День рождения Чэнь Хэсуна выпадал аккурат на июнь: сразу после сдачи выпускных экзаменов ему исполнялось восемнадцать — шаг в совершеннолетие, позволявший наконец съехать и жить самостоятельно.
Воспользовавшись деньгами, полученными от господина Хэ, Чэнь Хэсун снял скромную однокомнатную квартирку и перевез туда все вещи из общежития.
В ожидании результатов экзаменов он продолжал вести подчеркнуто здоровый образ жизни.
Каждое утро в семь — подъём и на подработку репетитором.
Благодаря аттестату лучшего ученика параллели на протяжении трех лет подряд, родители наперебой стремились нанять его для своих детей, так что за день он успевал обойти по несколько семей.
Вечером, часов в девять, закончив уроки, он пешком возвращался домой, наскоро приводил себя в порядок и ложился спать.
На следующее утро — снова подъём в семь.
Чжу Цинчэнь спросил его:
— Неужели ты не устаешь?
Чэнь Хэсун лишь улыбнулся:
— Ничуть. Мне, наоборот, кажется, что в сутках слишком мало часов.
Времени свободной жизни было так мало, что ему хотелось вовсе не спать — лишь бы каждую секунду впитывать этот свежий воздух и наслаждаться радостью жить ради самого себя.
Заснёшь — и всё это ускользнёт, не почувствуешь.
Глядя на него, Чжу Цинчэнь внезапно осознал, кого его прежние ученики называли «королями продуктивности».
Система тоже решила поинтересоваться у Чжу Цинчэня:
«Тебе хоть немного не стыдно?»
В этот момент Чжу Цинчэнь вальяжно развалился на диване, обнимая маленькую жёлтую собаку, уплетал чипсы со вкусом мёда и сливочного масла и смотрел свежую серию «Щенячьего патруля».
— Смотри, А-Юэ! Вот эта жёлтая собачка в мультике — вылитый ты. Учись!
— Я вообще-то тоже усердно тружусь, — облизнув пальцы, откликнулся Чжу Цинчэнь системе. — Усердно трачу деньги! Скоро перебираться в следующий мир, надо успеть выгрести всю здешнюю зарплату. Не пропасть же моему честному труду.
Проговорив это, он привычным движением вытащил телефон и заказал комбо-сет из двух видов жареной курицы.
* * *
Прошло несколько дней.
В тот вечер Чэнь Хэсун, закончив очередное занятие, с рюкзаком за плечами шагал к дому.
Внезапно впереди мелькнул знакомый силуэт.
Чэнь Хэсун замер, достал телефон и набрал сообщение Учителю Чжу:
«Учитель, вы не спите? Приглашаю на шашлыки!»
Чжу Цинчэнь ответил мгновенно:
«С удовольствием!»
Тем временем неподалёку его заметила мать Чэнь. Прибавив шаг, она устремилась к нему.
Чэнь Хэсун понятия не имел, как она разыскала его новый адрес.
Увидев сына, мать вспыхнула радостной надеждой:
— Сяо Сун...
Чэнь Хэсун шагнул в сторону, уклоняясь от неё, и направился к будке охраны.
Его съемная комната располагалась неподалёку от школы. В этом районе жило много учащихся, да и жилье Учителя Чжу находилось по соседству, так что охрана здесь работала на совесть.
В будке горел свет. Знакомый охранник кивнул ему, здороваясь:
— Вернулся?
— Угу, — Чэнь Хэсун остановился прямо перед будкой, решив вести разговор с матерью исключительно на виду у охраны.
Мать Чэнь остановилась напротив:
— Сяо Сун, мама наконец-то тебя нашла...
Сдвинув брови, Чэнь Хэсун окинул её измеряющим взглядом.
По идее, срок административного ареста уже истек, однако мать выглядела взлохмаченной и неопрятной — от её былой холеной жизни в доме семьи Хэ не осталось и следа.
Помявшись, мать застенчиво дернула подол одежды и смущенно произнесла:
— Мы с твоим дядей Хэ развелись.
Чэнь Хэсун об этом знал. Ещё в тот день в участке господин Хэ открыто вынуждал её подмахнуть бумаги о разводе.
Отец Хэ был взбешён тем, что она со своими выкрутасами загремела в полицию и опозорила семейство. На самого Чэнь Хэсуна он тоже затаил злобу, да только связаться с ним не смел, срывая гнев на жене.
