Благодаря слаженным действиям Чжу Цинчэня и Юй Синчжоу, умело сочетавших кнут и пряник, а также из-за того, что Сун Хуайшу сам раздул скандал, руководство и преподаватели университета взяли ситуацию под строжайший контроль.
В последнее время Сун Хуайшу стал гораздо шелковее. Он вроде бы вернулся к прежней жизни, но в то же время — нет. Ведь о его проделках уже гудел весь интернет.
Сначала слухи ходили лишь на «стене признаний» университета, но затем кто-то выложил скриншоты в крупные соцсети. Пользователи, не зная его настоящего имени, быстро наградили его ярлыками: «Феникс из Цзинда», «Альфонс с гордо поднятой головой» и «Брат “верну три тысячи за лечение в другой день”».
Слухи ходили самые разные. Одни, представляясь его однокурсниками, утверждали, будто он всегда отличался снобизмом — да таким, что через край. Другие божились, что присутствовали на месте событий: стоя на одном колене, он вымаливал любовь и деньги одновременно, и выглядело это совсем не благородно.
Раньше Сун Хуайшу лишь подозревал, что за его спиной шепчутся. Теперь же его «мечта» сбылась: перемывание его косточек приобрело действительно исполинский размах.
Ему безумно хотелось что-нибудь разбить, но он боялся, что стоит отвернуться, как в сети вылезет очередной «сосед Феникса по комнате» и опишет его беспомощную ярость.
Сгорая от гнева, он достал телефон, собираясь проконсультироваться с юристом и проучить сплетников. Однако выяснилось, что за консультацию нужно платить. Денег было жалко. Поколебавшись, он отказался от этой мысли.
Из-за полученного выговора Сун Хуайшу полностью лишился права претендовать на любые стипендии. Пришлось вернуться к подработке в ресторане. Вот только теперь некому было заступиться за него перед капризными клиентами и никто больше не заказывал блюда ради выполнения им нормы.
Он ведь именно этого и хотел — «самостоятельности и чувства собственного достоинства», жизни, где богачи не делают из него «игрушку». По идее, следовало вздохнуть с облегчением и радоваться. Но радости он не ощущал.
Напротив, его грызла запоздалая досада.
* * *
Ранним утром, перед первой парой общих дисциплин, Чжу Цинчэнь, позевывая, направлялся к университетской столовой за пирожками с таро и сладким соевым молоком.
Не доходя до дверей, из глухого уголка за деревьями он услышал до боли знакомый голос Сун Хуайшу:
— Мама, да знаю я, знаю! Переведу я вам эти пятьсот юаней чуть позже, ладно?
Чжу Цинчэнь притормозил и заглянул за стволы. Сун Хуайшу прятался в тени крон с телефоном у уха.
— У меня всего триста юаней, да и те — вчерашний расчет! Пусть отец сходит в местную клинику и купит обезболивающих. Это же рак, его все равно не вылечить, какая разница, в какую больницу идти!
Чжу Цинчэнь слегка нахмурился.
Все шло по сюжету: отец Сун Хуайшу заболел раком. Несколько дней назад Юй Синчжоу уже получил эти сведения и сразу поделился с ним.
В оригинале к этому моменту Сун Хуайшу уже состоял бы в отношениях с Юй Баем. Тот перевез бы его отца в элитную клинику, нанял лучших светил медицины, не жалея ни сил, ни средств, летал бы вокруг них на задних лапках. А Сун Хуайшу беззаботно принимал бы помощь, попутно презирая Юй Бая за «игры богатеев» и готовясь к запуску своего стартапа на третьем курсе.
Но теперь Юй Бая рядом не было. Помощи ждать оказалось не от кого, и решать проблемы пришлось в одиночку.
За деревьями родня, судя по всему, продолжала давить, потому что Сун Хуайшу окончательно сорвался:
— Хватит! Говорю вам, сидите дома! Не смейте приезжать и устраивать скандалы в университете! И к семье Юй даже не приближайтесь!
— Меня только-только выговорили по дежурству, а семья Юй прямым текстом дала понять, что с потрохами меня сожрет и из вуза вышвырнет! Не смейте мне вредить, умоляю вас!
