Ань Юй в замешательстве замер, затем медленно схлопнул дневник и убрал его в плетёную сумку.
— Учитель, я всё собрал. Можем идти.
— Хорошо.
В таких делах нельзя торопиться или действовать напролом — оставалось лишь ждать, пока парень сам постепенно всё поймёт.
Сопровождавший их полицейский помог снести вещи к машине и отвёз их обратно в больницу.
Заметив, что Ань Юй сидит мрачнее тучи, страж порядка попытался его утешить:
— Ты не переживай. В участке во всём подробно разберутся, ни одного честного человека ни за что не обидят.
Ань Юй поджал губы и тихо ответил:
— Да, я понимаю. Спасибо вам.
Он повернулся к окну. За стеклом мелькали городские пейзажи, а в душе бушевала буря, от которой всё сжималось внутри.
Вернувшись в палату, они едва успели разложить вещи, как медсестра уже покатила процедурный столик для осмотра.
Занавеску задернули, оставив остальных за дверью. Ань Юй переоделся в больничную пижаму, сел на койку и закатал рукава перед врачом.
Медсестра поправила ткань на его руках, а доктор аккуратно обхватил его голову с двух сторон, снял повязку со лба и осмотрел рану.
— Ещё пару дней подержим перевязки, и всё затянется. Когда выходил на улицу, голова не кружилась?
— Нет, всё в порядке.
Ань Юй поднял глаза, пристально всматриваясь в лица медиков.
Врач и медсестра склонились над ним — их взгляды были предельно собранными, профессиональными. Они смотрели на его увечья так, как смотрят на обычные травмы любого другого пациента, разве что с капелькой человеческого сочувствия к его юному возрасту.
Глядя в эти чистые, открытые глаза, Ань Юй невольно вспомнил взгляд генерального директора Бо.
Впервые они встретились на церемонии вручения стипендий после выпускных экзаменов. Тогда Ань Юй, отчаянно ища помощи, задрал рукав перед Бо Минханем. Тот сжал его запястье, поднял руку и стал пристально разглядывать синяки и шрамы.
В тот момент Ань Юю казалось, что генеральный директор Бо — его спаситель, искренне переживающий за его здоровье.
Но теперь, сравнивая тот взгляд с невозмутимым взором врача, он четко осознал: между ними была огромная, пугающая разница.
Пока он витал в мыслях, доктор уже сменил повязку.
— Готово. Ссадины на теле смазывай мазью сам, ровным слоем. После этого резко не двигайся, чтобы не стереть лекарство, и три часа избегай контакта с водой.
— Хорошо.
Когда медики вышли, классный руководитель обеспокоенно заглянул в дверь:
— Ань Юй, если что-то понадобится — сразу зови!
— Да, я понял! Спасибо, учитель! — громко отозвался юноша.
Оставшись один, он сел на кровати, закатав рукава, зачерпнул немного мази и аккуратно распределил её по следам от ударов.
Прошло уже достаточно времени, и старые шрамы сильно побледнели.
Раньше, стоило его ранам хоть немного затянуться, Ань Юэньян тут же устраивал новую порку. Из-за этого свежие синяки постоянно перекрывали старые, и на нем не оставалось ни одного живого места.
В ушах Ань Юя вновь зазвучал хриплый голос отца:
«Каждый раз, когда я тебя учил уму-разуму, господин Бо тут же набивался на видеозвонок — рассматривал твои синяки».
Юноша неосознанно поднял голову, отыскивая взглядом глазок камеры на смартфоне.
Ведь Ань Юэньян попал в самую точку.
Стоило отцу избить его, как председатель Бо непременно совершал видеозвонок, требуя показать повреждения. Иногда он даже отправлял через ассистента дорогие медикаменты и заставлял наносить их прямо перед объективом.
Тогда юноша успокаивал себя: генеральный директор Бо просто заботится о нём и хочет проверить, ответственно ли он относится к лечению.
Но когда генеральный директор Бо недавно навещал его в больнице...
Ань Юй по привычке порывался закатать рукава, чтобы показать динамику заживления, но вовремя вспоминал советы учителя Чжу и молча опускал ткань.
И каждый раз, замечая это движение, Бо Минхань демонстративно отводил глаза, сменяя тему — словно подчёркивал свою деликатность и соблюдение границ.
Если при личной встрече он так печётся о приличиях, то почему... почему он с таким упорством разглядывал его увечья через экран?
Ань Юй вдруг окончательно запутался.
