— Остаться на второй год?
Чэнь Хэсун никак не ожидал, что разговор примет подобный оборот. Он онемел на мгновение, а затем судорожно приоткрыл рот, пытаясь подобрать слова:
— Сяо Юй, я... я вовсе не это имел в виду. Я хотел сказать...
Хэ Юй медленно стёр с лица улыбку. Послушное выражение мгновенно испарилось, уступив место ледяному равнодушию:
— Брат, ты ведь не собираешься пойти назад?
— Нет, послушай. Я могу отдать тебе все свои конспекты. Могу заниматься с тобой после уроков или на выходных. Мы вполне сможем подтянуть твои оценки и так. Но оставаться на второй год... это слишком сложно. У меня же скоро выпускные экзамены.
— Вот именно потому, что у тебя скоро экзамены, у тебя не найдётся на меня времени, — беззаботно отмахнулся Хэ Юй. — А если ты останешься на второй год и пойдёшь во второй класс вместе со мной, мы будем учиться бок о бок. И ты сможешь заниматься со мной в любое время.
Мать Чэнь, чуя неладное, поспешила вмешаться, попытавшись загладить неловкость:
— Ну полно, Сяо Сун, к чему эта хмурая мина? Сяо Юй просто пошутил. О каком повторном обучении речь? Но и ты хорош: надо помогать брату, нельзя думать только о себе...
— Тётя, я вовсе не шучу, — резко перебил её Хэ Юй.
Госпожа Чэнь осеклась. Увидев его застывшее, темное лицо, она не посмела вымолвить больше ни слова.
— Брат так замечательно учится. Что плохого в том, если он задержится на год и подтянет меня? — продолжал Хэ Юй, не сводя глаз с Чэнь Хэсуна. — Раньше ты учил меня без должного усердия. А теперь, когда мы будем сидеть в одном классе, ты поневоле отнесёшься к делу ответственнее. Заодно вместе сдадим вступительные. Маме так будет даже проще за нами ухаживать. А у тебя появится целый лишний год на повторение материала. Ты же только в выигрыше.
Мать беспомощно повернулась к мужу:
— Старик Хэ...
Господин Хэ, не отрывая взгляда от финансового отчёта, безучастно бросил:
— Договоритесь между собой сами.
Так называемое «договорятся» на деле означало лишь одно: всё будет так, как пожелает Хэ Юй.
Поняв настрой мужа, мать Чэнь тут же переменила тон и поддакнула:
— Вот и замечательно. Так действительно будет лучше.
Чэнь Хэсун, разумеется, категорически не хотел соглашаться. Он сделал последнюю попытку защитить своё будущее:
— Я буду учить его со всем усердием! Правда буду, мне незачем оставаться на второй год! Я не хочу...
Хэ Юй повернул к нему голову, и в его голосе прорезались капризные, фальшивые нотки:
— Брат только-только перешёл во второй класс, а уже пару дней как перестал готовить мне завтраки. Если так пойдёт и дальше, с чего бы тебе учить меня на совесть?
— Я...
Чэнь Хэсун застыл от такой наглой лжи. Всё это время, даже в дни экзаменов, он ни разу не пропустил готовку.
Хэ Юй всегда оставался таким — эгоцентричным, избалованным и жестоким. Если ему в голову взбредала какая-то блажь, он шёл тараном, добиваясь своего любой ценой и не считаясь ни с кем.
Чэнь Хэсун попытался смягчить тон, поборов подступившую дрожь:
— Сяо Юй, я приготовил завтрак. Может, ты просто не заметил? Обещаю, я буду помогать тебе из всех сил. Но я правда не хочу оставаться на второй год. Правда...
Как он ни пытался сохранить спокойствие, к концу фразы в его голосе прорвалось отчаяние.
Господин Хэ недовольно нахмурился и покашлял. Госпожа Чэнь мгновенно уловила этот знак и набросилась на сына:
— Сяо Сун! Как ты разговор со старшими ведешь? Чего орёшь на весь дом? Твой брат дело говорит. Ты всего пару дней как перешёл во второй класс, а уже смеешь показывать характер за столом! Ну побудешь второгодником, эк невидаль. Экзамены у тебя никто не отбирает. Наоборот, получишь целый год на подготовку, еще спасибо сказать должен! Сам виноват — учил бы брата как следует раньше, не пришлось бы нагонять сейчас!
