Чжу Цинчэнь, замотавшись в одеяло по самые уши, вжался в стену на кровати и в полном ужасе наблюдал за плоской круглой штуковиной, неторопливо ползающей по полу.
«Что это за неведомая тварь? — судорожно мыслил Чжу Цинчэнь. — В „Каноне гор и морей“ о ней ни слова! В „Баопу-цзы“ — тоже! И в „Хуайнань-цзы“ ничего похожего!»
Система попыталась ввести его в курс дела:
— Это пыле...
Чжу Цинчэнь от страха заскакал по всей кровати, тонко вереща:
— А-а-а! Оно ползёт сюда!
— Это же...
— А-а-а!
Система выкрутила громкость на максимум, рявкнув, словно через мегафон:
— Заткнись и слушай! Это робот-пылесос! Он убирает пыль! В вашем древнем мире этим занимались слуги с вениками!
Чжу Цинчэнь всхлипнул, хлопая мокрыми ресницами:
— Правда? Но он совсем не похож на человека... разве бывают такие плоские люди?
— Он и есть робот, — снисходительно пояснила Система. — Механическая штука.
Чжу Цинчэнь утер нос:
— Я знаю! Деревянный бык и текучая лошадь... текучий бык и деревянная лошадь... бычья лошадь...
— Деревянный бык и текучая лошадь, — со вздохом поправила Система.
— Вот-вот, именно это я и хотел сказать! — Послушно кивнул Чжу Цинчэнь, вытирая слезы. — Но почему он за мной охотится?
— Никто за тобой не охотится. Едет себе вперед, пока не упрется в стену. Упрется — поворачивает назад.
— Честно? А он не укусит?
— Это же не собака! С чего ему тебя кусать?
— Но мне все равно страшно...
Чжу Цинчэнь подполз к изголовью кровати, сграбастал первую попавшуюся книгу и перегородил роботу путь.
Смотритель чистоты уткнулся в препятствие и безоговорочно сдал назад.
Чжу Цинчэнь тут же переставил книгу ему за спину — пылесос крутанулся на месте. Тогда парень прижал его второй книгой с другого боку. Робот метался между двумя томами, пока не нащупал лазейку и не выскочил на свободу.
— Ого! — издал Чжу Цинчэнь исполненный детского восторга возглас.
Система лишь тяжело вздохнула:
— Тебя больше не тошнит?
— Не-а, — Чжу Цинчэнь сполз с кровати и огляделся вокруг.
Натянув домашние тапочки, он сделал пару шагов и попружинил на пятках — подошва отозвалась забавным писком.
— Система, а из чего это сделано? На дерево не похоже, на ткань — тем более.
— Натуральный каучук.
Ничего не понятно.
Чжу Цинчэнь поджал губы, подошел к кондиционеру, несмело протянул руку, помахал ею в потоке воздуха и тут же отдернул:
— Ой, какой холодный! Система, а это что?
— Кондиционер. Дует холодом, спасает от жары. Что-то вроде ваших ледяных ваз, только получше.
— Угу... — Чжу Цинчэнь понимающе кивнул, поднялся на цыпочки и вытянул шею, подставляя лицо прохладе.
Немного освежившись, он решил переключиться на исследование остального пространства.
Осторожно толкнув дверь, парень высунул голову наружу.
В коридоре царил полумрак.
— Система, а снаружи есть электрические лампы? Как их зажечь?
— На стене слева от тебя.
— Ага.
Чжу Цинчэнь пошарил ладонью по обоям, пока пальцы не наткнулись на клавишу выключателя. Щелчок — и помещение залил ослепительный белый свет.
Квартирка оказалась совсем небольшой: одна комната, совмещенная с кухонной зоной гостиная и совмещенный узкий санузел.
Чжу Цинчэнь на цыпочках прошлепал к гладкому белому шкафу и потрогал его дверцу:
— Система, а это что?
— Холодильник.