Едва вернувшись из участка, господин Хэ немедленно оформил развод, оборвав все связи.
А поскольку перед браком был подписан брачный контракт, а после господин Хэ умело вел двойную бухгалтерию, мать Чэнь, усердно выслуживавшаяся перед отцом и сыном Хэ не одно десятилетие, осталась без гроша за душой.
На этот раз развод вышел окончательным и бесповоротным.
— И еще... — продолжала мать, — пользователи интернета уже выследили и слили в сеть всё про семью Хэ.
Господин Хэ недооценил дотошность пользователей сети. Он-то наивно полагал, что, отвалив Чэнь Хэсуну миллион и заручившись его молчанием, скроет грязь от общественности.
Но тот водитель уже успел мелькнуть на телевидении, так что выпеленговать семейство Хэ оставалось лишь вопросом времени.
Знающие подоплеку ученики смело выступили в сети в защиту справедливости:
«У старшеклассника Чэня потрясающая успеваемость, три года подряд первый в параллели! И надо же было ему увязнуть в таком гнилом семействе!»
«Хэ Юй и раньше занимался травлей в школе, только все его выходки каждый раз заминали и спускали на тормозах!»
«Семейство Хэ вообще заставляло старшеклассника Чэня остаться на второй год, чтобы тот прислуживал Хэ Юю! Просто слов нет!»
Поэтому в день, когда мать Чэнь и Хэ Юй выходили из спецприемника, у ворот их дожидалась целая толпа сетевых активистов, а некоторые даже вели прямую трансляцию.
«Смотрите, вот она — мамаша, которая измывалась над родным сыном-отличником и выслуживалась перед пасынком!»
«А вот и барчук семейства Хэ, заядлый школьный булли — Хэ Юй!»
Хэ Юя мигом подхватил личный водитель и увез прочь.
А вот разведенная мать Чэнь осталась на улице один на один с тыкающей в неё пальцами толпой.
Чэнь Хэсун не сдержал короткого смешка.
Мать судорожно состряпала жалкое выражение лица:
— Сяо Сун, маме теперь некуда податься, денег совсем не осталось... Я же знаю, ты у меня самый добрый...
Чэнь Хэсун оборвал её:
— Попросите у Хэ Юя. Вы с него пылинки выдували, он наверняка отплатит вам заботой и признает родной матерью.
— Сяо Юй... — запнулась мать. — Твой дядя Хэ привел в дом мальчишку — ровесника Сяо Юя. Заявил, что это его сын от первой любви...
Похоже, отыскался тот самый внебрачный отпрыск, которого отец Хэ тайно растил на стороне как готовую замену Хэ Юю.
— Сяо Юй сказал, что ему сейчас лучше не светить деньгами, а как закрепит позиции, так сразу начнет переводить мне средства... Так что...
Чэнь Хэсун усмехнулся:
— Тем более вам стоит его поддержать! Вот увидит дядя Хэ, как вы бедствуете, сердце его содрогнется, и побежит он за вами в свой «крематорий погони за женой». Разве не так?
Это сленговое словечко он узнал от Учителя Чжу. Учитель Чжу наказывал ему ни в коем случае не уповать на чужие раскаяния: собственную судьбу нужно держать в собственных руках.
Запнувшись на мгновение, Чэнь Хэсун будто вспомнил кое-что ещё:
— Кстати, а разве не вы числитесь юридическим лицом в компании дяди Хэ? Помнится, когда он повесил на вас этот статус, вы были вне себя от счастья.
— Юридическим лицом... — мать замялась, словно упершись в постыдную тайну.
Номинальный директор не имеет ничего, кроме персональной ответственности за чужие долги и махинации, без права на прибыль.
К тому же Корпорация Хэ шла ко дну последние полгода — радоваться надо, если не придется закрывать чужие бреши из своего кармана, о каких вообще выплатах может идти речь?
Как раз в этот миг темноту разрезал яркий свет фар, прозвучало парное короткое гудение «би-би».
Чэнь Хэсун бросил:
— Вот и дожидайтесь раскаяния дяди Хэ. Потерпите немного, он вот-вот прибежит. А я пойду.
