Лу Цзимин, считавший себя утончённым и благородным отпрыском знатного рода, за всю свою жизнь не слыхивал столь грубых и нелепых сопоставлений.
Какая ещё курица, облепленная летучими мышами? Какое ещё кипение воды в носике чайника?!
Вульгарщина! Чистейшая, бессовестная вульгарщина!
И ведь Линь Цзинчжэ, выпалив всё это с абсолютной безнаказанностью, остался стоять прямо перед ним — дерзко закатав рукава, будто и впрямь вознамерился сцепиться в драке.
Лу Цзимин был не в силах дальше удерживать маску манерной благосклонности. Лицо его залилось краской, губы задрожали, а черты искривились от злобы.
— Линь Цзинчжэ, ты что, совсем с ума сошёл?! — прошипел он сквозь зубы.
— Да пусть даже и сошёл — всяко лучше, чем быть глухим, как ты!
Не успел Цзинчжэ отреагировать, как вперёд выступил Лю Юнь и встал плечом к плечу с другом. Прищурившись, он с усмешкой добавил:
— Ого, да наш второй молодой господин Лу, оказывается, сегодня понимает человеческую речь! Когда Цзинчжэ пытался говорить с тобой по-хорошему, ты притворялся глухим. А стоит ему тебя отлаять — и надо же, сразу всё доходит! Выходит, прописывать тебе нагоняи нужно регулярно.
— Лю Юнь, не лезь не в своё дело и не будь таким хамом, — понизил голос Цзимин. — Это касается только нас с Линь Цзинчжэ.
— Линь Цзинчжэ вообще с тобой знаться не хочет, ты что, слепой? — с чистейшим праведным гневом парировал Юнь. — Липнешь к нему как банный лист — и после этого у тебя ещё хватает совести называть других хамами?
Цзинчжэ поддержал друга:
— Лу Цзимин, ты мне нафиг не сдался, и делиться нам с тобой нечем. Раз уж к тебе вернулся слух, повторю в последний раз: мне не нужны твои подачки. А теперь — проваливай!
Звучало это одновременно и подчеркнуто вежливо, и подчеркнуто хамски.
Бросив эту фразу, Цзинчжэ потянул Лю Юня за собой: неподалёку их ждал Пэй Чжэнь.
Однако Лу Цзимин, опустившись на корточки, принялся смиренно собирать с земли подношения, отвергнутые юношей. На лице его застыла кроткая мина, но себе под нос он тихо процедил:
— Неблагодарная тварь...
Но у Цзинчжэ был чуткий слух. Уловив это бурчание, он мгновенно обернулся.
Цзимин же, ничего не замечая и пытаясь вернуть себе уязвленное достоинство, продолжал под нос:
— Будь на его месте Цзычжэнь, он бы никогда не повёл себя столь невежественно, даже если бы подарок пришёлся ему не по душе...
Линь Цзинчжэ насупился, сжал кулаки и сделал шаг вперёд.
— Кабы Цзычжэнь не умолял меня присмотреть за тобой, стал бы я так унижаться...
В следующую секунду Цзинчжэ рванулся вперёд со скоростью пущенной стрелы. Откуда только взялась сила — он вцепился Цзимину в воротник, сдернул его с корточек и со всего маху врезал кулаком прямо в физиономию!
Раздался оглушительный хряск!
— Ты что, совсем глухой?! Кому твоя забота даром сдалась?!
Застигнутый врасплох Лу Цзимин пропустил тяжелейший удар, но, быстро опомнившись, взревел и в ответ замахнулся кулаком. Раздался еще один сухой треск. Парни сцепились в глухой драке. Цзинчжэ, с детства привыкший к тяжелому крестьянскому труду, обладал недюжинной силой, а в драке не придерживался никаких правил — лупил, как придется и куда попадет.
Но Цзимин был на несколько лет старше, выше ростом, да и боевыми искусствами всё же обучался. На мгновение верх начал брать именно он.
