С наступлением сумерек над лагерем поднялись дымы от вечерних костров.
Чжу Цинчэнь, сменив запылённое платье на чистое, присел у огня. Насадив на острую выскобленную ветку сухую пресную лепёшку, он медленно поворачивал её над алой россыпью углей.
Официальный старт охоты ещё не объявили — по старинному обычаю первую добычу обязан подстрелить сам император, и до этого момента ни одна стрела не должна сорваться с тетивы. Так что о сочном жареном мясе оставалось лишь мечтать: отряду приходилось довольствоваться захваченными из столицы скудными припасами.
Решив, что хрустящая корочка достаточно подрумянилась, Цинчэнь перевернул хлеб.
— Тонтон, а ты не можешь сотворить мне какую-нибудь еду?
— Не могу. Подобный функционал не предусмотрен.
Цинчэнь удручённо вздохнул, потянул горячую лепёшку к себе, подул на неё и решительно попытался отломить край. Увы, степень нагрева он явно недооценил.
— Ой! Жжётся! — Он мгновенно отдёрнул пальцы и привычным жестом прижал их к мочке уха.
Рядом бесшумно опустился Юйвэнь Шу. Протянув небольшой кожаный бурдюк, доверху наполненный парным молоком, он замер. Цинчэнь подарок не принял — лишь медленно повернул голову и пристально уставился на непрошеного гостя.
Рука регента зависла в воздухе. Не дождавшись ответа, он отвернулся первым:
— Что не так, Великий воспитатель?
— Почему ты постоянно ходишь за мной по пятам? — прямо спросил Цинчэнь. — У тебя здесь совсем нет знакомых?
— Никого, — не моргнув глазом ответил Юйвэнь Шу. — Я знаю только господина Чжу.
— Чпуха, — фыркнул Цинчэнь, обведя взглядом шумные группы у соседних костров. — Тебя тут каждая собака знает. Шёл бы ты пить вино с генералами, а не лип ко мне.
— И всё же мой единственный знакомый — вы, — регент сделал паузу и тихо добавил: — Великий воспитатель всё ещё сердится? Из-за дневного случая?
Цинчэнь поджал губы:
— Естественно, сержусь.
Он выдрал из земли пару сухих стеблей и сунул их в руки Юйвэнь Шу:
— Не сменю гнев на милость, пока не сплетёшь мне ещё одного зайчика.
— Зайчика? — Регент качнул головой. — Не умею.
Цинчэнь въедливо прищурился:
— Впрямь не умеешь?
Юйвэнь Шу ответил без малейшего замешательства:
— Не умею. Но могу сплести поросенка.
Он вложил бурдюк с молоком в руки Цинчэня, а взамен забрал травинки.
Пока Цинчэнь неторопливо жевал лепёшку, регент ловко перебирал пальцами, выплетая из стеблей забавную фигурку. Молодой наставник не сводил с его рук внимательного, испытующего взгляда.
Едва Цинчэнь покончил с ужином, игрушка была готова. Юйвэнь Шу протянул её на ладони.
Осторожно потянув соломенное творение за ушки, Цинчэнь поднял его к самому огню, пытаясь разглядеть хоть какую-нибудь скрытую деталь. Регент же в это время не сводил глаз с самого Цинчэня.
Молодой чиновник поворачивал поделку и так, и эдак, надеясь уловить знакомый почерк.
— Чжу Цинцин, — вдруг тихо произнёс Юйвэнь Шу.
Цинчэнь вздрогнул и поражённо уставился на него:
— Как ты меня назвал?!
— Я назвал его, — Юйвэнь Шу указал пальцем на соломенную фигурку. — Это поросёнок. Поросёнок Цинцин. Назовём его Чжу Цинцин.
— Сам ты поросёнок! — Цинчэнь окончательно вспылил. Бросив бурдюк регенту в грудь, он сжал игрушку в кулаке и стремительно поднялся.
— Великий воспитатель... — окликнул его Юйвэнь Шу.
— Прочь, прочь! — даже не обернувшись, бросил Цинчэнь и скрылся в своём шатре.
