Чжу Цинчэнь больше не мог этого выносить!
Миры ранга B оказались ещё отвратительнее ранга C! Если в мирах C все мерзости творились в открытую, то в мирах B людей сживали со свету подло, с лицедейской ухмылкой на лице.
Он уткнулся лицом в подушку и принялся методично колотиться о неё головой.
— Чэнь-Чэнь, ну хватит сердиться, — со вздохом попросила висящая рядом Система. — Кунг-фу «Железная голова» явно не так тренируют.
Чжу Цинчэнь и не думал останавливаться:
— А я именно так хочу! Именно так!
— Ну... ладно, тренируйся, кто тебе мешает.
— Раз разрешаешь, то больше не буду!
Схватив пышную гусиную подушку, Чжу Цинчэнь накрыл ею голову.
Стоило Системе что-то запретить — он делал это назло. Едва она соглашалась — у него тут же пропадал весь азарт!
Подвинувшись ближе, Система прикоснулась маленьким экраном к подушке, словно погладила его по голове:
— Мы ведь уже прибыли. К тому же ты сам выбрал этот мир.
Вынырнув из-под подушки, юноша решительно поправил:
— Я выбирал тип «заботливый и нежный папочка-семе», а не «мерзавец, прикрывающийся овечьей шкурой заботы, самовлюблённый и деспотичный»!
— В историях с «крематорием погони за женой» значение многих эпитетов, описывающих главного героя, со временем меняется. Позже сам всё поймёшь, — утешительно пропищала Система.
Глубоко вздохнув, Чжу Цинчэнь отбросил подушку и сел на кровати.
Взъерошив волосы, он взял себя в руки и осмотрелся.
Комната выглядела куда роскошнее его прежней квартиры в современном мире: мягкий овечий ковёр на полу, настенные бра в виде изящных подсвечников, искусственный камин.
Он пошевелил пальцами ног — под ним прогибался мягчайший пружинный матрас с периной и пуховыми подушками.
Юноша потянул за отворот белоснежного хлопкового халата.
— В этом мире ты — омега из обедневшего дворянского рода, — пояснила Система. — С самого детства тебя муштровали: обучали дворянскому этикету, кулинарии, чайному искусству и прочим премудростям, чтобы ты мог безупречно служить будущему альфе и его семье.
Чжу Цинчэнь озадаченно склонил голову набок.
«Служить? Кому? Зачем?»
— Тебя возвели в ранг идеала для всех омег Империи. Ты — самая пышная роза в императорском саду! По результатам голосования среди всех альф Империи ты занял первое место в списке омег, на которых они мечтают жениться.
Чжу Цинчэнь склонил голову в другую сторону.
«Что за дичь? Какая ещё роза?»
— Чтобы обуздать Ши Жаня, Шэнь Сиупин за огромные деньги нанял тебя в качестве домашнего учителя.
Чжу Цинчэнь молча поднял руку:
— Тун-тун, у меня вопрос.
— Слушаю тебя, ученик Чэнь-Чэнь.
— Почему с развитием технологий общество становится всё более закоснелым? Почему этот мир будущего ушёл в средневековый консерватизм глубже, чем наша древность? В нашем современном мире дворян нет, а в будущем они вдруг появились? Это же противоречит объективным законам общественного развития!
— Этот вопрос... — Система запустила алгоритм анализа. — Можешь списать всё на особое военное положение.
Чжу Цинчэнь смерил её взглядом, в котором читалось полное недоверие к этим сбивчивым оправданиям.
— За пределами Империи наступают жуки-церги, — продолжила Система. — Чтобы противостоять сильнейшему врагу, приходится максимально эффективно использовать демографический ресурс. В вашей древности разве не было указов, стимулирующих рождаемость?
— Самые могущественные альфы захватили власть и стали аристократией. Омеги обладают репродуктивной способностью: выходя замуж за альф и рожая детей, они тоже получают дворянство. Их потомство обладает более сильными генами, что укрепляет правление знати.
— А беты уступают альфам в физической силе и интеллекте, при этом не способны вынашивать детей, как омеги. Хотя беты составляют большинство населения, они находятся на самом дне общества.
Чжу Цинчэнь снова поднял руку:
— Но ведь их больше всего!
— Их много, но против альф они бессильны.
— Допустим, один альфа стоит десятерых. Но не сотни же и не тысячи!
