У края Демонической бездны заклинатели и демоны с трудом поднимались на ноги, вновь сжимая в руках оружие. Лу Наньсин и Чэн И бережно отнесли тело своего учителя в сторону; демоны точно так же перенесли останки своего Владыки.
Стерев сгустившуюся на лицах кровь, заклинатели сурово произнесли:
— Продолжаем накладывать печать.
Кто-то из толпы неуверенно подал голос:
— Но глава школы Сюаньтянь... похоже, погиб.
Все устремили взгляды вперёд. В тот миг, когда тьма прорвала печать, главу отбросило с бешеной силой. Теперь он неподвижно лежал на земле, не подавая ни малейших признаков жизни.
Чэн И, не раздумывая, засучил рукава:
— Я пойду.
Лу Наньсин перехватил его за плечо:
— Нет, я. Я — старший соученик.
Тёмная скверна могла в любую секунду выбить остальные Гвозди Усмирения Душ. Шагнуть к Бездне сейчас означало верную смерть.
Пока они спорили, Шэнь Минчжу вырвался из рук держащих его заклинателей. Цепляясь за каменную стену, он полз вперёд, захлёбываясь слезами:
— Отец! Я пойду! Я сам!
Но в этот момент лежавший неподалёку «Чжу Цинчэнь» медленно открыл глаза и слабо произнёс:
— Не нужно. Я сам.
Все изумлённо воззрились на него:
— Почтенный...
Лу Наньсин и Чэн И бросились к нему:
— Учитель, вы...
«Чжу Цинчэнь» слегка размял запястья:
— Одного меня будет достаточно.
— Тогда... — глава школы Переплавки поспешно протянул ему Гвоздь Усмирения Душ. — Почтенный сяньцзунь...
— Не стоит. И это мне тоже не понадобится, — равнодушно отозвался «Чжу Цинчэнь».
Заклинатели переглянулись в полном замешательстве.
* * *
Небесный мир.
Чанъюань левой рукой крепко обнимал Чжу Цинчэня за талию, а в правой, по взмаху кисти, из воздуха возникла длинная боевая алебарда.
Стоявшее напротив Небесное Дао заметно нахмурился. Он лишь хотел полакомиться чем-то поистине изысканным, но уж точно не собирался рисковать жизнью ради кучки жалкой сорной птицы.
— Ты как раз вовремя, — с ледяной ухмылкой произнёс Небесное Дао. — Юйцин оказался слишком неразумен. Но ты... Покорись мне, и я отдам под твоё начало весь мир самосовершенствования. Ты объединишь все земли и вырежешь эти бессмертные кланы до единого.
Чжу Цинчэнь, очнувшись от небытия, услышал эти слова. Бессильно сжав пальцами отворот одеяния Чанъюаня, он едва слышно прошептал, качая головой:
— Чанъюань, не надо...
— Я знаю, — Чанъюань крепче прижал его к себе, успокаивая. — Не тревожься, Учитель.
Небесное Дао искушал дальше:
— Чанъюань, даже если ты одолеешь меня и вернёшься вниз, они всё равно будут считать тебя лишь кровавым демоном. Покорись мне! Раз в какое-то время будешь приносить мне пропитание, а в остальном — делай с их миром всё, что душе угодно.
Чанъюань не удостоил его ответом. Сжимая Чжу Цинчэня, он взметнул алебарду и обрушил её на Воплощение Дао.
Небесное Дао с ловкостью уклонился и вцепился обеими руками в древко, прошипев с лютой ненавистью:
— Коли ты останешься столь же слеп, как и он, мне придётся пожрать вас обоих!
— А ты попробуй, — Чанъюань исказил губы в жутком, оскаленном смешке. — Я буду закуской, а моя Чжу Цинцин — главным блюдом. Если зубы не сломаешь — глотай. Только берегись: внутри мы с Чжу Цинцин вспорем тебе кишки, раздерём чрево и перевернём всё вверх дном!
Не успели отзвучать эти слова, как Чанъюань с силой рванул алебарду на себя. Острое лезвие со свистом полоснуло по ладоням Небесного Дао.
Тот опустил взгляд. Из разорванных ладоней капала не алая кровь — наружу со скрежетом и вонью сочилась зловонная тёмная скверна. Точно такая же чёрная муть, что клокотала в Демонической бездне.
Небесное Дао медленно поднял голову; старческое лицо его исказилось в злобной гримасе. Почему? Почему ни один из них не желает повиноваться?! Он создал эти ничтожные создания вовсе не для того, чтобы они смели восставать против своего творца!
Чувствуя, как от противника волнами исходит смертоносная ярость, Чанъюань перехватил алебарду поудобнее. Взмахнув рукой, Небесное Дао бросил вперёд целую армию бумажных человечков — тысячи марионеток ринулись в атаку.
