В комнате постепенно рассеивались сладковатые ароматы таро и молочного чая.
Чжу Цинчэнь безмятежно спал. Гу Янь оставался подле него, параллельно разбираясь с последствиями скандала вокруг семейства Шэнь.
Ши Жаня они уже вытащили, а Чжу Цинчэнь раздул эту историю до таких масштабов, что замять её у Шэней не было ни единого шанса. Теперь предстояло досконально расследовать сговор Шэнь Сиупина с чиновниками, подлог результатов государственных экзаменов, а также систематические издевательства над сиротой погибшего воина, которого вдобавок вопреки всем законам пытались превратить в детскую невесту.
Как только расследование завершится, Империя официальным порядком выдвинет обвинения против семейства Шэнь и лично Шэнь Сиупина. Впрочем, если Ши Жань пожелает подать личный иск, за ним останется полное право.
Гу Янь уже отдал приказ заблокировать усадьбу Шэней, экзаменационные площадки, Экзаменационную палату, а также Департамент образования, направив туда следственные группы. Быстро подписав нужные бумаги, маршал назначил ответственных из числа самых доверенных подчинённых.
Сняв намордник, Гу Янь вышел за порог и передал документы офицеру:
— Я выразился предельно ясно. Если кто-то осмелится пойти против закона — пойдёт соучастником вместе с Шэнями.
— Есть! Я лично передам волю маршала каждому сотруднику, — офицер принял бумаги и незамедлительно отправился исполнять поручение.
Гу Янь вернулся в комнату, снова закрепил намордник и аккуратно подоткнул одеяло Чжу Цинчэню. Тот спал, укутавшись с головой, снаружи виднелось лишь умытое сном лицо.
Гу Янь коснулся его лба. Убедившись, что жара больше нет, он решил улучить минутку и сам немного отдохнуть. Подвинув софу вплотную к кровати и прихватив ещё одно одеяло, маршал прилёг. Вспомнив предписания врача насчёт ингибиторов и своевременной смены подавляющих пластырей, он завел на коммуникаторе сразу несколько будильников, после чего отложил прибор и прикрыл глаза.
Единственным проявлением слабости с его стороны стало то, что он тайком накрылся одеялом, под которым только что лежал Чжу Цинчэнь.
Обе системы переглянулись в полном изумлении. Пролистав свои базы данных до самых старых записей, они так и не смогли найти ни одного похожего случая.
В мире ABO, в самом разгаре периода течки, оказаться в одном помещении и не сделать ровным счётом ничего — даже банальных поцелуев и объятий! — а просто мирно лечь спать?..
Это выглядело чистейшей, почти абсурдной романтикой.
Так они и отдыхали: один на кровати, другой на софе. В комнате царила тишина, а тусклый полуденный свет бессильно вязнул в плотных шторах.
Лишь когда стемнело, Чжу Цинчэнь тихонько зашевелился, промямлил что-то невнятное и сквозь сон позвал:
— Ли Юэ...
Едва прозвучало это имя, Гу Янь мигом перемахнул с софы на кровать и ладонью зажал ему рот:
— Тш-ш! Чжу Цинцин, нельзя произносить это имя!
В ту же секунду комната ощутимо содрогнулась, а люстра под потолком тревожно зазвенела.
— Землетрясение?! — Чжу Цинчэнь от испуга подскочил на месте и, вцепившись в Гу Яня, вознамерился удрать наружу.
— Это не землетрясение, сейчас всё пройдёт, — Гу Янь удерживал его прямо через одеяло.
В незрячей темноте не горело ни единой лампы. Если Чжу Цинчэнь сейчас сиганет с кровати, то обязательно налетит на мебель и пересчитает боками все углы. Маршал прижал четыре края одеяла, словно наложил запечатывающее заклятие, так что юноша не мог и шелохнуться.
Вскоре тряска улеглась.
Чжу Цинчэнь высунул из-под одеяла кончик носа. Окончательно очнувшись от сна, он с обеспокоенным видом спросил:
— Что происходит? Ли...
Гу Янь снова прикрыл ему рот ладонью прямо поверх ткани:
— Я же сказал: это имя под запретом.