— Альфы способны управлять мехами при помощи ментальной силы. А за штурвалом боевого меха один боец стоит не то что тысячи — десятков тысяч.
— О-о...
Чжу Цинчэнь кивнул с умным видом, хотя в глубине души всё равно чувствовал подвох.
Он впервые столкнулся с подобным устройством мира, поэтому пока не мог точно сформулировать, что именно вызывало у него отторжение.
В одном он был уверен точно: логика этого общества была насквозь гнилой.
Опомнившись, юноша спросил:
— А где сейчас Ли... то есть главный злодей?
— Не знаю. Красная система пока не обнаружила его присутствия.
— Жаль, — вздохнул Чжу Цинчэнь.
— Рано или поздно вы пересечётесь, — утешила его Система. — Ложись спать. Завтра ехать к семейству Шэнь, нужно набраться сил перед тяжёлым боем.
— Ладно.
Юноша взбил подушку, зарылся в мягкое одеяло и закрыл глаза.
Система подлетела к выключателю и погасила свет.
Спустя некоторое время Чжу Цинчэнь раздражённо перевернулся на другой бок.
Поняв, что уснуть у него не выйдет, Система сочувственно спросила:
— Чэнь-Чэнь, тебе включить колыбельную?
— Не надо, — мотнул головой юноша. — Слушай, а «Приключения задорного козлика» дожили до этого будущего?
— Нет.
— А «Медведи-соседи»?
— Тоже нет.
— А «Щенячий патруль»?
— Увы.
— Вот досада! — Чжу Цинчэнь с досады дёрнул ногой и накрылся с головой. — Настоящие шедевры канули в лету, а всякая дрянь выжила!
Система осторожно юркнула под одеяло и тихо прошептала:
— Зато я могу тайком включить тебе одну серию.
* * *
На следующее утро солнечные лучи пробились сквозь шторы, осветив огромную кровать.
Система, вооружившись крошечным динамиком, запрыгала прямо возле его уха:
— Чэнь-Чэнь, подъём!
Юноша сонный и взъерошенный сел на кровати, с трудом разлепив глаза:
— Слышу я, хватит кричать.
— Ты совершенно не держишь образ! Где это видано, чтобы Роза Империи просыпалась с таким лохматым вихром на макушке?
Игнорируя эти прискорбные замечания, Чжу Цинчэнь сполз с кровати и поплёлся в ванную.
Система летела следом, продолжая бубнить:
— Разве благородные омеги оскаливаются, когда чистят зубы? Разве они сопят и кряхтят над раковиной? Разве...
Юноша набрал полный рот воды и грозно уставился на малютку.
«Будешь болтать — сейчас как брызну!»
Система моментально юркнула за полотенце:
— Разве имперские розы плюются в системы?
Чжу Цинчэнь отвернулся и с шумным плеском выплюнул воду:
— Тьфу-тьфу-тьфу!
Закончив умываться, он скрутил мерцающий шарик Системы в форме бутона розы и спустился в столовую.
В мире ранга B сложности возросли: его положение здесь оставляло желать лучшего.
Тоже мне, «изнеженная роза»! Семья откровенно использовала его, да и власти Империи не отставали.
Род Чжу обеднел, и родственники только и ждали, когда Чжу Цинчэнь выгодно выйдет замуж за влиятельного альфу, чтобы за его счёт восстановить былое могущество.
Империя же, стремясь выдрессировать остальных омег, сделала из него образцово-показательный экспонат.
Ему даже пожаловали роскошную виллу в верхнем районе города, приставив дворецкого, слуг и личного водителя.
Едва юноша приблизился к столу, пожилой дворецкий во фраке учтиво выдвинул для него стул, а горничная в белоснежном фартуке с поклоном сняла серебряный клош с блюда.
Чжу Цинчэнь прекрасно понимал: прислуга приставлена к нему не только ради комфорта. Это надсмотрщики, следящие за каждым его шагом, и одновременно наглядный пример для общества.
«Будете такими же послушными и кроткими, как Чжу Цинчэнь, — получите такую же роскошную жизнь и шагнёте в высший свет».
Грациозно отставив мизинец, Чжу Цинчэнь поднял чашку с молоком и сделал аккуратный глоток.
Изящество! Благородство!
Рядом тихонько проплыла Система, пробормотав:
— Какая фальшь... Какое детство...
