В непроглядной тьме пещеры лишь ночная жемчужина, прикреплённая Чжу Цинчэнем к каменной стене, струила мягкий, приглушённый свет.
Цинчэнь лежал с закрытыми глазами, погрузившись в полудрёму.
Чанъюань, вольно вытянув ноги, сидел подле него и при тусклом сиянии жемчужины украдкой разглядывал его лицо.
Вдруг дракон что-то заметил. Не веря своим глазам, он подался чуть ближе, всматриваясь внимательнее.
— Система, живо сюда!
— Уж лечу, — алый шарик Системы злодея подплыл ближе.
Чанъюань ткнул пальцем в сторону Чжу Цинчэня:
— Ему что, в этом мире настолько тяжело приходится? Отчего у Чжу Цинцина и волосы, и ресницы поседели? Что за недуг его поразил? Недоедание?
Цинчэнь веки не размыкал, и его белоснежные ресницы отбрасывали лёгкие тени на щёки.
Чанъюань, поражённый до глубины души, принялся кружить вокруг, обошёл его со всех сторон, но так и не высмотрел среди белоснежных прядей ни единого тёмного волоска.
— Какое ещё недоедание? — вздохнула Система. — Я же говорила: это веяние моды! В романах о самосовершенствовании все Учителя так выглядят.
— Что за мода такая? — насупился Чанъюань. — Дрянь какая-то. С чёрными волосами он выглядел куда моложе и пригляднее.
Он ещё немного всматривался в спящего, после чего принялся мысленно себя утешать:
«Да и ладно, не так уж и плохо Чжу Цинцин смотрится. Если приглядеться, даже забавно… то есть красиво».
Система злодея молча опешила.
«Ну и переменчивый же у тебя вкус», — подумала она.
Чанъюань ещё какое-то время понаблюдал за Цинчэнем и, убедившись, что на щеках того играет здоровый румянец и никакой болезни нет, наконец усадился обратно.
— А с чего ты был так уверен, что он отыщет тебя? — поинтересовалась Система.
Из-за ограничений сюжета в данном мире Чанъюань не мог покинуть ущелье.
Когда они только прибыли, Система не находила себе места: что это за злодей такой, который не может выбраться наружу и учинить разгром?
Чанъюаню же было решительно всё равно. Он предавался в долине беспробудному сну да еде, а на все расспросы лишь небрежно бросал: «Чжу Цинцин сам меня найдёт».
Система поначалу сомневалась, но теперь, когда Чжу Цинчэнь действительно явился, ей пришлось признать правоту дракона.
— Он пришёл не ради меня, — ровным тоном отозвался Чанъюань. — А ради Демонического бога. Тот вот-вот вырвется из печати и явит миру бедствие. Чжу Цинцин не способен оставаться в стороне, он всегда так поступает.
Голос его прозвучал настолько отчётливо-кисло, что в нём проглядывала самая настоящая зависть к Демоническому богу.
— Так ты же и есть… — опешила Система.
Впрочем, тут же осеклась: точно, он ведь «хороший дракон», а вовсе не злобный Демонический бог.
— И долго ты намерен притворяться? — перефразировала она.
Чанъюань омрачился, и Система поспешно дала задний ход:
— Ладно-ладно! Ты не притворяешься, ты ни при чём, моя виновность доказана!
И алый шарик мигом отлетел подальше. Чанъюань остался сидеть подле Чжу Цинчэня. Повернувшись к нему, он протянул руку и осторожно поправил белоснежную прядь, упавшую тому на лоб.
«А беловолосый Чжу Цинцин всё-таки чертовски хорош».
* * *
Спустя некоторое время сон сморил и самого Чанъюаня. Склонившись к плечу Цинчэня, он сам не заметил, как смежил веки.
Но едва он начал погружаться в дрёму, снаружи раздался низкий, глухой рык Лазурного дракона. Чанъюань мгновенно вскинул голову, взгляд его стал хищным и собранным.