— М-м-м?
«Почему?»
— Я не принадлежу этому миру. Стоит тебе произнести моё настоящее имя, как малый мир начнёт рушиться, и нас мгновенно выбросит отсюда.
— М-м-м!
«Понял!»
— Можешь звать меня Гу Янем. И перестань дергаться, ты всё ещё болен. Я принесу ужин.
— М-м-м, м-м-м-м-м!..
Гу Янь нахмурился:
— Чжу Цинцин, а это ты о чём? Слишком длинно, я ничего не разобрал.
Чжу Цинчэнь выпростал из-под одеяла руку, изо всех сил хлопнул его по предплечью, отталкивая, и жадно глотнул воздух:
— Отпусти! Я же чуть не задохнулся!
— А, — Гу Янь молча убрал руку.
Ухватившись за отворот его кителя, Чжу Цинчэнь с трудом сел на кровати. Гу Янь придержал его одной рукой, а второй потянулся к ночнику. Поскольку тумбочка стояла далеко, маршалу пришлось накрениться над Чжу Цинчэнем. Впрочем, слишком близко он подбираться не рисковал — мало ли что.
Заметив его затруднения, Чжу Цинчэнь сам повернулся и повернул выключатель.
Мягкий тусклый свет очертил небольшой пятачок пространства.
Оперевшись о край матраса, Чжу Цинчэнь спросил:
— Как там Ши Жань? И что с Шэнями?
— Ши Жань с нами, отдыхает в резиденции маршала. Усадьба Шэней оцеплена, мои люди ведут выемку документов.
— Вот и отлично, — Чжу Цинчэнь добавил яркости ночнику, после чего обернулся: — Я...
При свете лампы он наконец разглядел, во что облачён Гу Янь, и от неожиданности проглотил окончание фразы.
— Ли... Гу Янь, это ещё что за штука на тебе?
Гу Янь поджал губы и отвёл взгляд, словно стесняясь признаться:
— Намордник.
— Чего?! — Чжу Цинчэнь вытаращил глаза. — Ты... ты что, бешенством заразился? В собачку превращаешься? А рабиологическая вакцина тут есть? Ты меня кусать соберешься? Если что, кусай за руку, не за горло!
Гу Янь выдержал паузу и с серьёзной миной выдал:
— Ну да. Меня зацепил ядовитый жук, самый опасный из видов, так что я прямо сейчас превращаюсь в лютый зоркий кошмар!
Чжу Цинчэнь, обнимая одеяло, наклонил голову набок и несколько секунд внимательно вглядывался в его лицо. Затем осторожно протянул ладонь.
Ему захотелось проверить, положит ли Гу Янь голову ему на руку — собаки всегда так делают.
Гу Янь прекрасно разгадал этот манёвр. Нахмурившись, он внезапно подался вперёд и прижал юношу к подушкам, рыча прямо над ухом:
— Ар-р-р! Гр-р-р!
Это волк! Дикий лютый волк, а вовсе не щенок!
— А-а-а! — Чжу Цинчэнь отчаянно забился в одеяле. — Спокойно! Это же я! Чжу Цинчэнь!
Оказавшись в ловушке, юноша пытал счастья то пытаясь зарыться глубже, то норовя удрать, но всё безрезультатно. Лишь когда он вместе с одеялом едва не свалился с кровати, Гу Янь подхватил его и водворил на место.
Чжу Цинчэнь с опаской посматривал на маршала, боясь нового нападения.
Глядя на эту сцену, система не выдержала и решила вступиться за хозяина:
— Его никто не кусал.
— А почему он тогда... гр-р-р...
— У него период повышенной восприимчивости, а у тебя — течка.
— Это ещё что за новости? — опешил Чжу Цинчэнь.
— Разве я не говорил тебе сразу, как мы прибыли сюда?
— Ничего ты не говорил! Я бы запомнил.
— Враньё! В краткой справке о мире всё было расписано, прямо в чёрных квадратных скобках! Ты просто не читал.
Чжу Цинчэнь насупился. Кажется, и правда что-то такое мелькало... Что-то про сильные гены Альф и способность Омег к вынашиванию... Но откуда ему было знать, как проявляется эта самая «восприимчивость»?!