Дворецкий слегка наклонился и полушёпотом спросил:
— Господин Чжу, вы сегодня отправляетесь к семейству Шэнь? Приказать водителю подать экипаж?
— Да, — юноша поставил чашку и кивнул. — Генерал Шэнь Сиупин пригласил меня в качестве домашнего наставника для своего младшего брата.
Дворецкий как бы между прочим заметил:
— Брат генерала Шэня, кажется, всего пару дней назад прошёл вторичную дифференциацию и оказался бетой.
Чжу Цинчэнь мягко улыбнулся:
— Я с ним пока не знаком.
— Во сколько вас забрать из поместья Шэнь? Водителю ждать у ворот?
— Занятие первое, так что заранее сказать трудно. Я свяжусь с вами по коммуникатору.
— Слушаюсь.
Чжу Цинчэнь терпеть не мог правительственный присмотр, но понимал, что прислуга ни в чём не виновата.
Они просто выполняли свою работу. Не спросили бы они — спросил бы кто-то другой.
Пока они не лезли со своими расспросами слишком глубоко, юноше не составляло труда дать пару отвлечённых ответов, чтобы те могли отчитаться перед начальством.
Немного подумав, он добавил:
— Подготовьте для меня вместительный сундучок для книг. Я хочу взять с собой учебные пособия.
— Будет исполнено.
Отправив дворецкого и слуг собирать вещи, Чжу Цинчэнь остался в столовой один.
Он тут же поднёс чашку к губам и припал к ней, заглушая жажду быстрыми глотками.
Посчитав, что молоко недостаточно сладкое, юноша бросил в чашку два кубика сахара и энергично разболтал их.
Затем цеплял вилкой кусок хлеба, щедро обмакивал его в молоко и отправлял целиком в рот.
— Старина Тун, а ну-ка включи ещё одну серию!
Система поперхнулась:
— А ты хорош, Чэнь-Чэнь. Роза-то с шипами! Дикарь настоящей пробы.
Закончив с завтраком, Чжу Цинчэнь отобрал с полок несколько томов из серии «Руководство по воспитанию омег» и уложил их в книжный сундучок. Рассчитав время, он направился к выходу.
Флаер-мобиль уже ждал у крыльца. Завидев хозяина, шофёр подскочил, забрал тяжёлый багаж и распахнул дверцу:
— Господин Чжу, прошу.
Чжу Цинчэнь вежливо улыбнулся:
— Благодарю, извините за хлопоты.
Опустившись на мягкое сиденье, юноша выглянул в окно.
Мир будущего кардинально отличался от привычного ему века.
В небо уходили строгие гладкие громады небоскрёбов, а в вышине скользили межпланетные экспрессы и сотни разноцветных флаеров.
Их наземное авто смотрелось среди этого великолепия самым обыденным средством передвижения.
Чжу Цинчэнь намеренно выпрямил спину и поправил отвороты своего белоснежного костюма.
В отличие от предыдущих миров, здесь он не числился официальным преподавателем. Его нанял лично Шэнь Сиупин, чтобы приструнить Ши Жаня. Стоит генералу заподозрить неладное — и его вышвырнут в тот же миг.
Однако это был его единственный шанс подступиться к Ши Жаню.
А значит, сегодня он обязан сделать всё возможное, чтобы закрепиться в семействе Шэнь.
* * *
Вскоре машина остановилась перед воротами поместья семьи Шэнь.
Едва экипаж замер на месте, как к нему подбежал юноша и с живостью распахнул дверцу:
— Здравствуйте, учитель!
Чжу Цинчэнь повернулся и тепло ответил:
— Здравствуй.
Ши Жаню исполнилось всего шестнадцать. Из-за недавней дифференциации его голос слегка подсаживался, но юношеский задор прорывался в каждой интонации.
В тот момент мальчик ещё не знал, кого именно наняли ему в наставники, рассчитывая увидеть обычного школьного преподавателя. Его глаза горели искренним ожиданием.
Однако при виде Чжу Цинчэня юноша остолбенел. Улыбка мгновенно застыла на его лице.
Он удивлённо хлопнул ресницами, и огонёк в его взгляде потух.
Портреты «Розы Империи» пестрели на каждом углу. Да и Ши Жань, хоть и не интересовался подобными вещами, не раз видел фотографии Чжу Цинчэня.