Увидев, что Цзинчжэ вот-вот смягчат бока, Лю Юнь подхватил полы своего халата, улучил момент и со всей дури зарядил Цзимину сапогом прямо в зад, оставив на парчовых одеждах пыльный чёрный след:
— Ах ты, ублюдок!
Пэй Чжэнь поначалу пытался разнять разбушевавшуюся парочку, но Цзимин, изворачиваясь, случайно сгреб Лю Юня за лодыжку и грохнул его об землю.
Упав ничком, Юнь поднял голову — нос у него от удара покраснел, а из ноздрей мгновенно хлынула юшка. Утерев кровь тыльной стороной ладони, он взревел во всё горло:
— Пэй Чжэнь, ты так и будешь столбом стоять?!
— Беги за дедушкой и Учителем! — крикнул Пэй Чжэнь слуге и без промедления кинулся в гущу драки. Свалив Цзимина точным ударом, он рявкнул: — Пусти! Кому говорю, пусти его! Лу-эр, ты хоть соображаешь, на кого руку поднял?!
— Кто на кого поднял, Пэй-циньцзы, ты что, ослеп?! — прорычал Цзимин. — Или благородный, чистый как помысел господин Пэй решил открыто принять одну из сторон в несправедливом бою?!
— Я не просто приму сторону, я тебе ещё и рожу набью! — крикнул Пэй Чжэнь, мёртвой хваткой вцепившись тому в грудки.
Свадба превратилась в сущую кашу. Лю Юнь зашел сзади и повис на руке Цзимина, блокируя его кулак.
— Чжэнь, держи его! Цзинчжэ, бей! Вот сюда бей, давай!
Цзинчжэ выкинул кулак, и голова Цзимина мотнулась в сторону.
Свист рассекаемого воздуха и глухой звук удара о плоть отозвались в душе Линь Цзинчжэ ни с чем не сравнимым диким восторгом. Спускать шкуру с паршивого человека оказалось невероятно приятно.
Цзимин вновь выпрямился и прорычал:
— Линь Цзинчжэ, я к тебе с чистой душой, подарки несу, а ты со мной вот так?! Где это видано?!
— Тьфу на тебя! — Лю Юнь держал его мёртвой хваткой. — Кому нужны твои никчёмные пожитки?! За полмесяца явился десять раз! Думаешь, мы не видим, куда ты клонишь?! Тебе просто зудит вновь присосаться к нашему графу! И у тебя хватает совести заявлять о «чистой душе»?! Ты сам-то своего срама не чуешь?!
И тут же добавил:
— Цзинчжэ, врежь ему ещё! Так, чтобы дорожку сюда навсегда забыл!
Но не успел Цзинчжэ замахнуться, как Цзимин, обретя невиданную ярость, вырвался из захвата Лю Юня. Все четверо снова сцепились в один барахтающийся, ругающийся комок.
— Цзинчжэ, теперь я понимаю, почему твой отец забрал Цзычжэня, а тебя выбросил! Неудивительно, что Цзычжэнь перед отъездом умолял меня присмотреть за тобой! Неотёсанный деревенский дикарь, вздорный и спесивый — ты действительно не стоишь их доброты!
— Чушь собачья! — вопил Лю Юнь.
В следующую секунду рев Цзинчжэ перекрыл его крик:
— Это я отказался от своего паршивого папаши! Пусть забирает кого хочет, мне он без надобности!
Размахивая кулаками и раздавая пинки, Цзинчжэ вложил в удары всю накопившуюся злобу. Даже когда Цзимин огрызался и умудрялся попасть по нему, юноша не чувствовал боли — он просто методично молотил противника.
— Я же сказал: не нужна мне твоя забота! У меня есть Учитель, есть друзья, есть мать! А ты кто такой?! Возомнил себя христосиком-спасителем?! Слишком много о себе мнишь, гнида!