Стоило огромному дракону взмахнуть хвостом и со всей дури врезаться в каменную стену ущелья, как Чанъюань молниеносно заслонил собой Чжу Цинчэня, закрывая его собственной спиной.
Цинчэнь от грохота мгновенно очнулся. В ту же секунду его меч со свистом покинул ножны. Вцепившись в воротник Чанъюаня, он попытался утянуть его назад:
— Быстрее назад! Зайди за мою спину!
Чанъюань сжал его плечи и решительно усадил обратно, отрезав:
— Это ты сиди за мной!
Ошеломлённый таким резким тоном, Цинчэнь послушно прижался к скале и недоуменно похлопал глазами:
— Да что случилось-то?
Чанъюань удерживал его за плечи и коротко шикнул:
— Драконом овладела демоническая скверна. Он каждый день набрасывается на печать. Скоро это пройдёт.
Едва он договорил, как снаружи разнеслись оглушительные удары: дракон таранил барьер печати.
В то же мгновение земля содрогнулась. Казалось, всё ущелье ходит ходуном.
Чжу Цинчэнь, сидевший в пещере, почувствовал себя словно на детских каруселях — ему пришлось вцепиться в каменистый выступ, чтобы удержать равновесие.
Кое-что начало проясняться в его голове:
— Эта древняя тварь…
— Что? — насупился Чанъюань. Из-за грохота снаружи слова Цинчэня терялись, видны были лишь движения его губ.
Цинчэнь обнял его за голову, притянул ближе к себе и тихо прошептал прямо в ухо:
— Дракон вовсе не хочет крушить печать. Демоническая скверна порабощает его волю, вынуждая делать это против собственной воли.
— Верно, — кивнул Чанъюань. — Сама по себе скверна бессильна, ей требуется проводник. Каждый день, пока дракон спит, она берёт разум под контроль. Как только он вернёт себе власть над собственным телом, всё утихнет.
Цинчэнь задумчиво кивнул, хотя до конца всей сути так и не постиг.
Грохот снаружи не утихал. Чжу Цинчэнь нисколько не сомневался: если эта огромная туша ударит по барьеру ещё пару раз, ущелье рухнет им на головы.
Прижавшись к каменной стене, он сжал рукоять меча.
Если змей устремится к пещере, он выхватит клинок без промедления.
Чанъюань же опустился перед ним на одно колено, упёрся руками в каменную стену по обе стороны от юноши, заключив его в надёжное укрытие.
Пока они шептались, их лица находились совсем близко, и сквозь канонаду ударов Чжу Цинчэнь явственно уловил тяжелое, прерывистое дыхание Чанъюаня.
Цинчэнь широко распахнул глаза и повернулся к нему.
Чанъюань вцепился пальцами в выступы скалы так, что на руках вздулись вены. Веки его были плотно сжаты, на лбу выступила холодная испарина, а на лице читалась мучительная боль.
— Что с тобой? Ты ранен? — встревожился Цинчэнь, подхватив его под локоть.
Не размыкая глаз, Чанъюань качнул головой и глухо выдохнул:
— Пустяки…
«Да какие уж тут пустяки!»
— Присядь, отдохни, — Чжу Цинчэнь бережно помог ему прислониться к каменной стене, поспешно развязал свой узелок, отыскал бурдюк с водой, откупорил его и поднёс к губам Чанъюаня. — Легче?
Цинчэнь оставил бурдюк под рукой Чанъюаня, чтобы тот мог отпить в любой момент, а сам снова принялся перерывать вещи:
— Я же точно видел здесь пилюли Очищения Сердца! Да куда они завалились?
Прижавшись к скале, Чанъюань чуть приоткрыл глаза, и его алые с золотом зрачки таинственно блеснули во тьме.
Он не спускал глаз с Чжу Цинчэня, следя за тем, чтобы тот оставался рядом и не вздумал убежать.
Свободно вытянув одну ногу, дракон дернул край своего и без того ветхого одеяния и со всей силы закинул голову вбок.
