В усадьбе графа Чанпин всё перевернулось вверх дном.
И Цзычжэнь рыдал и бился в истерике, а господин И, не выдержав, повернулся к супруге:
— Что всё это значит?! Кто вообще такой этот Учитель Чжу?!
Не успела госпожа И вымолвить и слова, как Цзычжэнь закричал сквозь слёзы:
— Он потомок того самого Учителя Чжу, который жил век назад! Он на короткой ноге с почтенными Учителем Пэем и Учителем Лю! Оба старца лично вышли его встречать, улыбались ему, да ещё и отправили молодых господ сопровождать его!
Граф всё ещё не верил ушам и с надеждой взглянул на жену.
Госпожа И лишь печально кивнула: сын не лгал.
— Ох... — ахнул граф Чанпин и в бессилии опустился на стул.
Кто мог знать, что за этим Учителем Чжу стоит такая сила? Он-то принимал его за обычного деревенского грамотея!
Неужели молодые господа Пэй и Лю всё видели? Всё слышали?!
А если они вернутся и растреплют по всей столице? Что же теперь делать?!
Придя в себя, граф ткнул пальцем в жену и сына:
— Вы... почему вы молчали?! Почему раньше ничего не сказали?!
— Я пытался! — завопил И Цзычжэнь. — Несколько раз хотел сказать, да отец мне рта не давал открыть! И что я мог сделать?!
Граф грохнул кулаком по столу. Голос его гремел, хоть уверенности нисколько не прибавилось:
— Ты ещё смеешь дерзить?! Нахватался у Линь Цзинчжэ дурных манер, тоже решил против старших бунтовать?!
Видя, что дело дрянь, госпожа И поспешила заслонить собой сына:
— Полно, полно, это моя вина. Мы и сами всё поняли только по дороге назад. Вернулись сразу же, даже слугу вперёд отправить не успели.
Но графа было уже не остановить:
— И ты туда же! Когда я отчитывал Линь Цзинчжэ, ты что-то не рвалась его защищать! А как Цзычжэня задело — так сразу грудью встала! Что же ты за Цзинчжэ не вступилась?!
Госпожа И обомлела:
— Вы... вы меня упрекаете, господин граф?
— А кого мне упрекать, если не вас?! — ещё пуще разразился граф. — Я понятия не имел, кто такой этот Чжу! А вы его привели! Неужели трудно было прислать человека и предупредить меня?! Я с ними столько времени разговаривал — вы не могли перебить?! Да хотя бы подойти и на ухо шепнуть — это что, так сложно?! Вы просто стояли рядом и выставляли меня на посмешище! Позор! Вы полностью опозорили графский род!
Лицо его багровело, а крик стоял громче громовых раскатов. Точно так же он только что орал на Линь Цзинчжэ.
Да только кто бы осмелился перебить графа, кроме Чжу Цинчэня?
Граф со всей дуры яростно ударил по столу.
Госпожа И опустилась на соседний стул и, уткнувшись в платок, тихо заплакала. И Цзычжэнь с заплаканными глазами прижался к матери.
Прежде дружное семейство кипело от скрытой обиды. В главной зале воцарилась тяжелая, гнетущая тишина.
* * *
Спустя какое-то время стоявший неподалёку Лу Цзимин нарушил молчание:
— Дядюшка, тётушка, Цзычжэнь... Я выйду, гляну. Учитель Чжу и Цзинчжэ пришли пешком, вряд ли они успели уйти далеко. Я догоню их и всё объясню. Скажу, что дядюшка бранился лишь от избытка чувств и высокой требовательности.
Опечаленная семья вскинула головы; в их глазах вспыхнул луч надежды.
Граф Чанпин ухватился за предложение как за соломинку:
— Да-да, Цзимин, будь добр! Ступай скорее!
— Слушаюсь, — Лу Цзимин ласково погладил И Цзычжэня по волосам, успокаивая: — Не переживай. Почтенные учителя — люди великодушные, они не станут держать на тебя зла из-за такой мелочи.
— Угу, — кивнул Цзычжэнь, вытирая слёзы. — Спасибо тебе, брат Цзимин.
Они проводили его надеющимися взглядами.
И Цзычжэнь утёр лицо, взял себя в руки и подошёл к отцу:
— Отец, я виноват. Я слишком вспылил... Не сердись на меня, это всё моя глупость. Если бы я сразу прибежал и обо всём предупредил, ничего бы не случилось.