— Да ты хоть понимаешь, до чего ты мерзок?! Мне не нужен никакой спаситель! Иди спасай своего И Цзычжэня в деревню Линьцзя, если у тебя так чешется! Оставь меня в покое!
Цзимин отчаянно барахтался:
— Я возомнил себя спасителем?! А ты-то кто такой, Цзинчжэ?! Всего лишь граф, которому не видать наследственного титула! Чем ты гордишься?!
Лю Юнь с силой заламывал ему локти:
— А ты-то чем гордишься?! Он — граф пусть и без наследства, а ты кто?! Второй сын маркиза! Звучит громко, да только не ты наследник рода! Вашу семейку император только на днях оштрафовал, забыл уже?! Чем ты лучше его?!
Пэй Чжэнь молчал — он просто размеренно и профессионально наносил удары.
Втроём против одного — Цзимин явно уступал. Сжав зубы, он вознамерился вырваться:
— Всё, хватит! На этом закончили!
— Мечтай дальше! — рявкнул Лю Юнь. — Захотел — пришёл, захотел — ушёл, ишь ты какой чистенький! Вставай на колени и проси прощения! И поклянись небесам, что больше не посмеешь и шагу сделать в сторону Линь Цзинчжэ!
Цзимин, разумеется, упёрся:
— Я к вам со всей душой, а вы меня избили и оскорбили! Если об этом узнают в свете, от вашей репутации мокрого места не останется! Отпустите! На этом всё, я не стану привлекать вас к ответу!
— Не поклянешься — отсюда не уйдешь!
— Неужели Учитель Чжу учит вас подобному?! — в отчаянии завопил Цзимин.
— Да, именно этому я их и учу! — раздался из дали знакомый, звонкий голос.
Цзимин поднял взгляд. Дерущиеся юноши тоже обернулись.
К месту побоища широким, стремительным шагом спешил Учитель Чжу. На ходу он засучивал рукава и подвязывал полы халата — вид у него был такой, будто он вознамерился лично вступить в рукопашную на стороне своих воспитанников.
— Я учу их: если кто-то смеет донимать вас — бейте его так, чтобы у него отпало всякое желание приближаться! Есть возражения, второй молодой господин Лу?!
Чжу Цинчэнь пил чай и читал книги на заднем дворе вместе со старшими коллегами, когда прибежал запыхавшийся слуга Пэй Чжэня и доложил о драке. Не теряя времени на расспросы, Учитель рванул вслед за слугой. Старшие наставники с их клюками и немощными ногами плелись где-то далеко позади.
Завидев своего наставника, троица драчунов тут же изобразила на лицах глубочайшую обиду:
— Учитель!
— Вы как?! — Чжу Цинчэнь подбежал к ним, бережно осмотрел каждого. — Не покалечились?!
— Больно-о-о! — запричитали они.
Трое учеников выстроились в ряд, напоминая трех чумазых, взъерошенных котят. У Цзинчжэ заплыл левый глаз, у Юня распух нос, у Чжэня налился синяк под правым глазом — симметрия получилась изумительная. Вдобавок на одежде каждого красовались отпечатки чужих пыльных сапог.
Взглянув на их физиономии, Чжу Цинчэнь почувствовал, как его собственные кулаки сжимаются от ярости:
— Лу Цзимин!
— Они напали на меня втроём! — рявкнул тот. — Учитель Чжу тоже решился на откровенную предвзятость?!
— Они — мои ученики! Если я не буду предвзятым, то кто тогда?! — отрезал Чжу Цинчэнь. — И не смей угрожать мне сплетнями. Ты прекрасно знаешь, что натворил! И кто из нас на самом деле боится огласки — ты тоже отлично понимаешь!
Учитель Чжу мгновенно наступил Цзимину на самую больную мозоль. Тот вмиг лишился дара речи.
В этот момент к месту происшествия наконец подоспели старые учителя. Вид поля боя, которое никто еще не успел прибрать, поверг стариков в немой шок.
