Ши Жань едва не усомнился в собственном слухе.
Чтобы эталонный омега Империи произнёс подобное?
Наверняка послышалось! Учитель Чжу просто тянет время, заманивая его в ловушку!
Пальцы Ши Жаня замерли. В следующую секунду он с размаху смахнул со стола медную вазу — та с оглушительным грохотом полетела на пол.
Шэнь Сиупин знал его слишком хорошо. Он понимал, что, осознав своё положение, парень начнёт буйствовать, а потому заранее выделил из состава Защитной армии нескольких солдат под видом телохранителей. Оранжерея же была обустроена на славу: вся мебель и подставки под цветы делались исключительно из дерева и бронзы. Броди — не хочу, ничего ценного всё равно не разобьёшь.
— Не буду я учиться! Не буду! — сорвался на крик Ши Жань.
Воспользовавшись созданным шумом, Чжу Цинчэнь едва слышно прошептал:
— Не скажи я этого, меня бы не оставили рядом. Я пришёл помочь тебе, а не навредить.
Ши Жань уже набрал воздуха в грудь, чтобы рякнуть: «Не верю!», но Цинчэнь приложил палец к губам, призывая к тишине. Парень подсознательно осекся и перешёл на шипящий шепот:
— Ты всё врёшь! Хочешь усыпить мою бдительность, втереться в доверие, а потом сдать им! Я не попадусь!
— Я знаю твоих родителей, — с абсолютной серьёзностью произнёс Цинчэнь. — Они были великими воинами. И я здесь именно ради них.
Подставка под цветы с грохотом полетела в сторону, Ши Жань подскочил к учителю вплотную:
— Не смей трогать моих родителей! Говори о своих чертовых цветах, но их не касайся!
Родители оставались его незаживающей раной. Он не позволял никому осквернять их память.
— Извини, — искренне произнёс Чжу Цинчэнь. — Но прямо сейчас у тебя просто нет другого выхода, кроме как довериться мне.
— С какой стати?! Ты ведь просто хочешь приучить меня к этой девичьей ерунде!
— Семья Шэнь оформила тебе бессрочный академический отпуск. Ты несовершеннолетний. Без согласия опекуна ты не сможешь ни вернуться в академию, ни сбежать из дома.
Ши Жань стиснул зубы:
— Я могу пойти в полицию! Закон должен...
— Они застраховались. Официально у тебя тяжёлый период адаптации после вторичной дифференциации. Твоё тело слабо, тебе нужен покой. Семейный врач Шэней, слуги, охрана — абсолютно все подтвердят, что ты нездоров.
— Тогда я...
— Семья Шэнь никогда не отпустит тебя обратно в академию. Чего ты добьёшься своими истериками? Максимум — тебе сменят наставника. Будешь бунтовать дальше — Шэнь Сиупин просто продолжит нанимать новых учителей.
Цинчэнь посмотрел ему прямо в глаза:
— Да, ты можешь считать меня лжецом и манипулятором. Но я хотя бы делаю вид, что хочу помочь. Следующие репетиторы даже притворяться не станут.
Ши Жань застыл. Возразить было нечего — горькая правда опекунского произвола колола глаза.
— Попробуй временно поверить мне. В обмен я обещаю: всё, о чём мы говорим, останется между нами. Кроме того, я сохраню твои учебники и завтра принесу фотографии нужных страниц. А через три дня я выведу тебя из дома и дам поуправлять военным мехом.
При этих словах Ши Жань резко вскинул голову. Глаза его вспыхнули.
Всё, сказанное Чжу Цинчэнем до этого, казалось пустяком по сравнению с последним обещанием. Ши Жань лишь пару раз видел гражданские модели на выставках, да и то Шэнь Сиупин утаскивал его оттуда через секунду. О военных мехах он не смел и мечтать, а этот человек заявляет, что пустит его за штурвал!
Даже убеждая себя, что перед ним лжец, Ши Жань не мог подавить бешеный стук сердца.
