Сяо Чэнъань поначалу ни капли не верил словам Юйвэнь Цзаня. Однако тот говорил настолько убедительно, да ещё и в точности описал маленькую родинку на его плече — тайну, о которой не ведали даже Чу Юньян с Вэй Юанем.
Вывод напрашивался сам собой. Юйвэнь Цзань действительно переродился, и часть его слов вполне могла оказаться правдой.
Но подать виду император не мог. Учителю с таким трудом удалось упечь этого человека под замок, списав всё на «одержимость демонами». Признай он сейчас правдивость сказанного, и сам подставил бы Наставника.
Потому Сяо Чэнъань сделался глух к откровениям, выставил Юйвэнь Цзаня безумцем и, подкрепив угрозы клинком, пресёк любые попытки пустить ему пыль в глаза. Он дал ясно понять: предавать Учителя и выпускать пленника на волю он не намеревается. А бредовые речи пятого принца лишь послужат лучшим доказательством его помешательства.
Молодой государь справился с собой за доли секунды, наперёд просчитав каждый шаг. И всё же, шагнув за порог шатра и увидав Чжу Цинчэня, он не удержался — глаза его едва заметно покраснели.
Какое же жуткое прошлое описал Юйвэнь Цзань!
Ни Учителя, ни Чу Юньяна, ни Вэй Юаня рядом не было. Наедине с судьбой, в полном одиночестве, слепо править страной, оказаться рабом во вражеском лагере и в конце концов свести счёты с жизнью, спасая народ государства Ся… Будь рядом Учитель и друзья, они бы ни за что такого не допустили!
Сяо Чэнъань поджал губы и с надеждой спросил:
— Учитель, ведь всё сказанное им — неправда?
— Конечно, неправда, — Чжу Цинчэнь со вздохом поднялся с кровати-кушетки, плотнее запахнув плащ. — Юйвэнь Цзань лишился ума. Поверишь его бредням, Ваше Величество, — тут же попадешься на уловку.
Сяо Чэнъань шмыгнул носом и неуверенно кивнул:
— Угу.
Чжу Цинчэнь повернулся к Чу Юньяну и похлопал его по плечу:
— И ты тоже. У тебя самый крепкий дух, не давай ему затуманить тебе разум.
В той, прошлой жизни Юйвэнь Цзань кое-что знал о судьбе Чу Юньяна и покойного деспота, и недавние его намеки сильно испортили настроение молодому генералу. Из троих учеников единственным, кого не коснулись откровения принца, оказался Вэй Юань. В оригинале лишь вскользь упоминалось, что старый генерал Вэй впал в немилость, и всё его семейство выслали в родовое поместье ещё до того, как Чу Юньян вошёл в столицу. Потому имя Вэй Юаня в рассказах Юйвэнь Цзаня вовсе не всплывало.
Подросток стоял чуть позади и тихонько сжал ладони друзей, пытаясь передать им хотя бы немного уверенности.
— Юйвэнь Цзань бесится от безысходности и готов укусить любого, кто окажется рядом. Всё, что он наплелел, — сущая ложь.
Друзья обернулись к нему и мстительно буркнули:
— Что-то тебя он кусать не стал.
Чжу Цинчэнь, видя их кислые мины, поочерёдно похлопал каждого по плечу и тепло улыбнулся:
— Пойдёмте в шатёр. Учитель уже давненько не проверял ваши уроки.
Сяо Чэнъань обеспокоенно спросил:
— А вам не вредно? Может, лучше отдохнёте? С уроками подождать можно.
— Вредно не будет, жар уже спал. К тому же я только что выпил лекарство, сразу спать ложиться не стоит. Пошли, погляжу на ваши успехи.
— Ну ладно.
Перед уходом Чжу Цинчэнь обернулся к Юйвэнь Шу:
— Дальше всё на тебе.
Свихнувшийся пятый принц Северной Чжоу — забота, которую разумнее всего было переложить на плечи регента.
— Хорошо, — едва заметно кивнул Юйвэнь Шу. — Я приду к тебе через три ароматические палочки.
