В резиденции князя Цзина кипели нешуточные страсти.
Владетель поместья крепко сжимал воротник Пэй Сюаня, однако и тот не остался в долгу, мёртвой хваткой вцепившись в отвороты его роскошного халата. Князь Цзин и помыслить не мог, откуда у немощного на вид юноши взялось столько силы — да ещё и навыки кулачного боя!
— Эй! Кто-нибудь! Сюда! — сорвался на крик князь Цзин.
Он вознамерился созвать слуг, чтобы те связали наглеца: коль не выходит одолеть противника в одиночку, на помощь всегда придут верные слуги.
Однако ответом ему была лишь глухая тишина.
Князь Цзин обернулся и выкрикнул ещё громче:
— Люди, ко мне!
В этот миг снаружи наконец донёсся шум, вот только доносившиеся голоса сулили вовсе не помощь.
— Учитель Чжу! Учитель Чжу, туда нельзя!
— Ваше Высочество проводит пир! Учитель Чжу, как вы смеете въезжать в княжескую усадьбу верхом?!
В следующее мгновение Чжу Цинчэнь, сжимая в руке эфес обнажённого меча, прямо на коне перемахнул через резные перила и выскочил на галерею.
Густела ночь. Молодой учёный сидел на высоком коне, а его алое чиновничье платье с тихим, суровым шорохом трепетало на ветру.
По спине князя Цзина струился холодный пот, а хмель мгновенно выветрился.
Чжу Цинчэнь... Разве он не должен составлять экзаменационные задания в императорском дворце?
Как он здесь оказался?..
Чжу Цинчэнь смерил его ледяным взглядом и ровно повелел:
— Отпусти.
Князь Цзин, откуда-то набравшись дерзости, взревел:
— Эй, стража! Пэй Сюань пытался совратить князя, а Чжу Цинчэнь ночью ворвался в усадьбу с обнажённым клинком, вознамерившись совершить покушение! Схватить обоих! Завтра же утром отведёте их в Далисы!
Стражники резиденции устремились со всех сторон. Обнажив оружие, они плотным кольцом окружили сад.
Обе стороны замерли в напряжённом ожидании.
Чжу Цинчэнь не собирался вступать в пустые препирательства. Его пальцы плотнее сжали рукоять.
При свете луны стальное лезвие блеснуло сверкающей молнией — серебряная нить мигом полоснула по руке князя Цзина, сжимавшей ворот Пэй Сюаня.
Князь почувствовал острую боль, и из рассечённой кожи тут же хлынула кровь.
Он... как он посмел?!
Чжу Цинчэнь направил остриё прямо в горло князя Цзина: стоило тому сделать хоть движение, и сталь пробила бы кожу.
— Я сказал: отпусти.
Князь Цзин покрылся липким потом. Его кадык судорожно дернулся, но он всё ещё пытался сохранить властный вид:
— Чжу Цинчэнь, прочь отсюда!
Чжу Цинчэнь посмотрел на него сверху вниз:
— Раз уж Ваше Высочество изволили обвинить меня в покушении и вознамерились отправить в Далисы, мне не остаётся ничего другого, кроме как соответствовать вашим словам.
Клинок в руке Чжу Цинчэня слегка качнулся, скользнув от шеи князя к его плечу, затем к груди и замер точно напротив сердца.
— Позвольте мне пробить здесь пару дыр. Завтра, когда доставите меня к главе Далисы, у вас хотя бы будут доказательства. Правда, я человек сугубо книжный, фехтовать не обучен. Если рука случайно дрогнет и рана окажется смертельной, Вашему Высочеству придётся жалеть о содеянном уже перед лицом Владыки преисподней.
Князь Цзин изо всех сил пытался скрыть дрожь в голосе:
— Чжу Цинчэнь, ты бесчинствуешь!
— Фу Вэньчжоу, — внезапно рявкнул Чжу Цинчэнь, — это ты бесчинствуешь!
Фу Вэньчжоу было личным именем князя Цзина, которое мало кто смел произносить вслух. На мгновение даже сам владетель усадьбы опешил от такой дерзости.
— В ночь перед дворцовым экзаменом, пользуясь властью, избивать и удерживать силой честного учёного — ты попрал все законы! Перед лицом учителя распускать язык, извращать истину и возводить наклёпы — не ведаешь ни верности государю, ни сыновнего долга! Отпусти Пэй Сюаня и прикажи своим людям отступить — и я позволю тебе дожить до утра. Если же откажешься... Мои ученики толпятся у ворот. Если я не выйду через четверть часа, они тотчас отправятся в Далисы подавать жалобу! Мы — люди словесности. Оружием не владеем, но слагать стихи умеем. К завтрашнему рассвету о твоих грязных проштрафах будет сложена детская песенка, что разлетится по всему Юнъани! Сможешь ли ты тогда заклеить рты всем учёным столицы?!