Как бы там ни было, ему требовалось во что бы то ни стало сохранить любовь родителей.
* * *
Тем временем Лу Цзимин стремительным шагом покинул усадьбу и настиг спутников прямо у ворот.
— Учитель Чжу! Учитель Чжу, постойте!
Чжу Цинчэнь, шедший в окружении троих ребят, услышал за спиной оклик и вынужден был остановиться.
Лу Цзимин подбежал, глубоко поклонился:
— Учитель Чжу.
Чжу Цинчэнь слегка кивнул:
— Что-то ещё?
— Усадьба Учителя Пэя находится довольно далеко. Не угодно ли вам обождать немного? Я велю подать экипаж.
— Не стоит. Я давно не бывал в столице, с удовольствием пройдусь с детьми пешком.
Лу Цзимин не успел возразить, как Чжу Цинчэнь уже повернулся, чтобы уйти. Пришлось забежать вперёд:
— Учитель Чжу, не гневайтесь! У дядюшки просто такой характер. Он вовсе не питает к Цзинчжэ неприязни, совсем наоборот — он отнёсся к нему с душой! Именно потому, что мальчик ему не безразличен, он и вспылил, увидав, в каком плачевном состоянии тот находился после скитаний!
Надо же, как ловко Лу Цзимин умеет выворачивать всё наизнанку!
«Отнёсся с душой» — и потому с порога обругал и устроил разнос, чтобы сбить спесь? Смехотворное оправдание.
Чжу Цинчэнь даже бровой не повёл.
Тогда Лу Цзимин повернулся к Линь Цзинчжэ:
— Цзинчжэ, дядюшка искренне желает тебе добра. Он потребовал, чтобы ты держал траур по Старику Линю Третьему только потому, что не знал, как тот с тобой обращался. Он лишь боялся, как бы о тебе не поползли дурные слухи. Он опасался, что ты, человек в столице новый, пострадаешь от людских языков. Только потому и хотел обучить тебя правилам приличия!
Линь Цзинчжэ наконец поднял взгляд и тихо спросил:
— Если так, почему же он назвал меня перед посторонними всего лишь ребёнком какого-то дальнего родственника?
— Э-э...
Тут уж у Лу Цзимина фантазия иссякла.
Чжу Цинчэнь тихо усмехнулся и безмятежно произнёс:
— Молодой господин Лу, будь я на вашем месте, я бы не стал выбегать вслед за нами. Вы так печётесь о графском доме... Когда они искали родню, вы мчались в деревню Линьцзя; когда у них разразился скандал, вы первыми лезете мирить стороны. Помнится, я уже спрашивал, не связывают ли вас с резиденцией графа иные узы. Вы ответили отрицательно. Но теперь я вижу, что верить этому не стоит.
Лу Цзимин принялся было с достоинством доказывать, что их семьи издавна дружны...
Но Чжу Цинчэнь перебил его:
— Однако со своими собственными делами вы так и не разобрались, молодой господин Лу. Я просил вас передать мои слова графской семье, чтобы они лично прибыли за мальчиком. И как же вы их передали? С моей точки зрения, снарядить выезд и провести испытание кровью — это самое меньшее, что они должны были сделать. Но отчего-то все в графском доме решили, будто Цзинчжэ просто капризничает и набивает себе цену? Дерзнёте ли вы утверждать, будто передали мои слова без малейшего искажения?
— Я... — Лу Цзимин невольно отступил на полшага, потеряв дар речи.
Он никак не ожидал, что Чжу Цинчэнь просчитает даже это!
Да, тогда он не сумел привезти Линь Цзинчжэ в столицу самостоятельно и затаил обиду. А повернув назад, преподнёс всё именно так, как только что озвучил юноша: мол, этот деревенщина и его учитель задрали нос, выказывают спесь и требуют, чтобы господа графы явились к ним на поклон. Потому-то у семьи И и сложилось столь скверное мнение о Линь Цзинчжэ.