Чжу Цинчэнь затормозил прямо перед ними на электророллере. Чэнь Хэсун проворно вскочил на заднее сиденье, не дав матери опомниться.
Чжу Цинчэнь поинтересовался:
— Ну как ты?
— Всё в порядке, — ответил Чэнь Хэсун. — Извините за беспокойство, Учитель Чжу. С меня шашлык, заглянем вон в то заведение!
— Замётано!
На открытой веранде уличной шашлычной Чжу Цинчэнь, облаченный в шорты и футболку, в шлепанцах на босу ногу, увлеченно грыз баранье ребрышко.
Чжу Цинчэнь понимающе улыбнулся:
— Ты научился просить помощи у учителя. Помнится, год назад ты даже в полицию отправился в одиночку, боясь звякнуть мне и заявляя, будто не хочешь быть в обузу.
Чэнь Хэсун слегка смутился и поспешил перевести тему:
— Через пару дней хочу прикупить себе такой же электроскутер. Придется снова беспокоить вас — научите водить?
— Легко! — Чжу Цинчэнь взмахнул косточкой от ребрышка. — Беру на себя!
Система мысленно покрутила пальцем у виска: «Он сам-то едва неделю как освоил эту рухлядь. Один не боится учить, другой — учиться...»
* * *
Из-за того что прошлый адрес всплыл наружу, Чэнь Хэсун во избежание лишней головной боли снова сменил жилье, сняв небольшую комнатку...
...прямо в особняке семьи Се.
Се Чжао сдал ему комнатку всего за восемьсот юаней в месяц. Пускай особняк находился на отшибе, зато охрана тут была идеальной.
В день переезда мать Чэнь снова выследила его.
Похоже, она распродала последнее ценное имущество: одетая в самую незамысловатую одежду, с простой гулькой на затылке, она ничем не напоминала прежнюю госпожу Хэ.
Видимо, дядя Хэ пока не спешил в свой «крематорий», и ей предстояло подождать еще немного.
Она преградила ему путь у ворот:
— Сяо Сун...
Чэнь Хэсун отстраненно произнес:
— Вам всего пятьдесят. У меня пока нет законных обязательств по вашему содержанию. Не переживайте: как достигнете пенсионного возраста, я буду перечислять вам алименты.
— Сяо Сун, мама поняла свою ошибку! — Мать суетливо затирала ладони. — Правда поняла! Помоги матери, а? Мне буквально не на что купить еды!
— Нет, — отрезал Чэнь Хэсун без тени колебания.
Мать переменилась в лице, собираясь разразиться бранью, но Чэнь Хэсун опередил её:
— Когда я умолял вас о помощи, вы отвечали точно так же.
— Вы вполне можете пойти мыть посуду или устроиться кассиром. Найдется куча работы, чтобы прокормить себя. Вам пятьдесят лет, а не пятьсот.
Сидевший в машине Се Чжао опустил стекло и поторопил:
— Чэнь Хэсун, ты скоро там?
Чэнь Хэсун покатил чемодан, намереваясь обогнуть мать.
Лицо матери пошло мертвенной бледностью. Обернувшись к повороту, она крикнула:
— Сяо Юй! Выходи, тетя никак не может его уговорить!
Чэнь Хэсун замер и оглянулся.
Из тёмного переулка вынырнул Хэ Юй.
Чэнь Хэсун посмотрел на мать:
— Вот они — ваши слова о том, что вы «всё поняли». Вы всегда так: твердите, будто раскаиваетесь, и тут же без малейших колебаний предаете меня.
Она прекрасно знала, что Хэ Юй снова начнет издеваться над сыном, и все равно слила ему адрес.
И слила еще до того, как пришла сюда!
Мать смутилась, но в ту же секунду Хэ Юй вытянул из портмоне пачку стоюаневых купюр и протянул ей:
— Спасибо, тетушка.
Сцапав деньги, мать мигом забыла о жалких остатках совести. Рассыпавшись в благодарностях, она свалила, даже не обернувшись на Чэнь Хэсуна.
Чэнь Хэсун переглянулся с Се Чжао. Молча закинув чемодан в багажник, Чэнь Хэсун отошел, а Се Чжао толкнул дверцу и выбрался из машины.
Отец Хэ беззастенчиво притащил в дом ублюдка, комментаторы в сети смешали Хэ Юя с грязью, а из школы его вышвырнули — явно последнее время парнишке приходилось несладко.
