Мужской голос, раздавшийся за пределами дворцовой залы, отчётливо прозвучал под высокими сводами.
Господин И вздрогнул и резко обернулся к выходу.
По высоким каменным ступеням, опираясь на деревянный костыль, неспешно поднимался Лу Цюэ — старший молодой господин усадьбы маркиза Вэньюань. Опустив голову, с совершенно отрешённым и спокойным лицом, он внимательно смотрел себе под ноги, словно брошенные только что слова вырвались вовсе не из его уст.
«Откуда он здесь? Разве он не должен отлёживаться в дальнем поместье из-за своей хромоты?» — у господина И болезненно дёрнулась бровь, а сердце сжалось от дурного предчувствия.
Он торопливо взглянул на связанную женщину, подозревая, что та успела проболтаться. Дворцовые евнухи крепко держали крестьянку, не позволяя ей буйствовать; услышав шаг, она тоже со смутным любопытством повернула голову, однако при виде Лу Цюэ на её лице отразилось лишь полное непонимание.
Значит, дело не в ней.
Господин И слегка перевёл дух, убеждая себя, что действовал предельно скрытно. Даже если эта глупая баба выложит всё как на духу, никаких доказательств у неё нет. И с Лу Цюэ история та же: что может знать или доказать калека, который безвылазно сидел в четырёх стенах?
Обычный хромой — невелика угроза. Пока он сам стоит на своём и отрицает вину, никто ничего с ним не сделает.
Едва эта мысль укрепилась в его голове, Лу Цюэ переступил порог залы. Поставив костыль удобнее, он слегка наклонился в глубоком поклоне:
— Приветствую Его Величество.
Император чуть заметно кивнул и бросил стоящему подле слуге:
— Старшему молодому господину Лу трудно стоять. Подать кресло.
— Слушаюсь.
Евнух тотчас принёс резное кресло и поставил его подле Чжу Цинчэня.
Высказав благодарность, Лу Цюэ осторожно перебрался на сиденье и тихо прокашлялся. Они с Учителем Чжу сидели с безупречно прямой осанкой, храня столь чинный вид, будто были абсолютно незнакомы.
— Старший молодой господин Лу изволил молвить, будто к сему делу причастна усадьба маркиза Вэньюань, — обратился к нему Император. — На чём же основаны твои слова?
Лу Цюэ отложил костыль, молитвенно сложил ладони пред грудью и со всей серьёзностью произнёс:
— Отвечая Его Величеству: граф Чанпин изволил изречь, будто эта женщина, подменив дитя, бежала в столицу и нанялась кормилицей в некое почтенное семейство. И лишь недавно, тяжело заболев и почувствовав приближение кончины, она воспрянула совестью, явилась в графову усадьбу и призналась во всём. А до того момента господин граф якобы в глаза её не видывал...
Задержав дыхание, Лу Цюэ чеканил каждое слово:
— Всё это — сущая ложь.
— Эта женщина отнюдь не прислуживала кормилицей в чужом доме. Граф Чанпин лично вверил её заботам маркиза Вэньюань, попросив о покровительстве. Все эти четырнадцать лет она проживала в поместье маркиза, исполняя обязанности швеи и занимая небольшой флигель в северной части усадьбы. Из сада маркиза в тот дворик ведёт потаённая калитка. Граф Чанпин регулярно навещал усадьбу под предлогом поэтических бесед с маркизом, а сам пробирался в тот флигель и предавался с ней блуду...
«Он знает даже про флигель?! Знает про тайный ход?!» — господин И вытаращил глаза от ужаса, не понимая, откуда калеке известны столь мелкие подробности.
— Лу Цюэ, не смей возводить напраслину! — перебил он, не помня себя от страха. — Забыл, что ты — старший сын маркиза?! Как у тебя рука поднимается очернять собственный дом?!
В этих словах звучала недвусмысленная угроза: «Замолчи, дурак! Если Император отправит стражу с обыском и разрушит дом маркиза, что выиграешь ты сам, как старший наследник?!»
Однако Лу Цюэ даже глазом не моргнул. Напротив, его лицо озарилось праведным гневом:
— Именно потому, что я — старший сын маркиза, я и сумел заметить эту скверну! И именно потому я не могу позволить маркизу и графу увязать в грехе дальше, как не могу позволить графу утянуть наше семейство на дно!