Он изо всех сил пытался сохранить хладнокровие:
— Ты... откуда мне знать, что это не обман? Как ты вообще можешь достать военный мех?
— У меня свои каналы, — спокойно ответил Цинчэнь. — Это всего три дня. Почему бы не рискнуть? Смею уверить, лучшего учителя тебе во всей Империи не найти.
— Ладно... — вырвалось у Ши Жаня раньше, чем разум успел взвесить все «за» и «против».
Цинчэнь мягко улыбнулся:
— Вот и ладно.
Ши Жань тут же подобрался, щетинясь остатками спеси:
— Но флористике я учиться не стану! У меня ничего не выйдет, даже не проси!
— Зато я прекрасный педагог, — ровным тоном парировал Цинчэнь. — А теперь подними всё, что разбросал.
— А... Хорошо.
Парень поднялся и принялся послушно расставлять по местам подставки и вазы, собирать с пола бутоны и бережно сдувать с лепестков пылинки. При всей своей ярости он не причинил цветам ни малейшего вреда, прекрасно понимая: растения ни в чём не виноваты.
Цинчэнь выбрал из кучи длинную бронзовую вазу:
— Чтобы не вызывать подозрений у Шэнь Сиупина, тебе придётся подыграть. Несдержанность в малом погубит великое дело.
Ши Жань внутренне закипел от досады, но вынужден был признать: правота снова на стороне этого странного омеги.
Убрав оранжерею, он сел напротив Цинчэня, придирчиво оглядел вазу в его руках, нашёл похожую и поставил перед собой.
Цинчэнь взглянул на его выбор и без слов поменял вазу на другую:
— Я беру вот эту.
— Спасибо, — пробормотал Ши Жань, принимая сосуд.
В древности Цинчэнь лишь пролистывал пару трактатов по составлению букетов, запомнив разве что общие правила вроде «легкое наверх, тяжёлое вниз» да «снизу густо, сверху пусто». Профессионалом он не был. А уж канонов флористики этого мира и подавно не ведал, потому действовал наглазок — лишь бы глаз радовало.
Поразмыслив, он выудил из охапки ветку белой розы.
Ши Жань сидел тихо, словно мышь, и, повторяя движения наставника, аккуратно опустил стебель в свой сосуд.
— Составлять букеты — занятие приятное, — негромко произнёс Цинчэнь. — Просто в военное время, да ещё и в доме Шэнь, оно выглядит нелепо. Раз уж нам приходится играть роли, почему бы действительно не попробовать насладиться красотой?
— Я понимаю... — буркнул Ши Жань. — Просто не могу сдержаться, я...
Он осекся. Они ведь только познакомились. Негоже раскрывать душу перед первым встречным. Вдруг его банально купил Шэнь Сиупин?
Цинчэнь лишь снисходительно улыбнулся. Он и не рассчитывал завоевать доверие подростка за одно утро. Подавшись вперёд, он поправил веточку в вазе ученика:
— Вот так.
— Спасибо, — снова откликнулся парень.
* * *
Они пробыли в оранжерее до полудня. Едва стрелка приблизилась к двенадцати, в дверь осторожно постучал дворецкий:
— Господин Чжу, молодой господин Ши, обед накрыт.
— Минутку, — откликнулся Цинчэнь и шепнул ученику: — Какую книгу ты хочешь посмотреть завтра? Какие страницы отснять?
— Я... — Ши Жань не верил своим ушам. Учитель правда сделает это?
Цинчэнь слегка отодвинул вазу:
— Не хочешь читать? Ну тогда...
— Хочу! — поспешно перебил Ши Жань. — «Энциклопедию меха»! Пятую и шестую главы!
— Договорились, — кивнул Цинчэнь. — Пойдём обедать.
— Да.
Цинчэнь поднялся, Ши Жань покорно поплёлся следом.
Когда наставник уже взялся за дверную ручку, за его спиной раздалось едва различимое:
— Спасибо... учитель.