Система злодея в голове регента запричитала:
«Ты и впрямь невыносим! Сам посчитай, сколько раз за день ты успел выпить ему мозги? Неудивительно, что Чжу Цинчэнь терпеть тебя не может. Сколько бы масок ты ни менял, ты остаёшься для него самым несносным человеком на свете!»
Юйвэнь Шу лишь криво ухмыльнулся вслед ушедшему:
— Пусть себе не любит. На здоровье.
* * *
Вернувшись к себе, Цинчэнь отпер сундук, раздвинул ворох одежды и бережно уложил соломенного поросёнка в самый дальний угол.
Его собственная Система замерла в немом шоке:
«Ты... ты что, реально влюбился в Юйвэнь Шу?!»
— Вовсе нет. Я собираю улики.
«Какие ещё улики?! Он же не поджигал дворцы и не вырезал целые семьи! Что ты собираешь?»
— В любом случае, это не то, о чём ты думаешь.
Система драматично вздохнула:
«Эх... Дети взрослеют, у них появляются секреты от родителей... Я, кажется, становлюсь лишней в этой семье».
Цинчэнь поперхнулся воздухом и промолчал.
Уложив вещь, он вновь выскочил наружу, подозвал личную охрану и отправился на обход территории. Первая ночь в диком лесу — не время для беспечности.
Возле дозорного поста он столкнулся с князем-защитником государства. Старый военачальник мощно ударил себя кулаком в грудь:
— Не извольняйте беспокоиться, Сяо-гунъе! Ночную стражу я расставил лично: караулы по двенадцать человек, смена каждые два часа. Сам буду дежурить, мышь не проскочит!
— Благодарю за службу, генерал, — Цинчэнь подошёл ближе и, кивнув на дальний край лагеря, где высились шатры северян, понизил голос: — Особое внимание прошу обратить на гостей из Северной Чжоу.
Князь-защитник государства слегка задел его плечом и со знающим видом ухмыльнулся:
— Будь спокоен, парень. Я всё понимаю.
— Вот и ладно.
Завершив обход периметра, Цинчэнь направился к шатру юного императора. Ещё на подходе до него донеслись детские голоса и беззаботный смех.
— А что, если завтра я промахнусь? — с тревогой в голосе спрашивал Сяо Чэнъань.
— Ваше Величество, не берите в голову! Вы — владыка поднебесной, драконья аура бережёт вас... — наперебой утешал его евнух Чэн.
Но тут вмешался молодой генерал Чу Юньян:
— Промахнёшься — выстрелишь ещё раз! И ещё! Мы же с собой несколько сотен стрел притащили, на всех зверей хватит!
От таких слов Чэнъань перепугался ещё пуще:
— А? Это что же, все будут стоять и смотреть, как я пускаю стрелу за стрелой впустую?!
— Ну да, а как иначе?
Тут подал голос Вэй Юань:
— Ваше Величество, вы только не нервничайте. Если уж совсем дело дрянь будет, мы прикажем стражникам незаметно подбросить под куст дохлого зайца. Дохлый заяц удрать не сумеет, по нему-то точно попадете!
— Ну... — замялся император. — Может быть...
— А если и это не сработает, Чу Юньян залезет на дерево и пальнёт вместо вас. А мы все сделаем вид, будто ничего не заметили!
Цинчэнь замер перед входом, чувствуя, как у него дергается глаз.
«Каковы хитрецы! Какая недюжинная изобретательность у этих императорских компаньонов...»
Сжав кулак, он демонстративно прочистил горло:
— Кхм-кхм!
Строгий учитель пожаловал с проверкой.
В шатре мгновенно воцарилась гробовая тишина.
Евнух Чэн торопливо откинул полог:
— Ох, Сяо-гунъе! Проходите, проходите.
Все трое учеников уже успели умыться, переодеться в чистые ночные рубахи и теперь чинно сидели рядышком на широком ложе, явно коротая время за ночными байками.
Увидев наставника, мальчишки как по команде подскочили и отвесили низкий поклон:
— Учитель!