— Договорились.
Чжу Цинчэнь махнул рукой ученикам и увёл их за собой.
Юйвэнь Шу шагнул в шатёр, встретившись взглядом с завязанным в узел и с кляпом во рту Юйвэнь Цзанем. Пленник с трудом извивался, пытаясь приподняться на кушетке.
Регент же, окинув его ледяным взором, отвернулся к личной охране:
— Пятый принц лишился рассудка, попытался совершить покушение на императора Ся и сорвать мирные переговоры. Лишить его императорского достоинства, разжаловать в простолюдины и взять под строгий караул. По завершении переговоров я лично доставлю его в Северную Чжоу. Осенью — казнить.
Взгляд Юйвэнь Цзаня мгновенно потух. Силы покинули его, и он беспомощной тушей рухнул на подстилку.
Ведь он переродился! Он помнил всё! Он выкроил себе такое преимущество!
Почему же всё обернулось именно так?
Почему Сяо Чэнъань больше не любит его? Почему не помогает, не заботится, не таскает тайком еду и снадобья? Почему, в конце концов, хочет его убить?!
За что?..
Он не понимал этого и не понял бы до самого смертного часа.
* * *
Тем временем Чжу Цинчэнь вместе со своей троицей вернулся в императорский шатёр.
Дождь уже утих, но земля вокруг пропиталась сыростью. Ученики, обступив Наставника, принялись хлопотать: постелили постель на ложе, укутали ему ноги чистым покрывалом и подали пиалу с горячей водой.
Чжу Цинчэнь уселся поудобнее, погрел ладони о глиняные бока пиалы и сделал небольшой глоток.
Сяо Чэнъань тут же отдал приказ:
— Евнух Чэн, выведи слуг наружу. Нам пока никто не нужен.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Старый евнух увел людей подальше от входа, остановившись лишь там, где доносящиеся изнутри голоса превращались в невнятный шёпот.
Удостоверившись, что лишних ушей нет, Сяо Чэнъань подошёл к Наставнику:
— Учитель…
Чжу Цинчэнь похлопал по свободному месту рядом с собой:
— Садись.
Сяо Чэнъань огляделся, подтащил мягкую подушку и устроился прямо у ног Наставника.
— Учитель, — снизу вверх посмотрел он на Чжу Цинчэня. — Всё то, о чём твердил Юйвэнь Цзань… гибель Ся, моё рабство… ведь всё это правда?
Чу Юньян и Вэй Юань усаживались подле него; все трое вытянули шеи, точь-в-точь как любопытные щенки, и уставились на Учителя.
Чжу Цинчэнь молчал, и Сяо Чэнъань продолжил:
— Кое-какие детали Юйвэнь Цзань угадал слишком точно. Родинка на плече, провал в стене подле дворца Чанцю… Учитель, здесь лишь мы, ваши ученики. Скажите честно: прошлое правда было? И в том прошлом я погиб, и Юньян погиб, да?
Чжу Цинчэнь слегка поджал губы:
— Учитель и сам не ведает.
— Неправда, вы знаете! — убеждённо возразил юный государь. — Юйвэнь Цзань ни словом не обмолвился об Учителе в своём прошлом! Значит, вас послали небеса, дабы спасти Великую Ся и нас! Вы — бессмертный сошедший с небес!
— вовсе нет, — вздохнул Чжу Цинчэнь. — Учитель — обычный человек, никакой не небожитель.
— Но…
— Обыкновенный Учитель, — Чжу Цинчэнь на мгновение задумался и спросил: — Было ли то прошлое или нет, правда ли всё сказанное… неужели для вас это имеет такое уж огромное значение?
Сяо Чэнъань горячо кивнул:
— Конечно!
Чжу Цинчэнь слегка прижал его голову ладонью, взъерошив волосы, как непослушному псу, и заставил сидеть ровно. Затем перевёл взгляд на Чу Юньяна:
— Юньян, а ты что думаешь? Останки деспотичного государя ты сам вынес из дворца и сжёг за городской чертой. Скажи, сильно ли меняет твои сегодняшние дела то, случились ли те события на самом деле или нет?