— Мама, я всё делал как надо! — попытался возразить Чэнь Хэсун. — Я уже вошёл в нужный ритм подготовки, да и правила повторного обучения сейчас меняются, я...
Мать даже слушать его не стала. Она поднялась, подошла к месту Хэ Юя, наложила в тарелку лучших кусочков и с угодливой улыбкой обратилась к мужу:
— Пойду проведаю Сяо Юя, а то ушёл голодным, дитя совсем расстроилось.
Господин Хэ лишь кивнул, не поднимая головы.
Уже у самой лестницы мать обернулась и смерила Чэнь Хэсуна свирепым взглядом:
— Всё решено. Завтра же пойду в школу и поговорю с учителями.
Чэнь Хэсун остался стоять посреди столовой.
На улице бушевал жаркий июль, но ему казалось, будто руки и ноги налились свинцом, а тело сковал лютый мороз.
Он подхватил портфель и, словно бестелесный призрак, побрел на второй этаж.
Мать всё ещё стучала в закрытую дверь Хэ Юя:
— Сяо Юй, открывай. Тётя наложила тебе твоих любимых блюд. Поешь немного, ну же!
Чэнь Хэсун вошёл в свою комнату, запер замок и без сил сполз по двери на пол, сжимая голову руками.
И только сейчас до него дошло. Вот почему Хэ Юй сегодня решил дождаться его после уроков. Вот почему в последние дни так расспрашивал про оценки.
Это была спланированная ловушка.
Едва Чэнь Хэсун нащупал твердую почву под ногами и погрузился в учёбу, Хэ Юй безжалостно растоптал его надежды, превратив в своего ручного слугу на второй год.
Учитель Чжу был прав. Сколько бы он ни покорствовал, сколь бы ни старался быть незаметным, Хэ Юй никогда не оставит его в покое. А он, привыкший терпеть и гнуть спину, до последнего наивно верил, что стоит перетерпеть этот год — и придет долгожданное освобождение.
Что теперь делать? Один год, два года... Ему никогда не вырваться из этих цепких лап.
Внезапно над самым его ухом раздался голосок:
— Брат.
Чэнь Хэсун вздрогнул и резко вскинул голову. Хэ Юй стоял прямо перед ним, сверху вниз глядя на него с ядовитой, торжествующей ухмылкой.
Неудивительно, что мать безуспешно стучала в его комнату. Хэ Юй всё это время был здесь.
— Брат, — Хэ Юй склонил голову, наслаждаясь зрелищем чужого отчаяния. — Если ты сейчас встанешь передо мной на колени и поумоляешь, я, так и быть, выйду и скажу маме, что передумал.
Но Чэнь Хэсун больше не верил ни единому его слову.
Хэ Юй был законченным эгоистом. Ему нравилось лишь само ощущение власти, нравилось втаптывать чужую гордость в грязь. Эти слова — обычная издевка, он никогда бы не выполнил обещанного.
Тошнота подступила к горлу Чэнь Хэсуна с такой силой, что он невольно издал сухой спазм. Зажав рот ладонью, он рванулся в ванную.
Весь нехитрый ужин, который он успел проглотить за столом, вырвался наружу.
Из коридора всё так же доносился голос матери:
— Сяо Юй, я уже отчитала твоего брата! Завтра же пойдём оформлять документы. Хочешь, я прямо сейчас позвоню учителям и всё улажу? Твой брат больше не прикоснется к еде, выходи поужинать!
Хэ Юй просунул голову в дверь ванной и чуть повысил голос:
— Брат, если ты сейчас не попросишь меня, я действительно выйду и соглашусь.
Чэнь Хэсун скрючился над унитазом. Изнемогая от рвотных позывов, он так сильно сжал фаянсовый край, что пальцы побелели. Он даже не взглянул на мучителя.
Поняв, что зрелища не будет, Хэ Юй потерял интерес. Он развернулся, дернул ручку двери и громко крикнул в коридор:
— Отлично, тётя! Завтра же идите в школу!
Выполоскав желудок дочиста, Чэнь Хэсун кое-как поднялся на дрожащих ногах и плеснул в лицо холодной водой.
