Это был Сун Хуайшу.
Человек, что стоял под окнами общежития с роскошным букетом роз и перегораживал дорогу, оказался Сун Хуайшу.
Юй Бай вздрогнул от неожиданности, порываясь развернуться и удрать, но было поздно — тот уже заметил его.
В глазах Сун Хуайшу вспыхнул радостный огонёк, и он громко окликнул:
— Юй Бай!
Не обращая на него внимания, Юй Бай кинулся назад:
— Учитель Чжу, брат! Спасите!
Услышав его испуганный вопль, Чжу Цинчэнь и Юй Синчжоу одновременно обернулись:
— Что стряслось?
В этот момент толпа глазеющих студентов самопроизвольно расступилась, пропуская Сун Хуайшу. С прижатым к груди букетом тот протиснулся к Юй Баю.
Натянув на лицо сияющую улыбку, он снова позвал:
— Сяо Бай, а я думал, ты у себя в комнате.
Юй Бай быстро юркнул за спину Учителя Чжу и уставился на непрошеного гостя как на врага народа.
Заметив стоящих рядом Чжу Цинчэня и Юй Синчжоу, Сун Хуайшу осёкся, и улыбка на его лице на миг застыла.
«Что они здесь делают?»
Чжу Цинчэнь окинул его внимательным взглядом.
Сун Хуайшу прекрасно помнил: Юй Баю всегда нравился образ гордого, но бедного студента. Поэтому сегодня он тщательно подготовился: надел отглаженную белую рубашку, освежил стрижку и даже нацепил очки в чёрной оправе — те самые, что обычно надевал только на лекции. Выглядел он утончённо, благородно и подчёркнуто вежливо.
Судя по всему, сценарий был продуман до мелочей, и Сун Хуайшу нацелился на безоговорочный реванш.
Юй Бай, понимая свою слабость и опасаясь снова поддаться чарам, поспешно отвернулся. Чтобы окончательно обезопасить себя, он крепко сжал рукава учителя и брата, аккуратно сведя их руки вместе для надёжности.
Сун Хуайшу взял себя в руки, сделал шаг вперёд и с букетом наперевес произнёс:
— Учитель Чжу, господин Юй. Я пришёл к Юй Баю. Не могли бы вы...
Договорить он не успел. Юй Бай выпалил:
— Не можем!
Ещё чего!
Юй Бай мёртвой хваткой вцепился в рукава старших, прикрываясь ими от опасности.
Сун Хуайшу поперхнулся. Как теперь действовать?
Он столько дней вынашивал этот план, специально привлекал внимание публики, чтобы в один миг вернуть Юй Бая! И что теперь? Тот прячется за спинами двух влиятельных мужчин. Не вести же переговоры через посредников?
Поскольку главный герой драмы хранил молчание, толпа вокруг притихла. Разгоравшееся было шоу сменилось неловкой паузой.
Кто-то из зевак, не сориентировавшись в обстановке, попытался было выкрикнуть подбадривающий клич, но сосед вовремя съездил ему локтем под дых, заставив заткнуться.
Сун Хуайшу мысленно заскрипел зубами. В дорамах и романах в такие моменты толпа всегда дружно скандирует: «Будьте вместе!». Почему эти идиоты молчат?
Он просто не учитывал одного: студенты — народ тёртый.
Если бы перед ними стояла парочка на грани признания, они с удовольствием устроили бы овацию. Но здесь... Юй Бай при виде «ухажёра» шарахается как от чумы. Очевидно же, что дело нечисто.
Те, кто стоял подальше, тихонько бочком начали сливаться. А те, кому не повезло оказаться в первых рядах, замерли, мысленно проклиная своё любопытство: «Вот же влип... На кой чёрт я вообще сюда припёрся?»
Пока Сун Хуайшу лихорадочно соображал, Чжу Цинчэнь вполголоса шепнул Юй Баю:
— У тебя же полным-полно друзей. Позови их.
Юй Бай опешил:
— Учитель, разве в университете разрешены драки?
Чжу Цинчэнь вздохнул:
— Кто зовёт их драться? Пусть смешаются с толпой и зададут разговору правильное русло.