— Да ни капли, — поразмыслив, отозвался тот. — Разве что на душе паршиво.
— А если бы тот деспот вдруг воскрес, ты бы упал в его объятия или…
Чу Юньян подскочил как ужаленный:
— Да я бы прибил его на месте! Хоть живой, хоть мёртвый — башку долой!
— Вот именно, — Чжу Цинчэнь с одобрением кивнул. — Запомни эти слова.
Затем он вновь обратился к императору:
— А ты? Если отбросить эти сомнительные байки о прошлой жизни, ты хорошо знаешь Юйвэнь Цзаня? Он тебе любезен?
— Да с какой стати?! — запальчиво выкрикнул Сяо Чэнъань.
— Значит, даже если то прошлое и существовало, разве ты лишил себя жизни из нежных чувств к нему?
— Разумеется, нет! — выпрямился юноша. — Я же не дурак! Не знаю, с чего он вбил себе в голову подобную глупость. В его же собственной сказке я пошёл на смерть ради народа, а вовсе не из-за него!
— И если теперь он заявляет, будто переродился, и плетет не пойми что, ты воспылаешь к нему любовью?
— Да ни за что на свете!
Чжу Цинчэнь улыбнулся:
— Вот видишь. За плечами у вас прошлое или нет, эта история никак не влияет на ваши мысли и действия в настоящем. Так стоит ли придавать ей такое значение?
Чу Юньян и Сяо Чэнъань переглянулись и качнули головами.
— Ну и славно, — подытожил Наставник. — Раз вопрос не имеет веса и ничего не меняет, нечего за него цепляться. Бывший император мёртв, Юйвэнь Цзань отправится вслед за ним. Оба они — лишь собачье дерьмо, в которое вы случайно вступили на пути к тому, чтобы стать мудрым правителем и великим полководцем. Не стоит разглядывать его под ногами. Если вы станете изводить себя попусту и забросите дела, считайте, что попались на удочку Юйвэнь Цзаня.
Трое учеников задумчиво закивали. Вроде бы всё сходилось.
— Если вам нужно лишь одно напутствие, я дам его: я ваш Учитель. В прошлой жизни, в этой — навсегда.
Сяо Чэнъань поднялся и низко поклонился. Оба сопровождающих мгновенно повторили его жест.
— Благодарим Учителя за наставление. Ученики всё поняли.
Пока ребята сами не вспомнят прежние жизни, Чжу Цинчэнь не собирался вываливать на них всю правду. Ни к чему плодить лишнюю грязь.
— Раз вы уверены, что Юйвэнь Цзань прав, отчего же не расспросили его подробнее? — поинтересовался он.
— Мы… — запнулся Чу Юньян. — Вы сказали, что он свихнулся, значит, так оно и есть. Дай такому волю, он ещё пуще разпетушится. Стали бы мы выпытывать, он бы вовсе с катушек съехал.
Сяо Чэнъань поддержал друга:
— Нельзя было идти вразрез с вашими словами. Нам нужно держаться вместе с Учителем, а не поддаваться на провокации. Спросить вас наедине куда разумнее, чем устраивать допрос при свидетелях.
— Рассудительно, — Чжу Цинчэнь выглядел весьма довольным.
Сяо Чэнъань же продолжил:
— И всё же забывать о настоящем нельзя. Раз Юйвэнь Цзань помнит будущее, он может попытаться использовать эти знания.
— И как, сильно они ему помогли? — усмехнулся Чжу Цинчэнь.
Перерождение отматывает время вспять, но ума не добавляет. Этот парень возродился — и в первый же вечер угодил под замок.
Сяо Чэнъань, однако, рассудил по-взрослому:
— Всё равно стоит держать его под строгим присмотром. Приставить людей, выведать всё, что он знает. Вдруг среди его бреда найдется нечто полезное для государства?
Он мыслил уже как настоящий государь.
— Дельное предложение. Поручаю это вам трём.
— Слушаемся.