Гу Янь вздохнул и пояснил:
— Как в волчьей стае. У Альф и Омег каждый месяц бывает несколько дней, предназначенных для спаривания.
—... — Чжу Цинчэнь поперхнулся. — Можно было выразиться и помягче.
— Альфа инстинктивно стремится укусить Омегу за холку. И я едва сдерживаюсь, чтобы не впиться тебе в шею.
— Вот как... — Чжу Цинчэнь потрогал собственную шею, после чего потянулся к Гу Яню и проверил, надежно ли застёгнуты ремни. — Держи замок закрытым.
— Понял. Держи ключ, — Гу Янь бросил ему ключик от намордника и поднялся. — Проголодался? Поесть хочешь? Ши Жань недавно приносил поднос.
— Давай, — Чжу Цинчэнь выбрался из постели и уселся за маленький столик.
Хотя в доме имелись питательные смеси и энергетические батончики, Гу Янь считал нормальную еду куда полезнее. Изрядно измотанный за день, Чжу Цинчэнь тут же подхватил палочки и отправил в рот сочный кусок мяса.
Гу Янь уселся напротив и наклонился ближе.
Чжу Цинчэнь аккуратно отодвинул его:
— Ешь давай, не балуйся. Силы надо восстанавливать.
Но маршал не отступал. Он снова подался вперёд и выразительно указал пальцем на железную конструкцию у себя на лице.
«И как, по-твоему, я должен есть?»
Чжу Цинчэнь спохватился и поторопился отомкнуть замок:
— Ой, извини.
— М-бу, — сдержанно буркнул Гу Янь, принимаясь за свою порцию.
— Ты приказал присмотреть за Шэнями? — уточнил Чжу Цинчэнь.
— Угу, и родителей Шэнь Сиупина уже взяли в оборот, — ответил Гу Янь. — К тому моменту, как мы сможем выходить в свет, следствие как раз закончит первичную работу.
— А у Сяо Жаня всё в порядке?
— Всё спокойно, у его дверей дежурят двое моих гвардейцев.
— Хорошо, — Чжу Цинчэнь пошарил по карманам в поисках коммуникатора, но, не найдя его, просто протянул руку к Гу Яню.
Маршал без лишних слов отдал свой прибор.
Уминая ужин, Чжу Цинчэнь просмотрел ленту Сети. Дневные события наверняка вызвали небывалый резонанс.
И действительно, едва загрузилась страница, перед глазами пестрели красные заголовки. Почти всё было посвящено событиям у дома Шэней:
[Роза Империи перелезает через забор!]
[Шэнь Сиупину предъявлено обвинение в незаконном лишении свободы собственного брата]
[Шэнь Сиупин подозревается в сговоре с Департаментом образования и фальсификации результатов экзаменов]
[Маршал и Роза Империи одновременно вошли в период гона/течки!]
[Маршал увез господина Чжу к себе домой]
[Феромоны маршала пахнут молочным чаем?!]
Чжу Цинчэнь тяжело вздохнул.
Кто бы сомневался: публику интересовали исключительно сплетни о них с Гу Янем, а репортёры лишь потакали низменным вкусам. История Ши Жаня и Шэнь Сиупина хоть и дергала за ниточки, подавалась осторожно — с постоянными «подозревается», «по заявлению» и «якобы».
Но постойте!
Пролистав материалы, Чжу Цинчэнь так и не нашёл видеозаписи своей пламенной речи на заборе!
Остался лишь одинокий снимок издали, где он сидит на стене и поправляет рукава. Причём фотограф усердно обработал кадр, наложив фильтр с розовыми пузырями — можно подумать, Чжу Цинчэнь не интриги разоблачал, а удрал с маршалом в романтический побег!
Это ещё что за самодеятельность?!
Нахмурившись, Чжу Цинчэнь набрал номер редакции.
— Алло...
— Здравствуйте, это Чжу Цинчэнь.
— О-о, господин Чжу! Как ваше самочувствие? Зачем вы звоните, неужто есть ещё новости?