— Большие деньги? Какая с меня выгода, я еще даже университет не окончил! Ни в одну нормальную больницу пробиться не могу, за душой ни гроша! Если продолжите устраивать истерики и угрожать приездом, я вам и этих трехсот юаней не дам!
Выплеснув желчь, он немного успокоился. Собеседники на том конце провода, похоже, тоже утихомирились.
Сун Хуайшу сполз по стволу дерева прямо на землю и беспомощно закрыл лицо руками, сдавленно всхлипывая:
— Зачем я только гордость строил?.. Зачем не соглашался на условия Юй Бая?.. Как он мог так со мной поступить? Почему взял и разлюбил? За что он со мной так жестоко?.. Почему у отца рак не нашли раньше? Узнай мы об этом до истории со стипендией, мы бы еще не расстались! Я бы кивнул — и он тут же прибежал бы ко мне, и не пришлось бы дрожать из-за каждой копейки... Я жалею... До смерти жалею... Я ведь правда любил его...
Чжу Цинчэнь, поморщившись, повернулся и ушел. Слушать этот бред дальше не имело смысла.
Даже сейчас Сун Хуайшу так ничего и не понял, продолжая перекладывать вину на окружающих. Семья Юй согласилась на рассрочку по медицинским счетам. Он мог бы обратиться к куратору, оформить льготный кредит на учебу или материальную помощь, а в сочетании с подработкой вполне смог бы встать на ноги.
Но вместо этого он винил весь мир: отца, Юй Бая, Чжу Цинчэня, куратора — всех, кроме самого себя.
Зайдя в столовую, Чжу Цинчэнь купил два пирожка с таро, намереваясь съесть их в аудитории.
Когда он пришел, Юй Бай уже был там — послушно сидел на первом ряду. На этот раз не ради Сун Хуайшу, а ради самого себя: парень решил всерьез взяться за учебу, включая общеобразовательные предметы.
Чжу Цинчэнь с улыбкой помахал ему рукой и уселся за преподавательский стол завтракать.
Постепенно аудитория заполнялась студентами, но Сун Хуайшу все не было. Лишь спустя пять минут после звонка, когда Чжу Цинчэнь уже начал перекличку, тот с заплаканными, красными глазами прошмыгнул через заднюю дверь.
Чжу Цинчэнь не стал заострять внимание — пусть делает что хочет.
Утро выдалось погожим, небесная лазурь радовала глаз. Однако к середине лекции небо внезапно затянуло свинцовыми тучами, и хлынул проливной дождь.
К десяти часам, когда занятие закончилось, ливень разразился в полную силу, заперев толпу студентов у выхода из поточной аудитории.
Сун Хуайшу, сжимая в руке зонт, попытался воспользоваться толкотней, чтобы пробиться к Юй Баю. Но тот даже не взглянул в его сторону. Потянув друзей за рукава, Юй Бай мгновенно сориентировался: приятели плотным кольцом оттеснили его под навес с другой стороны, надежно изолировав от назойливого визитера.
Альфонсам тут не рады!
Обыскав все рюкзаки и карманы, компания Юй Бая смогла наскрести лишь ползонтика — да и тот сломанный. В итоге взгляд студентов упал на огромный пляжный зонт возле будки охраны напротив. Двое парней, прикрываясь сломанным зонтиком, метнулись через лужи, вытащили гигантский зонт из подставки и медленно притащили его обратно.
Юй Бай со смехом и шутками юркнул под огромный тент вместе со всеми.
И тут сквозь шум водяной стены раздался надрывный, отчаянный вопль Сун Хуайшу:
— Юй Бай! Неужели между нами действительно всё кончено?!
Юй Бай даже не обернулся. Пошучивая с друзьями, он удалился прочь.
С этого дня Сун Хуайшу обогатил коллекцию прозвищ еще двумя ярлыками: «Брат “никакого результата”» и «Брат “требующий денег под дождем”».
— Вообще, у обеления подлецов-семе есть два пути, — подала голос Система. — Первый — лобовой, через полное отрицание вины. Второй — комический: превратить все свои пакости в фарс и посмешище, чтобы публика перестала воспринимать их всерьез и сменила гнев на милость. Если бы Брат «никакого результата» был поумнее, он мог бы испробовать второй вариант. Впрочем, умом он явно не блещет.