Отросшие волосы спадали на глаза, придавая ему угрюмый, висельный вид.
Чэнь Хэсун и Се Чжао снова обменялись взглядами: в глазах обоих вспыхнул азартный огонек взаимного понимания.
Чэнь Хэсун тихо проронил:
— Учителю Чжу ни слова.
Се Чжао фыркнул:
— Понял.
Набравшись дерзости, Хэ Юй подошел ближе к Чэнь Хэсуну и глухо выдавил:
— Брат...
Чэнь Хэсун опустил взгляд и сжал кулаки.
Хэ Юй продолжал:
— Брат, я правда осознал... Я не знал, что причинил тебе столько боли! Я понял это, только когда прочел твой дневник...
Чэнь Хэсун лишь презрительно усмехнулся:
— Хэ Юй, завязывай врать. Ты всё знал. Прекрасно всё знал с самого начала.
Хэ Юй опешил.
— Когда ты бил меня — ты не знал? Когда помыкал мной — не знал? В полиции — тоже не знал? Хочешь сказать, ты понятия не имел, что людям больно, а прочитал пару записей в дневнике — и вдруг прозрел? Помнится, по литературе у тебя была двойка с плюсом — ты вообще читать-то умеешь?
— Перестань ломать комедию. Это лишь очередная тупая отговорка.
— Я... — Уличенный во лжи, Хэ Юй пошел пятнами, но снова включил дурачка: — Но... Брат! Ты ведь сам обещал, что всегда будешь заботиться обо мне! Неужели ты бросаешь меня?
Се Чжао подозрительно оглядел его с ног до головы.
* «Ты еще и такую мерзость нес?»*
Чэнь Хэсун нахмурился:
— Я? Когда это я подобное говорил?
Хэ Юй выкликнул:
— В детстве! Когда мы только познакомились и я заболел! Ты сказал, что всегда будешь добр ко мне!
— Я терпеть не мог твою мать! Считал, что вы разрушили мою семью! Но ты заботился обо мне, и я... я невольно привязался. Я убеждал себя, что не должен любить тебя, и потому издевался над тобой!
— Я просто боялся заглянуть себе в душу! Боялся признаться, что люблю тебя, и глупо отталкивал... Теперь я понял, как был неправ!
Чэнь Хэсун брезгливо скривился:
— При чем тут я? Твои родители развелись, когда ты ещё под стол пешком ходил! Каким боком я разрушил твою семью? Ты даже считать не умеешь?
— Я знаю... — сник Хэ Юй. — Просто... я не хотел принимать реальность...
— Не хотел принимать реальность — так побей сам себя! Спрыгни с крыши, сунь голову в петлю! При чём тут я?! Зачем было избивать меня? Зачем было травлю устраивать?!
Запнувшись, Чэнь Хэсун озарился злой догадкой и горько рассмеялся:
— Ах да... Потому что ты трус! Ты отлично знал, что побои — это больно, а от издевательств выходят в окна! Ты просто ссал причинить вред себе и отыгрывался на мне!
Хэ Юй выкрикнул:
— Брат, ты никогда раньше со мной так не разговаривал!
— Я мечтал так поговорить с тобой с первого дня, — Чэнь Хэсун, как приличный ученик, ругательств знал немного, но выдал самое точное: — Уродина.
— Брат, я правда раскаялся... Я просто не умел любить...
Пока Хэ Юй молол чушь, в воздухе словно сработал скрытый триггер. Внезапно из ниоткуда возник какофонический хор голосов, перебивающий бред Хэ Юя и затапливающий уши Чэнь Хэсуна:
«Влюбиться в сына врага... Годы терзаний! Все эти десять лет Сяо Юю было ничуть не легче, чем его братцу!»
«Сяо Юй с детства не знал тепла! И вот появился единственный человек, пообещавший любить его вечно, — но оказавшийся сыном разрушительницы его семьи! Вот он и ненавидел себя за эту любовь, до смерти боясь потерять расположение брата!»
«Он боялся его любви и ужасно боялся её лишиться! Вот и пускался во все тяжкие, проверять — любит ли его брат? Стоило тому проявить хоть капли холода, как Сяо Юй терял покой!»
«...»