Чжу Цинчэнь вдруг вспомнил:
— Кстати, я ведь собирался проверить ваши уроки. Доставайте свитки. Прошлое подождёт, а вот науки — нет.
Сяо Чэнъань и Вэй Юань без тени страха подошли к столу и выложили свои работы. И лишь Чу Юньян замялся, переступая с ноги на ногу:
— Учитель… а я свои дома забыл…
— Забыл — значит, не сделал…
Не успел Чжу Цинчэнь договорить, как в горле у него защекотало, и он зашёлся в сухом, надрывном кашле:
— Кхм! Кхм-кхм!
Сяо Чэнъань и Вэй Юань тут же кинулись к нему — один поглаживал по спине, второй подавал теплую воду, попутно одаривая Чу Юньяна убийственным взглядом.
«Ну всё, Юньян, тебе конец! Разгневал Учителя до приступа!»
Чу Юньян испуганно пододвинулся:
— Учитель, я виноват! Я сейчас всё допишу, завтра же принесу!
Чжу Цинчэнь продолжал заходиться кашлем.
— Я за вечер… за ночь всё сделаю…
— Кхм-кхм-кхм!
— Учитель, прописей слишком много, я за обед никак не успею! — едва не плакал парень.
Чжу Цинчэнь махнул рукой, пытаясь вытолкнуть слова:
— Завтра… я просто простудился… не из-за тебя… отсядь подальше…
Вскоре в шатёр вошёл Юйвэнь Шу. Чжу Цинчэнь к тому времени уже перестал кашлять, хотя щеки его всё ещё пылали румянцем. Трое учеников выстроились рядышком, держа наготове кто воду, кто покрывало, кто свитки.
Юйвэнь Шу приложил ладонь к его лбу:
— Жара нет. Всё улажено: Юйвэнь Цзаня казнят осенью, я увожу его с собой. Желает ли Великий воспитатель прилечь?
— Угу, — кивнул Чжу Цинчэнь.
Регент протянул ему руку, и Наставник, опираясь на его локоть, поднялся с кушетки. Уходя, он строгим тоном наказал ученикам:
— К Юйвэнь Цзаню без охраны не ходить. Особенно тебе, Чэнъань, держись от него подальше. А ты, Чу Юньян, к завтрашнему дню допиши свои прописи.
Ученики чинно поклонились:
— Слушаемся.
Юйвэнь Шу бережно вёл Чжу Цинчэня к выходу, поправляя спадающий с его плеч плащ.
Когда они скрылись за пологом, Чу Юньян, не удержавшись, тихо прошептал:
— А Учитель, часом, не положил глаз на регента?
Друзья молчали, и он добавил:
— Нам теперь звать его «шигу» — мужем Учителя?
— Заткнись! — двое приятелей тут же зажали ему рот. — Иди пиши свои прописи!
* * *
История про помешательство пятого принца Северной Чжоу быстро разлетелась вокруг. Поговаривали, будто в него вселился нечистый дух, отчего тот мучился головными болями и бросался на людей. Когда он от боли свалился в охотничьих угодьях, государь Ся спас ему жизнь, а тот в ответ вцепился в спасителя и не желал отпускать. Какая неблагодарность!
Позже, не получив взаимности, он и вовсе среди ночи прокрался с оружием в императорский шатёр. Лишь чудом государь остался невредим. А когда злодея схватили, он начал нести ересь о какой-то «любви в прошлой жизни». Слыхано ли такое?!
Ныне Юйвэнь Цзаня разжаловали в простолюдины и отправляют на казнь в Северную Чжоу. Суд небес прост и праведен!
Естественно, все эти слухи пустил Сяо Чэнъань.
Поскольку Чжу Цинчэнь всё ещё не отлежался после простуды, молодой государь взял всё в свои руки.
В тот день Чжу Цинчэнь только выпил отвар и полулежал на кушетке, отправляя в рот засахаренные фрукты, когда Сяо Чэнъань пришёл с докладом:
— Вести разошлись как надо. Всё же он был королевичем, и его проступок на нашей земле требовал точного и понятного объяснения.