— Значит, наша миссия на этом завершена? — уточнил Чжу Цинчэнь. — В этот раз мир уровня B показался совсем несложным, даже проще, чем уровня C.
— Хм-м... — загадочно протянула Система. — Задержись-ка ты еще на пару дней. На всякий случай.
* * *
Приближался июнь, семестр подходил к концу.
В квартире Чжу Цинчэнь валялся на диване с ноутбуком на коленях, проверяя курсовые работы студентов. Юй Синчжоу вынес из кухни тарелку с нарезанными фруктами и сел рядом. Вложив в руку Чжу Цинчэня вилочку, он поднес к его губам кусочек яблока.
Чжу Цинчэнь откусил яблоко и, не прекращая стучать по клавишам, между делом спросил:
— Как там Сун Хуайшу? Никаких фокусов в последнее время?
Миссия считалась выполненной, но Система не торопилась с эвакуацией. Чуя подвох, они не только не ослабили контроль за Сун Хуайшу, но и усилили слежку.
— Вчера приехали его родители, — отозвался Юй Синчжоу. — Их устроили в элитную частную клинику.
— Что? — Чжу Цинчэнь резко повернулся, и недоеденная долька яблока вывалилась у него из рук. Юй Синчжоу подхватил ее на лету и отправил себе в рот.
Чжу Цинчэнь сел прямее и серьезно спросил:
— Частная клиника? Откуда у Сун Хуайшу такие деньги?
— Помнишь сюжет книги?
— Ну... — Чжу Цинчэнь на мгновение задумался. — На третьем курсе он запускает стартап, но корпорация Юйши отказывает ему в сотрудничестве, и он перебегает к вашим конкурентам...
Чжу Цинчэня озарило:
— Неужели ему помогают эти самые конкуренты?
— Именно. У Сун Хуайшу есть собственная разработка — алгоритмическая модель. Изначально он хотел развить ее в рамках своего бизнеса, но сейчас, оказавшись на мели, вынужден распродавать полуготовый проект.
— И...
— Корпорация Боши, главный конкурент Юйши, выкупила проект и даже предоставила ему должность, чтобы он продолжал работу. Переезд и лечение его родителей — тоже их рук дело.
— Корпорация Боши? — Чжу Цинчэнь не сразу сообразил. — У них что, одни доктора наук работают?
Юй Синчжоу взял его за руку и вывел пальцем на ладони иероглиф: «Бо» — тонкий, скупой.
— А-а... — Чжу Цинчэнь задумчиво протянул: — Они что, были знакомы раньше?
— Возможно, — ответил Юй Синчжоу. — Боши активно занимается благотворительностью, поддерживая малоимущих студентов. В школьные годы Сун Хуайшу получал стипендию из Фонда Боши.
— Хм... Тогда всё сходится.
Сун Хуайшу получал от них помощь, а Боши и Юйши — кровные враги. Приютить человека, неугодного Юйши, — отличное средство подгадить сопернику, даже если сам парень не представляет особой ценности.
— Но не слишком ли щедро с их стороны? Зачем тащить сюда его родителей?
— Возможно, расширенный соцпакет для сотрудников.
— Не верю я в такую простоту, — Чжу Цинчэнь покачал головой. — Держи ухо востро. Скоро каникулы, а мне нужно уехать в командировку. Смотреть за Сун Хуайшу придется тебе.
— Понял, — Юй Синчжоу запнулся и резко вскинул голову: — Чжу Цинцин, какая еще командировка? Куда? Когда?!
— Ну как же, — Чжу Цинчэнь потянулся. — После экзаменов начнется приемная кампания, я еду вербовать абитуриентов.
— Каких еще абитуриентов? Пусть сами приезжают и подают документы! Не пущу.
— Стобалльников! Высший балл по региону. Коллеги сказали, если мы не поедем, их тут же перехватит соседний Цинхуа.
Юй Синчжоу без колебаний отрезал:
— Я еду с тобой.
— Нельзя, ты же не из приемной комиссии. К тому же, если уедешь, кто останется следить за Сун Хуайшу?
Юй Синчжоу насупился, наклонился, выхватил у Чжу Цинчэня остатки яблока и с угрюмым видом принялся громко хрустеть.