Однако зерно сомнения, попав в почву, мгновенно пустило ростки.
Спустя некоторое время классный руководитель вновь поинтересовался из коридора:
— Ань Юй, полчаса прошло. Ты закончил?
Юноша встрепенулся:
— Да, уже почти!
Он спешно дозамазал ссадины, оправил одежду, накинул куртку и раздвинул шторку:
— Учитель, я всё.
— Можно войти?
— Да, конечно.
Учителя никогда не требовали показать, как он обрабатывает раны. Даже когда он так долго копался, они сначала вежливо спросили из-за двери.
Совершенно иной подход.
* * *
Во второй половине дня Чжу Цинчэнь вместе с приемной комиссией отправился по домам других абитуриентов.
Ань Юй остался в палате готовиться к занятиям под присмотром классного руководителя.
Мысли юноши путались, он не понимал, как выразить то, что терзало его душу, и с кем этим поделиться.
Просидев над одной страницей с полчаса и не усвоив ни строчки, он повернулся к учителю.
Тот решил, что парень переживает за судьбу благодетеля, и сочувственно улыбнулся:
— Не тревожься, с генеральным директором Бо всё будет в порядке.
— Угу... — глухо отозвался Ань Юй.
Лучше дождаться возвращения учителя Чжу и спросить у него.
Заметив его подавленность, классный руководитель уточнил:
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Нет, всё нормально, — покрутил головой юноша.
— Что-то ты сам не свой. Пойду лучше врача позову, пусть ещё раз взглянет.
Педагог уже поднялся, но Ань Юй поспешно остановил его:
— Правда не стоит! Со мной всё хорошо.
Увидев его настойчивость, учитель опустился обратно.
Ань Юй уткнулся в книгу, делая вид, что погружен в чтение.
Вот видите: учитель не лезет разглядывать его синяки, а сразу предлагает вызвать специалиста.
Так почему же председатель Бо так упорно жаждал видеть его травмы?
Он искренне не понимал: заем кому-то смотреть на чужие побои? Зачем разглядывать чужие увечья?
Спрятав экран от взгляда преподавателя, он осторожно ввёл запрос в поисковике.
То, что вышло в результатах выдачи, заставило его замереть от шока.
Сердце ушло в пятки. Он жадно, наискосок листал статьи и форумы по смежным ссылкам, невольно сопоставляя написанное на экране со своей жизнью.
Пальцы, сжимавшие смартфон, покрылись липким потом, а по спине пробежал ледяной озноб.
Как такое возможно? Неужели в мире существует столько жутких вещей, о которых он даже не подозревал?
От одних только текстовых описаний к горлу подступила тошнота.
Спустя вечность из коридора наконец донесся долгожданный голос.
— Я вернулся!
— Учитель Чжу! — Глаза Ань Юя вспыхнули, он мгновенно вскинул голову.
Чжу Цинчэнь стоял в дверях, держа в руках лоток со свеженарезанными фруктами, присыпанными сушёной сливой:
— На обратном пути взял немного фруктов. Я уточнил у врача, тебе чуть-чуть можно. Иди умойся.
— Хорошо! — Ань Юй мгновенно слез с койки и прошёл к раковине.
Классный руководитель, усмотрев, что Чжу Цинчэнь вернулся, попросил его посидеть с парнем, пока сам съездит домой по делам.
Чжу Цинчэнь охотно согласился и даже угостил коллегу парой ломтиков перед его уходом.
Установив на кровати откидной столик, Ань Юй уселся на матрасе, а Чжу Цинчэнь примостился на стуле рядом. Учитель и ученик в тишине принимались за угощение.
Дверь в палату была распахнута настежь, мимо регулярно проходили врачи и медсестры, и всё происходящее внутри просматривалось как на ладони.
Чжу Цинчэнь насадил на пластиковую вилочку кусочек манго и между делом заметил:
— Сегодня навестили учеников Чэня и У. Ты их наверняка знаешь, вы из одной школы, оба отличники.
Ань Юй кивнул:
— Да, знаю.
— Студент Чэнь, как и ты, собирается в Цзинда, так что в будущем сможете поддерживать друг друга, — продолжал Чжу Цинчэнь. — А вот студент У долго колебался между Цзинда и Цинда. Представители обоих вузов устроили за него настоящую битву, чуть до драки не дошло. Но твой учитель Чжу проявил чудеса красноречия, разбил аргументы соперников в пух и прах, и парень в итоге выбрал наш Цзинда.
— Правда? — На бледном лице Ань Юя наконец промелькнуло подобие улыбки.