Потом переключил внимание на серую коробку на столе:
— А это?
— Микроволновка.
И на плоский темный экран на стене:
— Система...
— Всё, с меня хватит, — не выдержала Система. — Включаю функцию интерактивной указки. Тыкаешь пальцем — получаешь справку.
— О! — Чжу Цинчэнь немедленно ткнул пальцем в экран.
В тот же миг над ухом раздался бесстрастный электронный голос:
[Телевизор. Предназначен для просмотра аудиовизуальных программ...]
Глубокая ночь, а незваному гостю из прошлого было не до сна. Он метался по квартире, оглашая комнаты чередой механических подсказок:
[Холодильник. Предназначен для длительного хранения продуктов.]
[Микроволновая печь. Предназначена для разогрева пищи.]
[Диван тканевый. Предназначен для отдыха.]
В какой-то момент Чжу Цинчэнь ткнул пальцем в собственную грудь. Электронный голос на секунду запнулся, будто не в силах распознать объект:
[Э-э... Э-э...]
Система ехидно подала голос:
— Глупенький. Самый бестолковый глупенький во всем этом мире.
Чжу Цинчэнь оскорбленно промолчал.
Обследовав все предметы в доме и кое-как разбравшись в их назначении, он подкрался к занавескам в мелкий цветочек и раздвинул шторы.
Голос-указка принялся было вещать:
[Шторы. Предназначены для защиты от света и сохранения приватности...]
Но парень его уже не слышал. Он замер у стекла, широко распахнув глаза от изумления.
Его комната словно парила над самым небесным сводом — настолько высоко она находилась. Внизу деревья и крошечные силуэты людей казались едва заметными точками.
Но еще удивительнее было то, что вокруг возвышались десятки таких же исполинских зданий. Они сияли миллионами огней, словно россыпи ночных звезд, наводняя пространство шумом и кипучей жизнью.
Прильнув к панорамному окну, Чжу Цинчэнь всматривался в этот фантастический пейзаж и тихо прошептал:
— Люди, сумевшие построить столь величественное процветание... должны иметь невероятную силу духа.
Он повернул голову и с надеждой спросил:
— Система, а наш с Ли Юэ мир... и мир Лю Аня с Пэй Сюанем... через несколько тысяч лет они тоже станут такими?
— Станут.
— Значит, всё, что мы делали, было не напрасно.
Чжу Цинчэнь улыбнулся и кончиком пальца коснулся стекла там, где отпечатался блик далекого фонаря.
* * *
Мир ярких огней завораживал, и Чжу Цинчэнь так и остался сидеть у окна.
Видя, что спать юноша не собирается, Система решила занять его чем-то полезным и запустила обучающий мультфильм для самых маленьких, чтобы тот быстрее освоился в современных реалиях.
Глубокой ночью Чжу Цинчэнь, поджав ноги и обняв подушку, послушно восседал на мягком диване. С экрана телевизора лилась жизнерадостная песенка:
— Идем в магазин за покупками!
— Малыш, делаем покупки!
— Шаг первый: что нам нужно купить?
— Шаг второй: приготовим монетки!
* * *
— Смотрим телевизор!
— Малыш, смотрим телевизор!
— Шаг первый: спросим разрешения у родителей!
Чжу Цинчэнь смотрел сказку с нескрываемым азартом, время от времени поддакивая персонажам:
— Понял! Запомнил! Все ясно!
Система, выступавшая сейчас в роли уставшего родителя, посмотрела на него с непередаваемым чувством. Создавалось ощущение, будто она и вправду взяла на воспитание капризного ребенка.
Вскоре на экране всплыло предупреждение:
[Малыш, ты смотришь мультфильмы уже тридцать минут подряд! Дай своим глазкам отдохнуть!]
Экран заблокировался. Чтобы снять защитный режим, требовалось решить простейший пример на сложение.