Хрум-хрум.
* * *
Середина июня, канун публикации результатов государственного экзамена.
Чжу Цинчэнь вместе с двумя коллегами из приемной комиссии прибыл на вокзал. Их путь лежал в небольшой уездный городок под названием Юньянь.
Именно в таких небольших городках у абитуриентов и их родителей меньше всего доступа к информации, и помощь преподавателей вуза им необходима как воздух.
Пройдя досмотр, группа направилась к залу ожидания.
— Учитель Чжу, ваш друг снаружи все еще провожает вас тоскливым взглядом, — пошутил один из коллег.
Катя свой чемодан, Чжу Цинчэнь обернулся: за ограждением и впрямь стоял Юй Синчжоу с видом брошенного сироты. Чжу Цинчэнь помахал ему рукой — мол, не грусти, через пару дней вернусь.
Поезд подошел вовремя. Вместе с Чжу Цинчэнем ехали преподаватель физического факультета Учитель Лю и старый знакомый — куратор Чжун.
Заняв места в вагоне, коллеги внимательно осмотрелись по сторонам, убедились в безопасности и лишь затем откинули столики, выкладывая агитационные материалы.
Чжу Цинчэнь тоже огляделся и с любопытством спросил:
— Что-то не так?
— Учитель Чжу ведь впервые в приемной комиссии? — уточняя, спросил Учитель Чжун.
— Угу, — кивнул Чжу Цинчэнь.
— Не дай бог неподалеку окажутся представители Цинхуа, — пояснил Чжун. — Бывали случаи, когда представители двух вузов сталкивались в поезде и устраивали настоящую потасовку за талантливых ребят.
— Серьезно?! — ахнул Чжу Цинчэнь.
— Тут такие страсти кипят, сам увидишь, когда втянешься.
— Понял.
Сняв рюкзак, Чжу Цинчэнь скопировал движения коллег и осторожно достал буклеты.
Учитель Чжун добавил:
— Городок, куда мы едем, мне знаком. Экономика там так себе, много малоимущих семей. Учитель Чжу берет на себя гуманитариев, Учитель Лю — технарей, а я займусь разъяснением льгот и стипендиальных программ для бедняков. Спрашивайте, если что неясно.
— Договорились! — кивнул Чжу Цинчэнь.
Стопка буклетов в руках Учителя Чжуна была испещрена пометками красной ручкой — видно, что человек искренне печется о будущих студентах. Воодушевленный его примером, Чжу Цинчэнь тоже углубился в изучение документов.
Сначала они доехали на скоростном поезде до столицы провинции, а там пересели на обычный состав до Юньяня.
В мерно покачивающемся вагоне Чжу Цинчэнь изучил материалы уже в третий раз. Закрыв папку, он потер переносицу и вознамерился было достать захваченные из дома снеки, как вдруг...
Прямо на лоб ему опустилось ослепительно белое перо света.
Сознание затуманилось. Зажевав половинку булочки, Чжу Цинчэнь бессильно откинулся на спинку кресла.
* * *
[Название произведения: «Золотая птичка в клетке»]
[Сеттинг: Современность (альтернативный мир)]
[Теги: Влиятельные семьи, реализм, разница в возрасте, спасение]
Главного героя этой истории зовут Ань Юй.
Ань Юй рос в беспросветной бедноте. Его мать рано умерла, и мальчик остался на попечении отца, не имевшего постоянного заработка. Несмотря на нищету, Ань Юй учился блестяще, выкарабкиваясь благодаря школьным стипендиям и пособиям.
На сданных выпускных экзаменах за девятый класс он занял первое место в уезде.
Однако отец не хотел, чтобы сын учился дальше. Он намеревался выгнать парня на работу, чтобы тот содержал его. Ань Юй умолял разрешить ему закончить хотя бы школу, клянясь, что после университета станет зарабатывать в разы больше.
Душным летним днем, под ленивый треск старого вентилятора, взбешенный отец поднял на него бамбуковую выбивалку. Когда выбивалка сломалась от ударов, он кинулся в ванную за шваброй.
Но едва деревянный черенок занесся над головой мальчика, зазвонил телефон.
