Самый верный способ излечить человека от любовного дурмана — заставить его открыть глаза и оглядеться по сторонам.
Как раз Чжу Цинчэнь был одним из ответственных за прием и отбор заявок на стипендию, и ему требовалось несколько студентов, чтобы разобрать бумаги перед отправкой руководству. Он и предложил Юй Баю присоединиться.
Успеваемость Юй Бая не блестела. Раньше он день и ночь крутился возле Сун Хуайшу и в общественной жизни университета отродясь не участвовал. Услышав предложение учителя Чжу, он долго колебался, но в конце концов едва заметно кивнул.
Почему бы не попробовать?
Неискушенный богатый маменькин сынок, встретив бедствующего студента-работягу, мгновенно потерял голову. Ему показалось, что тот — человек редкой выдержки, особенный, не такой, как все, отчего юноша влюбился еще сильнее. Чжу Цинчэнь как раз и хотел показать ему, как другие студенты, оказавшиеся в сходных с Сун Хуайшу обстоятельствах, совмещают учебу с подработкой, сохраняют чувство собственного достоинства и упорным трудом пробивают себе дорогу.
Если Юй Бай хоть немного соображает, это не пройдет для него бесследно. Он быстро поймет разницу между Сун Хуайшу и теми, кто по-настоящему уважает себя.
Чжу Цинчэнь позвал еще нескольких ребят в кабинет. Он угощал их обедом и чаем со сладостями, так что студенты быстро сошлись. Сам того не заметив, Юй Бай вот уже три дня не бегал за Сун Хуайшу.
Пока жизнь Юй Бая наполнялась смыслом, Сун Хуайшу не находил себе места от укола досады. Он накричал на юношу из-за стипендии, и теперь тот не появлялся, не приносил завтрак и перестал заходить в ресторан, где тот подрабатывал, чтобы сделать заказ. В представлении Сун Хуайшу это был прозрачный намек — демонстрация силы.
Прежде юный господин никогда так себя не вел. Сун Хуайшу невольно охватила смутная тревога.
В последний день приема заявок он не выдержал и открыл чат с куратором — помнил, что тот присылал бланк заявления. Но увы... срок действия файла истек. Тогда он кликнул по диалогу с Чжу Цинчэнем, но и там документ уже был недоступен.
Обращаться к однокурсникам было стыдно, а к преподавателям — и подавно. Перерыв общестуденческий чат, он наконец отрыл нужный документ на официальном сайте университета. Скачав бланк, он бегло окинул его взглядом и принялся за заполнение.
Набирая текст, он нервно оглядывался. Время перевалило за одиннадцать вечера; он специально дождался, пока соседи по комнате лягут спать.
Закончив с анкетными данными, графу «О себе» он решил закрыть парой сухих фраз. Однако именно в этот момент один из соседей высовывает голову со своей койки:
— Сун Хуайшу, я спать собираюсь, у тебя экран светит...
Сун Хуайшу вздрогнул, резко выпрямился, пытаясь спиной заслонить монитор, и в панике задергал мышкой, норовя закрепить окно. Но про сохранение он забыл, и на экране выскочило системное окно «Сохранить изменения?». Сун Хуайшу судорожно закликал по крестику, окно нервно замигало, но файл никак не закрывался.
На несколько секунд комната заполнилась лишь частым, лихорадочным щелканьем мыши. На беду, у соседа оказалось отменное зрение. Нахмурившись и присмотревшись, тот ляпнул не думая:
— Ого, Сун Хуайшу! Ты тоже на стипендию подаешься?
Сун Хуайшу с досадой швырнул мышку на стол. Ему хотелось вспылить, но он пересилил себя и сдержанно выдавил:
— Угу.
От громкого возгласа остальные соседи тоже сонно подняли головы.
— А как же твой нерушимый принцип «никаких стипендий»? Что случилось? Решил сделать исключение?
— Да давно пора было! С твоими-то оценками ты ее по праву заслужил. И времени на учебу больше останется, вместо этих подработок.