Учитель Чжу предупреждал его. Он не послушал — и вот результат.
Он замер перед зеркалом, абсолютно не понимая, что делать дальше.
Смахнув капли с лица, он заперся в ванной изнутри, сел на холодный кафельный пол возле раковины и достал телефон. На экране светился номер Учителя Чжу.
В самый первый день учебы Учитель Чжу заставил весь класс записать его личный номер.
Пальцы Чэнь Хэсуна дрожали. Экран то гас, то снова загорался под его прикосновениями.
Стоит ли беспокоить учителя? А что, если это втянет Учителя Чжу в неприятности? Если поднимать шум, не сделают ли Хэ Юй и мать его жизнь еще большим адом?
Ответов не было.
Наконец, сжав зубы, он нажал кнопку вызова и прижал трубку к уху.
Гудок прошел лишь один. Из динамика раздался спокойный, собранный голос:
— Алло, я слушаю. Это Чжу Цинчэнь.
Услышав этот тон, Чэнь Хэсун не сдержался. Зажав рот рукой, он тихо зарыдал. Голос, давно не подававший звука, сорвался на сиплый, едва слышный шепот:
— Учитель Чжу... Учитель Чжу...
* * *
Когда раздался звонок, Чжу Цинчэнь сидел в своей небольшой съемной квартире и ужинал.
Услышав плач на другом конце провода, он тут же отложил запеченную куриную ножку и нахмурился:
— Что случилось? Сделай глубокий вдох и расскажи по порядку.
Чэнь Хэсун, сбиваясь и захлебываясь слезами, вкратце описал произошедшее:
— Учитель Чжу, я правда не хочу оставаться на второй год... Даже если я буду сидеть с ним в одном классе, Хэ Юй не станет учиться. Он просто хочет доканать меня! Я не знаю, к кому ещё обратиться... Я правда не хочу...
Лицо Чжу Цинчэня темнело с каждым словом.
— Неслыханная дерзость, — процедил он.
Какая дикость! Чжу Цинчэнь, хоть и прибыл из древности и прожил в этом мире меньше недели, уже прекрасно усвоил, насколько важен для местных учеников второй класс старшей школы. В обычных семьях родители готовы носить детям обеды, возить их на занятия и пылинки с них выдувать. А эти безумцы выдергивают успешного ученика из потока лишь затем, чтобы сделать из него няньку для балованного мажора?!
Чэнь Хэсун с надеждой спросил:
— Завтра они хотят вести меня в школу, чтобы оформить бумаги. Учитель, что мне делать?
Мальчик был на грани паники. Чжу Цинчэнь понимал: сейчас главное — не дать ему окончательно сорваться.
— Сначала успокойся, — произнес он твердо и размеренно. — Перестань плакать. И главное — больше не вступай с ними в перепалки.
Ссоры сейчас бесполезны: если рассорить их ещё сильнее, парню только добавят синяков.
Чжу Цинчэнь параллельно раскрыл «Справочник учащегося» и быстро пробежал глазами по подчеркнутым строкам:
— Послушай меня. Глубокий вдох.
Чэнь Хэсун шмыгнул носом и покорно сделал вдох, утирая слезы.
— Я только что сверился со школьным уставом, — продолжил Чжу Цинчэнь. — Оформление и утверждение заявления на повторное обучение занимает не менее пятнадцати дней. Это значит, что у нас есть как минимум две недели.
— Угу, — Чэнь Хэсун немного взял себя в руки, достал из портфеля блокнот и стал записывать указания.
— Школа не имеет права оставлять ученика на второй год без веских причин, — продолжал Чжу Цинчэнь. — Для этого нужны серьезные медицинские основания, переезд за границу или полная академическая неуспеваемость. Ни один из этих пунктов к тебе не относится.
Чэнь Хэсун занимал первое место в параллели — о какой неуспеваемости могла идти речь? А семье Хэ, разумеется, невыгодно отправлять его на лечение или за рубеж, ведь им нужен сиделка здесь и сейчас.
— Кроме того, процедура требует подписи классного руководителя и еще двоих преподавателей, — добавил Чжу Цинчэнь. — Будь уверен: я свою подпись не поставлю.
Чэнь Хэсун замялся:
— Но у дяди Хэ много связей среди руководства... Вдруг они надавят?