— Угу, — кивнул Чжу Цинчэнь. — Ты отлично справился.
— Попытки очернить Учителя пресечены на корню, ваше имя не пострадает.
— А как же твоё? Сказка про «любовь из прошлой жизни» ведь касается тебя.
Сяо Чэнъань лишь махнул рукой:
— Пустое. Я ещё слишком мал, пару месяцев спустят — и народ всё позабудет.
— И всё же ты здорово потрудился.
— Вовсе нет. Я впервые занимался подобными делами, даже любопытно было, — юноша немного помялся и добавил: — Учитель, чем больше я размышляю о речах Юйвэнь Цзаня, тем более странным мне всё кажется.
— О чём ты?
— Он хвастался, будто в прошлой жизни правил Северной Чжоу и покорил оба государства, расписывал себя великим воителем. Но когда мои люди допросили его, выяснилось, что он не знает ровным счётом ничего полезного!
— Например?
— Да ни в чём он не смыслит! Ни в устройстве городов, ни в чеканке монет, ни в мерах весов, ни в торговле, ни в укладе жизни, ни в делах войска! Кроме пары военных уловок, в башке у него пусто, как у дурака! Я-то надеялся выведать у него секреты будущего развития, чтобы мы могли обойти чжоусцев. А у него в голове — одна любовная муть!
Сяо Чэнъань искренне недоумевал:
— Учитель, как такой человек вообще смог стать императором и объединить земли?! Допустим, силушкой да войском он завоевал престол, но править-то как-то надо было? Как можно быть столь бестолковым?
Чжу Цинчэнь подпер подбородок и задумчиво произнёс:
— Ну… видать, таково было веление небес.
Сяо Чэнъань лишь головой покачал:
— Экие слепые небеса, раз доверили поднебесную подобному ничтожеству.
— Кто знает, может, его держава рухнула через пару лет? — с улыбкой заметил Наставник.
Сяо Чэнъань аж подскочил:
— Учитель! Откуда вы знаете?!
Чжу Цинчэнь хлопал ресницами:
— А? Что знаю?
— Что его царство развалилось! — с восторгом выкрикнул юноша. — Он сам проговорился! Сказал, что вскоре после моей смерти дом старого генерала Вэй поднял мятеж и сбросил его с трона!
— Неужто? — Чжу Цинчэнь действительно слышал об этом впервые. — И что же он рассказал?
— Да что он мог рассказать?! Размазывал сопли! Якобы войска генерала Вэй подступили к столице, а он сидел во дворце один-одинёшенек, ждал смерти и сокрушался обо мне! Заявил даже, будто нарочно не сопротивлялся, ибо желал умереть и отправиться вслед за мной!
Чжу Цинчэнь лукаво подмигнул:
— Звучит довольно трогательно.
Сяо Чэнъань чуть не подавился:
— Что тут трогательного?! Сам не умел править, довёл страну до ручки, разорил народ, вызвал праведный гнев генерала Вэй — и в собственных грехах обвинил меня! Как говорит Чу Юньян, опять вылил на меня ведро с нечистотами! Сам перепутал людей — виноват я, что не подсказал! Сам тиранил подданных — виноват я, что обманул! Сам просрал державу — и опять я виноват, что рановато помер! Проклятые бредни о любви! Чуть что — все грехи валит на мою голову, не удивлюсь, если от этих помоев у меня и впрямь голова тяжелеет!
Он с досадой грохнул кулаком по столу:
— Скорее бы подписать договор и выпроводить его вместе с регентом. Видеть его тошно!
Чжу Цинчэнь не выдержал и расхохотался, прижимая ладонь к груди.
— Учитель, вам ещё и смешно?!
— Ха-ха-ха!
* * *
Спустя несколько дней осенняя охота завершилась.
Чжу Цинчэнь в тёплой, уютной карете под надёжной охраной трёх своих учеников благополучно вернулся в столицу.
Все условия мирного договора они с Юйвэнь Шу уже оговорили, оставалось лишь приложить императорскую печать. Как только формальности были улажены, регенту пришла пора возвращаться в Северную Чжоу.