— Вот именно, наконец-то прозрел. Сумма-то солидная. Отправляй скорее, а то срок вот-вот выйдет.
В их голосах звучало чистое любопытство, без тени ехидства. Но в ушах Сун Хуайшу их слова прозвучали сплошной насмешкой. Прокашлявшись, он постарался предать голосу равнодушную уверенность:
— Я и не собирался. Просто юный господин Юй из-за этого раздул целую трагедию. Вот и пришлось набросать пару строк, чисто чтобы успокоить парня.
— А-а, вот оно что! — со смешком откликнулся один. — Выходит, весь университет должен тебе спасибо сказать?
— Это как в той шутке: «Чтобы обнять тебя, я обнял весь мир»?
Сун Хуайшу изо всех сил изображал невозмутимость:
— Не волнуйтесь, наступать на горло своим принципам я не стану. Отправлю форму чисто формально, так что ваши места не займу.
— Да подавай как хочешь, нам-то что.
Всем было плевать.
Сун Хуайшу для очистки совести пробормотал еще что-то вроде «мне это не нужно», «только ради него», «опять капризничает», но ему никто не ответил.
Постепенно в комнате установилась тишина. Быстро допечатав анкету, он отослал ее на почту куратора и закрыл тему.
Тем вечером, ворочаясь на узкой койке, он никак не мог унять лихорадочный стук сердца. Перед глазами стояла строчка из файла: стипендия первой степени — тридцать тысяч юаней. Если он получит эти деньги, как объяснит все однокурсникам? А если придется выходить на сцену за наградой — что тогда говорить? И самое главное: если он возьмет деньги Юй Бая, тот ведь станет цепляться к нему еще сильнее...
С этими тщеславными думами под утро он наконец забылся сном.
* * *
На следующее утро была общая лекция в восемь утра. Сун Хуайшу заранее занял место в первом ряду и уперся взглядом в учебник.
Вскоре до его ушей донесся знакомый голос:
— Сяо Бай, что с тобой? Зовем тебя развлечься, а ты вечно отказываешься.
— Да я сейчас помогаю учителю Чжу разбирать документы, зарылся в бумажках.
— Ты же раньше терпеть не мог такую рутину! И что за бумаги вы там разбираете?
— Секрет! Я подписывал неразглашение, — со смехом открестился Юй Бай. — Но учитель Чжу потрясающий! И чаем нас поит, и такие умные вещи говорит... Выйдешь от него — и словно на мир другими глазами смотришь.
Склонившись над столом, Сун Хуайшу до хруста сжал ручку. Идиоты! Чжу Цинчэнь — преподаватель истории, Юй Бай учится на финансовом. Какая между ними связь, кроме общих потоковых лекций? Все дело явно в стипендии!
Компания вошла в аудиторию. Юй Бай направился к передним рядам, пока его приятели уползали на галерку пинать балду. Распрощавшись с друзьями, Юй Бай опустился на соседнее с Сун Хуайшу место и безмятежно бросил:
— Утро.
Сун Хуайшу точно знал: прямо сейчас юноша достанет из сумки завтрак и аккуратно поставит перед ним. Поэтому, даже не поднимая головы, он демонстративно отодвинулся к краю.
Однако...
Юй Бай покопался в рюкзаке, вытащил тетрадь, ручку и спокойно положил на стол. И больше ничего.
Сун Хуайшу прождал пару минут, но пакета с едой так и не появилось. Пусть он никогда не принимал эти подачки, но как Юй Бай смел ничего не принести?! Он что, до сих пор изволит дуться из-за пустяка?
Сун Хуайшу сжал ручку и ядовито фыркнул:
— Доволен, господин Юй? Вообще-то это мне следовало бы злиться, а не тебе.
С этими словами он сгреб вещи и отсел на пару мест подальше.
Юй Бай дернулся было следом, но едва приподнялся, как замер и опустился обратно на стул. Он же тысячу раз говорил, что ни на кого не давил! И куратор, и учитель Чжу все разжевали. Но этот человек упорно раздувает из мухи слона и строит из себя обиженного.