Учиться флористике он по-прежнему не желал, но статус наставника за Цинчэнем признал.
— Не за что. — Цинчэнь толкнул стеклянную дверь и обратился к дворецкому: — Будьте добры, отнесите ящик с книгами и мой букет в машину. Я забираю их с собой.
— Слушаюсь.
Глаза Ши Жаня блеснули. Он невольно оглянулся на результат своих утренних трудов. Неужели он способен создать нечто художественное? Учитель даже забрал его работу...
И тут же услышал ровный голос Цинчэня:
— А вот этот сиротливый кустик сорняков отнесите в комнату молодого господина. Пусть посмотрит на него на досуге и подумает над своим поведением.
Ши Жань поперхнулся воздухом.
«Сорняков?!» Да у него вышло почти так же, как у наставника! Он же повторял каждый шаг!
Пока он пребывал в шоке, Цинчэнь уже удалился по коридору.
Ши Жань бросился догонять его:
— Учитель! По-моему, у меня получилось ничуть не хуже вашего!
Цинчэнь чуть склонил голову набок и посмотрел на него со сложным выражением:
— Повтори-ка.
— Ну... почти так же?
— Небо и земля!
Переговариваясь на ходу, они поднялись по лестнице и вошли в обеденный зал.
Родители Шэнь Сиупина уехали в путешествие — видимо, не смогли смириться с тем, что их воспитанник прошел вторичную дифференциацию в Бету, а сын всё равно вознамерился на нём жениться, вот и сбежали от греха подальше. Сам Шэнь Сиупин пропал на службе в военном ведомстве и обедал в штабной столовой.
Огромная столовая встретила их звенящей тишиной.
Цинчэнь расправил белоснежную салфетку, постелил её под тарелку и с чересчур важным видом принялся демонстрировать манеры за столом. Ши Жань молча повторял. Цветы можно поднять с пола и отряхнуть, а вот переведённую еду уже не спасти — разбазаривать продукты в его представлении было грехом.
Дворецкий со слугами замерли у стены.
Поучившись немного, Цинчэнь вдруг с досадой отложил приборы и слегка хлопнул ученика по тыльной стороне ладони:
— Ты только глянь, что ты вытворяешь!
— А что не так? — с искренней обидой буркнул Ши Жань. — Всё как у вас!
— Где «как»?! Что это за куриная лапа вместо руки?!
— Я не куриная лапа! Вы...
Заметив, что атмосфера накаляется, дворецкий поспешил вмешаться:
— Господин Чжу...
Цинчэнь резко обернулся:
— Никаких заступников! Всем выйти вон!
— Слушаюсь.
Дворецкий со вздохом увёл прислугу, плотно прикрыв за собой двери.
Ши Жань дерзко вскинул подбородок, всем своим видом выражая готовность к бою. Ну и что ты мне сделаешь?
В следующее мгновение Цинчэнь спокойно взял палочки, отправил в рот сочный кусочек нежной говядины и поддвинул блюдо ученику:
— Ешь давай.
Ши Жань хлопал глазами, не в силах сообразить, что происходит.
— Что застыл? — хмыкнул Цинчэнь. — Думаешь, под надзором этой своры кусок в горло лезет?
Ши Жань мотнул головой.
— Вот я их и выставил, — абсолютно обыденным тоном пояснил наставник. — Привыкай: в этом доме вовремя сыгранная сцена спасёт тебе кучу нервов.
— Понял... — протянул парень, начинающий смутно догадываться о правилах игры.
Цинчэнь зацепил ещё кусочек мяса:
— Вкусно. Налегай.
— Ага.
Проглотив еду, Цинчэнь внезапно возвысил голос и с трагическим надрывом выкрикнул:
— Я из тебя сегодня всю дурь выбью! Научу держать пальцы нормально!
Ши Жань от неожиданности вздрогнул, и зажатый в палочках ломтик шлёпнулся обратно в пиалу.
А Цинчэнь как ни в чём не бывало продолжал уплетать обед, параллельно выдавая пылкие «тирады».