— Мне уже лучше, спасибо за заботу, — отрезал Чжу Цинчэнь. — Я звоню спросить: почему вы не опубликовали дневные репортажи?
Журналист озадаченно хмыкнул:
— Так мы всё опубликовали! Разве вы не видели?
— У вас что, камера была выключена? Почему вышла одна-единственная фотография, да ещё и обработанная до неузнаваемости?
— Камера работала, запись есть от начала до конца, но... — журналист снисходительно улыбнулся. — Мы ведь заботимся о вашей репутации! Вы на том заборе хоть и говорили страстно, но выглядело это слишком... эмоционально. Впрочем, не переживайте! Мы перевели всю вашу речь в текстовый формат и выложили статьёй. Все и так всё поняли, эффект тот же!
Чжу Цинчэнь прижал ладонь к лбу.
Разве эффект может быть тем же?!
Неудивительно, что беда Ши Жаня прошла почти незамеченной. Сухая расшифровка и живое выступление действуют совершенно по-разному! Говоря на заборе, он тщательно подбирал каждое слово и тональность, чтобы зацепить за живое. А длинную портянку текста кто станет читать до конца, когда рядом висят сочные сплетни?
Он произносил те слова не для прессы, а для всего народа! Как они смели зажать видео?!
— Запись ведь не удалили? — быстро спросил Чжу Цинчэнь.
— Нет ещё, но если вы хотите...
— Ни в коем случае! — перебил юноша. — Выкладывайте немедленно! Пока люди перед сном сидят в телефонах, публикуйте!
— Но ваша репутация...
— Плевать на репутацию! Я ради этой записи всё и затевал!
— Но...
Видя, что собеседник мнётся, Чжу Цинчэнь сменил тактику:
— Там было полно других журналистов. Не хотите выкладывать вы — я попрошу других.
Отдать сенсацию и миллионные просмотры конкурентам?!
Репортёр панически затараторил:
— Нет-нет-нет! Господин Чжу, не надо! Мы всё выложим! Прямо сейчас! Только скажите, фильтр накладывать...
— Никаких фильтров! Публикуйте как есть! Всё, я звоню в другие агентства!
— Да подождите вы-ы!..
Чжу Цинчэнь сбросил вызов и тут же набрал следующий номер, чеканя тревожным тоном:
— Остальные уже заливают видео! Если сейчас не выложите, останетесь ни с чем!
Журналисты на том конце провода впали в панику:
— Мы же договаривались держать паузу! Кто слил?! Кто нарушил уговор?!
Чжу Цинчэнь подлил масла в огонь:
— Быстрее! Торопитесь, пока эксклюзив не перехватили!
Закончив обзвон, Чжу Цинчэнь со спокойной совестью отложил коммуникатор и вернулся к еде.
Гу Янь подложил ему лучший кусочек:
— Чжу Цинцин, а ты тот ещё интриган.
— А то! — юноша довольный качнулся на стуле и продолжил ужин.
Когда они закончили, Гу Янь унес поднос за дверь, а Чжу Цинчэнь снова заглянул в сеть.
Движимые жаждой просмотров, издания одно за другим выкатывали обновлённые материалы:
[Почему Роза Империи перелезла через забор: полная видеозапись]
[Защищая ученика: Роза Империи против семейства Шэнь]
[Пресс-конференция на заборе]
[Шэнь Сиупин: издевательства над братом и фальсификация экзаменов]
Хотя в заголовках по-прежнему красовалось завлекательное «Роза Империи», главное было сделано — запись появилась в открытом доступе.
Чжу Цинчэнь пробежал глазами комментарии:
«Шэнь Сиупин всего лишь генерал-майор, откуда у него право попирать честность экзаменов?!»
«Ши Жань ведь приёмный сын? Да пусть хоть родной, кто дал право так с ним поступать?!»
«Бедный парень... Столько трудился, честно занял второе место, а родственнички перечеркнули всё одним росчерком пера!»
«Требуем проверить результаты всех абитуриентов! Если они смогли провернуть такое с сыном погибшего героя, то что происходит с детьми обычных граждан?! С теми, кто приехал с планет-свалок? Их оценки тоже подделывают в пользу богачей?!»