— А-а-а! Понял! — Юй Бай мгновенно сообразил, выхватил телефон, и его пальцы залетали по экрану, отправляя сообщения верным соратникам.
Чжу Цинчэнь повернулся к Сун Хуайшу:
— Говори прямо здесь. Не трать чужое время.
Выбора не оставалось. Если не воспользоваться этим шансом сейчас, другого не будет.
Сун Хуайшу опустил голову, пальцы сжали стебли роз до хруста. Пан или пропал! С глухим стуком он бухнулся перед Юй Баем на одно колено.
Не рассчитав силу, он чуть не пропахал носом асфальт.
Юй Синчжоу вовремя подхватил Чжу Цинчэня за локоть и увёл на шаг в сторону.
Юй Бай, не отрываясь от телефона, поднял глаза и застыл с открытым ртом.
«Он что вытворяет?!»
Игнорируя перекошенное лицо Юй Бая, Сун Хуайшу собрал в кулак весь свой драматический талант и снизу вверх посмотрел на него со всей доступной страстью:
— Юй Бай. Все эти дни я много размышлял. О том, кто я, кто ты... и что между нами происходит. Я перебрал в памяти каждую мелочь.
Фонарь над ними то и дело мигал. Юй Бай попытался перебить его, но Сун Хуайшу повысил голос:
— Пожалуйста, выслушай меня до конца!
— Сяо Бай, ты жизнерадостный, великодушный, добрый и храбрый парень. А я... я совсем другой. Помню, как ты носил мне завтраки, занимал места на лекциях, уговаривал подать заявку на стипендию... А я...
— Я всего лишь бедный студент. Моя семья бедствует, и первые двадцать лет жизни я не видел ничего, кроме книг. Я был закомплексованным, ничтожным трусом. И когда ты открыл мне своё сердце, я смалодушничал. Я сбежал!
— Но я сбежал не потому, что ты мне не нравился! Вовсе нет! Я просто чувствовал свою ущербность рядом с тобой. Я не хотел тебя обидеть, я просто решил, что мы из разных миров и я тебя не достоин...
— А когда я случайно причинил тебе боль... Вернувшись в комнату, я потерял сон. Стоило закрыть глаза, как я видел тебя — израненного, окровавленного. И только тогда до меня дошло: я действительно тебя люблю.
— От настоящей любви не убежишь. Поэтому я набрался храбрости и пришёл.
Сун Хуайшу слегка покачивался — от долгого стояния на одном колене у него затекли ноги.
Он приподнял букет алых роз, протягивая его Юй Баю:
— Ты долго добивался меня. Теперь моя очередь. Дай мне хотя бы один шанс.
Слова звучали действительно складно, прочувствованно и на редкость убедительно. С таким ораторским талантом ему бы самопрезентацию на стипендию писать — точно бы получил.
Юй Бай отступил на полшага назад, обескураженно переводя взгляд с ухажёра на учителя и брата. В голове у него образовалась каша. Он даже помедлил, не зная, что возразить.
Сун Хуайшу замешкался в ожидании ответа.
В наступившей тишине Чжу Цинчэнь вдруг задал абсолютно бытовой, но убойный вопрос:
— А когда ты планируешь вернуть Сяо Баю деньги за лечение?
Сун Хуайшу поперхнулся воздухом, но тут же взял себя в руки:
— Учитель Чжу, не волнуйтесь! Я обязательно понесу всю ответственность и полностью оплачу счета Сяо Бая. Но сейчас я здесь только для того, чтобы признаться ему в своих чувствах.
Юй Бай, ухватившись за эту мысль, попытался сбыть его с рук:
— Вот и иди! Как выплатишь долг — тогда и придёшь разговаривать!
Чжу Цинчэнь едким взглядом остановил наивного парня.
Эх, глупая башка. Разве можно так говорить?
Если Сун Хуайшу под предлогом возврата долга начнёт постоянно маячить у него перед глазами, это лишь развяжет ему руки.
Чжу Цинчэнь слегка придержал Юй Бая за плечо и обратился к Сун Хуайшу:
— Ты можешь перевести нужную сумму на счёт юриста. Встречаться с Юй Баем для этого необязательно. И ты говоришь, что пришёл выразить искренние чувства?