Чжу Цинчэнь прищурился:
— Значит, придется вытащить всё это дерьмо на свет. Чтобы потушить костер, надо выгрести из под него угли.
— Вытащить на свет? Это как?
— Ты боишься пойти в полицию? — прямо спросил Чжу Цинчэнь.
Это был первый урок, который Чжу Цинчэнь усвоил из местных обучающих мультфильмов: есть беда — зови стражей порядка.
Однако в том романе, о котором твердила Система, полиция словно вовсе не существовала. Какому бы насилию ни подвергался Чэнь Хэсун — будь то дедовщина в школе или издевательства дома — правоохранительные органы ни разу не появились в кадре, будто Хэ Юй единолично правил этим миром.
Чжу Цинчэнь даже специально прошёл по навигатору до ближайшего полицейского участка. Там работали люди, там вершилось правосудие. Но Чэнь Хэсун жил в глухом, искусственно очерченном углу, куда автор новеллы просто не пускал закон.
И Чжу Цинчэнь намеревался выдернуть парня из этого тёмного угла прямо на яркий солнечный свет, где семейство Хэ не осмелится и пальцем его тронуть.
Чэнь Хэсун притих, тяжело дыша. Пальцы до боли сжали старую мозоль от ручки на среднем пальце.
Чжу Цинчэнь не торопил его, терпеливо ожидая на другом конце провода:
— Если тебе страшно, мы найдем другой путь. Обратимся в администрацию школы или в комитет жильцов...
— Я не боюсь, — тихо, но отчетливо перебил Чэнь Хэсун. — Я не боюсь пойти в полицию.
Голос его звучал едва слышно, но в нём впервые прорезалась стальная твердость.
— Отлично, — губы Чжу Цинчэня тронула легкая улыбка. — Хэ Юй измывался над тобой годами. У тебя есть какие-то доказательства?
Чэнь Хэсун задумался:
— Может, мне приехать и забратъ тебя? Поживешь у меня. Скажем, что в школе срочные дела.
— Не нужно, Учитель, я справлюсь, — твердо ответил Чэнь Хэсун. — Я терпел это десять лет, выдержу еще пару дней. Главное — не спугнуть их раньше времени. Спасибо вам, Учитель Чжу.
— Я твой учитель, — мягко откликнулся Чжу Цинчэнь. — Не бойся ничего.
Попрощавшись, Чэнь Хэсун дал отбой.
Сердце все еще колотилось. Друзей Хэ Юя он толком не знал и понятия не имел, остались ли те видеозаписи. Но разговор с учителем подарил ему то, чего не было раньше — надежду.
Раньше в его голове даже не возникала мысль о полиции. Потребовался приход Учителя Чжу, чтобы туман в его голове рассеялся.
Оказывается, можно просто заявить в полицию.
Учитель прав: вместо того чтобы бесконечно терпеть, нужно вырвать проблему с корнем.
Если готовых улик нет — он создаст их сам.
Чэнь Хэсун достал телефон, зарегистрировал анонимный почтовый ящик и отправил письмо на личную почту директора школы:
«Здравствуйте. В новом семестре возле задней стены школы стали часто появляться агрессивные бродячие собаки. Просим установить там камеры наблюдения ради безопасности учеников».
Именно за этой глухой стеной Хэ Юй со своей сворой чаще всего устраивал расправы.
* * *
В это же время Чжу Цинчэнь сидел за журнальным столиком, озабоченно разглядывая пустую чашку.
Как добыть видео с телефонов этих малолетних бандитов?
Он перевёл взгляд на Систему и выразительно прищурился.
Система почувствовала неладное и попятилась:
«Э-э... Ты чего так смотришь?»
— У тебя ведь есть способы, верно? Ты же вроде как высокотехнологичный разум? — ласково поинтересовался Чжу Цинчэнь.
«Ну... — замялась Система. — Вообще-то есть. Но для взлома чужих мобильных нужно подавать запрос в Главное Управление. Если цель оправдана, разрешение дадут».
— Сколько времени займет?
«Дней пять».
— Отлично. Подавай запрос прямо сейчас.
«Но это стоит пять очков жизненной энергии! Твой запас и так...»
— Не имеет значения, — отрезал Чжу Цинчэнь. — Отправляй.