Почему его учителем стал ЭТОТ человек?
Чему... чему он вообще может научить?!
Воздух между ними словно заледенел.
Ши Жань так и остался стоять у открытой дверцы, ошеломлённо уставившись на гостя.
Спустя мгновение к ним подошёл мужчина в генеральском мундире. Мягким движением он взял Ши Жаня за плечо и отвёл от машины.
— Сяо Жань, ты мешаешь учителю Чжу выйти, — раздался его бархатный голос.
Чжу Цинчэнь вышел из машины и присмотрелся к хозяину дома.
Белолицый, статный, в безупречной форме. В нём не ощущалось военной жёсткости или въевшегося запаха пороха — скорее уж утончённость штабного чиновника или академика.
Значит, это и есть Шэнь Сиупин.
Немудрено, что этот облик ввёл в заблуждение столько народа как в книге, так и за её пределами.
Генерал протянул руку:
— Учитель Чжу, рад знакомству.
Чжу Цинчэнь ответил лёгким пожатием:
— Генерал Шэнь, взаимно.
Шэнь Сиупин мягко улыбнулся:
— Мой младший брат довольно своенравен. Надеюсь на вашу строгую руку.
— Я приложу все усилия, — кивнул Чжу Цинчэнь.
— Прекрасно.
Их светский разговор звучал настолько обтекаемо, что Ши Жань не понял ни слова.
Ему безумно хотелось перебить взрослых и выяснить, какие предметы ему предстоит изучать, но воспитание не позволяло проявлять такую дерзость.
Ему оставалось лишь в смятении переминаться с ноги на ногу, выжидая удобного момента.
Однако Шэнь Сиупин даже не думал давать ему такое право.
Он сразу же жестом пригласил Чжу Цинчэня в поместье, а младшему брату ничего не оставалось, кроме как покорно плестись следом.
Ши Жань рассчитывал, что занятия будут проходить в его комнате.
Каково же было его изумление, когда Шэнь Сиупин повёл гостя прямо к стеклянной оранжерее!
Сердце паренька забилось чаще, его охватило дурное предчувствие.
Он несколько раз порывался заговорить, но Шэнь Сиупин всякий раз умело отшивал его.
Наконец они вошли под стеклянные своды.
Генерал повернулся к Чжу Цинчэню с учтивой улыбкой:
— Учитель Чжу, всё необходимое приготовлено. Можете начинать урок.
— Благодарю, — наклонил голову Чжу Цинчэнь.
Оранжерея утопала в пышных цветах, расставленных на многоярусных стеллажах, и здесь царил густой сладкий аромат.
На длинном деревянном столе лежали охапки свежесрезанных бутонов, секаторы и вазы самых разных форм.
Все приготовления указывали на одно: икебана и флористика.
Почуяв неладное, Ши Жань панически оглянулся и громко крикнул прислуге:
— Быстро! Принесите учебники из моей комнаты! Учитель начинать собрался!
Если не остановить это безумие сейчас, будет поздно!
Слуга поклонился и уже вознамерился бежать за книгами, как вдруг раздался спокойный голос Шэнь Сиупина:
— Не нужно.
Естественно, слуга повиновался своему господину и застыл на месте.
Ши Жань выдавил натянутую ухмылку:
— Брат, как учитель будет вести урок без книг? Я сам сбегаю...
— В этом нет необходимости, — Шэнь Сиупин повернулся к нему, его взгляд оставался мягким. — Учитель Чжу прибыл не для того, чтобы подтягивать тебя по школьной программе. Он научит тебя флористике и чайному искусству.
«Что?!»
Ши Жань отшатнулся:
— Шэнь Сиупин, ты ведь обещал совсем другое!..
— Разве мы не договаривались? — невозмутимо возразил тот. — Ты постигнешь искусство составления букетов.
Затем он повернулся к Чжу Цинчэню с сокрушённым видом:
— Прошу прощения, учитель Чжу. Мой брат крайне упрям. Мы обо всём договорились заранее, он сам изъявил желание учиться флористике, а теперь... Не понимаю, что с ним стряслось.
— Ты лжёшь! — выкрикнул Ши Жань. — Я ничего такого не хотел! Я никогда не просил учить меня икебане!