Ши Жань смотрел на него, закусив губу.
Кажется... эта Роза Империи совсем не похожа на тот сладкий образ, что транслировали по медиаканалам.
* * *
Закончив с обедом и выждав немного для приличия, Чжу Цинчэнь собрался домой.
Перед отъездом он негромко напутствовал ученика:
— Не становись шелковым слишком резко. Поигрывай желчью, бунтуй потихоньку, иначе заподозрят неладное.
— Хорошо, — кивнул Ши Жань. — Я понял.
Впрочем, он и без подсказок не собирался сдаваться без боя.
Попрощавшись с учителем, парень проводил машину взглядом и вернулся к себе.
На письменном столе было пусто — все пособия по мехатронному делу исчезли, осталась лишь утренняя ваза с его неуклюжей композицией.
Ши Жань запер дверь, сел за стол и на мгновение растерялся. Он не знал, верить ли Цинчэню. Тот славился своей безупречностью и был нанят Шэнь Сиупином. Но... Цинчэнь прав: кроме него, рассчитывать больше не на кого.
Родителям Шэнь нет до него дела — Шэнь Сиупин их родной сын, они в любом случае примут сторону Шэнь Сиупина. Сам Шэнь Сиупин — и подавно враг: даже узнав, что его подопечный оказался Бетой, он не отказался от идеи сломать его и подчинить.
Выбора не оставалось. Придётся довериться Чжу Цинчэню. И, разумеется, себе.
Ши Жань достал чистый лист и карандаш. По памяти, штрих за штрихом, он начал восстанавливать чертежи узлов и схемы кинематики. Строчки из руководств по эксплуатации всплывали в голове сами собой — за долгие месяцы заточения он заучил их до последней запятой.
Зажмурившись, парень представлял, как сидит в тесной кабине, надевает шлем, сжимает рукояти рычагов...
Он то судорожно набрасывал эскизы, то замирал с закрытыми глазами, полностью погрузившись в свой внутренний мир, пока за окном не сгустились сумерки.
Около шести вечера домой вернулся Шэнь Сиупин.
Едва переступив порог, он сразу направился к спальне Ши Жаня. Дворецкий семенил следом.
— Как прошли занятия? — на ходу спросил Шэнь Сиупин.
— Поначалу молодой господин упорствовал, — доложил слуга. — Но после пары слов господина Чжу кое-как взялся за дело. Правда, без особого усердия — всё больше злился, да и вышло у него... мягко говоря, неважно.
— Главное, что начал, — сухо резюмировал Сиупин. — Когда ушёл господин Чжу?
— Сразу после обеда. Господин Чжу и так проявил ангельское терпение. Они спорили с самого утра, а за столом, когда речь зашла о правилах этикета, господин Чжу и вовсе вспылил и выгнал нас из столовой. Уходил он весьма раздражённым.
Шэнь Сиупин хмыкнул:
— Подготовь достойный подарок и отправь господину Чжу. Скажи, что я приношу извинения за несдержанность Сяо Жаня, и попроси прийти завтра снова.
— Будет исполнено.
Шэнь Сиупина всё устраивало. Строгость Цинчэня играла ему на руку: пока «добрый» репетитор изображает плохого полицейского, сам Сиупин побудет благодетелем. Стоит мальчишке натерпеться от чужого человека, как он сам прибежит за утешением и поймёт, кто его единственная опора.
Всё шло по плану.
С этими мыслями Сиупин постучал в дверь:
— Сяо Жань?
Не дожидаясь ответа, он толкнул створку.
Ши Жань в этот момент как раз судорожно пытался спрятать исписанные листы в выдвижной ящик.
— Можешь не прятать, я знаю, что там, — ровным, лишённым эмоций тоном произнёс Сиупин.
Он подошёл к столу и легко выбил бумагу из рук парня.