Князь Цзин онемел, его грудь тяжело вздымалась.
В оригинальном сюжете он смел издеваться над Пэй Сюэнем лишь потому, что тот был родом из низов, не имел ни влиятельного покровителя, ни верных товарищей. Слух о том, что князь осквернил учёного накануне экзамена, казался невероятным — никто бы не поверил бедному юноше, посчитав его слова безумием. Князь мог беззастенчиво творить любой произвол, укрывшись за тенью своего могущества.
Но теперь перед ним стоял учитель Пэй Сюаня с обнажённым мечом в руках, а у ворот поджидали его сокурсники.
Рисковать князь не мог.
Он слишком долго выстраивал свой безупречный образ, чтобы уничтожить его в одно мгновение.
Помявшись пару мгновений, князь Цзин разжал пальцы и толкнул Пэй Сюаня в сторону Чжу Цинчэня:
— Прочь!
Но всё же попытался оставить за собой последнее слово:
— Учитель Чжу, лучше присматривайте за своими учениками, чтобы они не шастали где попало!
Пэй Сюань, похожий на разъярённого щенка, порывался метнуться назад и укусить обидчика, но Чжу Цинчэнь вовремя схватил его за ворот и оттащил к себе.
Князь Цзин принял чинный вид:
— Забудем о том, что произошло сегодня. Я был пьян, а Пэй Сюань бродил где не следует — оттого и вышло недоразумение. Что скажете, учитель Чжу?
Чжу Цинчэнь даже не взглянул на него. Наклонившись, он мягко прижал голову Пэй Сюаня и осмотрел раны.
Пэй Сюань, хоть и вступил в драку с князем, в обиду себя не дал, но и невредимым не остался: волосы растрёпаны, одежда измята, на лице красуются синяки и кровоподтёки, а угол губы рассечён.
Чжу Цинчэнь обернулся к стоящему неподалёку евнуху Яну:
— Почтенный Ян, прошу вас засвидетельствовать увиденное.
— Разумеется, — кивнул евнух. — Всё, что произошло сегодня в саду резиденции князя Цзина, старик запомнил во всех подробностях.
Князь Цзин не расслышал их тихой речи и продолжал гнуть своё:
— Если учитель Чжу считает, что этого недостаточно, мы можем отправиться в Далисы и рассудить всё по закону. Коль Пэй Сюань готов предстать перед судом — я возражать не стану.
Пэй Сюань вновь попытался рвануться вперёд, но Чжу Цинчэнь опять удержал его.
Князь Цзин явно струсил и теперь пытался замять дело. В худшем случае его поступку дадут оценку как «неподобающему поведению во хмелю». А вот что скажет Пэй Сюань? Поднять руку на члена императорской фамилии — тяжкий грех. И если судья спросит, за что он избил князя, ответит ли юноша, что тот пытался надругаться над ним? Какой мужчина решится произнести подобное вслух перед всем светом?
Эта мысль вернула князю Цзину уверенность. Пэй Сюань не осмелится пойти в суд. А значит, даже понеся обиду сейчас, ничего поделать не сможет.
— Завтра дворцовый экзамен, скоро рассвет. Учитель Чжу, забирайте своего ученика и уходите. Если поторопитесь, ещё успеете привести его в порядок до входа во дворец.
Чжу Цинчэнь смерил его долгим взглядом, убеждаясь, что евнух Ян запомнил каждое слово княжеской речи, и, ничего не ответив, натянул поводья.
Замять всё прямо сейчас?
Мечтать не вредно.
Однако дворцовые испытания действительно были на носу, а рядом не найти судьи, способного призвать князя к ответу. Тратить время на пустую перепалку сейчас не имело смысла.
Одной рукой удерживая поводья, а другой сжимая плечо Пэй Сюаня, Чжу Цинчэнь развернул коня и тихо бросил ученику:
— Пошли.
Пэй Сюань утёр кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони и глухо отозвался:
— Слушаюсь, учитель.
Чжу Цинчэнь, сидя верхом на коне с мечом в руке, не спеша повёл за собой юношу к боковым воротам.
Князь Цзин пристально смотрел им вслед мрачным, хищным взглядом. Раненую руку он спрятал в рукав: пальцы согнулись на манер орлиных когтей, а кровь каплями стекала на землю.
Стоило Чжу Цинчэню отойти подальше, князь мог бы взмахнуть рукой и приказать слугам схватить обоих.
Но он не мог — за воротами поджидали другие ученики. Эти книжники подобны сорной траве: если не выжечь её под корень разом, они будут прорастать вновь и вновь, пока не уничтожат тебя.
И всё же снести подобное унижение было нестерпимо трудно. Князь из последних сил сдерживал порыв отдать приказ к атаке.