Чжу Цинчэнь, разумеется, не знал современных математических символов, а потому лишь повернулся к Системе и преданно похлопал глазами.
С тяжелым вздохом Система сняла детский замок.
Чжу Цинчэнь посмотрел столько серий подряд, что озадачил даже умную технику. Если сначала телевизор ласково просил: «Малыш, пусть глазки отдохнут», то под утро выдал прямым текстом: [Малыш, ты же так ослепнешь!]
Лишь на рассвете Чжу Цинчэнь свернулся калачиком на диване и наконец заснул, крепко сжимая подушку. Система бесшумно отключила питание.
В семь утра над ухом раздался строгий командующий голос:
— Подъем! Сегодня твоя первая в жизни линейка и первый день в школе!
— Встаю, уже встаю! — Чжу Цинчэнь подскочил как ужаленный.
Система отрапортовала:
— Иди в ванную, умывайся. Я пока выберу тебе одежду в спальне. Ты же запомнил вчера, как пользоваться щеткой и пастой?
— Запомнил! — Юноша гордо побежал выполнять указания.
«Чистой воды нянька», — меланхолично подумала Система.
Но уже через секунду из ванной донесся отчаянный вопль:
— А-а-а!
Система мгновенно подлетела к двери:
— Что случилось?!
Чжу Цинчэнь застыл перед зеркалом, судорожно вцепившись пальцами в раковину:
— Где мои волосы?!
Из зеркального стекла на него смотрело знакомое лицо, но пышные длинные локоны исчезли. Вместо них голову украшала аккуратная, короткая и освежающая стрижка.
— Я их обрезала, — невозмутимо отозвалась Система. — Так положено по правилам этого мира.
Чжу Цинчэнь с трудом сдерживал досаду. Он растерянно гладил короткие пряди, жалея о содеянном. Он отращивал их так долго, научился делать изысканные прически, закалывать их шпильками... и всё впустую!
— Не переживай, — попыталась успокоить его Система. — Вернешься в древний мир — вырастут снова. Давай, чисти зубы быстрее.
— Ну ладно... — раздосадованный юноша выщипнул из подставки щетку и тюбик.
В целом, гигиена в древности мало чем отличалась от современной. Он открутил колпачок и выдавил на щетину крошечный катышек пасты.
Система нахмурилась:
— А не маловато?
— В самый раз, — серьезно возразил Чжу Цинчэнь. — В мультике говорили: ровно с горошину!
—... Там говорили для трехлетних детей! Ты что, ребенок?
— Да! — Без тени сомнения заявлено было в ответ.
— Выдави еще две горошины!
— Ну хорошо-хорошо...
Спустя полчаса Чжу Цинчэнь уже красовался в белоснежной рубашке, строгих черных брюках и лакированных туфлях. За плечами висел легкий тканевый холщовый рюкзак.
Перед выходом Система устроила финальную проверку:
— Ключи, телефон, блокнот — всё взял?
— Всё на месте! В путь!
— Ты дверь не запер! Воры обчистят квартиру!
— Ой, — парень метнулся назад, повернул ключ в замке. — Теперь в путь!
— К лифту иди! Ты на пятнадцатом этаже живешь, пешком собрался кубарем лететь?
— А, точно-точно, — Чжу Цинчэнь на секунду задумался. — Заходим в лифт. Шаг первый: заходим вместе с родителями...
Взвинченная Система не выдержала:
— Мать твою за ногу!
— Система, ты ругаешься!
— Ругаюсь! И имею право, ты давно вырос из коротких штанишек!
Створки лифта плавно раздвинулись, и Чжу Цинчэнь, крепко сжимая лямку сумки, впервые переступил порог кабины:
— Шаг второй: выбираем этаж...
В этом современном мире Чжу Цинчэнь получил вполне конкретную биографию.
Он был выпускником педагогического университета, распределенным по программе поддержки молодых специалистов в Первую среднюю школу города Бэйчэн на должность учителя китайского языка и классного руководителя.