В то же мгновение снаружи Лазурный дракон дернул огромной башкой и с размаху грохнулся о скалу.
Чанъюань прерывисто вздохнул и скрутил запястье.
Огромный змей на дне ущелья рухнул наземь с глухим, жалобным рёвом.
Сжав зубы, Чанъюань задавил стон в горле. Пока тело дракона не поднялось, он резко мотнул головой в противоположную сторону.
Лазурный дракон вновь с оглушительным треском врезался в противоположную стену долины.
И ровно в эту секунду Чжу Цинчэнь радостно воскликнул:
— Нашёл, вот они!
Едва тот начал поворачиваться, Чанъюань мгновенно смежил веки, откинул голову и принял самый измождённый вид.
Цинчэнь откупорил пузырёк, высыпал на ладонь две пилюли и поднёс к его губам:
— Чанъюань? Открой рот, прими снадобье.
Тот наклонил голову и аккуратно губами слизнул лекарство прямо с его ладони.
Цинчэнь напоил его водой и слегка погладил по груди, помогая проглотить пилюли.
— Да что же с тобой происходит? — с тревогой вглядываясь в его лицо, спросил Цинчэнь. — У меня есть и другие снадобья, но без толку давать их боюсь. Скажи, где болит? Я приготовлю нужный отвар.
Чанъюань, не открывая глаз, изо всех сил старался говорить ровно:
— Не беспокойся… Старый родовой недуг дал о себе знать, вот и всё…
— Что? — недоумевал Цинчэнь. — Но ты выглядишь так, будто…
— Ничего страшного. Стоит лишь переждать — и всё пройдёт.
Цинчэнь попытался влить в него немного духовной силы, чтобы облегчить приступ, но тот воспротивился. Попытался хотя бы проверить пульс — Чанъюань снова упрямо отказался.
Делать нечего: Чжу Цинчэнь примостился подле него с платком в руках и время от времени заботливо утирал со лба больного холодный пот.
Пальцы Чанъюаня сжались в кулаки с такой силой, что вены на тыльной стороне ладоней натянулись, как струны.
Видя, как тот страдает, Цинчэнь отбросил платок с водой, сжал его ладонь своей и, невзирая на тихие возражения, направил остатки духовной энергии прямо в его меридианы.
Чанъюань дернулся, желая высвободить руку, но Цинчэнь строгим тоном пресёк попытку:
— Не дергайся!
— Хорошо, — нахмурился дракон.
Прохладная, точно чистый родник, духовная сила разлилась по его меридианам, принося долгожданное облегчение.
Тайно от взгляда юноши Чанъюань поворачивал запястье другой руки, и снаружи Лазурный дракон без устали продолжал таранить стены ущелья с ужасающим грохотом.
Спустя некоторое время раздался финальный удар, за которым последовало абсолютное молчание.
Чжу Цинчэнь изумленно прижал ладони к ушам:
— Я что, оглох?
Чанъюань не удержался от тихого смешка:
— На сегодня всё. Демоническая скверна покинула тело дракона.
— Пойду гляну, а ты сиди и не дергайся, — бросил Цинчэнь, подполз к лазу пещеры и осторожно выглянул наружу.
В непроглядных клубах тумана дракон неподвижно распростёрся на земле. Изо всех его семи отверстий струились тонкие нити чёрной дымки, рассеиваясь без следа.
От непрерывных ударов земля вокруг змея была завалена каменной крошкой и выбитыми иссиня-чёрными чешуйками.
Подняв выроненный Цинчэнем платок, Чанъюань утер лицо. Выглядел он уже вполне оправившимся. Подойдя к краю пещеры, он встал плечом к плечу с юношей.
— Он… не издох случайно? — пробормотал Цинчэнь.
— Не издохнет, — отозвался Чанъюань. — Дракон каждый день через это проходит. Не побьёшься о скалы — скверну изнутри не выбьешь.