Чжу Цинчэнь мгновенно сложил пальцы в заклинательный жест и призвал яростный шквал. Порывы ветра подхватили бумажную орду и разбросали в стороны, не причинив духам вреда, а в центре остался лишь сам творец.
Чанъюань рванулся вперёд с оружием наперевес, и Небесное Дао выставил ладони для удара. На клинке алебарды вилась тёмная аура, поглощённая Демоническим повелителем — ровно та же сила, что питала само Дао. Противники сошлись в глухом тупике, силы казались равными.
Но внезапно Небесное Дао выкинул вперёд ладонь, мощным импульсом сбив Чанъюаня с ног. Тот полетел наземь, но успел закрыть собой Чжу Цинчэня.
Убедившись, что Чжу Цинчэнь не пострадал при падении, Чанъюань нахмурился. В его зрачках вспыхнул алый с золотом огонь, а на шее и тыльной стороне ладоней замерцала угольно-чёрная драконья чешуя.
Небесное Дао тем временем занёс руку; из-под его ног хлынула густая чёрная хмарь, стремительно подбираясь к паре. Похоже, он решил пожрать их немедленно.
И в тот самый миг, когда тьма готовилась поглотить их, небеса озарила вспышка слепящего золота. Ревнивый вихрь взметнул облака, и прямо посреди тёмной скверны выросла исполинская туша Лазурного дракона. Одним взмахом могучего хвоста он развеял мрачный туман. Образ Чанъюаня исчез — а Чжу Цинчэнь оказался прямо в центре кольца, свёрнутого драконьим телом. Этот древний змей был настолько гигантским, что высился даже над величественными Небесными вратами.
Лазурный дракон огласил небеса оглушительным рыком, заставив Небесное Дао отступить на несколько шагов. В следующее мгновение змей склонил увенчанную рогами голову и выдохнул в сторону Чжу Цинчэня полупрозрачный переливающийся пузырь. Не успел тот опомниться, как сфера окружила его и мягко оторвала от земли. Дракон осторожно приоткрыл пасть и втянул пузырь внутрь. Чжу Цинчэнь казался совсем крошечным — лишь спрятав его за своими клыками, Чанъюань мог быть уверен в его безопасности.
— Чанъюань! Что ты делаешь?! Выпусти меня! — закричал Чжу Цинчэнь.
Дракон немного помедлил, а затем чуть разжал челюсти, оскалив зубы так, чтобы через щёлочку Чжу Цинчэнь мог видеть всё происходящее снаружи. Позаботившись об этом, Лазурный дракон вновь вскинул голову, уставившись на Небесное Дао.
Показалось или нет, но облик старца, принятый Дао, будто бы ветшал на глазах.
Не тратя времени на раздумья, Чанъюань рванул в атаку. Небесное Дао попытался остановить его грозовыми разрядами — в один миг весь Небесный дворец озарился всполохами молний. Но дракон даже не помыслил уклониться. Приняв на себя сминающие удары молний и потеряв несколько чешуек, он с разгона ударил когтистой лапой, едва не размозжив противника.
Ожесточённая сеча длилась долго. Небесная обитель превратилась в дымящиеся руины: резные яшмовые перила и белоснежные чертоги гибли под ударами драконьего хвоста. Небесное Дао выглядел всё более дряхлым, а разившие молнии заметно ослабели. Очередным ударом лапы Чанъюань швырнул его прямо в груду обломков.
Старец судорожно уставился вниз, на смертный мир, словно ожидая помощи.
Он слишком давно не встречал равных себе. Он надеялся, что пожрёт Чжу Цинчэня и восполнит силы, но вместо этого нажил себе смертельного врага в лице Чанъюаня. Его духовные силы иссякали с катастрофической скоростью. Если он немедленно не перекусит несколькими сильными заклинателями, этот дракон попросту забьёт его насмерть.
* * *
А внизу, у края Демонической бездны, «Чжу Цинчэнь» настойчиво протягивал руки к главам великих школ:
— Быстрее! Отдайте мне все Гвозди Усмирения Душ. Отступите, я закончу всё сам.
Заклинатели переглянулись и поспешно сделали шаг назад.
Чэн И резким тоном выкрикнул:
— Это не Учитель!
Лу Наньсин со звоном выхватил меч и резким выпадом затолкнул «Чжу Цинчэня» в близлежащую защитную формацию, запечатав его внутри. В тот же миг из ушей и носа самозванца вырвались две струйки чёрного дыма и устремились вверх, в вышину Небес.