Своего жилья в городе у него не водилось, поэтому школьная администрация выделила ему служебную комнату в общежитии для молодых педагогов.
Сегодняшний день знаменовался официальным вступлением в должность: торжественная часть, вводный инструктаж и знакомство с опытным наставником.
Система выстроила пеший маршрут. Дорога занимала не больше десяти минут, так что у него оставалось время перекусить в школьной столовой.
На расположенных под потолком экранах крутили утренний выпуск новостей. Чжу Цинчэнь, с аппетитом уплетая паровой шаомай, с открытым ртом следил за мировыми событиями.
— Быстрее жуй, опоздаешь! — подгоняла его Система, чувствовавшая себя точь-точь как ворчливая мать, готовая с потрохами съесть ребенка за медлительность.
— Уже доедаю.
Быстро расправившись с завтраком, Чжу Цинчэнь направился в актовый зал.
Он занял место среди таких же молодых учителей, обмениваясь с ними сдержанными приветствиями. Вскоре на сцену вышло руководство, и начались торжественные речи.
Чжу Цинчэнь потратил минут десять на то, чтобы привыкнуть к шариковой ручке, а затем распахнул тетрадь и принялся конспектировать тезисы.
Система искренне удивилась:
— Ты что, разбираешь эти иероглифы? И писать ими умеешь?
— Разумеется, — отозвался Чжу Цинчэнь. — Ли Юэ делал для меня бамбуковые ручки, принцип тот же. Местное письмо проще, многие знаки похожи на скоропись нашей эпохи. Корни-то одни, так что ничего сложного.
Совещание растянулось на всё утро.
В завершение встречи Чжу Цинчэнь вместе с остальными новичками стоял с поднятой правой рукой, произнося текст педагогической клятвы.
Как только торжественная часть закончилась, к молодым кадрам подошел пожилой мужчина лет шестидесяти. Это был его будущий наставник по фамилии Гао.
Чжу Цинчэнь питал особую слабость к преподавателям с этой фамилией — сразу вспоминался старый учёный чиновник Гао из прежнего мира, с которым они вместе ходили воскурять благовония в Храм Великого Просветления.
Учитель Гао вздохнул:
— В этом году я планировал уйти на покой, но директор уговорил остаться еще на один срок. Я беру свой последний выпускной класс, так что если возникнут вопросы — не стесняйся, спрашивай сразу.
— Хорошо, — Чжу Цинчэнь с готовностью кивнул, прижав к груди тетрадь.
— Основную работу будешь вести ты сам, я лишь подстрахую в случае чего.
— Понял!
— Во второй половине дня вернутся ученики. Вот ведомость их успеваемости за прошлый семестр. Возьми, изучи на досуге, выучи имена.
— Обязательно!
Чжу Цинчэнь бегло пробежал глазами по списку. Первой строчкой стояло имя главного героя этой истории — Чэнь Хэсуна. Оценки у парня были блестящими.
Захлопнув папку, Чжу Цинчэнь с улыбкой обратился к старшему коллеге:
— Учитель Гао, вы не против пообедать вместе?
* * *
Учащиеся старших классов возвращались с каникул раньше прочих.
После обеда Чжу Цинчэнь придвинул стол к самому входу в кабинет и лично проверял выполненные домашние задания, сличая лица учеников с фотографиями в личном деле.
Учитель Гао с комфортом расположился на кафедре, попивая горячий чай из термоса.
Спустя полчаса пожилой педагог окинул взглядом шумную аудиторию и поинтересовался:
— Малыш Чжу, все собрались?
— Еще не все, — Чжу Цинчэнь сверился со списком. — Нет Чэнь Хэсуна.
При этом имени лицо учителя Гао заметно потемнело, выказывая явное сочувствие:
— Подождем еще немного. У парня непростая ситуация в семье, мог задержаться в дороге.