«Перетряхнуть всю Экзаменационную палату!»
«Чжу Цинчэнь просто огненный!»
«Я думал, он фифа нежная, а он крут! Я влюбился!»
«Чего-он?! Так он на забор залез не ради побега с маршалом, а ради этого?!»
«Пресса совсем свихнулась! Скрывали такое видео ради дешевых сплетней про романтику?!»
«Вот это я понимаю — новости! Чжу Цинчэнь вам разжевал и в рот положил, а вы полдня тупили!»
Вот теперь порядок. Фокус внимания наконец сместился на Ши Жаня.
Чжу Цинчэнь со спокойной душой закрыл вкладку.
Гу Янь вернулся в комнату и произнёс:
— Отдохни немного и иди в душ. Надо ложиться пораньше, в полночь предстоит менять пластырь.
— Угу, — Чжу Цинчэнь, не расставаясь с телефоном, залез под одеяло.
Гу Янь замялся:
— Ты как себя чувствуешь? Температура есть? Мне остаться или уйти в соседнюю комнату и прийти по будильнику?
Чжу Цинчэнь, обнимая подушку, отозвался без колебаний:
— Конечно оставайся, я же болен!
Гу Янь поправил его:
— У тебя течка, а не болезнь.
Чжу Цинчэнь даже головы не поднял:
— Неважно. Жар есть — значит болен. А больному нужен уход.
— Как скажешь, — Гу Янь со вздохом затворил дверь. — Смотри не пожалей.
— С чего бы это? — пробурчал Чжу Цинчэнь, валяясь на кровати. — Я нежный и хрупкий Омега, мне положена сиделка.
— Понял-понял, — Гу Янь уселся на софу и открыл в коммуникаторе файл «Памятка по уходу за Омегой в период течки».
Оказывается, Чжу Цинцин сейчас действительно раним — куда ранимее, чем при обычной простуде. Что ж, лучше и впрямь побыть рядом, так будет спокойнее.
Оба затихли, погрузившись в свои дела и не мешая друг другу.
* * *
Около девяти вечера они начали готовиться ко сну.
Чжу Цинчэнь вымылся первым и теперь лежал под одеялом, пока из ванной доносился шум воды — мылся Гу Янь.
Почему-то звук льющейся воды казался Чжу Цинчэню ужасно громким и назойливым. Он раздраженно перевернулся, укутался с головой и сжался в комок.
Внутреннее состояние казалось странным, но сформулировать причину он не мог.
Система отогнула край одеяла и проскользнула внутрь:
— Чэньчэнь, у тебя проснулись инстинкты Омеги.
— Какие ещё инстинкты? — не понял юноша.
— Инстинкт свежевымытого Омеги, ожидающего своего Альфу в постели.
* * *
— Мир ABO так устроен. Твоё тело решает, что сейчас произойдёт продолжение, и заранее готовится.
— Замолчи! — Чжу Цинчэнь вспыхнул до кончиков ушей.
Только что Гу Янь предупреждал его, чтобы он не жалел, и вот пожалуйста — пожалеть пришлось быстрее, чем думалось.
Система попыталась успокоить его:
— Да не бойся ты, Гу Янь ничего тебе не сделает. Днём, когда он привёз тебя сюда, ты буквально вис на нём, а он держался кременем и ровно вёл флайер.
— Да ну? — Чжу Цинчэнь усомнился, закрыв лицо руками.
— Ну да, — подтвердила система, а потом спросила: — Кстати, я всё забываю у тебя уточнить... Ты давно догадался, что главный злодей — это...
Чжу Цинчэнь оторопел:
— Ты тоже слышал?!
— Еще бы! Я всё время был с тобой! Ты на флайере раз сто выкрикнул его имя. «Гу Янь» ведь фальшивка, а в голове у тебя крутилось только его настоящее имя.
— Ну, не то чтобы совсем давно... Сначала были смутные подозрения, верить в которые не хотелось. Окончательно я удостоверился только в прошлом мире.
— Понятно.
Чжу Цинчэнь спохватился:
— Смотри, не вздумай сказать...
