Раз уж Ши Жань твёрдо решил подать в суд на семейство Шэнь, Чжу Цинчэнь, разумеется, поддержал его без колебаний.
На самом деле ещё утром учитель проконсультировался с несколькими ведущими адвокатами столицы. Иначе он не разбирался бы в тонкостях дела настолько детально. История Ши Жаня и Шэнь Сиупина успела наделать немало шума в Звёздной сети, так что юристы давно были в курсе событий. И когда Чжу Цинчэнь обратился к ним с предложением возглавить столь громкий процесс, они с готовностью согласились.
Встречу назначили в гостиной усадьбы маршала.
Три адвоката, как один в сдержанных чёрных костюмах, сидели рядышком на диване. Возле ног каждого стоял увесистый портфель с документами.
Управляющий подал им чай:
— Пожалуйста, подождите немного. Господин Чжу сейчас спустится.
Едва юристы успели кивнуть в знак благодарности, как на пороге гостиной появился Чжу Цинчэнь в сопровождении Ши Жаня.
— Спасибо, дальше мы сами, — улыбнулся учитель.
Чжу Цинчэнь совсем недавно сделал инъекцию ингибитора и сменил подавляющий пластырь. Из-за отголосков периода течки его всё ещё немного клонило в сон. Ши Жань же, напротив, умывшись холодной водой, выглядел бодрым и полным решимости; от прежних слёз и красноты глаз не осталось и следа. Он шествовал за учителем, бережно прижимая к груди два ноутбука — свой и Чжу Цинчэня.
Адвокаты дружно поднялись с мест:
— Здравствуйте, господин Чжу.
— Добрый день, — кивнул Чжу Цинчэнь и тут же представил спутника: — Это Ши Жань.
— Здравствуй, Ши Жань.
— Здравствуйте, господа адвокаты.
Ши Жань был ещё совсем юн, так что подобное простое обращение пришлось как нельзя кстати.
Чжу Цинчэнь жестом предложил юноше сесть рядом с собой на диван:
— Утром мы уже общались в сети, да и с общими деталями дела вы наверняка знакомы из новостей. Так что не стану повторяться.
— Да, нам всё известно.
— В таком случае перейдём сразу к делу, — Чжу Цинчэнь принял более строгий вид. — Я пригласил вас, поскольку мы с Ши Жанем намерены подать иск против семьи Шэнь.
— Вы имеете в виду… — осторожно уточнил один из адвокатов, — иск против Шэнь Сиупина за подлог результатов экзамена? Но ведь это дело публичного обвинения, империя проведёт открытое слушание и без вашего личного…
— Нет, — Чжу Цинчэнь откинулся на спинку кресла и отчеканил: — Мы подаём частный иск. Мы обвиняем семейство Шэнь в жестоком обращении с сиротой погибших воинов Империи, а Шэнь Сиупина — в домогательствах к несовершеннолетнему и незаконном ограничении личной свободы Ши Жаня.
— Но… — Юристы переглянулись, видя очевидную сложность задачи.
Ши Жань порывался сказать, что исходом дела они не перебирают, но Чжу Цинчэнь вовремя придержал его за руку. Такие вещи произносить вслух пока рановато.
Безусловное принятие любого исхода — это их внутренний уговор с учеником, о котором адвокатам знать необязательно. Учитель и ученик из-за возможных трудностей рук не опустят, а вот юристы могут потерять хватку. Сперва нужно проверить, насколько надежные люди перед ними.
Поэтому Чжу Цинчэнь внимательно посмотрел на правозащитников:
— Я потому и пригласил сразу троих первоклассных специалистов. Прекрасно понимаю, что процесс предстоит крайне тяжёлый. Навязывать эту работу я никому не стану. Если кто-то из вас не желает браться за дело — скажите прямо. Я компенсирую сегодняшнее время и дорогу в трёхкратном размере. Если же кто-то решит остаться, я гарантирую трёхкратную оплату каждой рабочей минуты по вашей стандартной ставке. И независимо от того, выиграем мы или проиграем, ни у меня, ни у Ши Жаня не будет к вам никаких претензий.
Адвокаты переглянулись. Предложение выглядело более чем заманчивым. Оплата щедрая, дело на слуху у всей империи — в случае успеха слава гарантирована. Но…
— Господин Чжу, — подал голос один из них, — а если мы все трое согласимся взяться за дело? Кого из нас вы выберете?..
Чжу Цинчэнь великодушно взмахнул рукой:
— Задействуем всех троих!
Зачем выбирать, если можно взять всех?
Юристы улыбнулись, окончательно отбросив сомнения:
— Что ж, да будет так.
— Отлично, — Чжу Цинчэнь бросил взгляд на часы. — Даю вам день на то, чтобы передать текущие дела коллегам, а затем мы сразу приступаем к работе. Идёт?
— Мне хватит и пары часов, я как раз закрыл прошлый процесс.
— А у меня и вовсе сейчас нет незавершённых дел.
Чжу Цинчэнь удовлетворённо кивнул. Раз времени у них в избытке, можно не откладывать дело в долгий ящик. Он тут же распорядился, чтобы управляющий подготовил в усадьбе просторную комнату под временный штаб.