— Хорошо.
Однако и через десять минут школьник не появился.
Учитель Гао набрал номер его матери. Женщина на том конце провода удивленно ответила:
— Не может быть. Сяо Юй лично повез его в школу на машине. Наверное, попали в пробку. Подождите еще чуть-чуть, учитель.
И, не дождавшись ответа, дала отбой.
Чжу Цинчэнь нахмурился.
Главный агрессор этой истории, Хэ Юй, сейчас учился во втором классе старшей школы, и занятий у него сегодня не намечалось. Если он вызывался подвезти сводного брата, добром это закончиться не могло.
— Я пойду посмотрю у ворот, вдруг что-то случилось, — сказал Чжу Цинчэнь.
— Иди-иди, проверь.
Юноша бегом спустился на школьный двор.
У центрального въезда стоял представительский черный седан. Семнадцатилетний юноша в отглаженной форме держал в руках стаканчик с холодным кофе. По его лбу катился пот, пока он стучал в темное стекло задней двери.
— Сяо Юй, я купил кофе, как ты просил, со льдом. Мне правда пора идти на регистрацию, я уже опоздал...
Стекло медленно поползло вниз. Из салона на него с ленивой жестокостью уставился Хэ Юй:
— Брат, сколько ты обычно едешь до школы на автобусе?
Чэнь Хэсун не понимал, к чему клочит разговор, но честно ответил:
— Около часа.
— А на машине с моим водителем — полчаса. В запасе было полно времени, куда ты так торопишься?
— Я... — попытался объяснить юноша, — время уже вышло.
Хэ Юй забрал стакан. В этот момент у него зазвонил телефон.
— Да, тетушка? — принял он вызов.
Звонила мать Чэнь Хэсуна. Ее голос звучал заискивающе и мягко:
— Сяо Юй, извини, что беспокою. Звонил учитель, спросил, почему Хэсуна до сих пор нет. Вы не попали в пробку? Может, ему лучше выйти и дойти пешком?
Хэ Юй сделал глоток через трубочку и спокойно соврал:
— Нет, тетушка, брат давно зашел на территорию школы. Я сам видел. Вы что, не верите мне? Я своими глазами проследил, как он ушел.
— Что ты, что ты, я вовсе не это имела в виду! Спасибо тебе огромное. Вечно от него одни неприятности, опять где-нибудь прохлаждается...
Женщина рассыпалась в извинениях. Чэнь Хэсун, воспользовавшись паузой, шепотом произнес:
— Сяо Юй, тогда я пойду...
Не успел он договорить, как Хэ Юй бросил трубку и смерил его ледяным взглядом:
— Стоять. Кто разрешил тебе уходить?
Его лицо исказила злобная гримаса, совершенно нетипичная для шестнадцатилетнего подростка:
— Кофе успел согреться. Пойдешь и купишь новый. Бегом.
Чэнь Хэсун попытался возразить:
— Я действительно опаздываю. Можно я куплю тебе кофе после уроков?
— Нет, нельзя. Ты глухой или тупой? Я сказал — пошел и купил!
С этими словами Хэ Юй выставил руку со стаканом в окно.
Чэнь Хэсун замер на месте, даже не пытаясь уклониться от летящей на него темной жидкости. Многолетние издевательства выработали у него стойкий рефлекс: если попытаешься увернуться от наказания Хэ Юя, потом станет только хуже.
Но в следующий миг кто-то резко дернул его за лямку рюкзака назад.
Холодный напиток с плеском разлился по чистому асфальту.
Чэнь Хэсун оглянулся: рядом с ним стоял молодой преподаватель, крепко державший его за плечо.
Чжу Цинчэнь посмотрел на опоздавшего ученика со строгостью:
— Ты Чэнь Хэсун? Я твой новый классный руководитель, учитель Чжу. Ты уже опоздал, почему не в классе?
