
К несчастью, из-за всепоглощающей вины в оригинальном сюжете Сяо Шу упустил этот шанс. А после смерти брата он остался совсем один — без единой душевной опоры, что и позволило подлецу Чжоу Цзыцяню окончательно растоптать его жизнь.
Сяо Шу кивнул:
— Да, я понял. Спасибо, учитель! Я непременно расскажу брату и обо всём поговорю с родителями.
— Вот и отлично.
Вскорости у края тротуара замаячили знакомые огоньки такси.
Сяо Шу поднялся и помахал рукой:
— Папа! Мы здесь!