— Угу, — Цинчэнь кивнул, присел на предлагаемый табурет и уставился на императора: — Вашему Величеству не о чем переживать, в охотничьих угодьях вы уже отлично потренировались. Завтра действуйте так же, как на тренировках: делайте всё, что от вас зависит, а остальное вручите судьбе.
Сяо Чэнъань послушно кивнул:
— Я понял, учитель.
Евнух Чэн подал свежезаваренный чай. Сделав глоток, Цинчэнь продолжил:
— Я пришёл так поздно не просто проверить, как вы устроились. Есть вещи, о которых вы обязаны помнить. Настоящая охота — это не просто забава. Вместе с нами в угодья прибыло посольство Северной Чжоу.
Чу Юньян тут же вскинул руку:
— Я знаю! Не волнуйтесь, учитель, я настреляю горного зверя больше всех и не посрамлю честь Великой Ся!
— Дело не только в добыче, — строго перебил его Цинчэнь. — Славная охота — дело десятое. Главное — ваша безопасность. Как думаете, почему я велел поселить вас в одном шатре? Неужели только ради того, чтобы вы ночи напролёт болтали без умолку?
Мальчики переглянулись и качнули головами:
— Нет...
— Именно. Я хотел, чтобы вы держались вместе, поддерживали друг друга и при малейшей опасности могли прийти на выручку.
Чу Юньян мгновенно уловил скрытый подтекст:
— Учитель, неужели северяне задумывают недоброе? Это всё тот Пятый принц, Юйвэнь Цзань?!
— Полно вам строить догадки, — оборвал его Цинчэнь. — Юньян, ты владеешь воинским искусством лучше всех, так что твоя задача — беречь остальных.
— Слушаюсь!
Не удержавшись, Цинчэнь давай давать наставления каждому по отдельности, пока не убедился, что слова засели в их головах. Лишь когда ночь окончательно вступила в свои права, он поднялся.
На прощание он тихо обратился к евнуху Чэню:
— В эти дни вам придётся несладко. Ребята вспыльчивы и гиперактивны, боюсь, как бы на радостях не удрали от охраны. Присмотрите за ними в оба глаза.
Старый слуга улыбнулся:
— Что вы, Сяо-гунъе! Сие есть моя прямая обязанность, о каких тяготах речь? Случись хоть малейшая неурядица — я моментально пришлю к вам вестового.
— Вот и ладно.
Покинув императорские покои, Цинчэнь остановился. Его собственный шатер стоял вплотную к императорскому — на случай непредвиденных обстоятельств.
Он кинул последний взгляд в сторону вражеского лагеря.
«Теперь-то всё должно быть гладко? Мы окружили Сяо Чэнъаня со всех сторон, охрана плотная... Никаких неожиданностей быть не должно».
С этой мыслью он юркнул к себе, намереваясь умыться и лечь спать.
* * *
В то же самое время в центральном шатре северян...
Юйвэнь Цзань полулежал на постели, пока Чэнь Сюнь аккуратно растирал ему виски.
— Я действительно потерял сознание от головной боли днем? — нахмурившись, спросил принц.
— Истинная правда, — кивнул Чэнь Сюнь. — Вид у вашего высочества был ужасающий! Я в панике побежал за лекарем, а когда мы вернулись, вы уже пришли в полное здравие. Мне тогда от лекаря знатно досталось...
Юйвэнь Цзань сводил брови всё сильнее:
— Но почему я совершенно ничего не помню?
Чэнь Сюнь не верил ни единому его слову, считая всё глупой выходкой, но вслух лишь угодливо поддакнул:
— Должно быть, Ваше Высочество просто переутомились в дороге. Вот вернёмся в столицу Чжоу, и нужно будет показаться придворному эскулапу.
— Хм.
— Если приступ повторится, я снова побегу за врачом, пусть даже меня опять изругают.
Принц прикрыл глаза. Воспоминания о боли не возвращались, но в памяти всплывали странные, отрывочные образы. Будто он видел затяжной, тревожный сон.