Что за ахинея?! Голоса звенели над ухом, точно назойливые комары.
Чэнь Хэсун зажал уши и с силой тряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивого гула.
Проваливайте!
Се Чжао обеспокоенно подхватил его под локоть:
— Ты в норме? Драться-то сможешь?
Уцепившись за дверцу машины, Чэнь Хэсун зажмурился. Перед глазами поплыли чужие, пугающие картины...
День вступительных экзаменов. Его пропуск разорван в клочья, сам он заперт в четырех стенах. Экзамены сорваны.
Хэ Юй с треском провалил тесты, но семейство Хэ отвалило кучу денег и купило ему место в вузе.
Первое сентября. День подачи документов.
Он притащился в университет в качестве личной шестерки Хэ Юя.
На территории он столкнулся с Учителем Гао и от стыда не смог даже поднять глаз.
Семья Хэ купила Хэ Юю квартиру рядом с кампусом. Чэнь Хэсун ютился там же: готовил ему завтраки, обеды и ужины, сопровождал на занятия.
Мать твердила: мол, так ты и за Сяо Юем присмотришь, и при университете крутиться будешь. Подумаешь, диплома не дадут! Сейчас пол-страны без дипломов ходит и миллионами ворочает!
Да и вообще — за спиной такой покровитель, как семья Хэ! Обслужит Хэ Юя как надо — тот примет управление корпорацией и в долгу не останется: глядишь, кресло генерального директора пожалует!
Мать оставалась всё той же меркантильной дрянью, вот только у Чэнь Хэсуна уже не было сил спорить.
Он крутился белкой в колесе во имя комфорта Хэ Юя, а остатки духа тратил лишь на то, чтобы заклинать себя: «Не сдавайся. Не забывай формулы. Не разучись решать задачи».
Но дни текли между плитой и продуктовыми лавками. Времени на книги становилось всё меньше. Знания выветривались, разум тупел, пальцы теряли сноровку.
Он пытался вилять хвостом перед Хэ Юем, заделываться поваром, сдавать экзамены для взрослых...
Но раз за разом терпел крах. Хэ Юй неизменно настигал его и возвращал в стойло.
Пока окончательно не растоптал его дух и тело, довершив дрессировку.
Он смирился. Стал покорным слугой и сиделкой при молодом хозяине.
По ночам он силился внушить себе: «И так сойдет. Зато сыт, одет, над куском хлеба не трясешься. Угодишь Хэ Юю — и жить станет сноснее».
Но обмануть собственное сердце так и не смог.
Он заживо гнил в бесконечных внутренних терзаниях.
Ему исполнилось двадцать восемь, когда Хэ Юй приволок его на школьный юбилей.
Там он встретил сгоравшего от разочарования Учителя Гао, бывших одноклассников с их ядовитыми смешками и...
... Се Чжао.
Се Чжао к тому времени уже работал в компании своего дяди, хоть всё ещё сидел на таблетках и ходил к психотерапевту.
Се Чжао смерил его тяжелым, нечитаемым взглядом — словно отказывался понимать, в какую развалину превратился Чэнь Хэсун.
На взгляд Се Чжао, им следовало ещё в самом начале объединиться и забить Хэ Юя насмерть.
Ну и что, что сели бы? Ну и что, что получили бы отплату?
Завали они урода тогда — сейчас бы уже отмотали срок и вышли на свободу!
Даже тюремная пахота и дедовщина милее, чем быть персональной подстилкой Хэ Юя!
Чэнь Хэсун пытался сбежать, пыжился доказать себе, будто доволен жизнью... Но под этим единственным взглядом Се Чжао его хрупкий карточный домик рассыпался в прах.
В полном помешательстве Чэнь Хэсун ворвался в пустой класс, забился за парту. Ему почудилось, будто он снова в школьных стенах.
Пускай и тогда жизнь была адом, но в ней оставался хоть какой-то лучик надежды!
С трепетом он раскрыл учебник — и обомлел: ни единого знака, ни единого слова!
Иероглифы на страницах оскалились клыкастыми пастями и ринулись на него, норовя разорвать.
Иллюзия разлетелась, низвергнув его обратно на самое дно преисподней.
Под глумливый гогот собравшихся он выгнулся и шагнул из окна прямо в бездну.