Чжу Цинчэнь, будто разгадав его замысел, до последнего не спускал с него глаз, крепко сжимая эфес. Князь не сомневался: сделай он хоть знак страже, и клинок в руке Чжу Цинчэня метнётся прямо в его сторону.
Так, сохраняя видимость хрупкого мира, Чжу Цинчэнь вывел Пэй Сюаня через боковую калитку.
Едва конь перешагнул порог, свет фонарей, висевших под карнизом, мягкими бликами озарил лицо Чжу Цинчэня.
Князь Цзин напоследок бросил:
— Учитель Чжу, пусть на этом всё и закончится.
Чжу Цинчэнь лишь усмехнулся, ничего не ответив. В глазах князя этот жест выглядел молчаливым согласием.
— Запереть ворота, — наконец скомандовал владелец усадьбы.
Чжу Цинчэнь слегка опустил меч, лишь убедившись, что прозвучал приказ «запереть ворота», а не «стрелять».
Покинув владения князя, Чжу Цинчэнь натянул поводья и увёл Пэй Сюаня к выходу из переулка. Лишь оказавшись на главной улице, он остановился.
В тот же миг к ним подоспел Лю Ань вместе с остальными учениками:
— Учитель!
Увидев избитого Пэй Сюаня, они обомлели:
— Что с тобой?! Пэй Сюань, тебя избили слуги князя?
Чжу Цинчэнь, сидя в седле, строго пресёк расспросы:
— Сегодня вы отлично потрудились. Но завтра дворцовый экзамен — немедленно отправляйтесь по домам и отдыхайте.
Ученикам пришлось подавить любопытство. Склонившись в поклоне, они ответили:
— Слушаемся.
Чжу Цинчэнь взглянул на синяки на лице Пэй Сюаня, и в его голосе проскользнули прохладные нотки:
— Куда ты хочешь: к лекарю или домой, обработать раны?
Пэй Сюань виновато опустил голову:
— Учитель, раны пустяковые... Дома смажу снадобьем, и всё пройдёт.
Чжу Цинчэнь поджал губы:
— В лекарню. Тебя избили до полусмерти, а ты собрался домой?! В таком виде явишься — только мать до смерти напугаешь!
— Слушаюсь...
«Уже сам всё решил, а ещё спрашивает», — удручённо подумал Пэй Сюань.
Чжу Цинчэнь видел его огорчение, но поблажек давать не намеревался. Натянув поводья, он повёл юношу за собой.
Лю Ань попытался было вмешаться:
— Учитель...
— Ань-эр, не лезь, — отрезал Чжу Цинчэнь. — Пэй Сюань ослушался меня, и твоей вины тут нет. Ты сегодня молодец, ступай домой.
— Да. — Лю Ань отступил. По счастью, на соседней улице как раз находилась лавка лекаря, специализировавшегося на травмах и ушибах, и она ещё не закрылась.
Слезши с коня, Чжу Цинчэнь помог спуститься евнуху Яну, а затем буквально втолкнул Пэй Сюаня в двери лекарни:
— Намажьте его мазью.
Молодой подмастерье ахнул при виде увечий юноши. Проведя гостей в заднюю комнату, он набрал теплой воды и принялся аккуратно промывать и смазывать раны.
Чжу Цинчэнь тем временем поправил мягкую подушку для евнуха Яна:
— Почтенный Ян, присядьте. Простите, если испугал вас ранее.
Евнух разгладил полы халата и с улыбкой опустился на сиденье:
— На пятьдесят седьмом году жизни впервые пришлось скакать верхом — и всё благодаря вам, учитель Чжу!
Чжу Цинчэнь еще раз принёс извинения:
— Дело не терпело отлагательств, простите за дерзость.
Обернувшись, он встретился взглядом с Пэй Сюэнем.
Тот сидел, корчась от боли: опухшая щека делала его похожим на щенка, ужаленного пчелой. Но гнева Чжу Цинчэня это не умалило — его взгляд оставался суровым.
Спас-то он его спас, но спросить за ослушание был обязан.
Пэй Сюань, понимая свою вину, стыдливо опустил глаза. Ведь перед уходом во дворец учитель несколько раз строго-настрого запретил ему приближаться к князю Цзину, особенно накануне экзамена. А он не просто ослушался, но и заставил учителя рисковать собой ради его спасения!
Спустя некоторое время подмастерье закончил обработку, унёс таз с грязной водой и вышел.
Пэй Сюань пересел ближе к Чжу Цинчэню и тихо проговорил:
— Учитель, я виноват.
Едва юноша признал вину, гнева в душе Чжу Цинчэня почти не осталось. Но он всё же скрестил руки на груди и серьезно спросил:
— В чём же твоя вина?