Чжу Цинчэнь едва удержался от смеха. Поистине, высочайший образец правосудия — не щадя собственных родичей!
Лу Цюэ тем временем продолжил, обращаясь к Владыке:
— Подданный Ваш поначалу намеревался выждать удобный случай, дабы тайно оповестить госпожу графиню о жиличке, скрываемой графом в нашем саду. Однако не прошло и пары дней, как мой младший брат, Лу Цзимин, воспользовавшись предлогом моей поездки в южное поместье на лечение, сам отправился в деревню Линьцзя и встретился с Линь Цзинчжэ. Заподозрив неладное в его суетливых поступках, я по возвращении в столицу нанёс визит Учителю Чжу. Учитель Чжу, человек прямодушный, открыл мне правду о подмене младенца в графовом доме. Сопоставив эти сведения, я отправил верных людей перепроверить факты, и лишь тогда обе истории сложились в единую картину.
Господин И опять попытался вставить слово, но евнухи ловко заткнули ему рот чистым полотнищем.
— Четырнадцать лет назад, — невозмутимо продолжал Лу Цюэ, — господин граф во время поездки на юг сошёлся с этой женщиной. Вскоре граф отбыл в столицу, а женщина, обнаружив бремя, бежала из деревни Линьцзя и явилась в столицу, требуя ответа.
Слуги надёжно закрыли рот господину И, но о крестьянке забудущих предписаний не было.
— Какое ещё «сошёлся»?! — заверещала она, отчаянно вырываясь. — Ты ничего не смыслишь! Я за тысячи ли шла к своему мужу! Мы с графом любим друг друга! Это не блуд... не блуд...
Евнухи сработали оперативно: мгновение — и её крики также потонули в плотной ткани.
Лу Цюэ, полагавший, что выразился предельно мягко, лишь слегка нахмурился от такой бурной реакции, но продолжал говорить:
— Вскоре у обеих рожениц одновременно появились на свет младенцы. Господин граф воспользовался случаем, подменил детей и повелел этой женщине отнести Линь Цзинчжэ в деревню Линьцзя, после чего она вернулась в столицу. Ввести её в собственный дом граф не мог, опасаясь гнева супруги, а потому вверил её своему старинному другу. Маркиз оформил её швеёй, освободил от какой-либо работы и дозволил коротать дни в ожидании тайных свиданий с графом. Наша усадьба потакала этому пороку, прикрывая грех графа Чанпина. Именно поэтому, когда Лу Цзимин начал хлопотать по этому делу, маркиз закрывал на всё глаза — ведь усадьба маркиза изначально была в сговоре и желала поскорее замять срамную историю.
В завершение Лу Цюэ глубоко поклонился:
— Каждое слово подданного Вашего — чистая правда. Вся усадьба до сих пор пребывает в неведении о моём сегодняшнем приезде. Ваше Величество может сию минуту отправить стражу в дом маркиза с обыском и допросить домочадцев: проживала ли эта женщина в северном флигеле четырнадцать лет и навещал ли её граф Чанпин.
Император ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул стоящему рядом слуге, и тот бесшумно удалился во главе отряда.
Затем Владыка перевёл взор на стоящих на коленях.
Граф Чанпин осунулся и побледнел. Он никак не ожидал, что Лу Цюэ станет известно столько подробностей, не оставляющих ни малейшей щели для оправданий. Как теперь изворачиваться?!
Соблюдая формальность, Император спросил:
— Есть ли у вас что сказать в своё оправдание?
Господин И пробормотал сквозь ткань, едва евнухи чуть ослабили хватку:
— Ваше Величество, я невиновен! Напраслина! Я знать не знаю эту бабу, она меня очерняет! И Лу Цюэ... старший молодой господин Лу просто решил сжить со свету мой дом!..
— Да! Эта баба из дома маркиза, её точно подослали из усадьбы Вэньюань, чтобы подставить меня! Я невиновен! Я никогда не подменял детей и тем паче не держал тайных любовниц, у нас с супругой полнейший лад!..
Он сам не понимал, что несёт, беспорядочно сыпля словами в надежде, что если говорить громче и больше, ему поверят.