Очнулся он на больничной койке. Возле него сидел небритый Хэ Юй с налитыми кровью глазами.
Хэ Юй скулил, что безумно любит его, и потому творил все эти ужасы.
Хэ Юй талдычил, будто считал его с матерью губителями собственного очага, и оттого срывался; будто возненавидел себя за любовь к сыну врага и наказывал самого себя через эти издевательства.
И заявил, что поддался судьбе, смирился со своей страстью и отныне будет носить Чэнь Хэсуна на руках.
Всё — слово в слово с тем, что Хэ Юй толкал прямо сейчас!
Разница состояла лишь в одном: в том кошмарном мороке Чэнь Хэсун от этих речей мгновенно растаял и залился слезами умиления!
А в день выписки Се Чжао его похитил.
Сдернул с инвалидной коляски, швырнул в салон и врезал по морде со словами: «Идиотина!»
Чэнь Хэсун лишь заторможенно воззрился на него.
Се Чжао даже не вязал ему руки — знал, что тот не станет дергаться. Привез на заброшенный завод.
Отшвырнул его в угол, а сам вытащил чемодан с огнестрелом, за огромные бабки выписанным из-за границы.
Сам Чэнь Хэсун его не интересовал.
Он использовал его как наживку, чтобы выманить Хэ Юя и пустить тому пулю в лоб — довершить то, что не доделал в средней школе.
Мозгоправы твердили, что Се Чжао так и застрял в девятом классе и не сделал ни шагу вперед.
И Се Чжао верил: вышибет мозги гаду — и жизни откроется новый путь.
Вдруг Чэнь Хэсун подошел ближе и тихо попросил:
— Се Чжао... Можешь врезать мне еще раз?
Се Чжао, ковыряясь в затворе, огрызнулся:
— Отвали.
Чэнь Хэсун пробормотал:
— Ты съездил мне по роже — и в голове прояснилось. А сейчас снова дурь лезет... Врежь мне, а?
Се Чжао взвился и ткнул его прикладом в грудь:
— Проваливай, сказал!
В этот момент с треском вылетела дверь — на пороге стоял Хэ Юй.
Силуэт в лучах света — эдакий сошедший с небес спаситель.
Се Чжао мгновенно передернул затвор и вскинул ствол прямо в переносицу Хэ Юя.
Грянула серия выстрелов. Хэ Юй получил пулю в плечо, но именно Се Чжао рухнул на бетон в луже собственной крови.
И в ту же секунду над Чэнь Хэсуном вновь загремел визг невидимых комментаторов, точно разрывающиеся снаряды:
«Ы-ы-ы, пускай банальщина, зато как цепляет!»
«Классика! Сейчас в реанимацию! Хоть бы Сяо Юй не сильно пострадал!»
«Се Чжао — просто красавчик! Пожертвовал собой, чтобы ускорить раскаяние Сяо Юя! Все дружно пишем: "Спасибо Се Чжао!"»
Всё было не так!
Чэнь Хэсун беспомощно наблюдал, как его собственное тело бросается к Хэ Юю, вопит от горя и мчит вместе с ним в карете скорой помощи.
В больнице Хэ Юй мертво уцепился в его ладонь, скуля, что не шагнет в операционную, пока Чэнь Хэсун его не простит.
Голоса взвыли с новой силой:
«Прощай его скорей! Прощай!»
«Перешагнут эту драму — и заживут голубчики душа в душу!»
«Сяо Юй этой пулей полностью искупил все страдания своего братца!»
И тогда Чэнь Хэсун в экстазе пролил слезы и ответил согласием...
* * *
Реальность обрушилась назад. Вцепившись в стойку авто, Чэнь Хэсун вскинул голову. Его налитые кровью глаза впились в Хэ Юя.
Рот Хэ Юя беззаботно хлопал, изрыгая всё тот же бред:
Про «издевался, потому что любил».
Про «был неразумным сопляком, прости меня, брат».
Про «хоть жертвою был ты, но я страдал не меньше».
Сжав кулаки, Чэнь Хэсун с диким рыком рванулся вперед и со всей дури заехал ублюдку по физиономии:
— Какой я тебе, к черту, брат?! Я — Чэнь Хэсун! Запомни: я — Чэнь Хэсун! И больше никто!