Чжу Цинчэнь же громко приказал:
— Немедленно пошлите за маркизом Вэньюань! Я лично хочу спросить его: его сын в поместье Лю устраивает травлю моего ученика, а когда тот дает отпор — распускает руки! Так кто из нас должен бояться огласки?!
Цзимин струхнул:
— Учитель Чжу...
— Ступайте! — отрезал Цинчэнь, не дав ему вставить и слова. — И лекаря позовите!
Трое сопляков тут же с готовностью скривились, демонстрируя свои увечья. Выглядело это так, будто они едва выжили.
* * *
Всю компанию препроводили в кабинет, куда вскоре прибыл и лекарь с аптечным сундучком.
По центру комнаты уложили четыре циновки, на которых уселись трое учеников и Лу Цзимин. На лицах у всех красовались кровоподтёки, успевшие налиться сочной синевой и пурпуром. Лекарь осмотрел участников драки и, убедившись, что ушибы лишь поверхностные, принялся смазывать их мазью.
Сложнее всего пришлось Лю Юню — из-за разбитого носа у него в ноздрях торчали бумажные турунды, и он жалобно гнусавил.
Вскорости прибыл и маркиз Вэньюань. Узрев эту картину, он на мгновение потерял дар речи.
— Учитель Чжу, Учитель Лю, Учитель Пэй... что здесь происходит?
Чжу Цинчэнь высказался предельно емко:
— Второй молодой господин Лу день за днем донимал моего ученика своими подарками. Ученик принимать их отказался, слово за слово — вылилось в драку.
Затем Цинчэнь строгим голосом спросил:
— Кто начал первым?
— Учитель, это был я, — виновато поднял руку Линь Цзинчжэ.
Лю Юнь тут же подал голос:
— Но Лу Цзимин первым оскорбил его! Он сказал, что Цзинчжэ неблагодарная тварь, что отец правильно сделал, когда выбросил его, и вообще — без наследственного титула Цзинчжэ ничтожество и гордиться ему нечем!
Он не соврал ни на йоту, и Цзимину нечем было возразить. Тот лишь процедил:
— Я лишь хотел проявить доброту к Линь Цзинчжэ, ведь он только прибыл в столицу...
— Враньё! — отрезал Лю Юнь. — Никакой доброты тут и близко не было! Ты сам только что признался, что приплёлся сюда исключительно из-за И Цзычжэня! Кто тебя просил вечно сувать этого самозванца Цзинчжэ под нос?! Сам напросился!
Лю Ань строго призвал внука к порядку:
— Юнь-эр.
Только тогда Юнь неохотно прикусил язык и отвернулся. Хоть он и был прав, в присутствии маркиза следовало соблюдать хоть какие-то приличия.
Чжу Цинчэнь, скрестив руки на груди, воззрился на маркиза:
— Что скажете, уважаемый маркиз? Почему ваш сын постоянно преследует моего ученика? Вы в курсе его намерений?
Маркиз смущенно замялся:
— Ну... я, разумеется, не знал...
Он, естественно, лукавил. Маркиз прекрасно знал обо всем и молчаливо одобрял действия сына.
Поняв, что ответа от старшего не дождаться, Цинчжэнь вновь перевел взгляд на Цзимина:
— Второй молодой господин Лу, почему ты непрестанно досаждаешь моему ученику?
Цзимин упрямо выпятил подбородок:
— Я же сказал, я видел, что Линь Цзинчжэ чужой в столице, и хотел...
— Хватит лгать, — обрубил его Чжу Цинчэнь. — Меня не волнуют твои мотивы. Ты не глухой. Цзинчжэ не раз повторял тебе, что ты ему неприятен и твои подарки ему не нужны. Ты что, не слышишь человеческой речи?
Цзимин попытался осадить его:
— К чему Учителю Чжу быть столь агрессивным?
Цинчжэнь чуть повысил голос:
— Я задал простой вопрос: ты слышал его слова или нет?!