— Вся первая тройка Юньяня уходит в Цзинда! В Цинда ужасно сдали нервы, они до сих пор пытаются проводить с ними обработку. Опытный куратор Чжун вообще посоветовал нам поскорее увезти вас всех куда-нибудь на экскурсию, чтобы соперники вас не переманили.
— Меня они не переманят, — смущенно произнес Ань Юй. — Я уже всё для себя решил.
— Верно, — Чжу Цинчэнь на секунду задумался. — Впрочем, от поездки отказываться не стоит. Хочешь развеяться?
— Давайте сначала разберёмся с текущими делами, а потом подумаем.
— Логично, да и здоровье у тебя ещё не до конца восстановилось.
Ань Юй отложил вилку и с замиранием сердца посмотрел на собеседника:
— Учитель Чжу... у меня есть один вопрос. Я совершенно не понимаю, как поступить и с кем посоветоваться. Можно я спрошу у вас?
— Конечно, — Чжу Цинчэнь оглянулся на открытую дверь. — Если стесняешься, говори потише.
— Дело в том... — Ань Юй запнулся. — Учитель Чжу, что вы думаете об утренних словах Ань Юэньяна? Вы считаете, он всё выдумал, или...
Не дожидаясь ответа, юноша сбивчиво запричитал:
— Учитель, я вовсе не хочу сказать, что подозреваю председателя Бо, я не неблагодарная тварь... Я понимаю, что мне не следует питать такие мысли, но...
— Всё в порядке. Ты имеешь полное право высказывать любые соображения. Не нужно оглядываться на других, сейчас здесь только мы с тобой, — успокоил его Чжу Цинчэнь. — Ты хочешь знать, верю ли я в слова Ань Юэньяна?
— Да...
— Я считаю, что это вполне может быть правдой.
Ань Юй готовился к тому, что его обкатят холодной водой, но ответ учителя заставил его пораженно вскинуть голову.
Учитель Чжу думает так же, как и он?!
— Вы... вы не верите в невиновность генерального директора Бо? Но он ведь... он помог стольким студентам! Ради меня, обычного подшефного, он бросил дела и приехал в Юньянь. Все называют его великим благотворителем, разве вы так не считаете?
— Хм... — Чжу Цинчэнь погрузился в задумчивость. — По-моему, некоторые его поступки просто трудно понять.
Ань Юй замер, ловя каждое слово.
— Смотри сам, — продолжил Чжу Цинчэнь. — Он первым узнал о том, что ты подвергаешься домашнему насилию. Почему он не обратился в полицию? Почему не сообщил руководству школы?
— Даже если твой отец пытался выдать истязания за жесткое воспитание, Бо Минхань — глава гигантской корпорации. Его авторитета и связей хватило бы с избытком, чтобы пресечь этот беспредел раз и навсегда.
— Так почему же он предпочёл другой путь? Почему он просто стал регулярно переводить деньги Ань Юэньяну?
— Если в первый раз он заплатил десять тысяч, чтобы тот тебя не трогал, во второй — двадцать тысяч... То со временем Ань Юэньян усвоил простую истину: нужны деньги — избей сына. Побьешь сына — получишь куш.
— Бо Минхань управляет огромным бизнесом и прекрасно понимает психотип таких людей. Без силового давления, просто откупаясь, ты лишь распаляешь чужую алчность. Это не решение проблемы.
— На твоего отца Бо Минхань потратил в десятки раз больше, чем на твою стипендию. Я не понимаю мотивации: либо он без ума от Ань Юэньяна и платит за его общество, либо... у него имеется совершенно иной, скрытый интерес.
Чжу Цинчэнь выразился достаточно обтекаемо, лишь слегка направив ход его мыслей.
Но Ань Юй уловил суть мгновенно.
— Учитель, — серьезно произнес он. — Утром Ань Юэньян заявил, будто после каждого избиения генеральный директор Бо требовал видеозвонок, чтобы разглядывать мои раны. Я вспомнил... ведь всё именно так и было. Поэтому я...
Чжу Цинчэнь выпрямился, взгляд его стал предельно собранным:
— Каждый раз?
— Да, — спешно уточнил Ань Юй. — Правда, он просил показать только руки или голени. Мне казалось, что я накручиваю себя... но с другой стороны...
Он наконец набрался храбрости выложить это наболевшее откровение.
Пусть в его голосе всё ещё звучали сомнения, но первый шаг был сделан.