Глава школы Переплавки и другие старейшины возвысили голоса:
— Перед уходом Почтенный сяньцзунь строго-настрого наказал нам: что бы ни случилось и кто бы ни встал на пути — первейшим долгом остаётся укрепление печати! Этот человек — не Бессмертный почтенный Юйцин!
— Продолжаем накладывать печать! Не поддавайтесь на провокации!
— Есть! — склонили головы заклинатели, сжимая кулаки в приветствии. — Свято исполним наставление Почтенного!
Увидев эту картину с небес, Небесное Дао от ярости плюнул сгустком гнилой крови.
Смертные не клюнули на уловку! Найти нового праведника, готового к вознесению прямо сейчас, было нереально — оставалось довольствоваться чем-то совсем несъедобным.
Его тело дряхлело с каждой секундой. Чанъюань выгадал момент для разящего удара, но Дао извернулся и чудом вырвался из-под когтей, кинувшись прочь. Дракон ринулся в погоню.
* * *
Внизу, у лагеря, Сюй Фантин всё так же оставался привязанным к столбцу. К нему вернулись остатки сознания, и, наблюдая за царившим у Бездны хаосом, он со всей сохранившейся злобой заходно расхохотался:
— Ха-ха! Чжу Цинчэнь! Кто виноват, что вы не поверили, будто я — истинный Спаситель?! Кто виноват, что вы лишили меня сил?! Так вам и надо! Поделом... Небесное Дао! Вознеси меня! Я — предначертанный Спаситель этого мира! Я! Дай мне вознестись, и я перебью их всех... Всех до единого!
Не успели затихнуть его крики, как небеса содрогнулись от раскатов грома, и прямо на него пролился столб ослепительного золотого света.
Сюй Фантин онемел и дико задрал голову.
Неужели... Неужели Небесное Дао действительно услышало его мольбу?!
В вышине раздался величественный, громовой глас:
[Сюй Фантин, старший ученик школы Сюаньтянь. Ты постиг Дао и возносишься в ранг небожителя. Тебе даруется одна четверть часа, дабы завершить мирские дела.]
В следующее мгновение связывавшая его верёвка Связывания Бессмертных сама собой соскользнула на землю. В руки Сюй Фантина возвратился его меч, а утраченная духовная сила хлынула по жилам с новой силой.
Этот глас содрогнул небеса и землю — его слышал каждый.
Лу Наньсин и Чэн И обернулись, не веря своим ушам.
Как... Как столь гнусный и подлый человек мог удостоиться вознесения?!
Заклинатели замерли в замешательстве.
Чэн И вскинул меч и в ярости взревел:
— Чушь! Собачье Дао совсем ослепло, коли позволяет подобной мразноте возноситься на небеса!
Очнувшись от шока, толпа подхватила:
— Небывальщина!
— Это наверняка очередное запретное заклятье Сюй Фантина!
В тот же миг Сюй Фантин возник прямо перед Чэн И и занёс меч для смертельного удара. Лу Наньсин среагировал мгновенно, сбив младшего соученика с ног и оттолкнув в сторону.
Больше всего на свете Сюй Фантин ненавидел Чжу Цинчэня, а следом — двух его учеников. Если бы не этот проклятый Чжу Цинчэнь, постоянно путавший ему карты, он бы давно уже вознёсся и не терпел столько унижений! Теперь же первым делом он вырежет этих дьяволят!
Лу Наньсин и Чэн И поднялись на ноги, плечом к плечу. Переглянувшись, Лу Наньсин спросил:
— Боишься его?
Чэн И плюнул на землю:
— Да пусть он хоть сам станет этим сраным Дао — ни капли не боюсь!
Сюй Фантин рванул вперёд, но неведомая невидимая сила с грохотом выбила меч из его рук. Быстро придя в себя, он дико огляделся:
— Чжу Цинчэнь! Опять ты?! Чем я тебе досадил?! До каких пор ты будешь строить из себя божество и дурачить меня?! Выходи, тварь!
И тут над полем боя развернулся уже знакомый всем Небесный покров. С небес громом отозвался голос Небесного Дао:
[ «Для меня они — не люди. Лишь скот: свиньи, собаки, куры да утки.»]
[ «Я сотворил этот мир и обучил их самосовершенствованию вовсе не для того, чтобы они становились сильнее, и уж точно не для того, чтобы делиться с ними бессмертием. Я ращу их так же, как вы, смертные, разводите скотину — я ращу их себе на пропитание.»]
[ «Я не ем мертвецов. Мне подавай тех, кто достигает вознесения. В момент прорыва их духовная сила пиковая, а разум объят высочайшим ликованием — именно в этот миг они вкуснее всего.»]