— Накануне ухода во дворец вы наказывали мне не связываться с князем Цзином... А я...
«Ну, хотя бы понимаешь», — подумал Чжу Цинчэнь и строго произнёс:
— Подними голову.
Пэй Сюань подчинился, несмело встретив взгляд учителя.
— Зная, что за человек князь Цзин, зачем ты поплёлся к нему? Зачем тебе понадобилось лично тащить этот кувшин с вином? Разве благородный муж станет подвергать себя заведомой опасности? Ты надеялся, что разваливающаяся стена проявит сострадание и обрушится мимо тебя? Или в моё отсутствие ты обучился тайным искусствам и стал неуязвим для клинков и яда?!
— Учитель, я... — Пэй Сюань запнулся и бросил взгляд на евнуха Яна, будто сомневаясь, стоит ли говорить при нём.
Чжу Цинчэнь успокоил его:
— Говори смело, почтенный Ян — не чужой человек. Кабы не он, я не смог бы покинуть дворец этой ночью. Ты обязан ему жизнью.
— Понимаю. — Пэй Сюань поднялся и глубоко поклонился евнуху: — Благодарю за спасение, почтенный Ян.
— Не стоит благодарить, — махнул рукой евнух.
Пэй Сюань перевёл дыхание и, приняв решение, достал из-за пазухи письмо, двумя руками протянув его Чжу Цинчэню.
Приняв послание, Чжу Цинчэнь бегло пробежал его глазами — и лицо его мгновенно изменилось.
Это...
Послание и опись подарков от генерала Чжэньвэя, командующего войсками на северо-западе, адресованные князю Цзину! Подарки были сказочно дорогими, а слог письма — дерзким и изменническим!
Стоя у ворот усадьбы, Пэй Сюань уже собирался уехать, как вдруг услышал, как слуга докладывает о прибытии второго сына генерала Чжэньвэя. Тогда он решил пройти внутрь и разузнать, в чём дело. Позже, в саду, он услышал долетавшие до него крамольные речи этого барчука. Проявив наблюдательность, во время драки с князем Цзином он заметил торчавший из-за пазухи соперника край бумаги с четкой надписью «Генерал Чжэньвэй». Среагировав мгновенно, юноша выхватил письмо и спрятал его у себя.
Пэй Сюань чинно сидел перед учителем, сжав кулаки на коленях и опустив голову:
— Князь Цзин вступил в сговор с командующим северо-западными войсками с целью мятежа. Улики находились прямо передо мной, и я не мог просто развернуться и уйти. Если бы из-за моей трусости в стране вспыхнула война и пострадали невинные люди, то даже став чжуанъюанем, я не нашел бы покоя. Я не имел права ставить личное благополучие выше судьбы государства, а потому...
Даже зная об опасности, даже помня наставления учителя, он обязан был переступить этот порог.
Чжу Цинчэнь прикрыл глаза, а затем передал письмо евнуху Яну:
— Почтенный Ян, покорнейше прошу вас передать это послание Его Величеству. Мой ученик пошел на такой риск лишь ради блага казны и народа... Если в будущем князь Цзин попытается мстить...
Евнух Ян бережно принял бумагу и сжал руку Чжу Цинчэня:
— Учитель Чжу, не извольте беспокоиться. Дело государственной важности, я передам всё Государю без утайки.
— Благодарю. — Чжу Цинчэнь посмотрел на Пэй Сюаня, и взгляд его смягчился. Опустив руку на плечо юноши, он тихо сказал: — Ты поступил правильно. Это я был к тебе несправедлив.
Пэй Сюань наклонил голову:
— Нет, учитель, вы правы. Я проявил опрометчивость. Если бы князь заметил пропажу сразу, меня бы просто убили.
Чжу Цинчэнь поднялся и помог встать ученику:
— Идем. Неизвестно, что еще заготовил князь Цзин. Нам лучше вернуться в усадьбу учёного чиновника.
— Да.
Евнух Ян кликнул нескольких дворцовых слуг: часть из них отправилась охранять Чжу Цинчэня, а сам он поспешил во дворец — доложить Императору.
Чжу Цинчэнь оставил при себе лишь двоих слуг, а остальных отправил за город — привезти госпожу Чэнь. В оригинальном сюжете князь Цзин пытался шантажировать Пэй Сюаня жизнью матери, зная, как она ему дорога.
Госпожа Чэнь, непрестанно молившаяся за сына, быстро собрала пожитки и с книжным сундуком Пэй Сюаня примчалась к усадьбе — они подъехали к воротам одновременно.
Увидев сына, женщина подбежала к нему, но, взглянув на его разбитое лицо, всплеснула руками и залилась слезами:
— Горе-то какое! Кто же тебя так изведал?!