Ань Юй своими глазами видел, как свирепое лицо отца мгновенно расплылось в подобострастной угодливой улыбке. Мальчик не знал, кто звонил, он просто с облегчением перевел дух: главное — бить перестали. Человек на том конце провода казался ему сошедшим с небес спасителем.
На следующий день отец повез его на церемонию вручения именных стипендий от Корпорации Боши.
Ань Юй надел плотную кофту с длинными рукавами, чтобы скрыть следы побоев. Вместе с отцом они поднялись на сцену, где сам Генеральный директор Бо лично вручил им сертификат на десять тысяч юаней.
У отца разгорелись глаза. Генеральный директор Бо покровительственно похлопал Ань Юя по плечу, призвав учиться еще усерднее.
Вот только его рука случайно задела свежий ушиб. Ань Юй невольно вздрогнул.
Высокий, представительный Бо Минхань вежливо спросил:
— Что с тобой?
Заметив предостерегающий взгляд отца, Ань Юй набрался храбрости, задрал рукав и показал багрово-синие синяки:
— Простите... Не могли бы вы... поговорить с моим отцом? Я очень хочу учиться...
Бо Минхань подхватил его за запястье, разглядывая повреждения. Ань Юй думал, что тот шокирован жестокостью родителя, но не заметил, как пальцы мужчины медленно поглаживали его предплечье и шею, а в глазах читался игривый интерес — будто у хозяина, разглядывающего раненую пташку.
Именно в тот день Ань Юй уверовал, что встретил своего ангела-хранителя.
Генеральный директор Бо поговорил с его отцом, убедил разрешить мальчику продолжить учебу и даже пообещал взять на себя все расходы.
Бо Минхань казался ему человеком из совсем другого мира — сильным, надежным, способным парой фраз решить проблему, мучившую его годами. На прощание помощник директора передал мальчику новенький телефон с занесенным в память номером Бо Минханя.
— Если возникнут трудности — звони в любое время, — произнес бизнесмен.
Ань Юй со слезами на глазах прижал телефон к груди, словно сокровище.
Месяц спустя Бо Минхань позвонил сам. Спросил про школу, про учебу и между делом поинтересовался, почему тот сам не звонит.
— Я боялся вас потревожить... — прошептал Ань Юй.
— Глупости, — мягко отозвался Бо Минхань и невзначай добавил: — Как твои раны?
— Уже почти прошли.
В следующее мгновение включился видеозвонок. Директор пожелал взглянуть на следы. Ань Юй не смел перечить: спрятавшись в комнате, он задрал рукава, демонстрируя побледневшие синяки, а затем по просьбе мужчины приподнял штанину.
Бо Минхань, чье лицо оставалось за кадром, сдержанно хмыкнул и сбросил вызов.
С тех пор Бо Минхань звонил ежемесячно. Спрашивал об успеваемости, интересовался возрастом, спрашивал, сильно ли он повзрослел. Для Ань Юя он стал кем-то вроде старшего брата или заботливого наставника — кем угодно, только не родным отцом, от которого не было никакой пользы.
Три года спустя Ань Юй блестяще сдал выпускные экзамены.
Но отец вознамерился удержать его под боком и заставлял поступать в местный посредственный вуз — боялся, что, уехав, сын больше не вернется.
Когда отец снова запер его дома и замахнулся черенком от швабры, Ань Юй набрал номер Бо Минханя.
И тот снова явился как спаситель — в сопровождении свиты журналистов. Бросив отцу стопку купюр, Бо Минхань объявил, что отныне берет юношу под свою опеку.
Он увез Ань Юя в столицу, поселил в своем особняке и поддержал его желание поступать в лучший университет страны.
Ань Юй, рыдая от благодарности, пал перед ним на колени.
Бо Минхань поднял его за плечи:
— Твоя лучшая благодарность — это отличная учеба.
— Да! — пылко пообещал Ань Юй.
Вмиг все газеты запестрели заголовками о великодушии главы Корпорации Боши, призревшего сословные границы ради помощи талантливому сироте.
Желая отслуживать благодетелю, Ань Юй выбрал финансовый факультет Цзинда, чтобы после выпуска работать в Боши.
Узнав о его выборе, Бо Минхань лишь криво ухмыльнулся:
— Как знаешь. Мне без разницы.
С наступлением сентября началась учеба.