Пока парень пребывал в замешательстве, Чжу Цинчэнь перевел взгляд на пассажирское сиденье автомобиля:
— А это кто?
Хэ Юй всегда стыдился своего сводного брата. О том, что они живут в одной семье, знали лишь единицы из педагогического состава. Поэтому на вопрос учителя он небрежно бросил:
— Знакомый. Просто подвез его по дороге.
Чжу Цинчэнь мягко улыбнулся:
— Вот как? В таком случае спасибо за помощь. Ты тоже учишься в нашей школе?
Хэ Юй не желал продолжать разговор и сделал знак водителю трогаться.
Однако Чжу Цинчэнь постучал пальцем по стеклу и строго произнес:
— Ученик, ты мусоришь на территории школы.
Хэ Юй замер. Водитель мгновенно сообразил, выскочил из машины, сбегал к будке охраны за шваброй и начисто вытер пролитый кофе.
Когда седан наконец уехал, Чэнь Хэсун облегченно перевел дух:
— Спасибо вам, учитель.
— Иди в кабинет.
Чжу Цинчэнь специально держался строго при Хэ Юе. Местные законы не позволяли ему просто забраться в чужую семью и забрать парня себе. А Хэ Юй был из тех извращенных натур, что не переносят чужого счастья. Прояви учитель к Чэнь Хэсуну сочувствие на глазах у обидчика — и вечером дома бедолаге досталось бы вдвойне.
До тех пор пока безопасность ученика не будет гарантирована, действовать приходилось предельно осторожно.
Смягчив тон, Чжу Цинчэнь добавил:
— С этого дня я ваш классный руководитель. Но не волнуйся, учитель Гао тоже останется с вами. Я изучил твои оценки — ты отлично учишься, и мы сделаем всё возможное, чтобы обеспечить тебе спокойные условия для подготовки к экзаменам. Если возникнут какие-либо трудности — смело обращайся ко мне или любому другому учителю. Мы обязательно поможем.
Чэнь Хэсун опустил голову и тихо буркнул:
— Хорошо.
Чжу Цинчэнь и не рассчитывал, что в первый же день парень раскроет ему душу. Главное — заложить в его сознание простую мысль: выход есть всегда.
Они вернулись в класс. Проверяя тетради Чэнь Хэсуна, учитель заметил, что листы с летними заданиями были порваны и бережно склеены скотчем.
И без лишних расспросов было ясно, чьих это рук дело. Уровень воспитанности у этого Хэ Юя стремился к нулю.
Чжу Цинчэнь не стал задавать лишних вопросов и просто вернул работу.
В выпускном классе вся программа была пройдена еще весной, поэтому выдача новых учебников не требовалась. Весь день был посвящен генеральной уборке.
Раздав поручения, Чжу Цинчэнь засучил рукава и принялся мыть окна вместе с ребятами.
Ученики шумно общались, и только Чэнь Хэсун молча драил свою парту, держась особняком.
Система забеспокоилась:
— Его что, бойкотируют?
Чжу Цинчэнь мысленно возразил:
— Прислужники Хэ Юя могут строить козни, но одноклассники его любят.
— Это еще почему?
Не успел Чжу Цинчэнь ответить, как один из школьников случайно задел Чэнь Хэсуна плечом и тут же замахал руками:
— Ой, извини, извини, гений! Ты чего такой бледный? Перегрелся? Давай мы сами домоем, иди отдохни!
Чэнь Хэсун смущенно улыбнулся:
— Не надо, я сам.
— Ну давай вместе!
Чжу Цинчэнь хитро подмигнул Системе:
— Потому что у него лучшие оценки в классе, и у него дают списывать.
— Логично, — признала Система. — А в твое время так же было?
— Ну разумеется! Правда, в роли гения выступал я, а Ли Юэ вечно пытался списать мои ответы. Чтобы я закрывал глаза на его шпаргалки, он каждый день таскал мне вкусности.