— Именно! — Сун Хуайшу обрадовался, что тема вернулась в нужное русло. — Я люблю Юй Бая. Раньше я просто не осознавал этого, но теперь всё изменилось. Я хочу добиваться его открыто и честно!
Чжу Цинчэнь сохранял ледяное спокойствие:
— Иными словами, все свои прежние насмешки, оскорбления, эмоциональное вымогательство и физическое насилие ты решил списать на то, что «просто не разобрался в себе»?
С каждым чеканным словом Чжу Цинчэня лицо Сун Хуайшу становилось всё более серым и безжизненным.
Тот попытался было возразить, но Чжу Цинчэнь уже повернулся к Юй Баю:
— Ты согласен с такой формулировкой?
Благодаря подсказке учителя Юй Бай мгновенно очнулся. Лицо его налилось праведным гневом:
— Ни за что! Сун Хуайшу, ты откровенно подменяешь понятия! Напомнить тебе по пунктам всё, что ты вытворял?!
— Я носил тебе завтраки — ты их демонстративно выкидывал. Я ждал тебя в ресторанчике, где ты подрабатывал, заказывал еду, чтобы ты мог поужинать после смены — ты уходил, оря на весь зал, что я тебя унижаю!
— Я подбадривал тебя подать заявку на стипендию — ты заявил, будто я над тобой издеваюсь! А когда не прошёл конкурс, обвинил меня в том, что это я подстроил твой провал!
— Ты вцепился в меня, как бешеная горилла, и орал мне в самое лицо...
Чжу Цинчэнь лёгким касанием задел его локоть: «Не увлекайся лишними подробностями».
Юй Бай быстро поправился:
— Я пытался тебе всё объяснить, но ты и слушать не стал! Ты швырнул меня на альпийскую горку, да так, что я рассек лоб и мне наложили полтора десятка швов!
— Когда меня увозила скорая, ты даже не поинтересовался, жив ли я! Ты не заплатил ни копейки за больницу! А теперь явился сюда с розами только потому, что тебе жалко денег!
По знаку Чжу Цинчэня Юй Бай приподнял чёлку, демонстрируя собравшимся свежий, багровый шрам на лбу.
— Смотрите все! Вот настоящая причина, почему Сун Хуайшу так рвётся «добиваться моей любви»! Он просто должен мне три тысячи юаней за лечение и моральный ущерб!
Толпа охнула. Вот так поворот!
Сун Хуайшу запаниковал, пытаясь выкрутиться:
— Сяо Бай! Я признаю, я был неправ! Я не умел любить! Можешь бить меня, ругать, делать всё что угодно, но не отрицай моих чувств! Я действительно люблю тебя!
Юй Бай смахнул чёлку обратно:
— Раньше за тобой бегал я. Я тратил свои деньги, своё время и силы по собственной воле, и ничего с тебя не требовал. Я был дураком — и сам за это поплатился.
— Но ты правда думаешь, что я останусь дураком навсегда?
— Верни долг, а потом приходи извиняться — тогда я ещё, может быть, поверю, что ты раскаялся. Но ты припёрся с пустыми карманами, кормишь меня сказками и тянешь время! Думаешь, никто не понимает, к чему ты клонишь?!
Загнанный в угол Сун Хуайшу сквозь зубы процедил, вытаскивая телефон:
— Раз эти проклятые три тысячи заставляют тебя сомневаться во мне, я прямо сейчас переведу их твоему юристу!
Он медленно, словно в замедленной съёмке, разблокировал экран.
Разумеется, у него не было таких денег. А если бы и были — жаба бы задушила. Он рассчитывал, что Юй Бай в последний момент благородно остановит его.
Но Юй Бай лишь скрестил руки на груди и с ледяным презрением наблюдал за его манипуляциями.
Сун Хуайшу замер с телефоном в руках и поспешно убрал его обратно в карман:
— Сяо Бай, ты же знаешь, в каком положении моя семья. Дай мне три дня, и я верну всё до копейки. Но давай разделять деньги и чувства! Ты не можешь ставить под сомнение мою искренность из-за каких-то бумажек!
Юй Бай хохотнул:
— Ты сомневался во мне из-за денег — почему я не могу сомневаться в тебе? Я просто плачу тебе твоей же монетой, а ты уже запел! Какой из тебя «ухажёр»? Ты просто банальный мошенник, который хочет списать долг!