— Я всего лишь выполнял свой...
— Ты способен отвечать на поставленный вопрос?! — разнеслось по кабинету. — Перестань вилять! Я спрашиваю: ты слышал, что говорили тебе я и Цзинчжэ?! Отвечай!
Повернувшись к маркизу, Цинчжэнь произнес:
— Поглядите, маркиз. Вот так ваш сын ведет себя с моим учеником. Что бы ему ни говорили, он делает вид, будто глух, говорит сам с собой и мнит себя пупом земли.
Маркиз отвесил сыну подзатыльник:
— Тебе задали вопрос — отвечай! Что ты несешь?!
Цзимин наконец сквозь зубы выцедил:
— Слышал.
Не давая сыну маркиза вставить ни слова, Чжу Цинчэнь продолжил:
— Ты всё слышал, но раз за разом игнорировал чужие слова. Тебе говорят: «Не нужно», а ты продолжаешь навязываться. Чего ты добивался?
Линь Цзинчжэ кивнул, а Лю Юнь фыркнул:
— Вот именно.
Чжу Цинчэнь вздохнул и обратился к маркизу:
— Маркиз, мой ученик был доведен до крайности. Если бы он не распустил кулаки, ваш сын так и продолжал бы строить из себя глухого. Мальчишеская драка — дело житейское, тревожить вас по такому поводу не стоило бы. Однако, если не вбить ему в голову элементарные вещи, он снова лезть начнет, и Цзинчжэ опять придется его бить. Потому я и попросил вас приехать.
Маркиз кивнул:
— Учитель Чжу, будьте спокойны. Дома я вправлю ему мозги. Он больше не посмеет и близко подойти к Линь Цзинчжэ.
— Это было бы замечательно. Со своей стороны я тоже проведу беседу со своими учениками. И ещё... — Чжу Цинчэнь сделал паузу. — Маркиз, вам бы следовало присмотреть за своими домашними.
— Что Учитель имеет в виду? — не понял тот.
— Я гляжу, второй молодой господин испытывает к И Цзычжэню невероятно глубокие и трогательные чувства. Ради него он даже не побоялся устроить скандал перед Цзинчжэ. Проверьте-ка слуг — не отправляет ли кто из вашего дома тайком деньги и вещи бывшему графу Чанпину? Это семейство, между прочим, было изгнано из столицы личным указом Его Величества. Если государырь узнает, что ваш дом оказывает им материальную поддержку...
Маркиз побледнел от ужаса и поспешно закивал:
— Благодарю за предостережение, Учитель Чжу! Я лично всё проверю!
Цзимин вскинул голову и с налившимися кровью глазами уставился на Чжу Цинчэня.
Цзычжэню и так приходится несладко, а этот человек хочет перекрыть ему даже финансовую помощь?!
Чжу Цинчэнь абсолютно безбоязненно встретил его налитый ненавистью взгляд.
Если ты еще хоть раз посмеешь досадить моему ученику, одной выморочной помощью и вызовом родителя ты не отделаешься!
В итоге Цзимин не выдержал и понурил голову. Маркиз потащил его к выходу.
Перед самым уходом Лю Ань ровным, ледяным тоном добавил:
— Второй молодой господин Лу, подлечите-ка свои раны дома. В поместье Лю вам больше появляться не нужно.
Это означало лишь одно: обучать его больше никто не намерен.
У маркиза сердце ушло в пятки. Он поспешно вывел сына через боковые ворота, затащил в экипаж и приказал гонять коней до дома.
Едва повозка тронулась, маркиз процедил сквозь зубы:
— Как ты мог так оплошать?! Я отправлял тебя наладить отношения с Линь Цзинчжэ, а ты умудрился подраться с ним?!
— Он первый начал! Что я мог сделать?!
— А если бы ты не трепался про И Цзычжэня, он бы стал поднимать на тебя руку?!
— Цзычжэнь перед отъездом умолял меня позаботиться о нем, я лишь...