Чэнь Сюнь нежно массировал ему голову, тихо напевая что-то успокаивающее. Спустя некоторое время принц наконец погрузился в сон.
Слуга облегченно перевёл дух, аккуратно уложил голову господина на подушку, погасил свечу и устроился на небольшом топчане у входа.
Около полуночи Чэнь Сюня разбудил оглушительный грохот.
Подскочив, он увидел, как Юйвэнь Цзань смахнул на пол деревянный поднос и теперь с диким рыком корчится на кровати, обхватив голову руками.
Чэнь Сюнь накинул халат, с опаской подошёл ближе:
— Ваше Высочество? Принц?
Юйвэнь Цзань с нечеловеческой силой колотил себя кулаками по голове.
Перед его глазами со свистом проносились сотни картинок, а в ушах звенели чужие голоса — охотничьи угодья, шум военного лагеря, величественные залы дворца Северной Чжоу...
«Молю... спаси меня... награда...»
«Оставь меня здесь».
«Я дитя степей...»
Сначала Чэнь Сюнь подумал, что принц снова разыгрывает представление. Не желая поднимать шум, он налил пиалу воды и протянул её:
— Ваше Высочество, выпейте водицы...
Но Юйвэнь Цзань даже не взглянул на воду — одним взмахом руки он разбил пиалу вдребезги.
Опасаясь удара, Чэнь Сюнь отпрянул. И в этот миг принц вскинул голову. Его взгляд, налитый кровью и дикой, первобытной яростью, въелся в слугу. Это был взгляд убийцы.
Чэнь Сюнь отшатнулся так, будто перед ним стоял выходец из преисподней.
Он уже видел этот взгляд. Тогда, на постоялом дворе, когда Юйвэнь Цзань встряхнул его за воротник и прошипел угрозы... Это был тот самый взгляд!
Он действительно хочет его убить!
Смертельно перепуганный Чэнь Сюнь, не сводя глаз с безумца, начал медленно пятиться, пока спиной не упёрся в выходившие наружу полы шатра. В следующий миг он выскочил в ночную прохладу и заверещал во весь голос:
— Лекаря! Лекаря сюда! На помощь!
Находившийся в соседнем шатре Юйвэнь Шу от этих воплей мгновенно слетел с кровати.
«Что за чертовщина?!»
Накинув верхнее платье, регент выскочил наружу и отодвинул полог.
Чэнь Сюнь в полной панике метался между шатрами и орал во все горло:
— Люди! Помогите! Пятому принцу снова плохо!
Юйвэнь Шу нахмурился и бросил стоявшим на часах воинам:
— Утихомирьте его. Нечего будить весь лагерь.
— Слушаемся!
Один из солдат в два шага настиг беглеца и сжал его плечо:
— Чего орёшь?!
— Пятому принцу плохо! Голова трещит! Скорее бегите за лекарем! — задыхался Чэнь Сюнь.
Стражник отправился за врачом, велев слуге вернуться к господину, но тот категорически отказался входить внутрь в одиночку и увязался следом.
Юйвэнь Шу, скрестив руки на груди, из тени шатра наблюдал за этой фарсовой сценой.
Вскоре появился заспанный лекарь с саквояжем. Но едва он переступил порог принцского шатра, как тут же выскочил обратно, пылая гневом.
Чэнь Сюнь семенил за ним, мелко кланяясь:
— Господин лекарь, я правда не вру! Ему действительно плохо! Он смотрел на меня так... будто зарезать хотел!
Врач даже слушать его не стал, посчитав всё глупой строптивостью юного барчука, и ушёл прочь.
Стража вернулась на посты. Чэнь Сюнь, сотрясаясь от страха, один-одинёшенек поплёлся обратно в освещенный шатёр. Спать в эту ночь он уже не смел.
Юйвэнь Шу, хмуря густые брови, обдумывал происходящее. Дела принимали странный оборот. Захватив накидку, он бесшумно скользнул в темноту.
Обойдя патрули, регент оказался у задней стенки шатра Великого воспитателя и тихо позвал:
— Господин Чжу? Господин Чжу?