«Как же это утомляет...» — впервые в жизни подумал Юй Бай о Сун Хуайшу.
Как раз в этот момент в аудиторию вошел Чжу Цинчэнь с конспектами и пакетиком с завтраком:
— Доброе утро!
Юй Бай тут же обернулся и просиял:
— Утро доброе, учитель!
Чжу Цинчэнь кивнул и, поскольку до звонка оставалось еще несколько минут, устроился за кафедрой перекусить.
"Чэньчэнь, скажи, главный герой-семе всё-таки хочет эту стипендию или нет?" — поинтересовалась Система.
Чжу Цинчэнь промолчал, и Система продолжила:
"По канону он от неё руками и ногами открещивается, но почему тогда без конца трёт об этом Юй Баю?"
Чжу Цинчэнь отпил чая и откусил пирожок с ямсом:
"Его желания на итоговый расклад никак не влияют."
"В смысле?"
"Отбор абсолютно честный. У Юй Бая всё ещё слишком предвзятое отношение, так что к голосованию я его не подпущу — наберу независимую комиссию из студентов и преподавателей. Для меня главный герой ничем не отличается от остальных. Заслужил — получит, не заслужил — увы. Строить палки в колеса я ему не собираюсь, пусть всё решает его собственный труд."
"Здорово! — восхитилась Система. — Чэньчэнь, ты становишься настоящим педагогом!"
— Бе-ерп, — тихо срыгнул Чжу Цинчэнь. — Пирожок с таро просто объедение.
* * *
Последнее время Чжу Цинчэнь крутился как белка в колесе: лекции, проверка заявок, заседание комиссии... Ему даже мультики посмотреть было некогда.
В полном соответствии с университетским регламентом он вместе с другими ответственными лицами провел слепой жребий среди студентов, не претендовавших на выплаты. Так набрали полтора десятка ребят с разных факультетов и курсов. Точно так же случайной выборкой назначили десяток преподавателей.
Разумеется, учредитель гранта — председатель корпорации «Юйши» и по совместительству отец Юй Бая — прибыл на заседание лично в сопровождении секретарей.
Позади остались три дня заседаний, пять дней сведения баллов и почти две недели согласований у руководства. Наконец, месяц спустя, университет обнародовал итоговые списки стипендиатов.
В этот момент на факультете информатики шла лекция. Один из студентов, листая чаты в телефоне, вытаращился в экран и толкнул соседа:
— Глянь скорее, тебя зачислили?
Новость мгновенно облетела аудиторию.
Сун Хуайшу, как обычно, восседал на первом ряду и краем уха уловил шепотки сзади. Однако подойти к нему никто не дерзнул: все знали его как фанатичного зубрилу и боялись отвлечь от лекции.
Поколебавшись, Сун Хуайшу скрытно достал смартфон и открыл чат.
Куратор: [@Все Списки стипендиатов Фонда Юйши утверждены. Документы будут вывешены на стенде у деканата на семь дней. С вопросами и апелляциями обращаться лично]
[Список стипендиатов факультета информатики.zip]
[Общий список стипендиатов Университета Цзинхуа.zip]
Файлы заархивировали — списки явно вышли внушительными.
Сун Хуайшу сгорбился над столом и прикрыл экран ладонью, чтобы никто не засек его за просмотром.
Скачивание...
Грудь сдавило внезапным липким страхом, пульс зачастил, а ладони мгновенно взмокли. Он затаил дыхание. Юй Бай без ума от него, весь этот фонд организовывался исключительно ради его улыбки — чего тут бояться? Чистейшая формальность!
«Я ведь предупреждал, что мне ничего не нужно, а он всё равно всучил... Эх, Юй Бай...»
Распаковка завершена.
Сун Хуайшу бегло развернул файл и жадно пробежался по строчкам.
Первая категория... Вторая... Третья... Поощрительные гранты...
Пусто?
Решив, что у него просто рябит в глазах, он судорожно крутанул документ к самому началу.
И снова ничего!
Как такое возможно?! Где его фамилия?
Ерунда! Это же деньги семьи Юй! Разве мог Юй Бай обойти его стороной?!
