Высоко подняв свиток с сочинением, Пэй Сюань с трудом протолкался сквозь толпу и предстал перед слугой, низко поклонившись:
— Ученик Пэй Сюань приветствует вас.
Слуга отступил в сторону, освобождая проход:
— Молодой господин Пэй, следуйте за мной.
Прочие школяры остались снаружи. С нескрываемой завистью они провожали взглядом Пэй Сюаня, уходившего вслед за слугой через боковую калитку во двор усадьбы учёного чиновника.
Пэй Сюань судорожно сжимал в руках рукопись, сердце его невольно трепетало. Строго говоря, он не имел права называть себя учеником Учителя Чжу. В Государственной академии, где преподавал Учитель, обучались лишь отпрыски императорского рода да сыновья высшей знати — простолюдину туда путь был заказан. С самого детства он учился в небольшой сельской школе за городской чертой. Но когда в прошлом году он успешно сдал осенний провинциальный экзамен, старый наставник отказался учить его дальше.
Старик лишь развёл руками: сам он за всю жизнь так и не сумел преодолеть планку осеннего провинциального экзамена, а коль юноша перерос своего учителя, то дальнейшая учёба под его началом только свяжет ему руки и погубит будущее.
Пэй Сюаню ничего не оставалось, кроме как собрать книги, вернуться домой и зарыться в фолианты самостоятельно. Однако пробивать дорогу в одиночку — всё равно что брести впотьмах: ни ориентира, ни верного направления. Сочинения его получались блёклыми, словно в них чего-то не хватало.
Проведав заранее, что сегодня у учёного чиновника Чжу день отдыха, Пэй Сюань отобрал одно из своих прежних сочинений, бережно переписал его начисто и с самым рассветом направил визитную карточку. Если бы учёный чиновник Чжу уделил ему хотя бы пару слов наставления, он сохранил бы эту благодарность в сердце до конца дней.
Пэй Сюань сжал свиток крепче, мысленно укрепляясь в своём намерении. Слуга, заметивший его оцепенение, слегка коснулся его рукава и нахмурился:
— Молодой господин Пэй, вы о чём задумались?
Пэй Сюань опомнился и вскинул голову:
— А?
— Вот наш Учитель Чжу, — указал слуга.
Пэй Сюань поднял взгляд и столкнулся взором с Чжу Цинчэнем, стоявшим на каменном крыльце.
Тот выбежал наспех, лишь накинув верхнее платье. Тёмные шелковистые волосы рассыпались по плечам, лик белел подобно драгоценному нефриту, а глаза сияли, точно капли черной туши. В отличие от прочих чиновников-учёных, сплошь седых и сгорбленных, этот наставник казался удивительно, почти невероятно юным.
Система тут же принялась выслуживаться:
«Опасаясь, что ты не привыкнешь к чужому облику, я специально запросила разрешение и скопировала твои собственные параметры! Ну как? Здорово ведь?»
Чжу Цинчэнь поджал губы и мысленно отозвался:
«Учителю двадцать лет, а ученику — девятнадцать. Ну ты и выдумала!»
«Мне просто нравится работать с молодым хозяином системы, — слегка смутилась система. — Хочешь, накину тебе годика три? Это предел, который я могу себе позволить. Но ты не волнуйся, для новичкового мира я выкрутила все твои характеристики на максимум!»
Тем временем Пэй Сюань опомнился и спешно склонился в глубоком поклоне:
— Учитель.
Чжу Цинчэнь едва заметно кивнул и спустился по ступеням:
— Следуй за мной.
— Слушаюсь, — почтительно отозвался юноша.
Чжу Цинчэнь вдруг приостановился и повернулся к слуге:
— Отправь людей, пусть соберут работы у школяров снаружи. Посмотрю их на досуге. Передай, чтобы не стояли под дверями на жаре.
— Слушаюсь, — принял приказание слуга и кликнул нескольких слуг.
Чжу Цинчэнь поглядел на Пэй Сюаня:
— Идём.
— Да.
Пэй Сюань последовал за ним, но, помявшись пару мгновений, всё же решился открыться:
— Учитель...
— Хм?
— Я не состою в Академии. Если Учителя это смущает, я сейчас же...
— Я знаю, — Чжу Цинчэнь не сбавлял шага. — Академия — ещё не залог истинного знания, да и ученики не делятся на знатных и худых.
— Слушаюсь.
Чжу Цинчэнь бросил на него короткий взгляд и направился к своим покоям. Пэй Сюань кротко шёл следом. Учитель знал, что он не из Академии, и всё равно согласился наставить его! Юноша мысленно поклялся себе слушать в оба уха и запоминать каждое слово.
Чжу Цинчэнь поправил растрепавшиеся волосы и лишь теперь сообразил, что даже не умылся и не переоделся толком. Опустив пальцы в медный таз, он проверил воду — чистая, хоть и успела остыть. Звать слуг, чтобы греть новую, было лень, поэтому он решил обойтись тем, что есть.