Цинчэнь, по всей видимости, укрылся с головой и ничего не слышал.
Не долго думая, Юйвэнь Шу приподнял край ткани и ловко пролез внутрь.
Так и есть: Цинчэнь свернулся под одеялом в плотный тугой комок.
Юйвэнь Шу потормошил сверток:
— Господин Чжу?
Его собственная Система очнулась и давай подавать голос:
«Чэньчэнь! Чэньчэнь!»
После нескольких толчков Цинчэнь наконец зашевелился, выпростал взлохмаченную голову из-под одеяла и пробормотал:
— Что случилось?..
Увидев прямо перед собой Юйвэнь Шу, он едва не слетел с кровати:
— Ты чего тут забыл?!
Юйвэнь Шу прижал его за плечо к подушке:
— Чэнь Сюнь опять бегал за лекарем.
— А? — Цинчэнь протирал глаза, пытался сообразить. — Опять?
— Говорит, у Юйвэнь Цзаня снова приступ.
— И что сказал врач?
— Когда врач пришёл, тот спал без задних ног.
— С чего бы это? — Цинчэнь сбросил одеяло и помахал ладонью перед лицом, стряхивая остатки сна.
Немного подумав, он произнес:
— Тут два варианта. Либо Юйвэнь Цзань действительно сражён неведомым вредоносным недугом, о котором сам не подозревает, либо они вдвоём разыгрывают комедию. Третьего не дано.
— Если это комедия, то ради чего? Чтобы усыпить твою бдительность? Бред какой-то, глупее способа не придумать.
— А если он и впрямь болен... — Цинчэнь вскинул на него взгляд. — Ты, случайно, не подмешал ему яду?
— Нет, — Юйвэнь Шу присел на край ложа. — Если он подохнет на твоей территории, это бросит на тебя тень. Я планировал прикончить его по возвращении домой.
— Тогда что с ним?.. — Цинчэнь взъерошил волосы, окончательно зайдя в тупик.
В темном шатре установилась тишина.
Юйвэнь Шу глубокомысленно изрёк:
— Возможно, это небесная кара.
* * *
— За содеянные злодеяния пришла расплата. И нам даже руки марать не пришлось.
* * *
— А ещё вероятнее...
Цинчэнь перебил его:
— Замолчи. От твоих гипотез толку чуть.
Юйвэнь Шу виновато качнул головой:
— Это не я. Это не мои слова.
Перед лицом Цинчэня завис полупрозрачный сгусток — Система злодея:
«Это я говорила! Скажи, а есть вероятность, что Юйвэнь Цзань... переродился? Ну, или вот-вот переродится?»
Цинчэнь и Юйвэнь Шу переглянулись:
— Переродился?
«В любовных романах про искупление грехов перед возлюбленным всегда так пишут! В прошлой жизни герой-главный семе губит героя-уке, а в этой жизни перерождается, чтобы спасти его и вымолить прощение. Вдруг тот краткий сюжет, который вы видели раньше — это лишь история их прошлой жизни? Вдруг настоящая история начинается только сейчас, когда Юйвэнь Цзань переродился?!»
* * *
На следующее утро.
Евнух Чэн подошёл к шатру наставника и тихо окликнул:
— Великий воспитатель, вы уже встали?
— А?! — Цинчэнь подскочил на кровати, сдёрнул плед и с головой накрыл сидевшего на полу Юйвэнь Шу. — Встал! Уже встал, сейчас выйду!
— Хорошо.
Дождавшись, пока шаги слуги затихнут, Цинчэнь облегчённо перевёл дух. Юйвэнь Шу выбрался из-под накидки и уставился на него.
Прошлой ночью они до самого рассвета спорили о том, мог ли Юйвэнь Цзань переродиться. В конце концов Цинчэнь просто отключился от усталости прямо посреди фразы. Юйвэнь Шу так и остался сидеть у его кровати до самого утра, пока их не потревожил евнух Чэн.
— И как ты теперь намерен выбираться, регент? — насупился Цинчэнь.