Сун Хуайшу охватила паника. Градом прошиб холодный пот; капли застлали глаза, размывая изображение. Он остервенело листал страницу, вылупившись в экран. Пару раз ему казалось, что он видит знакомые иероглифы, но стоит моргнуть — и иллюзия рассеивалась.
Его действительно не было в списке!
Сун Хуайшу обессиленно откинулся на спинку стула, едва не съехав на пол.
Голос лектора за кафедрой доносился откуда-то из тумана, зато гул с задних рядов бил по ушам с оглушительной четкостью. Перед глазами всплыли физиономии соседей по комнате, видевших, как он забивал анкету.
Они ведь сейчас говорят о нем?!
«Слушай, а почему Сун Хуайшу нет в списках?»
«Так он же кричал, что принципиально не подается?»
«Да брось, он в ту ночь при нас всё отправил! И что, пролетел?»
«Серьезно? С его-то оценками?»
Сун Хуайшу сжал кулаки. Ропот за спиной превратился в пытку: казалось, каждый шепоток, каждое слово направлены против него. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не обернуться и не рявкнуть на весь кабинет. «Пусть почешут языками, скоро забудут... Если я сейчас устрою сцену, сделаю только хуже».
Слушать лекцию он больше не мог. Челюсти сжались так, что зубы заскрипели.
Это Юй Бай! Юй Бай и этот чертов Чжу Цинчэнь подстроили всё за его спиной!
Как только прозвенит звонок, он сразу...
И тут, словно по заказу, раздалась трель с урока.
Сун Хуайшу сгреб вещи в рюкзак и пулей выскочил из аудитории, до смерти боясь, что кто-нибудь окликнет его с расспросами.
Вот только...
Однокурсники были заняты своими делами: одни радовались победе, другие поздравляли счастливчиков, третьи спорили, куда пойти обедать.
До него никому не было дела.
* * *
«Это происки Юй Бая! А Чжу Цинчэнь просто сводит со мной личные счеты!»
Кровь ударила в голову, виски закололо острой болью. Сбежав по лестнице, он вознамерился учинить юнцу допрос с пристрастием, но тут же замер: а где его искать?
Он никогда не интересовался жизнью Юй Бая и понятия не имел, на каком факультете тот учится. Раньше парень сам лип к нему на каждом шагу, а теперь, когда тот потребовался, его и след простыл.
Пометавшись, Сун Хуайшу рванул к деканату. На его счастье — или беду — возле кабинета куратора он как раз заприметил Юй Бая. Тот выходил из дверей в компании студентов, держа в руках какие-то подарочные свертки.
Сун Хуайшу в пару прыжков преодолел расстояние, мертвой хваткой вцепился парню в локоть и прошипел:
— А ну пошли со мной!
Юй Бай с ребятами несколько дней помогали разгребать заявления. Работа была добровольной, но учитель Чжу из собственного кармана купил им отличные книги в знак благодарности. И тут из ниоткуда вылетает человек и безапелляционно тащит его за собой.
Юй Бай опешил:
— Ты чего вытворяешь?
Заметив перепуганные взгляды приятелей, он лишь махнул им рукой, мол, всё в порядке, и покорно пошел за Сун Хуайшу. Они зашли за угол, где никому не было до них дела.
Сун Хуайшу сжал его руку до синяков и сквозь зубы выплюнул:
— Доволен, господин Юй? Натешился?
Юй Бай поморщился, пытаясь вырвать локоть:
— Чё ты несешь? О чем ты вообще?
— Я пролетел мимо твоей распрекрасной стипендии! — рявкнул Сун Хуайшу. — Теперь ты счастлив?!
— Что? — Юй Бай на мгновение лишился дара речи. — Ты... не прошёл?
— Не строй из себя дурачка! Ты подбивал меня подать бумаги, натравил куратора и учителей, чтобы они на меня давили! У меня выбора не оставалось! И что в итоге?! Вот так ты ко мне относишься! Нравится издеваться, да? Это ваши забавы богачей?! Сначала затянуть на вершину, а потом с грохотом швырнуть оземь на потеху толпе?! Вот твоя игра? Твой коварный план?! Ладно, признаю, ты победил, доволен?!