Подойдя к Пэй Сюаню, он ухватил его за рукав и потянул назад.
— Учитель? — растерялся тот.
Чжу Цинчэнь вывел его в приёмную и перешагнул порог:
— Мне нужно умыться. Стой здесь и читай своё сочинение вслух.
Пэй Сюань замялся:
—... Слушаюсь.
Чжу Цинчэнь прикрыл дверь, вернулся к умывальнику и закатал рукава.
Пэй Сюань остался за дверью. Посмотрев на свиток, он несмело проговорил:
— Учитель, я начинаю.
— Давай, — откликнулся Чжу Цинчэнь, зачерпнув ладонями холодную воду.
— «Поднебесная в истоках своих...»
— Громче! Ничего не слышно!
— Да! — Пэй Сюань запнулся. — «Поднебесная...»
— Ещё громче! Говори во весь голос. Твоё сочинение не убежит, если ты заговоришь громко.
— Да!
Система, сверяясь с виртуальным шумомером, подала голос:
«Точные приборы показывают, что его голос всё ещё значительно тише твоего».
Накинув сухое платье и подвязав волосы, Чжу Цинчэнь ответил про себя:
«Я не требую, чтобы он кричал. Я хочу, чтобы он расправил плечи и обрёл уверенность в себе и в своих трудах. Прежде ему приходилось затаивать дыхание и осторожничать из безысходности, и я это понимаю. Но теперь, когда я стал его учителем, пора выходить из тени».
Между тем за дверью голос Пэй Сюаня постепенно крепчал. С самого детства — что в сельской школе, что в семейном трактире — ему приходилось быть тише воды, ниже травы. В школе учились спесивые сынки богачей, в трактире толпились пьяные посетители, и все они смотрели на него свысока.
Он страстно любил науки, но заучивал тексты про себя, не смея произнести ни строчки вслух из страха быть высмеянным. Он никогда не читал во весь голос даже каноны мудрецов, не говоря уж о собственных трудах.
Но сейчас, слыша, как собственное чтение эхом отдаётся в ушах, он будто заново переживал то вдохновение, с которым писал эти строки. Кровь бурлила в жилах, сердце трепетало.
— «... И сему причина — единение четырёх морей!»
Доначитав последнюю фразу, Пэй Сюань вскинул голову. Глаза его сияли от восторга.
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Чжу Цинчэнь — уже прибранный и одетый по всей форме. Поймав его взгляд, Пэй Сюань тут же смутился, вновь обретя прежний роботливый вид. Опустив взор, он отступил на шаг и поклонился:
— Учитель.
— Достойно, — Чжу Цинчэнь забрал из его рук свиток, прошёл во внешнюю комнату и, расправив полы халата, опустился на циновку перед низким столиком. — Садись.
— Слушаюсь, — Пэй Сюань опустился на колени на боковую циновку, чинно сложив руки на коленях.
— Не возражаешь, если я сделаю пометки прямо в тексте?
— Не смею перечить! — Пэй Сюань спешно закатал рукава и взялся растирать тушь.
— Хорошо, — Чжу Цинчэнь обмакнул кисть и провёл черту. — Вот здесь, здесь и вот тут — мысль поверхностна. А здесь и далее — нет меры, мысли тонут в многословии.
Пэй Сюань внимал с предельной чуткостью, кивая при каждом замечании. Природа не обделила его умом, а усердия было не занимать, так что схватывал он на лету. Чжу Цинчэню не приходилось тратить лишних сил.
Спустя некоторое время слуги внесли рукописи, собранные у ворот. Свитков оказалось так много, что ими доверху заполнили три огромные плетёные корзины.
Чжу Цинчэнь округлил глаза:
— Столько?!
Слуга пояснил:
— Стоило ученому люду прознать, что Учитель соизволил снизойти до проверки работ, как все наперебой бросились нести свои сочинения.
Рука Чжу Цинчэня с кистью едва заметно дрогнула. Он лишь хотел не выставлять Пэй Сюаня выскочкой и проявить беспристрастность, а вышло...
— Учитель может не спешить, — добавил слуга. — Я передал им, чтобы приходили за ответом через три дня. Ах да, вы ведь ещё не завтракали. Пойду принесу сладости.
Система тихонько шепнула:
«Хозяин системы, я ведь выкрутила твои параметры на максимум, включая славу и уважение... Так что желающих получить твой совет будет о-о-очень много...»
Чжу Цинчэнь сжал задрожавшую правую руку левой. Спокойствие, только спокойствие!
Повернувшись к Пэй Сюаню, он доброжелательно улыбнулся:
— Разбор не окончен, продолжим.
— Слушаюсь, — кивнул юноша.
Ещё через четверть часа Чжу Цинчэнь разобрал текст до последнего знака.