Однако крестьянку такие речи окончательно вывели из себя. Вырвавшись из рук слуг, она бросилась вперёд и вцепилась в полы кафтана господина И:
— Граф... Граф! Как вы можете быть столь бессердечны?! Четырнадцать лет я отдала вам всю себя, хранила верность, а вы отрекаетесь от меня?! Отталкиваете?!
— Даже если всё всплыло наружу — что с того?! Мы ведь любим друг друга! Неужели на всём белом свете не найдётся уголка для нас и нашего сыночка?!
Господин И едва не задохнулся от ярости. Извиваясь всем телом, он рванулся к ней и вцепился пальцами ей в губы:
— Заткнись! Заткнись, дурная баба! Перестань лить на меня грязь!
Он из кожи вон лез, чтобы выкрутиться, а эта дура с упорством безумной подтверждала их связь!
— Замолчи!
Они сплелись в безобразной драке прямо перед императорским престолом.
Вырвав лицо из его пальцев, женщина во весь голос закричала:
— У графа... У графа на спине красное родимое пятно!
Её вопль эхом пронёсся по зале. Господин И замер, не успев зажать ей рот.
Слышали абсолютно все.
— У меня нет никакого... — предпринял он последнюю отчаянную попытку, но евнухи уже подскочили к нему и одним рывком содрали кафтан и исподнее с его плеч.
На бледной коже чётко вырисовывалось небольшое багровое пятно.
Император нахмурился:
— Граф Чанпин, что скажешь теперь?
— Мы... мы с маркизом давние друзья, эта женщина служанка в его доме, она могла случайно увидеть меня во время переодевания! — выкрикнул тот, цепляясь за последнюю соломинку.
Господин И выпрямился, пытаясь вернуть лицу благородное выражение:
— Подданный Ваш повторит снова: я не знаю эту женщину, не вступал с ней в блуд и не подменял детей! Молю Ваше Величество о правосудии!
— Хорошо, хорошо, — кивнул Император. — Раз граф Чанпин упорствует в своей невиновности, подождём вестей из дома маркиза.
— Совесть подданного чиста! — твёрдо произнёс господин И, хотя на фоне стенаний и плача крестьянки, зовущей своего «графа», это звучало нелепо и жалко.
Он так и остался стоять на коленях в центре залы с величественным видом несправедливо обвинённого.
Спустя некоторое время евнух вернулся и доложил, что обыск в усадьбе маркиза завершён. Потайная калитка в саду действительно обнаружена. Кроме того, в дворец доставлены сам маркиз, его супруга, сыновья, а также вся ключевая челядь.
Чжу Цинчэнь бросил взгляд на Лю Аня, и тот немедленно поднялся с места:
— Ваше Величество, дабы избежать сговора между сторонами, старый слуга предлагает удалить графа Чанпина и его близких.
— Учитель Лю молвит дело, — согласился Император и махнул рукой. — Увести этих людей в задние покои. Заткнуть им рты, но дозволить слушать происходящее.
— Слушаюсь.
Чтобы избежать неожиданностей, евнухи, с позволения Владыки, обмотали наиболее буйных — графа и крестьянку — прочными жильными верёвками. Госпожа И, потеряв остатки сил, сидела на полу словно каменное изваяние, безмолвная и неподвижная, поэтому вязать её не стали, а лишь аккуратно увлекли за бамбуковую ширму.
Лу Цюэ, опираясь на костыль, также удалился в тень за ширмой.
В зале снова навели порядок. Вскоре слуги ввели маркиза Вэньюань, его супругу и Лу Цзимина.
— Приветствуем Его Величество, — склонились прибывшие.
Император спросил без лишних преамбул:
— Маркиз Вэньюань, для чего предназначен потайной ход в саду твоего поместья?
— Это... — маркиз замялся, изображая неловкость. — Сие есть лишь низкое домашнее дело подданного Вашего...
Лю Ань нарочито громко поддел его:
— Неужто господин маркиз укрывал там тайную наложницу? И опасался гнева супруги?
— Нет... — маркиз запнулся, но, взвесив риски, торопливо подхватил: — Именно так! Признаю!
Маркиз прекрасно понимал разницу: за укрывательство собственной любовницы его ждёт лишь упрёк в нестрогости нравов. Но если всплывёт участие в тёмных делах графа Чанпина, последствия будут катастрофическими.