Юй Бай хлопал глазами, пока до него со скрипом доходил смысл этой истерики.
— То есть ты не попал в список и решил, что это я тебя вычеркнул? Да я к отбору вообще боком не касался!
Сун Хуайшу вцепился ему в плечи:
— Не делай из меня идиота! Это фонд твоей семьи! Кому давать деньги, а кого выкинуть — решаешь ты один! Наслаждаешься зрелищем?!
Лицо Сун Хуайшу багровело, жилы на шее надулись, он тяжело и злобно дышал. Находясь к нему вплотную, Юй Бай отчетливо видел поры на его лице.
«Какой же он уродливый...»
— Ты у меня попляшешь! — чеканил Сун Хуайшу. — Я не поддамся! Собачонкой твоей не стану! Я прямо сейчас составлю жалобу во все инстанции! Жди!
Он уже развернулся, чтобы воплотить угрозу в жизнь, как вдруг со скрипом распахнулась створка окна прямо за их спинами.
— Студент Сун намекает на нечистоплотность работы комиссии?
Сун Хуайшу вздрогнул от знакомого тона и резко повернулся.
В оконном проеме стоял Чжу Цинчэнь и спокойно смотрел на него. В кабинете за его спиной виднелись те самые студенты: заметив, как Юй Бая куда-то тащат, они сочли за благо позвать преподавателя.
Так это... кабинет Чжу Цинчэня?! Значит, всю его тираду слышали?!
Сун Хуайшу на мгновение испугался, но тут же взял себя в руки. «Я борец с произволом и коррупцией! Чего мне бояться?»
Чжу Цинчэнь окинул его взглядом и ровно предложил:
— Зайди.
Сун Хуайшу выпрямился, выпятив грудь:
— Излишне! Если вы хотите замять дело или задобрить меня подачками — не выйдет. Я не продаюсь.
Чжу Цинчэнь, держа в руках телефон, слегка усмехнулся:
— Что ж, давай прямо здесь.
— Прямо здесь! — отрезал Сун Хуайшу. — Учитель Чжу, у меня есть все основания полагать, что результаты гранта сфальсифицированы!
— Слушаю твои доказательства.
— Этот фонд принадлежит семье Юй Бая! Чтобы уничтожить моё достоинство, он заставил меня подать заявку, а потом намеренно вычеркнул! А вы, учитель Чжу, уверяли меня в абсолютной честности конкурса! И каков итог?
— Я просил факты, а не твои фантазии, — охладил его Чжу Цинчэнь.
— То, что меня нет в списке — лучшее доказательство! — закипятился Сун Хуайшу. — Юй Бай затаил обиду, потому что я отверг его ухаживания. А у вас, учитель Чжу, ко мне личная неприязнь, ведь я не разделяю ваших взглядов! Вы вступили в сговор и срезали меня! Разве этого мало?!
Чжу Цинчэнь едва сдержал смех:
— То есть твоё отсутствие в списках автоматически означает фальсификацию?
— А разве я не достоин?! Если бы у меня не было шансов, зачем Юй Бай бегал за мной? Зачем преподаватели вызывали меня на беседу?!
— Тебя искали лишь затем, чтобы убедиться, что ты видел объявление и не упустил возможность. Никто из нас не пророк и не гарантировал тебе победу.
— Неправда! С моими баллами я обязан был пройти!
Чжу Цинчэнь серьезно посмотрел на него:
— Во-первых, отбор проходил в строгом соответствии с университетским положением. Никаких закулисных игр. Юй Бай лишь помогал с архивом и к оцениванию не допускался.
Сун Хуайшу судорожно искал зацепку:
— Значит, он саботировал мою заявку! Утаил ее! Или напрямую уломал своего отца забрать моё место!