Чжу Цинчэнь продолжил:
— Вы отправились в деревню Линьцзя по поручению графа, желавшего замять дело и избежать огласки, верно? И стражу не дали мне вызвать по той же причине — по просьбе графа, верно? Слухи не рождаются за один день. Графский дом с самого начала не намеревался возвращать Цзинчжэ в родословную и давать ему законный статус наследника, не так ли? Вы снуете между столицей и деревней Линьцзя — неужто не знали об истинном отношении графа к мальчику? И при этом вы молчали, спокойно наблюдая за тем, как Цзинчжэ шаг за шагом заманивают в ловушку. Не пойди я сегодня с ним, не встреть мы на улице почтенных Пэя и Лю — Цзинчжэ остался бы в этой усадьбе без права вернуться в деревню. Ему просто некуда было бы деться, и пришлось бы покорно сносить любые ваши издевательства, лепку и гнутьё! Вы ведь именно это планировали?
Чжу Цинчэнь строго посмотрел на него:
— В сегодняшнем приёме, устроенном Цзинчжэ, есть и ваша немалая «заслуга», молодой господин Лу. Вот почему я и говорю: будь я на вашем месте, я бы ни за что не стал выбегать за нами. Я не призываю вас к ответу лишь потому, что понимаю: вы тут не главный зачинщик, а свести счёты я предпочитаю с самим графом. Но вам не следовало думать, будто мы круглые дураки, и прибегать сюда, разыгрывая из себя благодетеля!
Чжу Цинчэнь бил без промаха — каждое слово попадало точно в цель.
Лицо Лу Цзимина пошло пятнами, меняясь от бледного к багровому. Он привык считать себя благородным, мягким и безупречным мужем, а его обозвали двухличным лицемером! Как такое вытерпеть?
Напоследок Чжу Цинчэнь бросил:
— Если вам так хочется побыть добряком, лучше подите и уразумите графа: пусть сначала приготовит всё как положено, а уж потом присылает за мальчиком. И не надо уламывать Цзинчжэ покорно сносить их подлые расчёты. Прощайте.
С этими словами Чжу Цинчэнь увёл детей.
Лу Цзимин застыл как вкопанный. Лишь спустя некое время слуга у ворот несмело окликнул его:
— Молодой господин Лу?..
С мрачнейшим видом Лу Цзимин круто повернулся и пошёл обратно в дом.
Этот Чжу Цинчэнь совершенно не знает рамок! Каждое слово — будто кинжал в сердце! Не будь его, дело с Линь Цзинчжэ давным-давно уладилось бы без лишнего шума.
Вернувшись в залу и встретив надеющийся взгляд И Цзычжэня, Лу Цзимин почувствовал невольную неловкость и лишь качнул головой.
— Быть может... дядюшке и тётушке и вправду стоит признать его происхождение и снарядить за ним выезд?
Услышав это, И Цзычжэнь тут же залился слезами:
— А как же я?! Брат Цзимин, я не хочу менять фамилию! Я не хочу возвращаться в деревню Линьцзя! Я хочу остаться в графской усадьбе, хочу быть с мамой и папой!
* * *
Пусть хоть потоп разразится в графской резиденции — Чжу Цинчэню до этого не было никакого дела. Он весело шагал по улице вместе с ребятами.
После этой словесной баталии Пэй Чжэнь и Лю Юнь смотрели на Учителя Чжу точно так же, как Линь Цзинчжэ: с нескрываемым восторгом, почтением и горящими от восхищения глазами!
— Учитель Чжу, вы просто невероятный!
— Я впервые вижу, чтобы кто-то так разделал Лу Цзимина! Каждым словом — прямо по больному!
Чжу Цинчэнь улыбнулся:
— Вы его тоже не жалуете?
— Да уж где там...
Лю Юнь только открыл рот, как Пэй Чжэнь толкнул его локтем, заставляя замолчать:
— Дедушка запрещает нам чесать языками за чужой спиной.
— Ничего страшного, — благодушно отмахнулся Чжу Цинчэнь. — Мне говорить можно. Я вашего дедушку не боюсь.
Лю Юнь понизил голос:
— Я его ещё во время учёбы терпеть не мог. До того фальшивый! Вот как сейчас: пока Цзинчжэ поносили на чём свет стоит, он и рта не открыл. А стоит Цзинчжэ огрызнуться — он тут как тут, со своими миротворческими речами! И ведь все твердят, будто он такой рассудительный да добросердечный... Да разве это доброта — закрывать глаза на правду ради видимости порядка?!
Чжу Цинчэнь одобряюще кивнул:
— Твои слова весьма разумны.
Лю Юнь расплылся в улыбке:
— Вот потому-то ваши речи были так хороши! Я впервые видел Лу Цзимина в таком ничтожном положении. Вернусь домой — обязательно запишу всё до слова, буду перечитывать, когда настроение испортится!