Ши Жань дернулся было вернуть наброски, но Сиупин лишь скользнул по ним беглым взглядом, со вздохом покачал головой и положил обратно:
— Сяо Жань, я не пытаюсь тебя задеть, но ты правда к этому не приспособлен. В твоих схемах грубейшие ошибки.
Ши Жань вспыхнул:
— Где?! Покажи, где именно ошибки!
Сиупин проигнорировал вопрос. Обернувшись, он взял у дворецкого коробку и поставил её перед парнем:
— Ты сегодня переутомился с этим репетитором. Я принёс твой любимый клубничный торт. Поешь, ты ведь так любил его в детстве.
— Не хочу я никакой торт! — Ши Жань тяжело дышал, не сводя с него упорного взгляда. — Ты сказал, что я ошибся. Так объясни, где конкретно! Или сам не знаешь?!
Сиупин не стал спорить. Он мягко развернул упаковку и с бесконечной, почти снисходительной жалостью произнёс:
— Ну что ты, Сяо Жань ни в чём не виноват. Давай, покушай. Я ведь специально заехал за ним.
Дворецкий у двери нахмурил брови:
— Молодой господин Ши, прекратите капризничать.
Ши Жань буквально затрясся от возмущения:
— Капризничать?! С каких пор желание узнать свои ошибки стало капризом?! Он говорит, что я ошибся, а я просто прошу показать где! Что в этом плохого?! Почему вы делаете из меня истерика?!
Сиупин лишь молча смотрел на него — с идеальной, незыблемой миной умудрённого опытом взрослого, который всем своим видом показывает: «Ты не капризничаешь», «Съешь тортик», «Я на тебя не обижаюсь».
Ши Жаня обдало волной бессильного отчаяния. Это было похоже на попытку пробить кулаком перину — никакой отдачи, только удушающая мягкость. Не выдержав, он просто рванулся вперёд и вытолкнул обоих за порог:
— Вон! Убирайтесь оба!
Дверь хлопнула перед самым носом Сиупина.
Ши Жань развернулся и упёрся взглядом в оставленный на столе торт. В несколько шагов преодолев расстояние, он схватил коробку, распахнул дверь и швырнул угощение прямо в руки опекуну.
— Сяо Жань?
— Убирайтесь!
Захлопнув дверь на засов, он тяжело опустился в кресло. Он снова попытался сосредоточиться на чертежах, но буквы и линии расплывались перед глазами.
«Грубейшие ошибки»...
Эти слова висели в воздухе, отравляя всё вокруг. Теперь каждый штрих казался ему фальшивым, каждая цифра — взятой с потолка.
Почему всегда так происходит? Ведь ещё час назад у него было прекрасное настроение! Почему стоит Сиупину произнести пару фраз, как внутри всё вспыхивает огнём?
Неужели он и вправду просто закатывает сцены?
Ши Жань зарылся пальцами в волосы и с силой заехал кулаком по столешнице.
* * *
В это же время Чжу Цинчэнь уже переоделся в уютную пижаму и сладко засыпал в своей постели.
Проснувшись ближе к вечеру, он не стал вставать, а просто завернулся в плед и принялся пролистывать «конфискованные» у ученика материалы.
Найдя нужные главы — пятую и шестую, — он отснял их на личный инфоком, чтобы завтра отдать Ши Жаню.
Система в его голове подала голос:
— Почему ты пробыл у него всего полдня? Не рановато ли ушёл?
— В первый же день изображать неприязнь и при этом сидеть в его доме до ночи было бы подозрительно, — откликнулся Цинчэнь, аккуратно кадрируя снимки.
— Но вы даже контактами не обменялись! Он же тебе ещё не верит на сто процентов.
— Когда он поверит мне полностью, то сам попросит номер. А дай я его сейчас — он всё равно не решится написать.
— Ну, логично.
— К тому же Ши Жань — парень чистый, как лист бумаги. У него всё на лице написано, — Цинчэнь подпёр щеку кулаком. — Доверься он мне прямо сегодня, Сиупин вечером раскусил бы его за две минуты. Мне ещё предстоит научить его держать лицо, чтобы не провалить всю операцию.