— Твои домыслы безосновательны. Твою анкету зарегистрировали. В комиссии состояли десятки преподавателей и студентов, имена заявителей были зашифрованы, а вся процедура фиксировалась на видеокамеру. Итоговый балл рассчитывался автоматически, после чего формировался проходной порог. Председатель корпорации «Юйши» не входил в контакт с комиссией. Повторяю: никаких махинаций.
— Не верю! Это невозможно! — перебил Сун Хуайшу. — Хватит оправдываться, я всё равно подам жалобу!
— Хочешь знать реальную причину? — Чжу Цинчэнь взял со стола смартфон и быстро открыл сводную таблицу. — На факультет информатики выделено двадцать грантов — по пять на каждый курс. Оценка складывалась из академической успеваемости и эссе о себе. В общем рейтинге твоего курса ты занимаешь пятую строчку.
Сун Хуайшу победоносно сжал кулаки:
— Вот именно! Я пятый! И вы ещё смеете утверждать, что всё честно?!
— Но, — перебил Чжу Цинчэнь, — раздел «О себе» ты заполнил спустя рукава.
— Что?.. — Сун Хуайшу округлил глаза.
— Раздел содержит ровно две строчки. Мало того что оформление не соответствует требованиям, там даже орфографические ошибки есть. Зачитать вслух?
Зачитывать не требовалось — Сун Хуайшу и сам вспомнил тот позор. Желая показать перед соседями полную апатию, он ляпал первое, что пришло в голову:
«Я, Сун Хуайшу, вырос в бедности, но упорно учился и добился высоких результатов. Благодарю за предоставленный шанс».
И всё.
— Твой балл находился на самой грани проходного порога, — продолжал Чжу Цинчэнь. — А из-за откровенно халатного отношения к эссе комиссия снизила итоговую оценку. Теперь понимаешь?
— Я всего лишь не хотел выставлять свою нищету напоказ! — сорвался на крик Сун Хуайшу. — В чем моя вина?! Ваша комиссия что, ярмарка жалости?! Я понял: те, кто прошёл, просто расписали слезливые поэмы, да?! Они наверняка...
— Молчать! — повысил голос Чжу Цинчэнь. — Прекрати клеветать на сокурсников!
Чжу Цинчэнь перевел дыхание, сдерживая гневливый порыв:
— В инструкции четко указано: эссе отражает личностный рост и осмысление пути, а не просьбу о милостыне! Ты сам халатно отнесся к заявке, а теперь поливаешь грязью других и извращаешь факты. Твой провал — естественный итог. Научись отвечать за собственные поступки, а не винить весь мир. Я еще на беседе предупреждал: ты обычный студент, Сун Хуайшу. Ни преподавателям, ни студентам нет никакого дела до того, чтобы тратить время на козни против тебя!
— Если остаешься при своем мнении — подавай жалобы куда угодно: ректору, в Министерство образования. Нам скрывать нечего, наша совесть чиста! Более того, я записал наш разговор и сам передам материалы в ректорат. Пусть руководство даст правовую оценку твоим обвинениям!
Сун Хуайшу окончательно сник, лицо его пошло белыми пятнами. Он и помыслить не мог, что Чжу Цинчэнь окажется настолько жестким орешком.
Заметив, что Юй Бай пытается уйти, Сун Хуайшу отчаянно вцепился в него:
— Постой!
Он хватался за парня, словно за соломинку. Он понимал: нужно извиниться перед Чжу Цинчэнем, иначе, если дело дойдет до руководства, ему конец. Но гордость не позволяла переступить через себя. Он молил о помощи взглядом, но слова застревали в горле.
— Студент Сун, отпусти, — холодно попросил Юй Бай, выдергивая руку.
— Перестань капризничать... Считай, что я виноват... — выдавил из себя Сун Хуайшу.
Сун Хуайшу держал намертво. Юй Бай дернулся сильнее, пытаясь высвободиться, но от резкого рывка потерял равновесие, оступился и полетел боком прямо на острые камни альпийской горки во дворе.
Чжу Цинчэнь ахнул и высунулся из окна, надеясь перехватить юношу, но не успел.
Сун Хуайшу оцепенел, лицо его стало полотном.
Конец.