Цинчэнь сочувственно вздохнул:
— Ему ведь и самому невмоготу под властью скверны… Вот бы забрать его отсюда!
Опомнившись, он обернулся к Чанъюаню и с радостным удивлением воскликнул:
— Тебе отлегло?
— Отлегло, — сжимая платок в кулаке, подтвердил дракон.
— Да что это за болезнь такая? Точно ничего больше не болит?
— Давнее семейное проклятие, случается время от времени. Прошу прощения у Почтенного бессмертного за причиненные неудобства.
— Что за недуг? Позволь мне осмотреть тебя.
— Не стоит! — поспешно открестился Чанъюань. — Вовсе не стоит тревожить себя по пустякам.
Чжу Цинчэнь одарил его долгим, пытующим взглядом:
— Точно не надо?
— Точно, — с самым серьёзным видом отчеканил Чанъюань.
— Ну ладно, — раз уж румянец вернулся на его щеки, Цинчэнь решил не настаивать. — Подкрепимся немного, а потом, пока змей спит, отправимся на поиски выхода.
— Договорились.
Вообще-то, Бессмертный почтенный Юйцин давным-давно достиг стадии полного воздержания от пищи и в еде не нуждался.
Но Чжу Цинчэнь-то нуждался!
Вернувшись в глубь пещеры, он вытащил свёрток, достал упаковку соевого печенья из маша и отломил половину Чанъюаню.
Немного перекусив и набравшись сил, они собрались наружу.
Цинчэнь надежно привязал узелок за спиной и обернулся:
— А колокольчик, что я дал тебе, цел?
— Со мной, — Чанъюань раскрыл ладонь, демонстрируя серебряный бубенец.
Убедившись, что всё на месте, Цинчэнь прижал к груди свой меч и первым спрыгнул вниз.
Приземлившись и оглядевшись по сторонам, он протянул руку вверх:
— Спрыгивай, я подстрахую.
Чанъюань легко опустился рядом.
Цинчэнь подхватил его за ладонь и напутствовал:
— Случись опасность — сразу звони. Если сможешь уйти один, беги назад и спрячься. Обо мне не пекись.
— Я не брошу вас, Почтенный, — промолвил Чанъюань и сделал шаг к внешнему краю тропы, намереваясь заслонить юношу.
Но Цинчэнь тут же утянул его обратно к скале:
— Иди у стены, так безопаснее!
Чанъюань, который был заметно выше его ростом, чуть наклонил голову, внимательно разглядывая своего «защитника».
А Цинчэнь лишь думал про себя: «Я ведь бессмертный старец! Система наделила меня высоким уровнем совершенствования и почтенным статусом. А Чанъюань — всего лишь бедный бродячий заклинатель с хронической болячкой, да ещё и выглядящий немного недотёпой».
Разумеется, ему следует проявить всю заботу, на какую способен почтенный наставник!
Как он может подставлять Чанъюаня под удар?
Чанъюань лишь тихо усмехнулся и, покорно держась за рукав Цинчэня, пошагал вслед за ним.
Система злодея аж задохнулась:
«Ты вообще помнишь, кто ты такой?! Что ты вытворяешь?!»
Чанъюань коротко одарил её ледяным взглядом:
«Прочь. И чтобы на десять ли близко к нам с Чжу Цинцином не подлетала».
— Вчера я ходил на юг, — произнёс Цинчэнь. — Нынче проверим северное направление.
Чанъюань мгновенно переменился в лице, сделавшись образцом кротости:
— Слушаюсь, Почтенный. Ведите.
Из-за отравления демонической скверной ущелье представляло собой выжженную пустыню — ни единого стебелька, лишь подхватываемые ветром камни и песок.
Исполинское тело Лазурного дракона лежмя лежало во всю длину долины, почти полностью перегораживая проход.
Продвигаясь вперед, Чжу Цинчэнь периодически оказывался рядом с драконьей тушей. В мгновения, когда чёрный туман сгущался, становилось трудно разобрать, где камень скалы, а где плоть древнего змея.