Сун Хуайшу потерял дар речи.
В этот момент в толпу бесшумно внедрялись друзья Юй Бая, оперативно запустив сарафанное радио:
— А ведь Юй Бай прав! Я сам там был! Этот Сун Хуайшу тогда орал как безумный, обвинял деканат в подтасовке стипендий!
— Нифига себе «погоня за мужем в крематории»! Это же чистой воды «погоня за баблом»!
— Да его за клевету на преподов вообще отчислить хотят! Вот он и решил провернуть финт ушами: сделать вид, будто они парочка, чтобы Юй Бай за него заступился! Хорошо хоть Юй Бай после удара головой от влюблённости вылечился!
Сун Хуайшу не ожидал такого разворота. Слыша, как приведённая им же толпа наперебой перемывает ему косточки, он больше не мог продолжать этот цирк на коленях.
Опираясь о стену, он тяжело поднялся и прошипел:
— Юй Бай, ты обязательно должен доводить до этого?
Юй Бай округлил глаза и возопил на весь двор:
— Люди добрые, смотрите, он мне угрожает!
— Ты... — Сун Хуайшу от ярости залился краской. — Я не это имел в виду!
Он сжал кулаки:
— Сяо Бай, я знаю, ты ещё злишься. Ну хочешь, толкни меня в ответ? Толкни, и мы в расчёте! Перестань дуться, я же знаю, что ты всё ещё любишь меня... Просто скажи «да», и мы прямо сейчас будем вместе...
Он протянул руку, намереваясь схватить Юй Бая за запястье, но тот отпрянул:
— Пошёл вон! Кто с тобой будет вместе?! Забирай свои манатки и вали отсюда, не смей ко мне приближаться!
— Юй Бай, капризничай, но знай меру!
— Кто тут капризничает?! Ты первый решил закосить под дурака и не отдавать деньги! Ты сам созвал эту толпу! А теперь пытаешься перевалить с больной головы на здоровую?! Не выйдет!
— Я знаю, что ты меня любишь! Я ужасно устал за последнее время, не устраивай сцен! Давай просто будем вместе, клянусь, я больше никогда тебя не отпущу...
— Перестань паясничать! — рявкнул Юй Бай. — Твои проблемы меня не ебут! Ты сам заварил эту кашу своей клеветой, я тут при чём?!
Словесная перепалка грозила превратиться в бесконечный базар.
Чжу Цинчэнь слегка откашлялся и сделал шаг вперёд:
— Достаточно.
Юй Бай тут же юркнул за спину учителя.
Сун Хуайшу огрызнулся:
— Учитель Чжу, это наши личные отношения с Юй Баем, вы...
— Он ясно и чётко дал понять, что ты ему неприятен и видеть он тебя не хочет. Ты плохо слышишь? — строгим тоном перебил его Чжу Цинчэнь. — Это не личные отношения, это намеренное преследование и домогательство. И как преподаватель я обязан пресечь это до прихода вашего куратора.
Сун Хуайшу поперхнулся.
Чжу Цинчэнь продолжил давить авторитетом:
— Сун Хуайшу, я считал тебя перспективным, воспитанным студентом. Но не думал, что обычная борьба за стипендию доведет тебя до такого маразма.
— Сначала ты усомнился в честности конкурса, оклеветал преподавателей и сокурсников, затем применил физическую силу к студенту, а теперь устраиваешь перед пострадавшим балаган с признаниями.
— Университет пожалел тебя. Семья Юй пожалела тебя, не став раздувать скандал и согласившись на внутреннее дисциплинарное взыскание. А ты чем ответил?
— Спроси себя сам: ты действительно воспылал к Юй Баю любовью или просто искал способ замять дело и не платить по счетам?
— Не держи Юй Бая за идиота. И нас за идиотов не держи. Неужели ты думаешь, что твои мотивы не шиты белыми нитками?
Студенты в толпе дружно закивали. В самом деле, за дураков их тут держит!
Чжу Цинчэнь добавил:
— Если в твоей семье действительно крайнее положение, ты мог обратиться к куратору за социальной помощью или попросить у семьи Юй рассрочку на лечение.