Пэй Сюань попытался успокоить её:
— Да так, матушка... Наткнулся по дороге на пару бездельников...
Мать со всей силы шлёпнула его по плечу:
— Видишь дурных людей — уступи дорогу! Неужто опять упёрся со своей ослиной повозкой и не дал им пройти?!
— Да нет же, матушка! Я им слова не сказал, они сами пристали!
— Ох, беда с тобой... — Госпожа Чэнь вытерла слёзы и лишь теперь заметила Чжу Цинчэня. Поклонившись, она виновато проговорила: — Учитель Чжу, этот негодник опять причинил вам хлопоты. Простите нас.
— Не стоит, — ответил Чжу Цинчэнь. — В эти дни вам лучше не возвращаться на винодельню. Поживите пока в моей усадьбе.
— Спасибо вам огромное.
Чжу Цинчэнь велел слугам проводить госпожу Чэнь в женский покой, а Пэй Сюаня отвёл в кабинет и приказал немедленно умыться и ложиться спать.
Юноша помялся на пороге:
— Учитель, а когда станет известно о судьбе князя Цзина? Накажет ли его Его Величество?
Чжу Цинчэнь строгим взглядом остановил его:
— Не об этом тебе надобно печься. Твоя единственная забота сейчас — завтрашний дворцовый экзамен.
— Но...
— Ты унёс опись подарков генерала Чжэньвэя. Князь Цзин рано или поздно заметит пропажу и догадается, чьих это рук дело. — Чжу Цинчэнь слегка треснул его по щеке. — Если провалишь экзамен, тебя отправят служкой в глухую провинцию. И когда князь нанесёт удар, вдали от столицы я не смогу тебя защитить — зряне кости твои в грязи сгниют. Но если ты окажешься в числе первых, получишь должность в Ланьтае — вот тогда князь не посмеет и пальцем тебя тронуть! Тогда ты сможешь с открытым забралом выстоять против него в палате дворцовых заседаний!
Пэй Сюань вспыхнул и решительно кивнул:
— Я понял, учитель! Иду спать.
— Вот и ступай.
Пэй Сюань сменил порванное платье, быстро ополоснулся, задул свечу и лёг.
* * *
Ночь была темна и тиха. Во дворе вовсю цвела пышная персиковая крона.
Чжу Цинчэнь привязал коня к стволу и, сжимая в руках меч, опустился на траву под деревом. Его фигура казалась частью ночного пейзажа.
Прохладный ветерок срывал лепестки, и они нежно опускались на плечи и волосы учёного.
Голубой светящийся шарик приземлился на его плечо и замер.
Система решила, что хозяин всё ещё злится из-за случившегося, и решила поддержать его:
— Ты сегодня отлично справился! Действовал быстро, спас Пэй Сюаня, да и ранений он почти не получил.
Чжу Цинчэнь молчал. Система продолжила виновато:
— Извини, я была не права. В следующий раз я обязательно предупрежу тебя, если включится функция автоматической правки сюжета.
Чжу Цинчэнь поднял голову и тяжело вздохнул. Поток воздуха заставил лепестки персика закружиться перед его лицом. Выдохнув, он шепотом произнёс:
— Душу у меня чуть не вытрясло... Система, я ведь едва человека не зарезал.
Система: «???»
— А? Так ты не злишься?
— Сперва злился, а сейчас отпустило. — Чжу Цинчэнь с оглядкой вытащил клинок из ножен.
На лезвии всё ещё темнела запекшаяся кровь князя Цзина.
Достав носовой платок, Чжу Цинчэнь принялся аккуратно протирать сталь.
— Меч-то не мой, завтра надо вернуть тому стражнику... Вдруг я его испортил? — Чжу Цинчэнь поднёс ножны к глазу и заглянул внутрь. — А внутрь кровь не попала? Вдруг заржавеет?
Система: «?»
— Ты только об этом думал?!
— Ну да! — Чжу Цинчэнь серьёзно посмотрел на голубой шарик, а затем схватил его. — Слушай, ты не могла бы уменьшиться, залезть внутрь и вычистить ножны изнутри?
—... — Система онемела от такой наглости. — Ты вообще соображаешь, что говоришь?! Я — высший ИИ, а не ершик для посуды!
— Ты не предупредила меня про автоправку сюжета и создала кучу проблем. Я с тобой ещё не рассчитался. Вычистишь ножны — я тебя прощу.
—... — Система встала на дыбы: — Не нужно мне твоё прощение!
Чжу Цинчэнь попытался запихнуть светящийся шарик в узкое отверстие ножен. Система отчаянно сопротивлялась.
Наконец Чжу Цинчэнь вздохнул и разжал пальцы:
— Ты слишком толстая, не влезаешь.
Система тут же сжалась до размеров горошины и юркнула внутрь:
— Кто толстая?! Я не влезаю?!