Чешуя дракона была прочной, точно закалённая сталь, но из-за ежедневных ударов о скалы даже этот нерушимый панцирь покрылся трещинами, а кое-где чешуйки и вовсе отвалились, обнажая израненное мясо.
Без должного лечения раны гноились, под ними проглядывали обнажённые белые кости.
Цинчэнь осторожно коснулся сочащейся плоти, чувствуя, как сжимается сердце от сострадания.
Дракон ведь не выбирал этой доли. Его ошибочно приняли за Демонического бога, заточили в этом ущелье на сотни лет и каждый день подвергают нечеловеческим пыткам.
Помявшись, Цинчэнь всё же развязал свой узелок, достал пузырёк со снадобьем и, высыпав немного целебного порошка на ладонь, приложил её к ране змея.
Запасы были невелики, так что обрабатывать приходилось только самые глубокие повреждения.
Шедший рядом Чанъюань невольно прижал руку к груди.
Лазурный дракон был его истинным воплощением. Его чувства и ощущения змея были едины. Чанъюань не только повелевал этой огромной тушей, но и явственно ощущал тепло ладони Чжу Цинчэня на своих ранах — мягкое, ласковое тепло, от которого сердце в груди пускалось в пляс.
Присыпав очередную рану порошком, Цинчэнь спрятал пузырёк и двинулся дальше.
Вдруг его взгляд зацепился за странный участок на драконьем теле.
Везде чешуя Лазурного дракона представляла собой огромные, иссиня-чёрные пластины величиной больше человеческой ладони, выстроенные ровными рядами, словно кирпичи крепостной стены.
Но здесь чешуйки были совсем крохотными — меньше ногтя на мизинце. Они прилегали друг к другу плотным, шелковистым ковром и переливались влажным перламутровым блеском.
Цинчэнь нахмурился, гадая, не поразил ли дракона недуг, и протянул руку.
Едва кончик его пальца коснулся этого места, крошечные чешуйки вздыбились и мгновенно встали дыбом!
Шедший рядом Чанъюань глухо застонал и пошатнулся, едва удержавшись на ногах у скалы.
Цинчэнь с удивлением пригляделся и уже занес руку снова, но Чанъюань перехватил его запястье:
— Не трогайте!
— Отчего же? — удивился юноша.
— Это… — Чанъюань поперхнулся, изо всех сил пытаясь сохранить невозмутимый вид. — Это ядовитое место.
— Ох, неужели? — Цинчэнь поспешно отдернул руку и даже вытер пальцы о рукав.
Чанъюань прижал ладонь ко лбу, пытаясь сдержать рвущееся из груди горячее дыхание.
— Что снова стряслось? — заботливо поинтересовался Цинчэнь.
Поджав губы, дракон изобразил на лице небывалую стойкость:
— Пустяки… Устал от ходьбы.
— Передохнём?
— Да!
Уцепившись за выступ скалы, Чанъюань проковылял к валуну и опустился на него.
Склонив голову и подперев лоб рукой, он пытался восстановить дыхание.
Нельзя винить Чжу Цинцина: тот ведь не ведает особенностей драконьей анатомии!
Но сколько дракон ни старался подавить хлынувшую по жилам волну зноя, всё было тщетно.
Косясь в сторону, он увидел, как Чжу Цинчэнь стоит прямо перед драконьим туловищем, заложив руки за спину и чуть склонившись, с пристрастием разглядывая топорщащиеся чешуйки.
«Так вот в чём дело! — мысленно взмолился дракон. — Как тут вообще остынешь, когда Чжу Цинцин стоит вплотную и дышит прямо на чувствительное место!»
Глубоко вздохнув, Чанъюань спросил:
— На что вы так смотрите, Почтенный?
— Я вот размышляю… — задумчиво протянул Цинчэнь. — Не отравится ли дракон собственным ядом?