— А ты сегодня неплохо сыграл, — заметила система. — В следующем мире надо будет устроить тебя учителем актерского мастерства. Будешь готовить звёзд кино!
— Мечтай больше...
Цинчэнь отложил инфоком и невзначай спросил:
— Кстати, а кто в оригинале был главным оппонентом нашего героя-агрессора?
— Ищешь главного злодея?
— Угу.
— Сейчас зыркну в базу... — Система умолкла на пару секунд. — Слушай, тут кандидатов — хоть пруд пруди.
— Например?
— Обстановка в мире аховая: снаружи жмут жуки-корпускулы, внутри ропщут мятежники, да ещё и верховный маршал Империи гнёт свою линию. Любая из трёх фракций сгодится.
— М-да... — Цинчэнь почесал подбородок. — А может, мне просто написать в общей сети Старнета: «В прошлой жизни я забивал свиней»? Назначу награду в сотню стар-койнов — кто ответит, тот и наш попадос.
Система зависла:
— Ты в своём уме?! Ты же «Роза Империи»! У тебя миллионы подписчиков!
— Вот именно! — с абсолютной логикой заявила «Роза». — Народу много, шансов, что злодей увидит запись, больше. Был бы я ноунеймом — не стал бы и пачкаться.
— Соблюдай имидж! Имидж, мать твою!
— Да ну его, всё равно к концу сюжета от него ничего не останется.
Пока Цинчэнь препирался с системой, в дверь его покоев постучали. За порогом раздался голос дворецкого:
— Господин, из резиденции маршала доставили приглашение на послезавтрашний прием.
— Что? — Цинчэнь судорожно подскочил на кровати, накинул халат и одним движением натянул одеяло так, чтобы скрыть растрепанные простыни.
Затем подлетел к двери и распахнул её:
— Спасибо.
— Не за что, — отдал поклон дворецкий. — Из дома Шэнь прислали извинительные подарки. Просят вас продолжить занятия с молодым господином завтра.
— Хорошо, оставьте в гостиной, я позже гляну.
— Слушаюсь.
Дворецкий удалился, а Цинчэнь уставился на полученный конверт.
Пригласительный билет был выполнен из плотной белоснежной бумаги с золотым тиснением. По центру обложки красовалась изящная роза с шипами.
Цинчэнь вскрыл конверт, глянул внутрь... и онемел.
Система высунулась из его сознания:
— Ну-ка, покажи... Э-э-э...
Она тоже онемела.
Текст приглашения выглядел точно так же, как тот самый сакральный трактат из прошлого мира: абсолютно все замкнутые контуры букв и иероглифических ключей были аккуратно закрашены.
Разница заключалась лишь в одном: прошлый раз использовалась тушь, а в этот — жидкое золото!
Система поперхнулась:
— Цинчэнь... По-моему, у твоего маршала окончательно протекла крыша.
Цинчэнь сокрушенно кивнул:
— Есть такое.
Что ж, детский сад на выезде! Проницательный Чжу Цинцин раскусил благородного маршала с первого взгляда!
Закрыв дверь, Цинчэнь пружинисто упал обратно на матрас и поднял приглашение над головой, декламируя с чувством:
— «Прекраснейшей Розе Империи! Самый могучий орёл степей, одержав блистательную победу над полчищами врагов, имеет честь пригласить Розу Империи на торжественный банкет, который состоится в воскресенье, первого мая, в Императорском банкетном зале. Сплотимся же во имя дружбы и великого будущего! С трепетом жду вашей аудиенции. Маршал Гу Янь».
Текст был составлен с таким пафосом, что не оставалось сомнений: этот венценосный болван писал его лично, не доверив адъютантам ни строчки.
— Ох-хо-хо... — Цинчэнь прикрыл глаза рукой и с иронией выдохнул: — Что ж, господин маршал... Поднимем бокалы за нашу нерушимую дружбу!