Чжу Цинчэнь тут же прикрыл отверстие пальцем:
— Вычистишь всё до блеска — тогда выпущу!
* * *
Система была готова подать жалобу в Высший совет бюро трансмиграции! Этот носитель совершенно не умеет использовать ИИ по назначению!
Другие носители с помощью системы качают характеристики, открывают читы и узнают сюжет.
А Чжу Цинчэнь заставляет систему задувать свечи, работать фонариком и драить ножны!
— Выпусти меня!
— Чисти лучше.
Помявшись, Система честно вытерла внутренность ножен досуха:
— Всё, я закончила! Выпускай!
— Точно?
— Клянусь Небом!
— Ну ладно.
Чжу Цинчэнь отнял палец, и голубой шарик вылетел наружу, вытираясь о платок.
— И это всё, что тебя беспокоит? — уточнила Система.
Чжу Цинчэнь задумался:
— Ах да! Конь тоже чужой, завтра надо вернуть. Перед возвращением надо его досыта накормить.
В современном мире правило доброго тона — вернуть машину с полным баком. В древности — накормить чужого коня от пуза.
—... И всё? — не унималась Система.
— Всё. А что ещё?
— Ты махал мечом перед лицом князя, да ещё и ранил его! Неужели ты совсем не боишься, что он отомстит?!
Чжу Цинчэнь поудобнее уселся под деревом. Обнажённый клинок в его руках отражал холодный лунный свет.
Проведя пальцем по лезвию, он ответил:
— Не боюсь. Ранить князя — тяжкий грех, но его измена — преступление куда более страшное. Так что мои действия называются «устранением народной беды».
— А ты уверен, что Император не сделает тебя козлом отпущения? Если князь заявит, что ты самовольно сбежал из дворца и напал на него, тебе несдобровать. Правитель вполне может пожертвовать тобой и Пэй Сюэнем ради сохранения мира.
Чжу Цинчэнь лишь усмехнулся.
— Нет. Император давно искал повод прижать князя Цзина, но у него не было прямых улик. Теперь Пэй Сюань добыл доказательства его измены, а я вытащил юношу из мышеловки. Для Государя мы с Пэй Сюэнем — не пешки, а авангард. Он сделает всё, чтобы защитить нас, ведь мы нужны ему для открытого обвинения князя. Кабы Государь хотел наказать меня, он бы не стал ждать утра. Слуги могли скрутить меня ещё в тот момент, когда я выезжал из ворот дворца. Но этого не произошло. И к тому же... Ты разве ничего не заметила?
Чжу Цинчэнь легко сдул лепесток персика, упавший на сталь.
— Что именно? — не поняла Система.
— Я проскакал через полгорода, ворвался в княжескую усадьбу — скакал с мечом наголо, привлекал внимание всех и каждого. И при этом меня не остановил ни один стражник! Ни дворцовая охрана, ни городские патрули.
Чжу Цинчэнь со щелчком загнал меч в ножны и громко крикнул в сторону каменной ограды:
— Почтенные господа, может, хватит прятаться?
В густой тени за забором замялись две фигуры.
— Государь велел защищать учителя Чжу... Но он не говорил, что делать, если нас обнаружат, — шепнул один.
— Может, выйдем? Не запрещал же, — отозвался второй.
Пошептавшись, две тени соскользнули с ограды и предстали перед Чжу Цинчэнем, сложив руки в приветствии:
— Учитель Чжу.
Кабы не эти люди, подчищавшие за ним следы, Чжу Цинчэня давно заграбастала бы городская стража как опасного бунтовщика.
Чжу Цинчэнь оглядел гостей. Высокие, статные, с выправкой профессиональных бойцов — личная императорская охрана.
— Благодарю за заботу Его Величество. И давно вы за мной присматриваете?
Стражники переглянулись. Отвечать на этот вопрос им явно не хотелось — слежка велась уже очень давно.
— Спасибо вам за тайную защиту. — Чжу Цинчэнь не стал допытываться и протянул им меч: — В спешке я отобрал клинок у дворцового стражника, да и конь принадлежит дворцу. Будьте добры, верните вещи владельцам.
— Вы слишком добры, учитель Чжу, — приняв меч, ответил один из них.
— Полагаю, сейчас советники во дворце уже закончили составление экзаменационных тем, так что возвращаться мне бессмысленно. Предстану перед Государем завтра утром. Позаботьтесь о моем ученике — это важнее.
— Учитель Чжу, не беспокойтесь. Усадьба окружена двойным кольцом охраны, даже муха не пролетит. А нам приказано не спускать глаз именно с вас.
— Что ж, хорошо.
Чжу Цинчэнь вернулся в дом. Раскрытые стражники более не прятались и встали у его дверей подобно двум стражам-демонам.