— Да знаю я, — перебила система. — Я твой помощник и всегда на твоей стороне.
— Спасибо, Тонтун.
Система понимающе добавила:
— Ты ведь из-за опасений, что я проболтаюсь, ничего мне не говорил?
— Я боялся проверок системы, — тихо признался Чжу Цинчэнь. — Вдруг это спровоцировало бы лишние проблемы.
— Мы-то в безопасности, — замешкалась система. — А вот он...
— Что с ним?
— Если он раскроет свою личность, не последует ли наказание?
— Наказание?! — Чжу Цинчэнь вытаращился на неё. — С какой стати?!
— Я спрашивала у красной системы, но та молчит. Можешь сам у него узнать.
— Ладно, — Чжу Цинчэнь кивнул, вылез из-под одеяла и посмотрел на красную систему в углу: — Привет?
Система: «?..»
— Я имела в виду спросить у самого хозяина, а не у его системы!
— А-а, — Чжу Цинчэнь помахал красной системе ладонью: — Как делишки?
— Всё в порядке, — подал голос злодейский модуль. — Сегодня ночью мы с твоей системой выйдем наружу, чтобы Центр контроля ничего не засек.
— Спасибо, — искренне отозвался Чжу Цинчэнь.
Едва системы удалились, ручка ванной комнаты щелкнула.
Чжу Цинчэнь вздрогнул и мгновенно юркнул под одеяло — сработали рефлексы Омеги.
Он уже пожалел, что отпустил систем. О чём говорить с главным злодеем наедине?! Они досконально знают друг друга, но пока маски не были сброшены, всё шло гладко. А теперь, когда карты раскрыты, между ними возникла неловкость.
Гу Янь вышел из ванной, погасил свет и направился к софе.
Чжу Цинчэнь, сидя под одеялом, прислушивался к каждому шороху. Услышав, как Гу Янь улегся и укрылся, юноша понял, что сварился от жары. Изнемогая от духоты и нехватки воздуха, он осторожно высунул голову наружу.
И тут же замер, увидав пустую половину кровати.
— Гу Янь? Ты где? На пол свалился? — Чжу Цинчэнь даже перевалился через край, всматриваясь в темноту. — Эй!
С софы донёсся спокойный голос:
— Я здесь.
— А? — Чжу Цинчэнь обернулся. — Ты чего на софу уселся?
— Правила приличия. Я Альфа, и могу не сдержаться и впиться тебе в шею.
— Понятно, — буркнул Чжу Цинчэнь, но, немного подумав, уверенно добавил: — Ты этого не сделаешь.
— Ещё как сделаю, — Гу Янь лежал спиной к нему и чеканил строго: — Я голыми руками сорву намордник, прижму тебя к матрасу и вцеплюсь зубами в горло, как дикий зверь.
— У-у-у... — Чжу Цинчэнь от такой картины поглубже залез в одеяло, но всё равно повторил: — Не сделаешь.
— Это почему же? — Гу Янь обернулся. — Здешние Альфы именно так и поступают.
— Потому что я не давал согласия, — заявил Чжу Цинчэнь со всей убежденностью. — И потому что ты прежде всего Ли... Ли тот самый, и только потом — Альфа.
Гу Янь от неожиданности аж приподнялся:
— Чжу Цинцин, это ещё что за «Ли тот самый»?!
— Мне же нельзя называть тебя по имени? Вот я и придумал новое прозвище.
— Зови меня «Гу Янь», «маршал» или «главный злодей». «Ли тот самый» звучит глупее некуда.
— Но я хочу звать... того, кого узнал самым первым. Так что будешь «Ли тот самый». Или «некий господин Ли».
Чжу Цинчэнь торчал из одеяла, выставив лишь симпатичную мордашку, и Гу Янь, взглянув на него, вздохнул и сдался.
Ладно, пусть будет «Ли тот самый».
Они лежали друг напротив друга, всматриваясь в темноту.
И вдруг одновременно произнесли:
— Когда ты понял, что это я?
И тут же оба замолкли, не спеша с ответом.
А через мгновение вновь заговорили в один голос:
— Да тебе вообще на меня плевать!