Система вздохнула, но перечить не стала.
Пять дней... Чжу Цинчэнь обнял подушку и вздохнул. С уликами решено, но завтра его ждет не менее тяжелый бой в школе.
* * *
Следующее утро.
Чжу Цинчэнь не стал отлеживаться в постели. Подорвавшись ни свет ни заря, он привелся в порядок и уже к семи утра восседал за учительским столом в пустом классе.
— Быстрей, дай физику списать, я специально припёрся пораньше... — запыхавшийся ученик влетел в кабинет и тут же замер как вкопанный, натолкнувшись на спокойный взгляд преподавателя. — Э-э... Здравствуйте, Учитель Чжу!
— Здравствуй, — кивнул тот.
Школьники гуськом просочились на свои места, вполголоса шепчась:
— Чего это он так рано?
— Блин, а я домашку не сделал...
— Нам конец.
Чжу Цинчэнь опираясь подбородком на скрещенные пальцы, спокойно произнес:
— Достаём книги, начинаем самоподготовку.
К половине восьмого класс был в сборе. Чжу Цинчэнь бросил взгляд на парту Чэнь Хэсуна — пусто.
Неужели заперли дома?
Он только поднялся, намереваясь выяснить ситуацию, как в дверях появился учитель Гао:
— Сяо Чжу, выйди на минуту.
— Иду.
Оставив класс на самостоятельное чтение, Чжу Цинчэнь вышел в коридор и проследовал за коллегой в учительскую.
Там их уже ждала мать Чэнь вместе с Чэнь Хэсуном. Мальчик стоял, опустив голову, но при появлении Чжу Цинчэня на миг вскинул взгляд, в котором читалась немая мольба, и тут же снова уставился в пол.
Несколько учителей уже пытались вразумить женщину:
— Госпожа Чэнь, вы хоть понимаете, что делаете?
— Чэнь Хэсун — лучший ученик потока! Воспитанный, умный мальчик, зачем ему повторный год?!
— У второгодников совсем иная программа! Он уже пропустил олимпиады, а теперь...
Мать Чэнь, усевшись в центре дивана, держала пачку документов и поджав губы, твердила своё:
— Мы всё обсудили дома. Это семейное решение. Сяо Сун в последнее время сильно болеет, у него нервное истощение. Ему нужен еще год, чтобы восстановиться и получше подготовиться.
Она прекрасно понимала, что прямо сказать истинную причину — сделать сына сиделкой для Хэ Юя — ей никто не позволит. Поэтому и придумала «болезнь».
Впрочем, опытные педагоги прекрасно видели, чем и как «болен» мальчик.
— Тем более, — продолжала мать с невозмутимым видом, — мой младший сын, Сяо Юй, как раз учится во втором классе. Они будут вместе. Сяо Юй поможет ему в быту, а Сяо Сун подтянет брата по учебе. Со всех сторон выгода!
Вспыльчивый старик Гао не выдержал первым:
— Да какая вы мать после этого?! Вам русским языком говорят: ребенок полностью здоров психически и академически, ему не нужен повторный курс! Если говорите о болезни — предъявите официальное заключение из государственной больницы не ниже второго уровня, а не чешите тут языком! Вы мало того что о бонусах для него не позаботились, так ещё и собственные руками рушите парню карьеру и ломаете жизнь!
Мать Чэнь взвилась, изогнув брови дугой:
— Учитель Гао, выбирайте выражения! Что значит «рушу жизнь»?! Я его мать, я желаю ему только добра! Он действительно болен! А если он из-за вашей учебы с крыши сбросится, вы на себя ответственность возьмете?!
Она повернулась к сыну и чеканя слова, выплюнула:
— Чэнь Хэсун, скажи им сам: ты болен или нет?!
Чэнь Хэсун не поднимал глаз. Из его горла вырвалось едва слышное:
— Да...
За десятки лет преподавания учитель Гао видал всякое, но с такой откровенной тварью в лице матери столкнулся впервые. Старик схватился за сердце, тяжело задышав. Коллеги тут же подскочили к нему с водой и валидолом.
Госпожа Чэнь тем временем достала телефон и набрала номер:
— Алло? Заместитель директора Чжоу? Это я, мама Хэсуна. Я в учительской. Здешние преподаватели наотрез отказываются ставить подписи, особенно этот старик Гао...