Юйвэнь Шу пожал плечами, держа плед в руках:
— Как есть, так и пойду.
— На улице белый день! Там полно народу! Если ты выскочишь из моего шатра в растрёпанном виде, что подумают люди?!
Это уже смахивало на настоящее тайное свидание. Регент на секунду задумался:
— Скажем, что всю ночь обсуждали важнейшие государственные дела и потеряли счёт времени.
Цинчэнь фыркнул и натянул плед ему на самую голову:
— Лицо хоть закрой! Лишь бы тебя никто не узнал.
— Если я побегу через весь лагерь с накрытой головой, думаешь, никто ничего не заподозрит?
Делать было нечего. Юйвэнь Шу пришлось напустить на себя максимально невозмутимый вид и гордо вышагивать из шатра Великого воспитателя средь бела дня.
На все немые вопросы вокруг отвечал его царственный вид: «Обсуждали государственные дела. Всё честно и открыто!»
* * *
Солнце поднялось высоко, на небе — ни облачка.
По традициям государства Ся перед началом осенней охоты обязательно совершался обряд жертвоприношения Небу.
Сяо Чэнъань, опоясанный длинным мечом, с луком за плечами, поднялся на высокое возвышение. Держа в обеих руках дымящиеся благовония, он принёс клятву Земле и Небу, моля о процветании государства и мощи армии Ся.
Солнечные лучи яркими вспышками отражались от его доспехов, придавая юному владыке поистине величественный вид. Со стороны он казался настоящим, зрелым императором.
Затем Чу Юньян подвёл его боевого коня. Сяо Чэнъань ловко прыгнул в седло, сорвал с плеча лук и победоносно вскинул его над головой:
— Слушайте мой приказ! Вслед за мной — в горы, на охоту!
Император пустил коня вскачь, а за ним ринулась вся свита военачальников.
Не успели они углубиться в чащу, как в прибрежных кустах что-то зашуршало.
Сяо Чэнъань среагировал мгновенно: выхватив из колчана стальную стрелу, он приложил её к тетиве.
Свист! Стрела вонзилась в зелень. Раздался тонкий писк, и из травы выкатился битый заяц.
Чу Юньян аж просиял:
— Вот это да! Ну ты даёшь...
Он вовремя прикусил язык, быстро спешился и вместе со слугами вытащил добычу, поднеся её императору на вытянутых руках:
— Доблесть Вашего Величества не знает границ! Да процветает Великая Ся!
Все присутствующие дружно пали на колени:
— Да процветает Великая Ся!
Сяо Чэнъань сидел в седле, со лба его капал пот, но суровое выражение лица сменилось гордой и счастливой улыбкой.
Слава богу, не опозорился!
Он прочистил горло:
— Встаньте, подданные.
Первую добычу император по традиции пожаловал своему самому любимому наставнику — Чжу Цинчэню.
После этого император воссел на трибуне наблюдателя, повелев отрядам разбиться на группы и рассеяться по угодьям. Вечером предстояло подвести итоги и сосчитать трофеи.
Когда войска разъехались, Сяо Чэнъань утёр пот со лба и с облегчением взглянул на Цинчэня.
Молодой учитель тепло улыбнулся ему и незаметно поднял большой палец.
«Сегодня ты показал себя настоящим императором!»
* * *
К полудню по приказу Цинчэня подаренного зайца свежевали и зажарили на костре.
После обеда к его шатру прибежали ученики:
— Учитель, поехали с нами! Что вы всё сидите в душной палатке?
— Мы уже сделали круг по предгорьям, жара спала, самое время прокатиться!
Цинчэню ничего не оставалось, кроме как оседлать коня и отправиться с ними.
Компания неспешно прогуливалась по лесу. Похоже, всю дичь в окрестностях уже перепугали другие отряды, поэтому, не найдя никого вблизи лагеря, они невольно углубились в чащу.
В это же самое время по соседнему склону ехали Юйвэнь Цзань и Чэнь Сюнь.
После ночного происшествия Чэнь Сюнь боялся господина как огня и старался держать дистанцию.