— Но что сделал ты? Решил завести роман с жертвой, чтобы списать долги?
— Сун Хуайшу, в твоей голове вообще нет понятия «действовать по правилам». Почему ты любой вопрос умудряешься извратить до абсурда?
— На прошлой беседе я предупреждал тебя: подобный ход мыслей ни к чему хорошему не приведет. Очень жаль, что ты ничего не усвоил.
Хотел обвинить других? Чжу Цинчэнь умеет отвечать тем же оружием.
Сун Хуайшу замер столбом, не найдя, что ответить.
Только тогда Чжу Цинчэнь повернулся к толпе:
— Так, расходимся. Нечего здесь толпиться.
Зеваки неохотно, вразвалочку начали расходиться, не выпуская из рук телефонов. Пальцы стучали по экранам с бешеной скоростью.
Очевидно, уже через полчаса история Сун Хуайшу станет главным хитом университетского форума.
Заметив искажённое от ярости лицо студента, Чжу Цинчэнь спокойно произнёс:
— Не нужно думать, будто я цепляюсь к тебе. Поразмысли на досуге: кто созвал этих людей? Кто устроил эту драму от начала и до конца?
— Ты сам. Ни я, ни Юй Бай к этому непричастны. Сам заварил — сам и расхлёбывай.
В этот момент к зданию наконец подбежали куратор и декан.
Увидев снова Сун Хуайшу, руководство лишь тяжело вздохнуло.
Вся компания отправилась в деканат. Сун Хуайшу, разумеется, отказался признать корыстный умысел, упёршись на том, что просто пришёл признаться в любви.
Он по-прежнему держал преподавателей за дураков.
Однако без явных доказательств педагоги не могли выходить за рамки воспитательной беседы. Учитывая, что история прогремела на всё общежитие, руководство решило выпустить официальный релиз на сайте факультета с подробным описанием инцидента, дабы пресечь нелепые слухи.
Мечта Сун Хуайшу сбылась: теперь абсолютно весь университет знал о его «подвигах».
Выйдя из корпуса совершенно раздавленным, он со всей силы швырнул роскошный букет роз в ближайшую урну.
Раздался оглушительный грохот, от которого вздрогнули выходившие вслед за ним Юй Бай и Чжу Цинчэнь.
«Опять за своё?»
Чжу Цинчэнь уже собрался позвать куратора обратно, но Юй Синчжоу мягко сжал его ладонь:
— Беседы тут не помогут. Подожди меня минутку.
Чжу Цинчэнь и Юй Бай остались на месте, наблюдая, как Юй Синчжоу на ходу расстёгивает манжеты, засучивает рукава и направляется к Сун Хуайшу. Вся его фигура излучала ледяную угрозу.
Сун Хуайшу струсил и попятился.
Юй Синчжоу подошёл вплотную, сгрёб его за воротник, как куль с мусором, и приподнял над землёй.
Сун Хуайшу попытался огрызнуться:
— Господин Юй, мы в университете! Вы не посмеете меня тронуть!
Юй Синчжоу без лишних слов впечатал его спиной в крышку мусорного бака. Сун Хуайшу отчаянно барахтался, но вырваться из стальной хватки не мог.
— Скажи спасибо, что мы в университете, и у учителя Чжу хватило терпения взывать к твоей совести. Повтори-ка, что он тебе сказал?
— Я...
— Учитель Чжу к тебе ещё милосерден. Будь моя воля — ты бы вылетел отсюда со свистом. И вот это называлось бы «цепляться».
Сун Хуайшу побелел от ужаса. Он с таким трудом поступил в престижный вуз — неужели этот человек может разрушить его жизнь одним щелчком пальцев?
— Советую тебе держаться от учителя Чжу и Юй Бая как можно дальше. Учись тихо. Если устроешь ещё хоть одну подобную выходку, простым выговором ты не отделаешься.
— Ты ведь любишь повторять, что Юй Бай играет в игры богатых деток? Так подумай на досуге, какими методами влиятельные семьи умеют решать проблемы. И что станется с тобой... и с твоим больным отцом.
Юй Синчжоу брезгливо разжал пальцы. Ноги Сун Хуайшу подкосились, и он сполз по стенке бака, судорожно хватаясь за жесть.