— Помнишь, о чём мы говорили? — строго перебил его Чжу Цинчэнь. — Не обманывай себя. Скажи честно: в эти моменты ты чувствовал дискомфорт?
— Да... — Ань Юй кивнул, и его взгляд постепенно обретал твёрдость. — Да! Каждый раз, когда генеральный директор Бо просил показать синяки, мне становилось ужасно тошно. Но я просто не знал, как отказаться.
— А когда Ань Юэньян озвучил это вслух, все мои неприятные ощущения словно сложились в одну картину. Вернувшись, я только об этом и думал. Я боялся, что вы сочтёте меня неблагодарным, но мне кажется...
— Хватит сомневаться, Ань Юй. В глубине души ты уже дал себе ответ.
— Я...
Чжу Цинчэнь смотрел на него прямо и открыто, словно проникая в самую суть.
И юноша почувствовал, как этот пристальный, мудрый взгляд окончательно соединил две половины его расколотой личности.
Да. Ответ у него был.
Каждое невольное отвращение при демонстрации ран, каждый приглушенный импульс дискомфорта, которые он так долго заталкивал внутрь, вырвались наружу, указывая на правду, которую он боялся признать.
— И что... — растерянно прошептал Ань Юй. — Что мне теперь делать, учитель? Рассказать остальным?
— Ты уверен? Поверишь ли ты сам, если кто-то заявит подобное без доказательств? Поверят ли они тебе?
— Нет... Не уверен.
Он уже пробовал осторожно закидывать удочку в разговоре с полицейским и классным руководителем — оба свято верили в безупречность председателя Бо.
— Тогда решай, — произнёс Чжу Цинчэнь. — Ты хочешь сохранить видимость благополучия или узнать правду?
— Если выбираешь видимость — всё просто. Делай вид, что ничего не замечаешь, поступи в университет, откажись от его денег, найди подработку, постепенно верни всё до копейки, отдались и живи обычной жизнью.
— Но если ты хочешь докопаться до истины, нам, скорее всего, придётся пойти на открытый конфликт с Бо Минханем. Ты готов к этому?
— Я... — Ань Юй замялся. Готовности у него, разумеется, не было.
Помявшись, он тихо, но твёрдо добавил:
— Но я всё равно хочу знать правду. Я не хочу быть дураком, которого домогаются, пока он искренне кланяется своему обидчику. А если я ошибся и навел на человека напраслину... я готов ответить за свои слова.
Чжу Цинчэнь вздохнул и с одобрением кивнул:
— Я так и думал.
Внешне Ань Юй выглядел забитым и беспомощным, но внутри у него имелся крепкий стержень.
Он предпочитал с открытыми глазами встретить суровую реальность, чем прозябать в иллюзиях фальшивого комфорта.
Раз уж отступать некуда, бежать он больше не намерен.
— Хорошо, тогда давай подумаем, — сказал Чжу Цинчэнь. — Я могу сходить с тобой в участок, мы изложим наши подозрения офицерам, чтобы они начали проверку. Но главная проблема — улики. У тебя есть записи этих видеозвонков?
— Нет, — Ань Юй покачал головой. — Он всегда звонил сам. Мне было настолько мерзко, что я мечтал быстрее всё показать и отключиться. Я ничего не записывал...
— А фотографии?
— Тоже нет. Он запрещал слать фото, говорил, что на них ничего не разглядеть.
— Это осложняет дело, — задумчиво протянул Чжу Цинчэнь. — Если не возражаешь, покажи мне вашу переписку.
— Конечно. — Юноша разблокировал экран и протянул телефон.
Чжу Цинчэнь бегло пролистал историю.
Вызовов действительно было с избытком — стабильно раз в месяц, а то и чаще.
Но видеозаписей нет.
А текстовые сообщения выглядели предельно невинно: обычные расспросы мецената о здоровье, успеваемости и финансовых нуждах подопечного.
Ни единой зацепки.
— Учитель, давайте я прямо сейчас пойду в полицию и всё расскажу! Я не должен скрывать это! — горячился Ань Юй.
— Ань Юй, — Чжу Цинчэнь вертел в руках смартфон, и лицо его было озабоченным. — Без вещественных доказательств полиция просто не сможет дать ходу твоим словам.
— Но я же сам свидетель! Я жертва!
— И чем ты это подтвердишь? Только своими словами? — вздохнул Чжу Цинчэнь. — Бо Минхань легко заявит, что просто беспокоился о твоём здоровье. Или вообще скажет, что никаких повреждений не разглядывал, а ты всё выдумал от избытка фантазии.