В тех тошнотворных байках Хэ Юй всегда оставался великим персонажем — «абьюзивным тираном», «одержимым младшим братом».
А Чэнь Хэсун был лишь «братцем Хэ Юя», приложением к нему, бесплатным куском мяса!
Вранье! Он — Чэнь Хэсун! Сам по себе!
Опешив от наглости, Хэ Юй брякнулся на асфальт. Удары посыпались градом. Он даже закрыться не успевал.
Се Чжао ринулся было на подмогу, но Чэнь Хэсун рявкнул на него:
— Не лезь!
Если кого и закроют на пятнадцать суток — пусть закроют его одного!
Се Чжао отступил, заслонив собою обзор из будки охраны, и сунул замявшемуся дежурному хрустящую бумажку:
— Семейные разборки, не обращайте внимания.
Чэнь Хэсун выплескивал всё, что накопилось за эти годы:
— Пошел ты к чертовой матери со своим «был маленьким»! Пошел к черту со своей «любовью через издевательства»! Пошел ты на хрен!
Хэ Юй дернулся, но Чэнь Хэсун мертвой хваткой вдавил его в землю:
— Ты же прощения просить приперся?! Проси! Проси прощения, матерь твою!
Никакого покровительственного тона больше не осталось — Хэ Юй скулил от боли и вопил на всю улицу:
— Прости! Прости меня! Брат, я виноват!..
— Как ты меня назвал, тварь?!
— Чэнь Хэсун! Прости, Чэнь Хэсун! Прости меня, я был неправ!
Вот это — извинения!
А все эти бредни про «не умел любить» и «научи его чувствовать» — не извинения, а ссаная демагогия!
Чэнь Хэсун кургузо встряхнул его:
— Теперь перед Се Чжао извиняйся!
Хэ Юй запричитал:
— Се Чжао, извини... Извини меня...
Чэнь Хэсун продолжал вбивать кулаки в его физиономию — с глухим, костедробительным треском.
Спустя пару минут даже Се Чжао стало не по себе. Подойдя, он силой оттащил Чэнь Хэсуна:
— Хватит! Он уже на человека не похож, уймись!
Хэ Юй валялся на земле — кровавый обрубок с заплывшими глазами и разбитыми губами, на автомате бормотавший:
— Простите... простите...
Сжав окровавленные пальцы, Чэнь Хэсун выплюнул:
— Я не прощу тебя. Никогда в жизни! Проваливай!
Получив вольную, Хэ Юй в ужасе подобрал под себя ноги, зачесал к машине и, заскочив в салон, скульнул водителю гнать в больницу.
Грош цена была его раскаянию.
Он просто боялся Се Чжао со стволом и Чэнь Хэсуна с поднятыми кулаками.
Хэ Юй трясся за свою шкуру сильнее всего на свете. И любил он не Чэнь Хэсуна, а исключительно собственного себя.
Се Чжао был прав: Хэ Юй — обычный трусливый слизняк. Чэнь Хэсуну следовало пустить в ход кулаки еще в самом начале.
Но теперь, когда экзамены остались позади, ничто больше не сдерживало его рук.
Голова Чэнь Хэсуна пошла кругом, ноги подкосились. Се Чжао осторожно усадил его на пассажирское сиденье.
Чэнь Хэсун взглянул на сбитые костяшки — кожа лопнула, сочилась кровь.
Се Чжао тихо спросил:
— Живой?
— В норме, — качнул головой Чэнь Хэсун. — Учителю Чжу только не говори... Не хочу его тревожить.
Се Чжао помешкал, и Чэнь Хэсун добавил уже с мольбой:
— Я сорвался один-единственный раз. Пожалуйста, не говори Учителю.
Се Чжао кивнул:
— Ладно.
Чэнь Хэсун никогда не верил в глупости вроде «платить добром за зло».
Все эти сказочки о том, что нельзя уподобляться своему обидчику и отплачивать той же монетой...
Чушь собачья!
Он спасется сам и выставит счет до единого цента!
За каждое издевательство Хэ Юя он отплатит сторицей, вернув всю боль до последней капли!
Вспомнив кошмарные картинки из своего видения, Чэнь Хэсун повернулся к Се Чжао и твердо вычеканил:
— Если настанет день, когда я влюблюсь в Хэ Юя, — сразу упрячь меня в дурку. Или просто прикончи на месте.