Она включила громкую связь. Из динамика раздался вальяжный голос пожилого чиновника:
— Старик Гао, я уже дал добро на этот перевод. Не кипятись ты так. Пусть кто-нибудь другой подпишет, да и дело с концом.
Учитель Гао, немного пришедший в себя, взревел на всю учительскую:
— Пошел ты к черту, Чжоу! Думаешь, я не знаю, за какие коврижки тот оболтус из семьи Хэ попал в нашу школу?! А теперь ты хочешь сдать ему нашего лучшего ученика на растерзание?! Пошел вон, продажная шкура!
— Гао, соблюдай суббординацию...
Пока в кабинете нарастала перепалка, Чжу Цинчэнь незаметно подошел к Чэнь Хэсуну, сжал его дрожащую ладонь и шепнул:
— Я попросил человека достать улики. Они будут. Перейди пока во второй класс, не провоцируй их. Через пять дней я лично заберу тебя обратно.
Чэнь Хэсун едва заметно кивнул:
— Я тоже так думаю.
Сейчас бессмысленно устраивать скандал — это лишь насторожит семейство Хэ.
Договорившись, они тут же разомкнули руки.
Мать Чэнь швырнула заявление на стол:
— Мне нужны подписи двух учителей и классного руководителя. Подпишите кто-нибудь, и мой сын заберет вещи.
Чжу Цинчэнь выступил вперед:
— Госпожа Чэнь. Если Хэсун действительно болен, я подпишу. Но учтите: у заявления есть пятнадцать дней на утверждение. Если за это время выяснится, что парень здоров, или найдутся доказательства принуждения — бумага аннулируется.
— Да без разницы! Подписывай быстрее, — отмахнулась мать. Достать справку для семьи Хэ не составит никакого труда.
— Вы сказали это при свидетелях, — строго произнес Чжу Цинчэнь.
— Сказала-сказала! Давай перо!
Чжу Цинчэнь спокойно передал свой телефон соседнему учителю:
— Включите запись. Говорите под камеру: если выяснится факт давления, заявление аннулируется. Повторите, госпожа Чэнь.
Женщина на мгновение заколебалась, почувствовав подвох, но желая скорее покончить с этим, надиктовала слова на видео.
Чжу Цинчэнь взял ручку. Взмах лезвия-пера — и на бумаге вывелась иероглифическая вязь. Однако в самом конце он незаметно «потерял» пару черт, превратив иероглиф «Чэнь» в «Цзюй». Если дело дойдет до крайности, он всегда сможет заявить, что подпись фальшивая.
Мать Чэнь быстро собрала подписи оставшихся испуганных учителей и, сияя от счастья, велела сыну собирать вещи.
Чэнь Хэсун подошел к своей парте, раскрыл портфель и начал молча складывать туда учебники.
Одноклассники с удивлением обступили его:
— Хэсун, ты куда?
— Заболел? Домой идешь?
— Я в порядке, — тихо качнул головой Чэнь Хэсун.
Это был лишь маневр, но когда дело дошло до реального переезда, сердце сжала тоска. Вдруг ничего не выйдет? Вдруг он так и останется там насовсем?
— Быстрее собирайся, я жду тебя в классе Сяо Юя! — бросила мать и вышла.
Чэнь Хэсун поднял свой стул и медленно потащил его к выходу.
Чжу Цинчэнь ждал его у дверей. Он на мгновение задержал руку на плече парня:
— Я обязательно верну тебя обратно.
— Я знаю, — серьезно кивнул Чэнь Хэсун. — Я тоже буду бороться. Спасибо вам, Учитель.
Сегодня утром, когда мать ставила ему ультиматум, он скрытно записал весь разговор на диктофон.
А на почту уже пришёл ответ от директора:
* «Благодарим за сигнал. Заявка передана технической службе, камеры на заднем дворе будут установлены в течение двух дней».*
Он был безмерно благодарен Учителю Чжу, научившему его бороться, и учителю Гао, заступившемуся за него. Но чиновник Чжоу ясно дал понять: у семьи Хэ длинные руки. Нельзя подставлять учителей.
Этот путь от школы до полицейского участка он должен пройти сам.
Если готовых доказательств не найдется — он создаст их собственными руками.