— Сяо Жань, не смей грубить в присутствии учителя Чжу, — вполголоса осадил его Шэнь Сиупин.
— Это не я! Честно, не я! Господин Чжу, я не хотел проявлять неуважение, я правда не знал, что вы пришли учить меня флористике! Я думал... я думал...
Мальчик так спешил оправдаться и извиниться перед Чжу Цинчэнем, что от переживаний у него покраснели даже уши.
Шэнь Сиупин же сохранял безупречное олимпийское спокойствие.
На фоне отчаявшегося подростка он выглядел идеальным старшим братом — терпеливым, заботливым и готовым простить любые капризы взбалмошного младшего.
Не знай Чжу Цинчэнь подлинной подоплёки, он бы наверняка попался на эту уловку.
Он внимательно посмотрел на разволновавшегося мальчика:
— Я верю тебе. Не переживай и объясни всё спокойно.
Ши Жань вскинул голову, изумлённо уставившись на Чжу Цинчэня.
Он не ожидал, что «Роза Империи» станет слушать его.
Шмыгнув носом, парень постарался взять себя в руки:
— Господин Чжу, я всего пару дней как прошёл дифференциацию. Я бета. Врач велел мне сидеть дома, поэтому я пропустил занятия. Я решил, что вы пришли подтянуть меня по школьной программе. Я понятия не имел... Извините, это моя вина, но я правда не хочу заниматься флористикой! Мне жаль, что вы потратили время впустую!
Ши Жань оказался прямым и честным парнем. Он глубоко поклонился:
— Простите!
При этом он упорно называл его «господин Чжу», а не «учитель Чжу».
Он был не просто честен — он был принципиален.
Опасаясь, что сделка сорвётся, Шэнь Сиупин нахмурился:
— Учитель Чжу...
Чжу Цинчэнь понимающе кивнул:
— Генерал Шэнь, не беспокойтесь. Похоже, у молодого господина Ши действительно серьёзное упрямство. Я останусь и займусь его воспитанием.
Ши Жань ошеломлённо пробормотал:
— Господин Чжу, но я бета...
Чжу Цинчэнь кротко улыбнулся:
— Беты тоже могут составлять прекрасные икебаны. — Затем он повернулся к слугам: — Принесите книги, которые нужны молодому господину.
У Ши Жаня похолодело внутри:
— Господин Чжу...
Шэнь Сиупин тоже смутился:
— Учитель Чжу?
Чжу Цинчэнь сохранял на лице безупречную мягкую улыбку:
— Мне просто любопытно посмотреть, какие науки так пленили разум нашего молодого господина.
* * *
Вскоре слуга вернулся с увесистой стопкой книг.
Там лежали как школьные учебники Ши Жаня, так и его драгоценные альбомы с чертежами боевых мехов.
Чжу Цинчэнь, взяв верхний том, брезгливо перелистал пару страниц, после чего поморщился и швырнул книгу обратно слуге с небывалой капризностью:
— Поди выбрось эту дрянь.
Ши Жань вытаращился на него, не веря собственным ушам:
— Господин Чжу! Это мои книги! Мои вещи! Вы не имеете права так с ними поступать!
Чжу Цинчэнь строгим тоном отчеканил:
— Подобную литературу полагается читать альфам. И хотя ты бета, ты остаёшься воспитанником семьи Шэнь и будущим супругом. Тебе надлежит изучать руководства по воспитанию омег. Я как раз принёс полный комплект.
Он поставил на стол свой сундучок, откинул крышку и достал кулинарную книгу, принявшись перечислять блюда с видом знатока:
— Вот это — китайская кухня: окунь «белка», свинина «гулао» с ананасами, тушёный голубь... Объедение! А вот — европейская: говядина «Веллингтон», жареная фуа-гра... Тоже безумно вкусно...
Хлюп—
Чжу Цинчэнь смущённо кашлянул и смахнул невидимую капельку с уголка губ.
Слава богу, слюна не потекла!
— Что за бред?! Я не стану это читать! — вне себя от ярости Ши Жань замахнулся, намереваясь смахнуть ненавистные фолианты со стола.
Шэнь Сиупин железной хваткой перехватил его запястье, не дав сделать ни движения:
— Сяо Жань, учитель Чжу желает тебе добра. Не дерзи, ты принадлежишь к семейству Шэнь.