— Не отравится, — Чанъюань поднялся и, подхватив юношу за локоть, увёл подальше от греха. — Идёмте.
Цинчэнь недоумённо похлопал ресницами:
— Успел передохнуть?
— Угу, вполне.
Следующие полчаса они потратили на обследование северной части долины.
Но никакого выхода так и не обнаружили.
Впрочем, удивительного тут мало: барьер, созданный для заточения Демонического бога, ставился на века. С чего бы создателям оставлять лазейку?
Цинчэнь закинул голову вверх, глядя в туманную вышину, откуда сам свалился накануне.
— Похоже, путь один — наверх. Раз я смог упасть оттуда, значит, смогу и подняться. Печать ведь держит скверну, а не заклинателей.
— Но способны ли вы нынче использовать духовные силы?
Цинчэнь качнул головой, подбросил меч в воздух и попытался сотворить пасс пальцами.
Клинок никак не отреагировал и со звонким грохотом лязгнул о камни.
Цинчэнь сосредоточил волю, собрав остатки духовной энергии на кончиках пальцев, но меч лишь слегка подскочил и снова шмякнулся наземь.
— Заклинания не работают, — юноша с досадой воззрялся на неприступный утёс.
Поразмыслив, он поднял оружие и с коротким замахом вонзил сталь прямо в каменную толщу.
Оттолкнувшись, Цинчэнь взобрался на рукоять и потянулся к выступу.
Однако скала от бесконечных таранов змея рассыпалась в крошку. Едва пальцы Цинчэня сжали камень, как тот вывалился из породы. Нога соскользнула, и юноша мешком полетел вниз.
— Чанъюань, прочь! — закричал он на лету, тщетно пытаясь зацепиться за осыпающиеся выступы.
Но Чанъюань и не думал отступать. Распахнув объятия, он ринулся навстречу и подхватил упавшего.
Оба завалились на землю.
— Почтенный…
— Ты цел? — перепугался Цинчэнь, приподнимаясь.
— Цел, — выдохнул Чанъюань, послуживший мягкой подстилкой. — Ущелье глубокое. Боюсь, Почтенный и за сутки не выберется вверх по осыпающейся скале. Нужен иной путь.
— Твоя правда, — согласился юноша.
— Почтенный… — тихо напомнил о себе дракон.
Цинчэнь лишь тут осознал, что всё ещё сидит на нем верхом, и поспешно сполз в сторону:
— Ох, прости!
На Чанъюане из одежды имелась лишь ветхая исподняя рубаха, да и та от падения распахнулась на груди.
Поднявшись на ноги, Цинчэнь вдруг замер, приглядываясь к разорванной ткани.
Но не успел он рассмотреть увиденное, как Чанъюань быстро запахнул полы.
Цинчэнь сжал губы и осторожно спросил:
— Почему ты молчал, что ранен?
— Что? — вскинул взор дракон.
Цинчэнь протянул руку, помог ему подняться и без лишних слов задрал его рваный рукав, обнажая руку.
Кожа была покрыта темными ссадинами и наливающимися синяками.
— Когда ты успел пострадать?
— Не… не ведаю, — пробормотал Чанъюань.
На самом деле синяки появились, когда Лазурный дракон блуждал в беспамятстве и бился об утёсы. Сама туша привыкла к боли, вот он и не придал значения.
Но Цинчэнь, глядя на налитые кровоподтёками гематомы, помрачнел:
— Сначала займёмся твоими ранами. Вернёмся в пещеру, я обработаю ссадины.
— Хорошо.
Они повернули назад, но не успели пройти и половины пути, как за их спинами раздался низкий, вибрирующий рык.
Цинчэнь обернулся: Лазурный дракон пробудился. Его гигантское туловище, подобно ожившей крепостной стене, медленно поползло по дну ущелья, набирая скорость.
Густой рык приближался, а в тёмных клубах скверны всё отчетливее проступали очертания исполина.
— Он очнулся! — Цинчэнь сжал ладонь Чанъюаня и прибавил ходу.