Пэй Чжэнь лишь вздохнул при виде этой дурашливой физиономии.
Чжу Цинчэнь перевёл взгляд на Линь Цзинчжэ. Тот шёл, понурив голову, и выглядел совсем подавленным. Заметив на себе взгляд Учителя, мальчик поспешно смахнул слезу и тихо позвал:
— Учитель...
Чжу Цинчэнь крепко похлопал его по плечу:
— Ты избавился от ловушки, радоваться надо! Чего расплакался?
— Я...
— В таких делах спешка ни к чему. Если бы ты сегодня остался, впредь пришлось бы плясать под их дудку и терпеть любые капризы.
— Я понимаю, — кивнул Линь Цзинчжэ. — Я вовсе не рвусь назад... Я просто...
Он просто не ожидал, что родной отец поступит с ним так жестоко, а мать даже слова не молвит в защиту. Образ родителей, о которых он грезил, разбился вдребезги о суровую действительность.
— Если у них есть совесть, они сначала объявят о твоём происхождении на всю столицу, а потом уже приедут за тобой. И тогда я лично провожу тебя. А если решат выставить за порог — что ж, я пойду с тобой к судье.
— Угу. Я во всём буду слушаться Учителя.
Лю Юнь обнял его за плечи:
— Не грусти! Ты ведь впервые в столице? Пошли, я покажу тебе тут всё!
Пэй Чжэнь потёр переносицу и вызволил Линь Цзинчжэ из объятий:
— Не распускай руки, ты его пугаешь.
Чжу Цинчэнь слегка прищурился, глядя на них.
Надо же... Характеры у маленького Лю и маленького Пэя оказались с точностью до наоборот по сравнению с их дедушками! Как любопытно.
* * *
Когда они вернулись к усадьбе Пэя, собравшаяся у ворот толпа учеников уже рассосалась. Однако Пэй Сюань и Лю Ань так и не вошли внутрь — оба старика, опираясь на клюки, сторожили у дверей. Они до смерти боялись, как бы Учитель, стоит им отвлечься, не взмыл на облаке обратно на небеса!
Впрочем, на этот раз прежде неразлучные названые братья стояли по разные стороны крыльца, отвернувшись друг от друга и демонстративно не замечая соседа.
Чжу Цинчэнь легко взбежал по ступеням и всплеснул руками:
— Это ещё что такое? Я отлучился-то всего ничего, а вы уже переругались? Что встали как чужие?
Старики, стуча клюками, посеменили к Учителю и подхватили его под локти с обеих сторон.
Лю Ань немедля пожаловался первым:
— Учитель! Пэй Сюань совсем заносчив стал, про уважение к старшим забыл!
Чжу Цинчэнь повернулся к Пэй Сюаню:
— Твой старший брат говорит, что ты дерзишь. Что скажешь в своё оправдание?
Пэй Сюань буркнул:
— Старший брат не разрешает Учителю жить в моём доме! И вообще он меня клюкой стукнул!
Чжу Цинчэнь сокрушённо посмотрел на Лю Аня:
— Как ты мог поднять руку на младшего брата? Вам обоим уже под восемьдесят, откуда только силы берутся драться?!
Трое мальчишек застряли позади с открытыми ртами.
Лю Юнь подтолкнул Пэй Чжэня в бок:
— Что это с твоим и моим дедом? Они что, умом тронулись?
Пэй Чжэнь смерил его строгим взглядом:
— Замолчи.
* * *
Вся компания прошла в покои. Чжу Цинчэнь воссел на главное место, а двое его учеников расположились по бокам.
Едва они уселись, как слуга доложил: прибыли остальные почтенные господа.
Не дожидаясь приглашения, в комнату, подхватив полы расшитых чиновничьих мантий, вбежали три старика. Выглядели они точь-в-точь как пылкие юноши много лет назад:
— Учитель?!
Чжу Цинчэнь, сидевший во главе стола, тепло им улыбнулся:
— Угу.
У стариков мгновенно покраснели глаза. Они бросились вперёд и замерли перед Чжу Цинчэнем, едва не падая на колени от захлестнувших чувств.
Пэй Чжэнь и Лю Юнь поспешили было подхватить дедушек, но Пэй Сюань строгим жестом остановил их:
— Вы двое заберите нашего юного друга Цзинчжэ и погуляйте во дворе. Нам нужно поговорить.