— Заткнись! — рявкнул маркиз. — Цзычжэнь, Цзычжэнь! Его Величество лично сослал его в деревню Линьцзя! Ты совсем из ума выжил, раз смеешь произносить его имя?!
— Но, отец, ты ведь сам раньше...
Маркиз посмотрел на него как на законченного идиота:
— Раньше вы с И Цзычжэнем росли вместе, он был не глуп, и я рассчитывал, что вы будете поддерживать друг друга. Даже если бы ты взял его мужчиной-супругом, мы бы получили поддержку усадьбы графа Чанпин! А что теперь?! Теперь усадьба графа Чанпин разорена! А ты продолжаешь носиться с ним, да еще смеешь упоминать его перед Учителем Чжу и Линь Цзинчжэ! Они двое, а также роды Пэй и Лю — костьми лягут, но не простят И Цзычжэня! А ты им прямо в глаза тычешь его именем!
Маркиз отмахнулся с глубочайшим отвращением:
— Дома отправляешься под домашний арест! Посиди и подумай хорошенько, кто для тебя сейчас важнее — сгинувший И Цзычжэнь или Линь Цзинчжэ!
* * *
Проводив гостей, Чжу Цинчэнь тут же бросился к троице:
— Сильно болит? Где именно? Цзимин старше вас, удар у него тяжелый.
— Больно, Учитель, сил нет! — запричитали ученики.
Они обступили Цинчэня со всех сторон, как котята, показывая свои синяки и ссадины:
— Учитель, я левым глазом вообще ничего не вижу!
— А я кулак ободрал! И он меня сапогом под дых пнул!
Лю Ань покашлял и строго произнёс:
— Хватит канючить перед Учителем! Раз силы есть ябедничать, значит, не так уж вы и пострадали.
— Дедушка, да мне правда больно! Посмотри...
Лю Ань отвернулся:
— С чего вы вообще с ним сцепились? Да ещё и первыми начали драку! В нашем собственном доме! И вдобавок — продули!
— Да он просто старше нас, вот и слопал больше нашего! — тихо пробурчал Лю Юнь.
Чжу Цинчэнь улыбнулся:
— А вы втроём, получается, эти пару лет разницы не осилили?
— Не осилили, — вздохнули те.
Взглянув на наливавшийся синяк на руке Цзинчжэ, Чжу Цинчэнь тихо вздохнул:
— Мы же договаривались: если что-то случится, сразу идти к Учителю.
— Из-за такой мелочи бегать к вам... мне просто стало неудобно, — тихим голосом ответил Цзинчжэ. — Вот я и решил сам его отвадить.
— И планировал ограничиться словами? Как же вы до драки-то дошли?
— Он такую ересь нёс, у меня руки сами чесаться начали.
Чжу Цинчэнь ласково погладил его по голове:
— Ничего страшного. На самом деле ты поступил правильно. Иногда лучше один раз дать по зубам, чем бесконечно дуть на воду. Теперь он точно к тебе не сунется.
Услышав похвалу от наставника, Цзинчжэ просиял:
— Спасибо, Учитель!
Лю Ань снова прокашлялся:
— Учитель Чжу, они вообще-то драку устроили и позорно её проиграли! За что их хвалить?!
— И что предлагает Учитель Лю? — улыбнулся Цинчэнь.
— Пусть сидят дома и размышляют над своим поведением!
— Дедушка?!
Чжу Цинчэнь пояснил:
— Учитель Лю имеет в виду, что вам стоит поразмыслить: почему, находясь в родных стенах, где полно нашей служебной челяди, вы не додумались позвать подмогу? И почему, имея численный перевес, вы умудрились пропустить столько ударов? Марш по комнатам.
Трое юношей со скорбными минами покорно кивнули:
— Поняли...
Впрочем, в отличие от Лу Цзимина, запертого в одиночестве, эта троица «размышляла над поведением» исключительно вместе.