Юй Синчжоу вернулся к Чжу Цинчэню:
— Пойдём?
Чжу Цинчэнь спросил:
— Что ты ему сказал?
— Ничего особенного, — с невинным видом ответил тот. — Дружеское напоминание. И пару наилучших пожеланий.
Чжу Цинчэнь насупился:
— Напоминание? Пожелания?
Юй Синчжоу, не моргнув глазом, выстрелил:
— Напомнил смотреть по сторонам, когда переходит дорогу, и пожелал успешно защитить диплом и дожить до старости.
Юй Бай пробормотал себе под нос:
— Брат, мы же приличная семья, ты чего так жути нагнал?..
— Иначе он не отвяжется и будет постоянно докучать учителю Чжу, — Юй Синчжоу взглянул на часы. — Ваше общежитие скоро закроется, тебе не пора?
Юй Бай ойкнул, прибавил шагу и припустил к дверям.
Проводив его взглядом до лестницы, Чжу Цинчэнь облегчённо вздохнул.
Юй Синчжоу произнёс:
— Думаю, больше он не придёт.
— Угу, — кивнул Чжу Цинчэнь.
Юй Синчжоу снова поднял руку и сверился с циферблатом:
— Плохо дело, Чжу Цинцин. У меня комендантский час.
Чжу Цинчэнь удивился:
— Я живу в преподавательском корпусе, у нас нет комендантского часа.
— Я про себя, — с серьёзной миной заявил Юй Синчжоу. — У меня режим.
— Ты живёшь в собственной квартире, отдельно от родителей. Какая у тебя комендатура?
— Самая настоящая. Ровно в десять вечера двери моего дома запираются. Сейчас двадцать три часа пятьдесят девять минут и пятьдесят восемь секунд... — Юй Синчжоу с точностью до доли секунды отсчитывал время: — Пятьдесят девять... шестьдесят.
— Чжу Цинцин, я опоздал.
Юй Синчжоу уверенно обнял Чжу Цинчэня за плечи и потащил за собой:
— Придётся ночевать у тебя. Сегодня спим вместе.
* * *
Чжу Цинчэнь ткнул его локтем под рёбра, но возражать не стал. Он вытащил из кармана Юй Синчжоу телефон, намереваясь заказать чего-нибудь перекусить — после всей этой драмы у него разыгрался зверский аппетит.
Они шагали по аллее абсолютно синхронно, шаг в шаг.
Плетущиеся сзади системы ошеломлённо переглянулись.
Система спросила:
— Слушай... они всё-таки друзья или любовники?
Система Злодея уверенно отрезала:
— Основываясь на моём многолетнем опыте — железно любовники!
— Но я ни разу не встречал таких странных парочек! Обычно люди сначала признаются, держатся за ручки, целуются, потом в постель, потом свадьба... А эти перемахнули через пять ступеней и сразу съехались!
— Древние люди — они такие.
— Да не было у древних ничего подобного!
Вернувшись в квартиру, Чжу Цинчэнь быстро принял душ, переоделся в мягкую пижаму и, закутавшись в плед, с руками и ногами забрался на диван в ожидании курьера.
Юй Синчжоу отправился в ванную следующим. Чжу Цинчэнь тем временем листал ленту в телефоне.
Само собой, вечернее шоу уже вовсю смаковали в университетских чатах.
У Чжу Цинчэня был фейковый аккаунт, под которым он шпионил в студенческих пабликах.
Сун Хуайшу получил то, к чему стремился: хотел внимания — получил сполна. За что боролся, на то и напоролся.
Если теперь он тихо-мирно вернёт долг и перестанет донимать Юй Бая, про него быстро забудут.
Чжу Цинчэнь пробежал глазами комментарии, как вдруг шум воды за дверью ванной стих.
Из-за двери донёсся приглушённый голос Юй Синчжоу:
— Чжу Цинцин, мне нечего надеть.
Чжу Цинчэнь слез с дивана и принёс ему банный халат самого большого размера.
Выйдя в коридор и затягивая пояс халата, Юй Синчжоу уставился на пижаму Чжу Цинчэня:
— Почему на твоей пижаме нарисованы яичницы-глазуньи?