Пэй Сюань несколько мгновений не отрывал взора от испещрённого пометками свитка, а затем резко поднялся и пал ниц:
— Благодарю Учителя за наставления! Слова ваши пролили свет на разум Пэй Сюаня, точно прозрение!
Чжу Цинчэнь сделал движение рукой, побуждая его подняться:
— Не стоит лишних церемоний. До весеннего столичного экзамена ещё есть время. Возвращайся домой и учись в покое. Если столкнёшься с трудностями — приходи без стеснения.
— Да! — Пэй Сюань от чистого сердца коснулся лбом пола. — Вашу доброту я не забуду до смертного одра.
Помявшись, он тихо спросил:
— Но... Учитель, у меня остался один вопрос.
— Спрашивай.
— У ворот собралось столько учеников... Почему же Учитель выбрал именно меня?
— Ну...
Чжу Цинчэнь замялся. Не скажешь же ему: «Потому что ты мрачный уке и скоро спрыгнешь с городской стены, вот я и решил за тебя взяться»?
Видя искреннее ожидание в глазах юноши, Чжу Цинчэнь мягко проговорил:
— Проходя мимо вашей винодельни, я не раз видел, как ты помогаешь за стойкой, не выпуская из рук книги. Ты прилежный и достойный юноша. Не гоже тебе прозябать в безысходности, твоё место — на вершине.
От этих слов к глазам Пэй Сюаня подступили слёзы. Десять лет усердных трудов у холодного окна... Оказывается, кто-то видел все его старания!
Чжу Цинчэнь покровительственно похлопал его по плечу:
— Перепишешь работу — приходи снова. И если возникнут беды — тоже дверь открыта. Главное, перед экзаменами не отвлекайся на суету.
Пэй Сюань всхлипнул и твёрдо кивнул:
— Да! Я запомню каждое слово Учителя!
— Иди.
— Слушаюсь.
Юноша поднялся и, не прерывая поклонов, стал отступать к выходу.
Чжу Цинчэнь провожал его тёплым, одобрительным взглядом.
Система уселась на краешек стола:
«Хозяин системы, пожалуй, прибавлять тебе возраст не придётся. С таким лицом ты вылитый старый педант».
Улыбка с лица Чжу Цинчэня мгновенно слетела, уступив место надутому виду:
— Молчи лучше! Я с тобой ещё не расплатился за эти три корзины! Как я всё это проверять буду?!
* * *
Пэй Сюань бережно спрятал испещрённую пометками рукопись за пазуху и утёр слёзы.
Слуга довёл его до калитки:
— Промышляйте, молодой господин Пэй... И слёзы приберите.
Едва Пэй Сюань покинул усадьбу учёного чиновника, как с переулка выехала кавалькада. На рослом коне восседал Его Высочество князь Цзин с боевым луком за спиной, окружённый свитой из праздных молодых дворян. Они направлялись на охоту.
Князь Цзин окинул выходившего юношу внимательным взглядом и небрежно бросил:
— Не Пэй Сюань ли это? Что он забыл в усадьбе Учителя Чжу?
Один из спутников тут же отозвался:
— Ваше Высочество, сегодня у Учителя Чжу выходной, и школяры явились с прошениями. Учитель лично позвал этого Пэй Сюаня внутрь. Ваше Высочество знает его?
— Пэй Сюань? — переспросил кто-то из свиты. — Звучит знакомо.
— Забыли? — ухмыльнулся князь Цзин. — За городом есть винодельня семьи Пэй, мы там часто останавливаемся на передышку во время охоты. Этот Пэй Сюань — сын хозяина.
Все ахнули:
— Так вот он кто!
Князь Цзин продолжал:
— Он уже миновал осенний провинциальный экзамен и ждёт весеннего столичного экзамена да дворцового экзамена. А вы? Вы хоть осенний пройти сумели?
Кто-то заупрямился, выпятив грудь:
— Нам достанет и предковских привилегий! К чему нам эта суета с экзаменами? К тому же неудачный экзамен — ещё не показатель. По части ума да смекалки этот Пэй Сюань нам точно не соперник!
— Вот именно!
Князь Цзин издал сухой смешок:
— А ведь я помню, как однажды вы, перебрав хмельного, принялись болтать о государственных делах. Он тогда, не поднимая головы, вставил пару слов — и умыл вас всех.
Благородные господа смущённо замялись:
— Э-э... было дело.
— А ведь любопытно, — князь Цзин задумчиво повернул нефритовое кольцо на большом пальце. — Учитель Чжу оказался проницателен. Человека, за которым я давно присматривал, приметил и он.
Затем он возвысил голос:
— На охоту! А в полдень остановимся в винодельне семьи Пэй!
Он ослабил поводья, и кавалькада, сопровождаемая пышной сюитой, помчалась по улице, поднимая клубы пыли.