А вечером сам Учитель Чжу принес им ужин.
Усевшись за низкий столик, они уминали еду и детально разбирали каждый эпизод состоявшейся баталии:
— Пэй Чжэню надо было вместе со мной держать Лу Цзимина, пока Цзинчжэ его обрабатывал!
— А тебе, Чжэнь, надо было послать слугу за подмогой из слуг, а не за дедушкой! Дедушка драться не умеет, ему один раз врежь — он и рассыплется!
Чжу Цинчэнь кивнул и обратился к Цзинчжэ:
— Я выделю тебе пару крепких слуг. Чтобы хотя бы в драке могли подсобить.
Цзинчжэ всегда был бережлив и раньше отказывался от личных слуг, которых предлагала ему мать. Но на этот раз он на собственной шкуре ощутил пользу численного превосходства и молча кивнул.
— И ваш Учитель хорош, — вздохнул Цинччэнь, поднимая пиалу с супом. — Я-то думал, он просто покрутится пару дней и отпадет сам собой. Не ожидал, что дойдет до рукоприкладства. Примите мои извинения, мои бедные ученики.
Трое парней подняли свои пиалы и, морщась от боли в разбитых губах, дружно отпили бульона.
В последующие дни они не ходили в учебные классы, «отбывая наказание» в поместье. Чжу Цинчэнь, желая сгладить вину, развлекал их настольными играми собственной сборки.
* * *
После того памятного побоища Лу Цзимин, видать, на своей шкуре ощутил всю опасность общения с этой троицей и больше не делал попыток приблизиться к Линь Цзинчжэ.
Если им случалось случайно пересечься на улице и Цзимин пытался открыть рот, Цзинчжэ просто демонстративно начинал засучивать рукава — и сын маркиза мгновенно ретировался.
Под строгим надзором отца Цзимин больше не мог переправлять щедрые суммы И Цзычжэню, да и переписка их постепенно сошла на нет.
Защитника рядом не было, Цзинчжэ умел и любил раздавать тумаки, так что Цзимину не оставалось ничего другого, как тихо восстанавливать свою пошатнувшуюся репутацию кроткого юноши. Однако в свете помнили о его прежних связях с разорившимся семейством, а потому относились к нему прохладно.
Так пролетело три года.
Линь Цзинчжэ исполнилось семнадцать.
Его друзья, Лю Юнь и Пэй Чжэнь, изо всех сил готовились к предстоящим весенним государственным экзаменам.
Сам же Цзинчжэ к чиновничьей карьере не стремился — ему вполне хватало умения читать, писать да вести счета, чтобы управлять усадьбой графа.
У усадьбы графа Чанпин имелись пахотные земли, поместья, а также собственные винные лавки и ломбарды. Пару лет назад мать попробовала обучить его ведению амбарных книг и управлению торговыми точками. К ее удивлению, юноша мгновенно во всем разобрался и теперь содержал все дела в идеальном порядке.
В тот год выдалась холодная зима, приближался Новый год.
За городом обещали устроить праздничный салют.
Ближе к вечеру Линь Цзинчжэ буквально вытащил двух своих друзей из горы книг и силком потащил смотреть на огни.
Спрятав руки в рукава, троица уселась на корточки возле городских ворот, наблюдая за догорающим закатом.
— Цзинчжэ, да еще даже не стемнело! Чиновники даже не вышли, какой салют?!
— Скоро начнут. Отсюда вид самый лучший, опоздаем на пару минут — и место займут.
В этот момент на заснеженной дороге показалась небольшая скромная повозка.
Когда экипаж приблизился, Пэй Чжэнь нахмурился:
— Это малая карета из усадьбы маркиза Вэньюань.
На крыше экипажа была прикреплена траурная белая лента.
— Родственники Лу? Траур? Кто умер перед самым Новым годом?
Лю Юнь отряхнул снег и поднялся:
— До салюта еще долго. Пойдёмте, глянем, кто там.