Когда они огибали очередной утёс, Юйвэнь Цзань внезапно снова схватился за голову.
Увидев знакомые симптомы, Чэнь Сюнь в страхе натянул поводья и отскочил назад:
— Принц... Ваше Высочество, что с вами?!
«Опять?! Снова началось?!»
Юйвэнь Цзань со всей силы ударил себя по вискам и издал дикий, звериный рык:
— А-а-а-а!
— Ваше Высочество, не пугайте меня! — закричал Чэнь Сюнь, продолжая пятиться.
Среди охраны Юйвэнь Цзаня не было преданных людей — все они подчинялись регенту Юйвэнь Шу. Поэтому в этот выезд принц взял с собой только Чэнь Сюня.
И вот теперь они оказались в глухом лесу один на один...
В следующий миг принц с диким воплем вывалился из седла и покатился вниз по крутому склону.
— Ваше Высочество! — ахнул Чэнь Сюнь.
Он уже собрался спешиться и сбежать вниз, но тут вспомнил утренний взгляд принца. Взглянув вниз, он снова встретился с этими безумными, налитыми кровью глазами.
Чэнь Сюнь в ужасе взобрался обратно на коня:
— Ваше Высочество... Я... Я приведу помощь!
«В конце концов... у него скоро всё пройдёт. Склон не такой уж крутой, придет в себя — сам выберется. А если я спущусь, он же меня прибьёт! Я просто съезжу за помощью!»
Он развернул коня и дал дёру.
Юйвэнь Цзань остался лежать в овраге. Он неистово колотил кулаками по голове, пока перед глазами сменялись сотни неясных образов. Он вспомнил! В прошлой жизни он так же упал с этого склона, и кто-то спас его!
Кто-то вытащил его, а он... он перепутал спасителя с другим и подверг своего благодетеля жестоким мукам!
Кто был этим человеком?! Кто?!
Реальность и воспоминания из прошлых снов начали сливаться воедино.
Прошло немало времени, прежде чем на этой же горной тропе появились Цинчэнь и трое его учеников.
На дороге стоял одинокий конь без всадника, а из кустов неподалёку доносились слабые стоны:
— Спасите... Помогите...
Мальчишки тут же насторожились:
— Учитель! Там кто-то зовёт на помощь!
Цинчэнь нахмурился:
— Подъедем осторожно.
Из соображений безопасности Цинчэнь вырвался вперёд, велев ученикам держаться за его спиной.
Подойдя к краю обрыва, они увидели человека, барахтающегося в густой траве.
Цинчэнь с первого взгляда узнал Юйвэнь Цзаня и тут же преградил дорогу порывавшемуся спуститься Чу Юньяну:
— Тебе нельзя.
Он повернулся к личной охране:
— Спуститесь, проверьте и вытащите его.
— Слушаемся! — Стражники ловко соскользнули вниз и под руки вытащили постанывающего мужчину на тропу.
Это действительно был Пятый принц.
Юйвэнь Цзань корчился на земле, лицо его было искажено такой дикой гримасой, что выглядел он по-настоящему жутко.
Цинчэнь спросил у стражи:
— Врач с нами есть?
— Нет, Сяо-гунъе, лекари остались в лагере.
Цинчэнь сжал губы и спешился.
Ученики вскрикнули:
— Учитель!
Цинчэнь лишь повелел им оставаться на местах.
Он давно подозревал, что головные боли принца — фальшивка. Раз уж представился случай проверить всё лично, разве можно упускать шанс?
Положив руку на рукоять меча, Цинчэнь бесшумно сделал несколько шагов вперед.
Евнух Чэн опередил его, заслонив собой:
— Сяо-гунъе, я сам.
Они подошли к лежащему. Внезапно Юйвэнь Цзань вскинул голову и впился в них безумным, хриплым взглядом:
— Кто... кто вы такие?!
Цинчэнь переглянулся с евнухом Чэнем, на секунду задумался и невозмутимо чеканно произнес:
— Из дворца Чанцю... Сяо Чэн-цзы.