— Слушаемся.
Мальчики удивились, но перечить воле старших не дерзнули и увели Линь Цзинчжэ. Выходя, Пэй Чжэнь плотно прикрыл за собой дверь.
В комнате остались лишь Учитель и его ученики. Старший брат Лю Ань поднялся и вместе с остальными встал перед Чжу Цинчэнем.
Отложив костыли, они опустились на пол, намереваясь совершить полный земной поклон.
Чжу Цинчэнь бросился их удерживать:
— Не нужно, не нужно! К чему эти церемонии!
Однако Лю Ань был непреклонен:
— Учитель отсутствовал так долго... Мы десятилетиями не кланялись вам и не смеем забывать почтения! Позвольте нам исполнить этот долг!
Остальные поддержали хором:
— Просим Учителя позволить нам!
Чжу Цинчэнь вздохнул:
— Поясного поклона вполне достаточно. К чему такие сложности, а?
— Хорошо, — уступил наконец Лю Ань и вместе со старцами совершил глубокий поклон.
Чжу Цинчэнь сжал губы, едва удерживая слёзы, и протянул руки, чтобы поднять их:
— Ну полно, полно. Садитесь, поговорим ладом.
Они, как и в прежние времена, пододвинули мягкие подушки и уселись вокруг Учителя.
Утирая слёзы, старики невольно вглядывались в его лицо:
— Учитель ничуть не изменился... Всё такой же, как раньше. А мы вот совсем состарились.
Лю Ань строго произнёс:
— Разглашать это ни в коем случае нельзя. Для внешнего мира Учитель — лишь внук прежнего Учителя Чжу.
— Да, старший брат, не изволь беспокоиться, мы умеем держать язык за зубами.
Чжу Цинчэнь вглядывался в родные лица, узнавая старых учеников:
— Сун Фэн? Чэнь Чжэн?
Из десятка с лишним юношей до сегодняшнего дня дожили лишь немногие. Спрашивать о судьбе остальных он не решился — и так всё было понятно.
Он лишь тихо спросил:
— Как вы поживали все эти годы?
Старики с влажными глазами закивали:
— Благодарим Учителя за заботу, у нас всё хорошо. Зачем Учитель прибыл в столицу на сей раз? Можем ли мы чем-то помочь?
Пэй Сюань убеждённо изрёк:
— Учитель принадлежит всему миру! Его прибытие в столицу — не иначе как знак небес! Он сошёл в мир смертных, чтобы помочь юному Линь Цзинчжэ!
Чжу Цинчэнь приложил ладонь ко лбу:
— Так, Пэй Сюань, помолчи немного. Я из-за тебя забыл, о чём хотел сказать.
Подумав, он кратко изложил им историю Линь Цзинчжэ:
— Мальчик с детства рос в деревне, терпел побои от Старика Линя Третьего. Едва тот помер, как на пороге возникли посланники из графской усадьбы. Да только восстанавливать справедливость они не спешат.
Старики нахмурились, не понимая.
Лю Ань спросил:
— Если они не хотят признавать родство, то чего же они добиваются?
— Они намерены держать Цзинчжэ на правах дальнего родственника, а И Цзычжэня оставить законным наследником, — пояснил Чжу Цинчэнь. — Впрочем, я понимаю их логику. Они растили Цзычжэня больше десяти лет как наследника графского рода, вложили в него уйму сил и средств. Им не хочется начинать всё с нуля, да и бросать плоды трудов жалко. Вот и решили выехать за счёт Цзинчжэ. Приютят его, оденут-обуют, а через пару лет отдадут кому-нибудь в мужья-супруги — и представят это как великую благодетель! А И Цзычжэнь унаследует титул и станет его покровителем. Вот их «идеальный» план.
— Неслыханная дерзость! — Лю Ань грохнул кулаком по столу. — Наследование титула утверждается императорским двором! Как они смеют утаивать столь важные вещи и самовольно подменять наследников?!
Пэй Сюань, набивший руку на следствии в Верховном суде, уловил странность:
— Учитель говорит, едва Старик Линь Третий скончался, как Лу Цзимин тут же явился в деревню?
— Именно, — кивнул Чжу Цинчэнь.
— Тут кроется немало нестыковок. Не извольте беспокоиться, Учитель, я поручу своим ученикам из Верховного суда провести тайное расследование.
— Отлично, — порадовался Чжу Цинчэнь.