Лишь готовый улечься в постель, Чжу Цинчэнь осознал печальную вещь: его привычные шелковые одеяния и мягкое перо остались во дворце. Придётся ночевать на жестком тюфяке.
Он вздохнул, уставившись в полог кровати. Как же не хватает домашнего уюта...
Система вздохнула:
— Засыпай скорее, я спою тебе арию.
— Какую ещё арию?! — содрогнулся Чжу Цинчэнь.
— Ой, колыбельную!
* * *
Ночь прошла без сновидений.
На рассвете Пэй Сюань поднялся, умылся и облачился в чистые одежды. Госпожа Чэнь тоже встала рано, приготовила завтрак и велела подать порцию для Чжу Цинчэня. Понимая, сколь многим они обязаны учителю, она пыталась помочь хоть чем-то.
Чжу Цинчэнь, не выспавшийся на жестком ложе, поднялся с бледным лицом и темными кругами под глазами. Быстро проглотив стряпню госпожи Чэнь, он повел Пэй Сюаня во дворец. Оставлять ученика без присмотра он не рисковал — вдруг опять сработает автоправка сюжета?
Приложенное накануне снадобье сделало своё дело: опухоль на лице Пэй Сюаня спала, оставив лишь легкую красноту.
Погода стояла чудесная. Небо оставалось чистым и прозрачным. Пэй Сюань в белых чиновничьих одеждах выглядел статно и благородно — нидать ни взять молодой аристократ.
Они прибыли к дворцовым воротам, где уже толпились другие кандидаты.
Чжу Цинчэнь заметил Лю Аня и помахал ему:
— Ань-эр!
Лю Ань быстро подошел:
— Учитель, как вы?
— Всё в порядке. — Чжу Цинчэнь подтолкнул Пэй Сюаня вперед: — Держись возле старшего брата. Что он делает — то и ты делай. Не смей отходить ни на шаг!
— Слушаюсь.
— Ань-эр, привяжи его к своему поясу, чтобы не сбежал.
Лю Ань усмехнулся:
— Понял, учитель.
Пэй Сюань послушно встал рядом со старшим товарищем. Чжу Цинчэнь дождался открытия ворот и, проведя учеников в залу ожидания, удалился. Во дворце Пэй Сюаню ничего не угрожало. Теперь у Чжу Цинчэня были другие дела.
Ведомый маленьким евнухом, он направился к плацу для военных упражнений.
— Ну вот, — шепнул Чжу Цинчэнь Системе, — а ты говорила «самодержец-самодур». Наш Император вполне усерден.
Система задумалась: «Неужели и впрямь мудрый правитель?..»
Приблизившись к плацу, Чжу Цинчэнь замер.
В построенной неподалеку беседке за ширмой сидели музыканты, услаждавшие слух Государя во время тренировки...
Улыбка сползла с лица Чжу Цинчэня.
Ну точно, самодур! Зачем на тренировке музыканты?!
Император в черной тунике с засученными рукавами ловко вращал тяжелое копье, рассекая воздух со свистом.
Антигеройская система вздохнула: «Нашел к чему придраться! Человек просто любит музыку, это не делает его тираном!»
В этот момент Император совершил резкий выпад, и созданный копьем вихрь подхватил голубой шарик Системы, отбросив его в сторону.
Система с писком укатилась в кусты.
Закончив упражнение, Император швырнул оружие стражнику и повернулся к Чжу Цинчэню.
Тот поспешно поклонился:
— Приветствую Его Величество.
Император смахнул пот и небрежно спросил:
— Всё уладил?
— Да. Почтенный Ян наверняка доложил вам обо всем. Прошу прощения за самовольную отлучку.
Император жестом велел ему подняться:
— Пустяки.
Чжу Цинчэнь хотел было добавить деталей, но Император перебил его. Подойдя ближе, он тихо произнес:
— Отличный был удар мечом.
Чжу Цинчэнь не расслышал:
— Что вы сказали, Ваше Величество?
— Ничего, — откашлялся Император. — Ты завтракал?
При упоминании еды глаза Чжу Цинчэня засияли:
— Еще не успел.
Император кивнул:
— Тогда раздели трапезу со мной.
— С радостью! — Чжу Цинчэнь буквально расцвел и пошел следом за государем.
Шедший чуть впереди Император на ходу расстёгивал кожаный наруч. По привычке он взмахнул рукой, намереваясь приложить холодную железку к щеке Чжу Цинчэня — точь-в-точь как делал когда-то со своим давним другом.
Наруч замер в паре дюймов от лица Чжу Цинчэня.
Император замер, осознав, что опять выбился из роли.
Чжу Цинчэнь чуть приподнял голову, глядя на него сквозь блестящую сталь. На мгновение перед ним будто мелькнул до боли знакомый образ...