Маркиз низко поклонился:
— Подданный Ваш встретил женщину... воспылал к ней страстью, но не смел ввести в дом. Потому и поселил во флигеле. Неужто Ваше Величество станет разбирать мои мелкие грехи?..
Лю Ань усмехнулся:
— Надо же, господин маркиз! Выходит, ваша возлюбленная и возлюбленная графа Чанпина — одно и то же лицо?
— Откуда Учитель Лю почерпнул сии слухи?! — переменился в лице маркиз.
Лю Ань чеканно произнёс:
— Та, что жила в твоём флигеле, ещё минуту назад рыдала на этом самом месте, изливая пылкую любовь к графу Чанпину! А господин граф, в свою очередь, отрекается от неё и утверждает, будто её подослал ты, маркиз, дабы очернить его честное имя!
— Что?! — маркиз в изумлении вскинул голову.
Они с графом были дружны с юных лет. И пока он брал всю вину на себя, спасая приятеля, тот без зазрения совести топтал его имя перед государем?!
За ширмой связанный граф Чанпин отчаянно забился. «Признавай! Признавай всё на себя, и я буду спасён!» — мысленно молил он.
В этот момент Лу Цюэ аккуратно зацепкой костыля вытащил кляп изо рта господина И.
Выбравшись из-за ширмы, граф опрокинул её и с грохотом вывалился в залу:
— Ваше Величество! Маркиз сам признался! Женщина его, не моя! Я чист!
Маркиз ошеломлённо уставился на предателя. Всякое желание покрывать друга мгновенно испарилось.
— Ваше Величество! — возопил маркиз, падая ниц. — Подданный Ваш виноват в обмане, но женщина принадлежит графу Чанпину! Я лишь дал ей приют по его слезной просьбе! Между мной и той крестьянкой не было ничего предрассудительного!
В след за ним из-за ширмы выскочила и растрёпанная крестьянка:
— Граф! Граф мой! Я ваша и при жизни, и по смерти, не прогоняйте меня!
Стражники вновь скрутили её и заткнули рот.
Маркиз Вэньюань, не таясь, выложил всё: граф привёл бабу, умолял спрятать, обещал навещать тайно. Маркиз по доброте душевной выделил ей комнатку, где граф и коротал с ней ночи, делая вид, будто ведет утонченные беседы с хозяином дома.
— Ваше Величество, я проявил глупую мягкосердечность, но о подмене ребёнка не ведал ни сном ни духом! — завершил маркиз.
— Если ты ничего не знал, отчего дозволял Лу Цзимину суетиться вокруг этого дела? — спросил Лю Ань.
Маркиз смешался:
— Мы... мы дружим домами, оттого...
— Какой же вы отзывчивый человек, господин маркиз, — с иронией промолвил Лю Ань. — Готовы помогать в любом грязном деле.
Теперь картина прояснилась окончательно. Граф Чанпин и эта женщина были знакомы давно и вместе спланировали подмену младенцев. Доказательства и свидетели были налицо.
— Одно мне непонятно, — промолвил Император. — Подмена удалась. И Цзычжэнь рос наследником. Зачем нужно было устраивать этот разор теперь?
Маркиз торопливо ответил:
— Недавно эта баба тайком пробралась к И Цзычжэню...
— Цзычжэнь — мой родной сын! — подала голос женщина через выдернутый кляп. — Я не видела его четырнадцать лет! Я лишь хотела взглянуть на него издали, но меня заметила госпожа графиня, и у меня не осталось выбора...
— Не было выбора?! — господин И, несмотря на связанные руки, сумел подняться на колени и зарычал на неё: — Ты сделала это нарочно! Я же говорил тебе: подожди несколько лет, пока Цзычжэнь вырастет, а графиня умрёт! Тогда бы ты вернулась! Но тебе захотелось всего и сразу! Ты захотела стать графиней прямо сейчас!
Его лицо налилось багровой кровью:
— Из-за твоей дурости всё рухнуло! Я потерял всё! Окаянная баба, я должен был задушить тебя ещё тогда!
От его дикого крика крестьянка опешила. Слёзы брызнули из её глаз. Она беспомощно повернулась к И Цзычжэню:
— Цзычжэнь... Сынок, матушка ведь старалась ради тебя... Твоя родная мать любит тебя больше всех...
Однако И Цзычжэнь посмотрел на неё с отвращением и яростью:
— Ты старалась ради себя, а не ради меня!