Мальчишки выросли, обзавелись собственными учениками — теперь есть кому облегчить заботы Учителя!
— Тогда Учитель может со спокойной душой поживать у нас...
Старики мгновенно повернулись друг к другу, и их взгляды скрестились, словно стальные клинки. Поживать?! У кого?! В твоём доме?! Не бывать этому!
Чжу Цинчэнь, зная, что сейчас начнётся смута, поспешно вскинул руки:
— Так, не спорить! Я всё придумал! Будем чередовать: я вместе с Цзинчжэ буду жить у каждого по три дня!
С этим кое-как согласились.
Лю Ань заявил:
— Старшинство требует порядка. Я — старший ученик, так что Учитель первым делом отправится ко мне!
— Договорились, — Чжу Цинчэнь напоследок поинтересовался: — Кстати, каков нынче Государя нрав? Если дело выйдет наружу...
— Об этом Учитель может не беспокоиться. Нынешний Император хоть и молод, но добр и справедлив. Старший брат лично наставлял Его Величество, так что ошибки быть не может.
— Ого! — Чжу Цинчэнь с удивлением воззрился на Лю Аня. — Ань-эр, ты теперь Наставник императора?!
Лю Ань выпрямился и со всей важностью произнёс:
— Всё благодаря вашему ученью, Учитель.
* * *
Беседа затянулась до самого вечера, пока домочадцы не пригласили всех к трапезе.
Окружённый почтенными старцами, Чжу Цинчэнь сошёл в обеденный зал.
* * *
Не прошло и дня, как имя Чжу Цинчэня вновь гремело по всему Юнъаню.
Десятки лет назад Чжу Цинчэнь был самым прославленным молодым учителем столицы.
Ныне же он вернулся в качестве «внука Учителя Чжу».
И хотя совпадение имён деда и внука звучало странновато, никто не смел вымолвить и слова против. Ученики и последователи Учителя Чжу занимали посты по всей стране. Стоило кому-то заикнуться о нём с небрежением, как из подворотни тут же возникал чиновник или учёный из его школы и хватал дерзкого за грудки! И отпускали лишь тогда, когда виновник во всеуслышание признавал: «Учитель Чжу — лучший наставник Поднебесной!»
Чжу Цинчэнь вместе с Линь Цзинчжэ кочевал из одного дома в другой, пируя и наслаждаясь жизнью.
Лишь Главный Злодей пребывал в весьма удручённом состоянии. Ли Юэ пока нельзя было раскрывать своё знакомство с Чжу Цинчэнем и уж тем более встречаться с ним лично. Приходилось со скучающим видом сидеть в усадьбе маркиза Вэньюань и скрытно копать под хозяев. Лу Цзимин изо всех сил хлопотал за графский дом, а в усадьбе маркиза на это смотрели сквозь пальцы — у Императора возникли смутные подозрения, что за этим крылся некий тайный умысел.
В этот день Чжу Цинчэнь проснулся в усадьбе Лю, в уютных покоях, заботливо обустроенных старшим учеником. Солнце уже поднялось высоко.
Во дворе Линь Цзинчжэ и Лю Юнь запускали бумажного змея.
Линь Цзинчжэ искренне произнёс:
— Спасибо вам всем, что возитесь со мной.
Лю Юнь беззаботно расхохотался:
— Это мне надо тебя благодарить! Кабы не ты, дед ни за что не позволил бы мне дурачиться. Хоть Пэй Чжэнь и рос со мной, а сам такой же сухарь, как и дед, ни за что со мной играть не станет!
Пэй Чжэнь сидел неподалёку на каменной скамье, подперев щеку рукой, и выражал всем видом глубокое смирение.
«Как глупо и детско... Никакого достоинства, подобающего сыну благородного рода».
Чжу Цинчэнь перевернулся с боку на бок, обнимая одеяло, и невольно улыбнулся, слушая детский смех за окном.
Система подала голос:
«Чэньчэнь, ты прямо как заботливый дедушка!»
«А как же! — усмехнулся Чжу Цинчэнь, поплотнее кутаясь в одеяло. — Я теперь почтенный первопредок и имею полное право поспать подольше».
Однако покой длился недолго. В комнату постучал слуга:
— Молодые господа, Учитель! У ворот гости из усадьбы графа Чанпин! Говорят, пришли загладить вину и забрать Линь Цзинчжэ домой!