[ «А эта ваша Демоническая бездна, которую вы с таким трудом печатаете... Все эти скверные туманы — лишь дурные мысли, мельком явившиеся мне во сне. Двухсотлетняя драма была поистине забавной: я смотрел с небес, как вы сражаетесь с капелькой моей дурной мысли, и давился от смеха.»]
[ «В конце концов вы сумели её лишь запечатать. Но это даже к лучшему — мне уже приелся вкус праведных заклинателей. Хочу опробовать, каковы на вкус те, кто взойдёт на небеса по пути демонической скверны.»]
Услышав всё это, Сюй Фантин оцепенел.
Чэн И первым опомнился и заголосил от хохота:
— Ха-ха-ха! Сюй Фантин! Ты-то думал, что вознёсся на небеса, а на самом деле просто прыгнул прямо в тарелку к Небесному Дао!
Сюй Фантин резко обернулся, его лицо перекосило:
— Враньё! Это всё клевета и козни Чжу Цинчэня! Такого не может быть!
Чэн И зааплодировал, не унимаясь:
— Вот оно что! Теперь-то всё понятно! Немудрено, что столь подлая тварь смогла вознестись — оказывается, само Небесное Дао ничем не лучше тебя! Такой же ублюдок, «убивающий спутников ради Дао», потешающийся над чужой болью и жрущий живых людей ради собственной наживы...
Голос Чэн И внезапно оборвался. До него дошла ужасающая суть: Небесное Дао считало весь их мир личной кормушкой, а вознёсшихся праведников — блюдами на пиршестве. А ведь он... он сам был частью этого мира!
Он обернулся к остальным заклинателям — лица людей стали темнее тучи. Вся их жизнь, всё их подвижничество и стремление к бессмертию оказались грандиозным, жутким обманом.
Главы великих школ в ужасе осознали:
— Вчера Почтенный сяньцзунь говорил нам, что Небесное Дао может таить в себе абсолютное зло... Значит, всё это правда!
Они подвели взоры к небу. Лазурный небосвод простирался над ними всё так же безмятежно и бескрайне. Но кто мог подумать, что там, за облаками, дергает за ниточки столь чудовищная, исчадствующая сущность?
Гнетущая тишина повисла над миром.
Чэн И впал в отчаяние и посмотрел на Лу Наньсина:
— Это Небесное полотно явно послал Учитель! Но если Учитель сейчас там, на небесах... Что если Дао сделает с ним...
Переглянувшись, братья одновременно взметнули клинки и безжалостно срубили Сюй Фантина, заставив того рухнуть в грязь.
— Пошёл вон! Не путайся под ногами!
Сжимая рукоять меча до хруста в пальцах, Лу Наньсин обернулся к собранию и чеканно выкрикнул:
— Небеса бессердечны, а Дао бесстыдно! Опоганив наши души, они держат нас за скот! Раз так — не бывать им более нашими небесами!
Срубив отчаянием воздух, Лу Наньсин занёс свой клинок прямо к облакам и крикнул во весь голос:
— Я иду сокрушить небеса и уничтожить это Дао! Найдётся ли среди вас хоть кто-то, кто пойдёт со мной?!
Чэн И тут же подхватил:
— Я иду с тобой!
Сотни заклинателей вскинули головы. Кто-то решительно, кто-то ещё сомневаясь, но каждый подхватил своё оружие. Даже Шэнь Минчжу, судорожно прижимавший к себе остывающее тело отца, дрожащей рукой поднял меч:
— И я... я тоже пойду...
— Безумцы! Не сметь! Небесное Дао есть Небесное Дао, как вы смеете проявлять такое святотатство?! Я ведь уже вознёсся... — попытался отползти Сюй Фантин, но Чэн И с размаху впечатал сапог ему в рожу.
— Заткнись, падаль!
Даже «вознёсшись», он оставался жалким слизняком. Сюй Фантин пополз к Шэнь Минчжу:
— Минчжу... Старший соученик всегда желал тебе добра... Я вознёсся, я возьму тебя с собой...
В ту же секунду с небес с оглушительным грохотом рухнула и размозжила ему плечо каменная глыба.
Дико обернувшись, Сюй Фантин увидел, как Лу Наньсин и Чэн И, сжимая в руках мечи, с яростным рёвом наносят удар за ударом по основанию Небесной опоры. Все заклинатели устремились к столпам, удерживавшим твердь: те, у кого было оружие, рубили древний камень, а остальные врубались в подножие голыми руками, пытаясь расшатать небесный ствол.
Собачье Дао! Какого дьявола кто-то рождается, чтобы безнаказанно воспарять, а кто-то должен стать жертвой «убийства супруга ради постижения Дао»?! Какого чёрта?!
Миру самосовершенствования не нужно такое Небесное Дао!!