Восходящее солнце залило дворец золотым светом.
Чжу Цинчэнь зажмурился от ярких лучей. Император быстро убрал наруч и передал его слуге, сделав вид, будто ничего не произошло.
Чжу Цинчэнь опомнился и поспешил за ним.
* * *
После завтрака Чжу Цинчэнь вместе с Императором направился в Дворец Избранных Талантов (Сеиндянь).
Кандидаты уже собрались. Чжу Цинчэнь подошел к старшим коллегам-учёным.
Те тихо спросили:
— Ночью ничего не случилось?
— Долгая история, — качнул головой Чжу Цинчэнь.
Солнце поднялось выше. На площади перед дворцом были расставлены сотни столов, за которыми стояли юноши в белых одеждах. При появлении Государя все они пали ниц, оглашая воздух славословиями.
Император прошел по центральной дорожке. Чжу Цинчэнь следовал за ним, глядя на его широкую спину.
В душе учёного поднялась легкая грусть. Он умер слишком рано и не успел увидеть, как Ли Юэ восходит на престол. Этот Император своей выправкой так напоминал его...
Внезапно в голове раздался панический вопль Системы:
— Не смей! Носитель, это же банальный поиск «заменителя»! Ты превратишься в отвратительного изменника! Стоп! No-o-o!
Чжу Цинчэнь сжал кулаки:
— Я всё понимаю. Я не путаю людей.
Он отступил на полшага назад, отведя взгляд от фигуры Государя. Никакой правитель не заменит ему того, кто остался в его сердце.
Император поднялся на яшмовый помост. Старый чиновник преподнес ему свиток с экзаменационным заданием. Государь одобрительно кивнул, велел евнуху Яну зачесть тему, а сам потянул за алый шнур — и перед собранием развернулся огромный свиток с текстом задания.
Опустившись в кресло, Император зажёг благовонную палочку.
Чжу Цинчэнь занял своё место и отыскал взглядом Пэй Сюаня. Тот сидел в первом ряду, рядом с Лю Анем. Вытерев вспотевшие ладони о рукав, юноша обмакнул кисть в тушь и приступил к письму.
Время текло размеренно.
Император, которому быстро наскучило сидеть без дела, подал знак евнуху Яну. Тотчас слуги внесли подносы с фруктами и сладостями.
Перед Чжу Цинчэнем поставили блюдо с сочным виноградом. Учёный поднялся и поклонился в знак благодарности.
Император лишь подпер щеку рукой.
Система поинтересовалась:
— Как думаешь, о чем сейчас думает Государь?
Чжу Цинчэнь отправил виноградину в рот:
— Думаю, он мечтает позвать сюда музыкантов. — Он сделал паузу и добавил: — Но если он посмеет отвлекать моих учеников музыкой, я лично подниму мятеж!
Система мысленно показала ему большой палец: «Настоящий властный сановник!»
Когда догорела третья палочка благовоний, кандидаты отложили кисти. Слуги быстро собрали работы.
Сначала свитки бегло осмотрел Император, затем их имена были опечатаны, и Чжу Цинчэнь вместе с коллегами приступил к проверке. На каждой работе проставлялась оценка: «высшая», «средняя» или «низшая».
В это же время начались устные испытания.
Пэй Сюань и Лю Ань отвечали один за другим. На этот раз Пэй Сюань не упал в обморок — он держался уверенно, отвечал четко и без запинки. Проверяющие лишь одобрительно кивали.
Лишь Император сохранял бесстрастие. Заметив, как Чжу Цинчэнь переживает за ученика, он лишь недовольно хмыкнул.
Когда Пэй Сюань сел на место, Чжу Цинчэнь наконец выдохнул. Самое страшное было позади.
К полудню проверка завершилась. Лучшие работы легли на стол Императора.
Окончив устные расспросы, Государь просмотрел отобранные сочинения, выбрал три лучших и разложил их перед собой. Взяв кисть с киноварью, он поставил размашистые подписи.
Евнух Ян осторожно срезал печати, скрывавшие имена авторов.
Старые учёные, не удержавшись, обступили стол. Император лишь поморщился и отсел подальше. Чжу Цинчэнь тоже протиснулся вперед:
— Дайте взглянуть! Дайте и мне посмотреть!
Евнух Ян действовал не спеша, вызывая нетерпение окружающих. Чжу Цинчэнь замёр в ожидании.
И тут старики-учёные ахнули, обернулись и схватили Чжу Цинчэня за рукава:
— Чжу Цинчэнь! Признавайся, ты опять ходил молиться в Храм Великого Просветления?!
Евнух Ян поднял свитки и провозгласил громким голосом:
— Объявляется воля Его Величества! Победители дворцового экзамена высшей категории — три первых места!