Чанъюань устремился за ним. Они мчались вдоль скалистой стены, то и дело задевая выпирающие бока движущегося змея.
К счастью, лаз пещеры был неподалёку.
Но и дракон, чуя чужаков, неумолимо надвигался сзади.
Вскинув взор на невысокий грот, Цинчэнь израсходовал остаток духовных сил и сотворил пасс: призрачное лотосовое облако подхватило Чанъюаня и помчало наверх.
— Поднимайся первым!
— Почтенный! — Чанъюань отчаянно протянул руку вниз.
Но Цинчэнь не успел ухватиться. Рык оглушил ущелье, и прямо перед ним из тумана вынырнула исполинская драконья морда.
Мощный порыв дыхания чудовища едва не сбил юношу с ног.
Сорвав с плеч узелок, Цинчэнь швырнул его наверх Чанъюаню:
— Прячься и не вылезай! Там еда и снадобья, распорядись разумно!
— Почтенный! — донёсся с кормы грота отчаянный клич.
— Назад! — отрезав, крикнул Цинчэнь.
Отважно вскинув меч, он доблестно…
…доблестно брякнулся оземь от мощного выдоха дракона.
— Хозяин системы! Мой любимый Чэнь-Чэнь! — в ужасе заверещала Система.
Цинчэнь попытался вскочить и дать дёру, но поток воздуха от драконьей ноздри снова сбил его с ног.
Дракон подался ближе, выдохнул — Цинчэнь снова пролетел кувырком по грязи.
Дракон сделал ещё шаг, выдохнул — Цинчэнь покатился в третий раз.
Система замерла.
Цинчэнь замер тоже.
— Что этот змей вытворяет? — обалдела Система.
— Не ведаю… Но, кажется, пока я в безопасности, — прохрипел Цинчэнь с земли.
Стоило дракону приблизиться, как выдыхаемый воздух отталкивал юношу прочь, безупречно соблюдая безопасную дистанцию.
После пары тщетных попыток дракон отдул Цинчэня ещё дальше.
Стоявший у лаза пещеры Чанъюань досадливо насупился.
Наконец чудовище, сообразив, в чём дело, задержало дыхание и плавно придвинулось к лежащему юноше.
— Всё, дистанция потеряна! — ужаснулся Цинчэнь, тщетно отползая. — Сейчас он меня проглотит!
Система подхватила панику:
— А-а-а! Включаю защитный купол! Он сохранит тебя в драконьем желудке, тебя не переварят!
Но в следующую секунду гигантская морда склонилась вплотную, и вместо того чтобы распахнуть пасть, дракон, словно ласковый пёс, ткнулся сухим и тёплым носом прямо в щеку Чжу Цинчэня.
Он откровенно ластился!
Помешкав, Цинчэнь несмело протянул руку и тронул кончик драконьего носа.
Змей даже не шелохнулся — лишь покорно прилег у его ног, позволяя гладить себя.
Цинчэнь изумленно вытаращил глаза:
— Он…
Система с облегчением выдохнула:
— Похоже, сработало то снадобье! Дракон проникся к тебе симпатией и больше не станет нападать. Попробуй подружиться с ним — авось он вынесет нас из этой мышеловки!
— Угу, — Цинчэнь набрался смелости, обнял огромный нос обеими ладонями и ласково прижался к нему щекой.
Лазурный дракон от избытка чувств весь затопетал, а его бесконечный хвост в вышине свернулся в сплошную крендель-восьмерку. Чудовище ликовало!
Стоявший в устье пещеры Чанъюань пошатнулся, едва не потеряв равновесие. Поспешно закрыв лицо руками, он принялся усиленно тереть собственный нос.
Ведь Чжу Цинцин ещё ни разу не прижимался так ласково к его щеке!
И тут до дракона внезапно дошло.
Постойте-ка! Это же фальшивка!
Не к тому прижался! Сам-то настоящий дракон — вот он, стоит на верхушке скалы!