— Нет... Я хотела как лучше! Кто позаботится о тебе, кроме родной матери?! Ситуация ведь не изменилась, ты всё ещё барчук, а этот Линь Цзинчжэ даже грамоты не знает! Ты всё равно унаследуешь титул...
— Заткнись! Ты совсем лишилась ума?! — выкрикнул И Цзычжэнь. — Какое наследство?! Я теперь обычный незаконнорождённый! Кто дарует титулы — ты, что ли?! Или мой отец?! Всё решает Его Величество! Ты думала, графский дом — это усадьба деревенского старосты?!
— Моя мать — законная графиня, а не ты! Зачем ты вернулась?! Почему не могла сдохнуть в своём углу и унести эту тайну с собой?! Ты сгубила меня!
Он рванулся к ней с кулаками, но слуги скрутили его.
Слушая проклятия от любовника и собственного сына, женщина постепенно затихла. Ей казалось, что раз её сын стал господином, её признание сделает её хозяйкой дома. Она искренне верила, что дворец — лишь формальность, ведь кроме её сына у графа нет других толковых наследников...
Но реальность оказалась беспощадной.
— Я не виновата... — пробормотала она, оседая на пол. — Я должна была стать графиней...
Правда восторжествовала полностью. Четырнадцать лет назад граф Чанпин подменил младенца. Четырнадцать лет спустя его любовница решила подменить матерь этого ребёнка.
Обсудив дело с Учителем Лю и выслушав мнение Линь Цзинчжэ, Император огласил решение:
— Произошедшее глубоко противно устоям поднебесной. Объявить о сём публично, восстановить доброе имя Линь Цзинчжэ и наречь его законным наследником-шицзы усадьбы Чанпин.
Господин И перевёл дух: «Наследником... Значит, титул останется за нашей семьёй».
Но следующие слова Владыки обрушились на него подобно грому:
— Главные виновники — бывший граф Чанпин и женщина из рода Линь — за подмену младенца лишаются всех титулов и званий. Навечно выслать их в деревню Линьцзя. Их потомкам отныне заказан путь к государственной службе и торговле. В столицу им въезд воспрещён.
— Линь Цзинчжэ, будучи наречённым шицзы, унаследует имущество усадьбы и откроет собственный род, не имеющий отношения к ветви И.
— Что до И Цзычжэня, вкушавшего роскошь четырнадцать лет, — ему пора вернуть долг. Направить его вслед за биологическими родителями в деревню Линьцзя.
И Цзычжэнь забился в ужасе:
— Ваше Величество! Подданный Ваш невиновен! Я желаю остаться подле госпожи графини, дабы загладить грехи родителей!..
Император лишь тяжело и холодно посмотрел на него. Этот взгляд заставил юношу замолчать.
— Относительно маркиза Вэньюань: за попустительство и содействие покровителю преступления лишить его жалованья на три года, а земли урезать наполовину.
Маркиз и Лу Цзимин покорно склонили головы, благодаря за милость.
Линь Цзинчжэ глубоко вздохнул и поклонился:
— Благодарю Его Величество за справедливость.
— Идите, — устало промолвил Император, потирая виски. — Из-за ваших дрязг у Меня разболелась голова. Сегодняшние занятия с Учителем Лю отменяются.
Лю Ань слегка нахмурился:
— Ваше Величество?
— Исполнять указ немедленно.
Выйдя из дворцового зала, Линь Цзинчжэ почувствовал, как с его плеч спала тяжесть четырнадцати лет.
В этот момент стражники повели связное семейство И к выходу.
Внезапно порыв ветра пронёсся мимо Линь Цзинчжэ. В следующее мгновение тёмная тень метнулась к господину И и сбила его с ног.
В руке нападавшей ослепительно блеснула острая шпилька. Взмахнув ей, госпожа И сначала распорола щеку крестьянке, оставив глубокий кровавый след на лице, которым та так гордилась, а затем изо всей силы вонзила остриё в шею бывшего мужа.
Это была госпожа И! Она выхватила шпильку из волос любовницы своего мужа!
— За что?! — визжала она, нанося удар за ударом. — За что ты отнял у меня ребёнка?! Ты лгал мне! Ты украл моего сына! Из-за тебя... из-за тебя мой родной сын никогда меня не простит! Верни мне моего мальчика! Верни!