Затем он обратился к Чжу Цинчэню, изображая заступничество:
— Учитель Чжу, Сяо Жань раньше не занимался флористикой и просто растерялся. Неудивительно, что он протестует. Пожалуйста, проявляйте к нему терпение, давайте продвигаться постепенно.
Чжу Цинчэнь горделиво отвернулся, всем своим видом демонстрируя глухое обиженное молчание.
Шэнь Сиупин снова позвал:
— Учитель Чжу?
Поколебавшись для вида, Чжу Цинчэнь сжалостивился:
— Ну хорошо. Поваренные книги пока отложим. Но всю эту постороннюю макулатуру я конфискую!
— Это ещё почему?! — обомлел Ши Жань.
— По праву наставника! — отрезал Чжу Цинчэнь. — Ты пока даже букет составить не способен. Лишь когда ты освоишь весь курс, получишь право чтива на досуге!
— Это не макулатура! — закричал в ответ Ши Жань. — Господин Чжу, вся Империя сражается с цергами! Я читаю руководства по эксплуатации мехов, как вы смеете называть это бессмысленным чтивом?!
— Для беты, готовящегося вступить в брак, это именно бессмысленное чтиво, — Чжу Цинчэнь смерил его праведным взором. — Вот покажешь успехи в обучении, и, если у меня будет хорошее настроение, я, так и быть, вырву тебе пару страниц в качестве награды.
— Вы... вы не смеете портить мои книги! Не смеете! — Ши Жань от злости аж запрыгал на месте, его лицо пылало.
Чжу Цинчэнь развернулся к Шэнь Сиупину и не скрывая раздражения бросил:
— Генерал Шэнь, вы намерены остаться? Это занятие предназначено исключительно для омег и бет. Уместно ли альфе присутствовать при этом?
— Я лишь беспокоюсь...
— Если вы так переживаете, выставьте у дверей охрану, — строго перебил его Чжу Цинчэнь. — Но я категорически против того, чтобы стража врывалась ко мне на уроки, срывала занятия и порочила моё доброе имя!
Он держался как истинный «добродетельный омега» старой закваски.
В глазах Шэнь Сиупина это выглядело идеальным поведением: строго, чинно, с соблюдением всех приличий. Такой учитель быстро выбьет дурь из мальчишки и вылепит из него послушного «супруга».
Удовлетворённый генерал кивнул и вывел сопровождение наружу.
В стеклянной оранжерее остались только Чжу Цинчэнь и Ши Жань.
Мальчишку буквально разрывало от ярости. Тяжело дыша, он подскочил к ближайшему стеллажу и одним махом смахнул на пол все горшки с цветами.
— Я не буду учиться флористике! И не надейся!
С сокрушительным звоном керамика разлетелась на куски, а бутоны были растоптаны по полу.
Оскалившись и взъерошив волосы, паренёк напоминал разбушевавшегося щенка, набросившегося на обидчика:
— Ты же вроде весь из себя хрупкий и нежный?! Какого чёрта ты остался со мной наедине? Не боишься, что я тебе настыляю? Я драться умею, и больно драться!
Телохранители снаружи толкнули было дверь, но Чжу Цинчэнь рявкнул так, что они застыли на месте:
— Не сметь входить! Пусть бьёт, сколько влезет! Не видал ещё столь буйных бет, дерзящих учителю!
Охранники покорно отступили и прикрыли дверь.
Чжу Цинчэнь спокойно сгреб учебники и чертежи мехов со стола.
Ши Жань рванулся вперёд:
— Отдай, это моё...
Чжу Цинчэнь ловко увернулся:
— Теперь это моё.
Отпихнув его руку, он упаковал книги в свой сундучок.
Ши Жань схватил со стола кулинарное руководство и со всей дури швырнул его на пол:
— Верни! Я не буду учиться ни цветам, ни стряпне! Не буду!
Чжу Цинчэнь как ни в чём не бывало уселся за стол и тихо проговорил:
— Я сфотографирую нужные страницы и принесу их в следующий раз. Скажи заранее, какие главы тебе нужны.
Ши Жань осёкся. Он ошеломлённо уставился на него.
Чжу Цинчэнь бросил на него короткий взгляд и буднично добавил:
— Ну чего встал? Продолжай крушить.
Ши Жань секунду помедлил, а потом послушно потянулся к стоящей на столе вазе:
— А, ну ладно.