Улыбка на лице Чжу Цинчэня угасла, стоило ему вспомнить один неприятный эпизод:
— Как-то раз я подвернул ногу, а этот упрямец, вместо того чтобы дать мне отлежаться дома, приволокся ко мне и на загривке потащил в академию — лишь бы было у кого списывать! А ведь я мог законно прогулять три месяца... До сих пор зло берет!
* * *
Вечером.
Чэнь Хэсун с тяжелым рюкзаком за плечами медленно брел к автобусной остановке.
Ему хотелось остаться в школе на вечернюю самоподготовку вместе с иногородними ребятами, но такой возможности не было. Еще в десятом классе он пытался подать заявление на проживание в общежитии, но Хэ Юй порвал бланк у него на глазах.
Вернувшись в квартиру, он застал привычную картину. Отчима не было дома из-за очередного банкета. Мать сидела за столом с Хэ Юем, подкладывая тому лучшие кусочки и угодливо улыбаясь. Едва заметив родного сына, она тут же нахмурилась:
— Где ты шлялся? Сяо Юй сказал, что ты зашел в школу еще днем, а мне потом учитель звонил!
Хэ Юй склонил голову набок, наблюдая за ним с привычным превосходством.
Чэнь Хэсуну оставалось лишь повторить отговорку:
— Гулял на улице.
— Иди умывайся и садись есть!
— Сейчас.
Сполоснув руки, парень осторожно присел на край стула, не смея тянуться к дальним блюдам.
Но Хэ Юй не намеревался оставлять его в покое:
— Брат, у вас сегодня были уроки?
— Нет, — Чэнь Хэсун отложил палочки. — Только уборка.
— А завтра?
— Завтра и послезавтра проверочные тесты.
— Вот как? — Хэ Юй фальшиво улыбнулся. — Ты же у нас самый умный, опять первое место займешь?
— Не знаю.
Страх перед этим человеком въелся ему в саму кровь. А Хэ Юй получал искреннее удовольствие от этой игры в кошки-мышки.
— Скорей бы наш класс вышел с каникул, — небрежно роздал он в конце ужина. — Будем ездить в школу вместе. Хаоцзы и Яньцзин тоже соскучились, очень хотят с тобой увидеться.
Мать Чэнь Хэсуна радостно всплеснула руками:
— Это твои друзья, Сяо Юй? Как замечательно, что ты берешь Хэсуна в свою компанию!
Она даже не заметила, как под столом пальцы ее сына сжались в кулаки до побелевших костяшек.
Это были друзья Хэ Юя, но для Чэнь Хэсуна они являлись кошмаром наяву. Они систематически издевались над ним на протяжении нескольких лет.
* * *
Семь часов вечера.
Поужинав в столовой, Чжу Цинчэнь вернулся в кабинет для дежурства на вечерних занятиях.
Притихшие ученики шуршали страницами, а классный руководитель, восседая за трибуной, увлеченно конспектировал выпрошенное у учителя Гао «Руководство для учащихся».
Красная ручка в его руке размашисто подчеркивала ключевые пункты:
[Раздел I. Общие правила поведения]
[Пункт 2. Уважать преподавателей, заботиться об одноклассниках, избегать драчной бранной речи.]
[...]
[Пункт 13. За проявления школьного буллинга налагается строгий выговор. В случае тяжелых последствий дело передается в правоохранительные органы.]
[Раздел III. Правила проживания в общежитии]
[Пункт 1. Места предоставляются в первую очередь учащимся, находящимся в сложной жизненной ситуации.]
[Пункт 2. В начале каждого семестра подается повторное заявление с указанием изменений семейного положения.]
[Пункт 3. Распределение мест осуществляется администрацией. Категорически запрещается чинить препятствия проживанию других лиц.]
Чжу Цинчэнь задумчиво постучал кончиком ручки по столу.
Школьная травля, проблемы с жильем... Он решит их все. Одну за другой.