Ранним утром Чжу Цинчэнь во главе придворных чинов прибыл к городским воротам, чтобы проводить гостя.
Слуги подали две кубка с вином. Чжу Цинчэнь принял их и один протянул Юйвэнь Шу:
— Князь-регент, прошу.
Юйвэнь Шу с улыбкой принял кубок:
— Благодарю, Великий воспитатель. За вас.
Оба разом осушили кубки.
Чжу Цинчэнь бросил взгляд на стоящий позади отряд чжоусцев:
— Дары упакованы?
Прибыв сюда, Юйвэнь Шу привёз немало степных диковинок. В ответ Великая Ся щедро одарила гостей.
— Всё собрано, — ответил регент.
Обоз чжоусцев был невелик — всего три десятка всадников. Все на конях, и лишь в середине вереницы тянулась единственная крытая повозка с железной решёткой — клетка для Юйвэнь Цзаня.
Бывший принц сидел внутри, прислонившись к деревянному брусу, и непрестанно бормотал:
— Я знаю, я перепутал… Но я пришёл спасти тебя, Сяо Чэн-цзы…
Не успел он договорить, как сидевший рядом Чэнь Сюнь влепил ему сочную пощёчину и прошипел:
— Заткнись! В такой день смеешь молоть подобную дрянь?!
Подняв глаза, Чэнь Сюнь заметил взгляд Чжу Цинчэня и тут же изобразил самую угодливую улыбку:
— Молодой князь!
На шее у Чэнь Сюня всё ещё багровели страшные синяки — следы пальцев Юйвэнь Цзаня.
Чжу Цинчэнь негромко промолвил:
— Смотри за ним в оба. Когда Юйвэнь Цзаня казнят, регент дарует тебе жизнь.
Слуга опешил от неожиданного счастья, упал на колени и стал истово бить челом:
— Благодарю, молодой князь! Благодарю, Ваше Высочество!
— Что говорить, а о чём молчать, что делать, а чего остерегаться — надеюсь, ты усвоил.
— Да-да! Раб всё понял, всё исполнит!
Чэнь Сюнь до последнего не верил, что выберется живым из этой взбучки. Едва не задушенный до смерти, он на собственной шкуре познал цену жизни. И он прекрасно понимал: среди всех этих вельмож главное слово — за Чжу Цинчэнем. Раз тот пообещал пощаду, никто его не тронет.
Пусть в степи его ждёт пожизненная каторга — это всё равно лучше, чем лечь в сырую землю!
Осчастливленный слуга продолжал расшибать лоб о доски повозки.
Чжу Цинчэнь лишь вздохнул и отвёл Юйвэнь Шу чуть в сторону, подальше от чужих ушей.
— Чэнъань ещё слишком мал, — тихо проговорил Чжу Цинчэнь. — Мне придётся задержаться здесь на какое-то время. Ты подождёшь меня? Чтобы вместе отправиться в следующий мир?
Юйвэнь Шу тепло кивнул:
— Я подожду. Сколько потребуется.
Затем регент коснулся его шеи, и Чжу Цинчэнь вытащил висевший на шнурке бамбуковый свисток.
— Ты ведь не собираешься снова заявить, будто ты самый могучий боец в степи?..
— Нет.
Чжу Цинчэнь поднёс свисток к губам и коротко свистнул. В небесах тут же отозвался клёкот, и над их головами закружил могучий кречет.
Юйвэнь Шу накрыл предплечье Чжу Цинчэня плотным кожаным наручем.
Ещё один короткий сигнал — и хищная птица, камнем упав вниз, точно опустилась на затянутую в кожу руку Наставника.
Юйвэнь Шу произнёс вполне серьёзно:
— Когда соберешься уходить — подай весть. И если возникнут трудности — тоже пиши.
— Хорошо, — Чжу Цинчэнь внимательно посмотрел ему в глаза. — А наше тайное слово помнишь? В прошлой жизни резал свиней...
— В этой — учу уму-разуму.
Чжу Цинчэнь светло улыбнулся и махнул ему рукой:
— Покудова!