Ань Юй хотел съехать в общежитие, но Бо Минхань остановил его: мол, у него огромная корпорация, бесконечные вечерние приемы, дома должен кто-то быть. Если Ань Юй действительно хочет отблагодарить за доброту, пусть остается и помогает ему, когда тот возвращается пьяным — подаст воды, доведет до спальни.
Отказать Ань Юй не смог.
Поначалу все шло гладко: подать воду, придержать за плечи — ничего сложного.
Но в один из вечеров привычный уклад рухнул.
Ассистент Бо Минханя, как обычно, выгрузил нетрезвого босса из машины и передал Ань Юю.
Тяжело навалившись на юношу и обдавая его алкогольным перегаром, Бо Минхань тихо спросил:
— Сяо Ань... сколько тебе сегодня исполнилось?
— Директор Бо, сегодня мой день рождения. Мне исполнилось восемнадцать.
— Я помню, — мужчина вытащил из кармана бархатную коробочку. — Твой подарок.
— Спасибо вам...
Едва Ань Юй протянул руку, Бо Минхань отдернул подарок:
— Сначала налей мне воды.
— Хорошо.
Ань Юй спешно метнулся на кухню.
Бо Минхань взял стакан, сделал один глоток и с силой грохнул хрусталь о пол.
— Ань Юй! Ты смел подмешать мне дрянь?!
Опешив от неожиданности, Ань Юй забормотал:
— Нет! Что вы, директор Бо?! Какую дрянь? Я ничего не подмешивал! Вы, должно быть, перебрали...
В следующее мгновение Бо Минхань сбросил маску благородства, набросился на юношу и сгреб его в железные объятия:
— Что подмешал?! Я оплатил твое обучение, а тебе всё мало! Решил опоить меня и стать госпожой Бо?!
— Нет! Это ошибка! — защищался Ань Юй от грязных обвинений. — Поверьте мне, я сейчас же вызову врача...
Ань Юй отчаянно барахтался, но получил оглушительную пощечину.
Божество, спасшее его из ада, на глазах превращалось в монстра, ничем не отличавшегося от его отца.
Ань Юй оцепенел, не понимая, кого звать на помощь и за что с ним так поступают.
Навалившись сверху, Бо Минхань достал из кармана свой «подарок на совершеннолетие», распаковал его и насильно надел на жертву...
На утро полуживой, измученный Ань Юй очнулся от очередного удара.
Бо Минхань смотрел на него с брезгливым причитанием:
— Ань Юй, как ты мог?! Как у тебя поднялась рука опоить своего благодетеля?
Ань Юй шевелил губами, но голос отказал:
— Не... я не...
— Я был о тебе лучшего мнения, — с отвращением бросил Бо Минхань, оделся и вышел.
Юноша остался один, свернувшись калачиком от пронизывающей тело боли.
Вскоре новость о том, как «неблагодарный студент опоил своего мецената», облетела весь город.
Все клеймили его дрянью и тварью. Попытки обратиться в полицию провалились — никто не верил оборванцу. Надеялся объясниться с Бо Минханем, но его даже не пустили на порог особняка.
Под проливным дождем Ань Юй сжался у ворот. На него упала длинная тень.
Юноша вцепился в брючину Бо Минханя, глотая слезы:
— Это не я! Директор Бо, я правда ничего не делал! У меня и в мыслях не было...
Позже все восхищались великодушием Бо Минханя: надо же, взял в жены эту неблагодарную тварь!
И лишь спустя время Ань Юй случайно увидел в компьютере мужа папку со своими снимками — избитого, перепуганного, окровавленного, — а также корешки чеков, по которым Бо Минхань годами платил его отцу.
Ему говорили: «Это жизнь. Реалистичная проза именно такая. Не будь Бо Минханя, ты бы сгнил в нищете. Нечего корчить из себя невинность, получив статус супруга олигарха».
[Задача Носителя: Стать университетским преподавателем Ань Юя и помочь ему окончить учебу]
[Сложность мира: Уровень B (Связанный мир)]
[Награда за миссию: 5 очков жизни]
* * *
Чжу Цинчэнь резко распахнул глаза, сорвался с места, добежал до туалета и склонился над раковиной:
— Кхе... Буэээ!..