— Но...
— За Бо Минханем стоит огромная корпорация и армада высокооплачиваемых юристов. Имея на руках лишь твои устные заявления, переехать такую машину невозможно. Зато он, едва проведав о твоих подозрениях, мгновенно уничтожит твою репутацию и сломает тебе жизнь.
— Что же мне делать?
— Мой совет: не делать резких движений и собирать доказательства.
Ань Юй бессильно опустился на подушки, закрыв лицо руками:
— Учитель, я ужасно боюсь... Боюсь, что ошибся и возвожу напраслину, и боюсь, что окажусь слепым дураком...
— Понимаю, — Чжу Цинчэнь мягко похлопал его по спине. — Ты уже сделал огромный шаг вперёд: научился признавать свой дискомфорт и перестать слепо верить авторитетам. Твоей вины здесь нет.
* * *
Ночью классный руководитель не смог вернуться в больницу из-за домашних дел, поэтому Чжу Цинчэнь остался на дежурство.
Тихая ночь окутала здание, лунный свет из коридорного окна падал полосой на пол палаты.
Ань Юй лежал на койке, а Чжу Цинчэнь, закутавшись в плед, устроился на узкой кушетке для сопровождающих.
Когда Чжу Цинчэнь уже начал погружаться в сон, до него донесся тихий шёпот Ань Юя:
— Учитель... Мне всё равно кажется, будто я паршивая, неблагодарная тварь.
Чжу Цинчэнь открыл глаза и ответил ровным, убедительным голосом:
— Если человек ведёт себя неадекватно, подозревать его — абсолютно естественная реакция. Сейчас у нас нет прямых улик, поэтому мы просто держим порох сухим. Ты проявил бдительность — и это правильно. Впредь будь максимально осторожен с любыми просьбами Бо Минханя.
— Это не неблагодарность. Это базовый инстинкт самосохранения. А теперь спи и перестань себя грызть.
* * *
Из-за обвинений Ань Юэньяна Бо Минханю пришлось провести в полицейском участке три дня.
Всё это время Чжу Цинчэнь находился на связи со своим влиятельным союзником в столице.
Пока Бо Минхань был изолирован от дел и не мог полноценно контролировать корпорацию Боши и дом, у них появился отличный шанс покопаться в его активах.
Однако спустя трое суток Ань Юэньян, помимо банковских выписок, так и не смог предоставить никаких реальных улик.
Все переводы Бо Минханя оформлялись предельно аккуратно — через счета помощников и с официальными пометками: «На содержание Ань Юя», «На нужды семьи Ань».
Участок полиции Юньяня ничего криминального не обнаружил.
Юй Синчжоу из столицы удалось нащупать кое-какие ниточки, но картинка ещё не сложилась полностью, и, чтобы не спугнуть крупную рыбу, он решил временно притаиться и продолжить скрытое расследование.
В итоге, благодаря агрессивной защите адвокатов, Бо Минхань благополучно покинул стены участка.
Всё прошло ровно так, как и рассчитывал Чжу Цинчэнь.
День освобождения Бо Минханя совпал с оглашением результатов единого государственного экзамена.
Классный руководитель принес свой ноутбук, и вся палата — врачи, медсестры, учителя — с замиранием сердца сгрудилась вокруг Ань Юя, пока тот вводил свои данные.
Страница системы медленно обновлялась. Потребовалось несколько десятков перезагрузок, прежде чем экран наконец выдал информацию.
Кто-то из медперсонала недоуменно переспросил:
— А почему вместо баллов пустые поля?
Чжу Цинчэнь, уже имевший опыт жизни в мире с подобной системой, спокойно пояснил:
— Потому что он попал в ТОП-50 по всей провинции. Результы таких абитуриентов засекречивают, чтобы вузы не устраивали дикую грызню.
— ТОП-50 провинции?! — выдохнул кто-то в толпе. — Пятьдесят лучших?!
— Это же гарантированное первое место по нашему уезду!
— Да какому уезду! Он вполне может быть первым по всему городу!
— С ума сойти, я спасал жизнь парню из топ-50 провинции!
Палата взрывалась ликующими возгласами. Ань Юй, перечитав строчку несколько раз, наконец не удержался и расплылся в счастливой улыбке.
В этот момент от дверей раздался размеренный голос Бо Минханя:
— Вошёл в топ-50 провинции? Ань Юй, моё почтение.
Юноша вскинул голову, и при виде благодетеля улыбка мгновенно застыла на его лице.
Бо Минхань взял из рук ассистента пышный букет и шагнул к койке:
— Поздравляю, мой юный подопечный.
Ань Юй вынужденно протянул руки и натянуто произнес:
— Спасибо вам.
Вручив цветы, Бо Минхань снисходительно похлопал его по ладони:
— Полиция во всём разобралась. Клевета твоей родни не подтвердилась, так что меня отпустили.
— Оу, — Ань Юй отшатнулся назад, глубже вжимаясь в подушки. — Это... очень хорошо.
Остальные присутствующие, ничего не подозревая, радостно подхватили:
— Поздравляем, генеральный директор Бо! Справедливость восторжествовала! Сегодня прямо день двойной радости!
— Благодарю, — Бо Минхань с улыбкой повернулся к Ань Юю, напустив на себя вид заботливого покровителя. — Успел решить, куда будешь поступать? Раз у вас с учителем Чжу такие тёплые отношения, то наверняка выбор пал на Цзинда?
— Да, Цзинда.
— Жизнь в столице потребует расходов. Оплата обучения — это одно, но проживание там недешёвое, — веско заговорил Бо Минхань. — Твой отец к тебе отношения больше не имеет, удерживать зла на тебя я не собираюсь. Корпорация продолжит твоё финансирование: мы полностью закроем вопросы учебы и проживания.
Ань Юй спешно запротестовал:
— В этом нет необходимости...
Он пробормотал это слишком тихо, и Бо Минхань, проигнорировав возражение, продолжил:
— Когда планируешь выписываться? Возвращаться в старый дом ты наверняка не захочешь. Думаешь о студенческом общежитии? Но сейчас каникулы, туда пока не заселяют.
Чжу Цинчэнь, почувствовав неладное, прищурился и внимательно уставился на гостя.
Он что, собирается затащить парня к себе в особняк?
Бо Минхань тем временем продолжал давить:
— Не хочешь пройти стажировку в корпорации Боши? Корпорация может предоставить тебе служебное жильё, да и карманные деньги заработаешь.
Ань Юй поджал губы и, набравшись храбрости, произнёс громче:
— Спасибо за заботу, председатель Бо, но мы с представителями Цзинда уже всё обсудили. Мне полагается повышенная стипендия и грант, к тому же администрация уезда выделяет премию. Этих сумм с лихвой хватит на оплату учебы и жизнь.
Его голос звучал всё твёрже:
— К тому же с моим текущим уровнем знаний я вряд ли пригожусь на серьезной стажировке в корпорации Боши. Я уже нашел пару вариантов частного репетиторства и смогу зарабатывать самостоятельно.
Бо Минхань внезапно насупился, его лицо стало строгим:
— Ань Юй... Ты что же, поверил бредням своего отца?
Он нарочито повысил голос, так что фраза прозвенела на всю палату.
Шумное ликование мгновенно утихло. Все присутствующие уставились на юношу.
Ань Юй густо покраснел и сбивчиво замахал руками:
— Нет... я не...
Бо Минхань стоял у постели, возвышаясь над ним, и смотрел сверху вниз — ледяным, разочарованным взглядом, словно его невероятно ранила глупая неблагодарность юноши.
Остальные собравшиеся, не понимая подоплеки, начали перешептываться:
— Ань Юй, ну ты чего? Извинись перед генеральным директором Бо! Человек тебе столько помогал, только из участка вышел, а ты из-за пьяных слов отца...
Под этим сильным общественным давлением Ань Юй снова начал терять уверенность:
— Я...
В этот момент Чжу Цинчэнь негромко и размеренно произнес:
— Ань Юй просто слишком признателен председателю Бо.
Чжу Цинчэнь мягко раздвинул толпу, подошёл к кровати и положил ладонь на плечо юноши. Это простое прикосновение мгновенно вернуло Ань Юю внутреннюю опору.
— Он получил от вас так много помощи, что теперь искренне стесняется садиться вам на шею, — продолжал Чжу Цинчэнь, глядя прямо в глаза бизнесмену. — Мальчик хочет доказать, что способен стоять на собственных ногах, и стремится сберечь ваши средства. Ань Юй руководствуется исключительно гордостью и благодарностью, так что председателю Бо совершенно не о чем беспокоиться.
Если бы не присутствие Чжу Цинчэня, Бо Минхань с помощью этой нехитрой манипуляции чужими руками снова заставил бы Ань Юя сжаться в ком и почувствовать себя виноватым.