Ши Жань сел рядом с учителем напротив юристов и начал подробно пересказывать всё, что пришлось пережить за прошедшие десять лет:
— Семейство Шэнь усыновило меня, когда мне исполнилось пять. Подробности того времени стёрлись из памяти. Помню только, что после гибели родителей меня спасли бойцы Защитной армии, и я провёл с ними несколько дней. Меня уже собирались перевести в приют, но тут появились супруги Шэнь. Они оформили опеку и забрали меня к себе. У ворот их дома я впервые увидел Шэнь Сиупина. Он был старше меня на десять лет — тогда ему уже исполнилось пятнадцать, и он готовился к единому государственному экзамену. Сначала они действительно относились ко мне очень хорошо. Видя, как мне тяжело привыкнуть к новой обстановке, супруги Шэнь всё время были рядом: водили по магазинам, покупали одежду и мебель, даже устроили в мою честь пышный приём.
Ши Жань был честным парнем. Даже окончательно порвав с семьёй Шэнь, он не собирался отрицать то хорошее, что они сделали для него вначале.
— Вот только мне тогда было совсем не до покупок и уж тем более не до праздников.
Юристы обменялись внимательными взглядами.
— Приём был масштабным? — уточнил один из них.
— Думаю, да, его устраивали прямо в поместье, — задумался Ши Жань. — После смерти родителей я почти не выходил из своей комнаты. Шэнь Сиупин лишь провёл меня перед гостями, и я тут же сбежал к себе.
— Помнишь, кто именно присутствовал на том вечере?
Юноша попытался вспомнить, но лишь покачал головой:
— Нет. Я был слишком мал, меня просто провели за руку… Откуда мне знать таких людей?
Адвокаты снова переглянулись. Родители мальчика только-только погибли, а семейство Шэнь уже устраивает шумное торжество? Крайне подозрительно. Походы по магазинам ещё можно списать на попытку отвлечь ребёнка и поднять ему настроение. Но пышный приём под предлогом усыновления… Это наводило на определенные мысли. Ребёнок даже не выходил из комнаты и толком не участвовал в празднике. Так для кого на самом деле организовывали этот вечер?
Взрослые люди прекрасно понимали: подобный приём — не что иное, как светский раут для налаживания связей. И ребёнок там служил лишь удобной вывеской.
Заметив их молчание, Ши Жань и сам всё понял:
— Вы хотите сказать, что они с самого начала…
— Не торопи события, — мягко оставил его адвокат. — Это лишь зацепка. Нам понадобятся твёрдые доказательства. Продолжай, пожалуйста.
Ши Жань снова поднял взгляд:
— Пока я был маленьким, Шэнь Сиупин вёл себя относительно нормально, как обычный старший брат.
— А когда ты начал замечать за ним нездоровый контроль?
Юноша невольно оглянулся на учителя. Говорить о таком вслух было нелегко.
Юрист попытался разрядить обстановку:
— Не нервничай, это стандартная процедура. Нам нужно точно знать, с чем мы имеем дело, чтобы выстроить надёжную защиту. Обещаем: твоя личная жизнь не выйдет за пределы этой комнаты и зала суда.
Чжу Цинчэнь с сочувствием посмотрел на ученика:
— Тебе пока тяжело об этом говорить? Если не готов — не насилуй себя, отложим на пару дней.
Учитель не хотел давить на парня и повернулся к юристам:
— На сегодня, пожалуй, закончим.
— Не нужно, — тихо перебил его Ши Жань. — Всё в порядке, я могу рассказать.
— Уверен? — переспросил Чжу Цинчэнь.
— Да, — кивнул юноша. — Вы ведь сами говорили, учитель: моей вины тут нет. Виноват только он. Я просто назову вещи своими именами. Мне всё равно придётся рассказать об этом всей империи, так к чему отступать сейчас?
— Хорошо, — Чжу Цинчэнь вернулся в прежнее положение. — Но если станет совсем тяжело — сразу дай знать.
Ши Жань перевёл дыхание:
— Я осознал всю мерзость его намерений лишь в день своего вторичного проявления. До этого он просто постоянно меня ограничивал: запрещал гулять с одноклассниками, не разрешал носить ночёвки у друзей. Поначалу я не придавал этому значения — супруги Шэнь твердили, будто брат просто переживает за меня. Позже он стал запрещать мне посещать выставки мехов, пару раз буквально силой утаскивал меня оттуда. Я злился, но его родители снова уверяли, будто он делает это из любви, опасаясь, что я скачусь по учёбе и не поступлю в военную академию. Я злился, но истинных причин не понимал. А в день проявления он опять насильно увёл меня с выставки. Мы сильно поругались. Он запер меня в комнате и позвонил моему школьному учителю, заявив, что я не приду на занятия. И вот тогда, слушая его разговор с преподавателем, я услышал, как Шэнь Сиупин назвал себя моим женихом… Только тогда до меня дошло, кем он меня считает. А потом я потерял сознание из-за начавшейся трансформации. Но перед тем как отключиться, я видел, с каким нетерпением он ждёт, когда я проявлюсь как Омега, чтобы тут же жениться на мне.
— У тебя есть доказательства этих событий? — спросил адвокат. — Записи с камер видеонаблюдения? Диктофонные записи?
— Ничего нет, — покачал головой Ши Жань. — В доме Шэней нет камер, а вести запись мне тогда и в голову не приходило.
— Досадно. Без этого мы не сможем доказать сам факт, — задумчиво произнес юрист. — Впрочем… мы можем разыскать того самого учителя, которому звонил Шэнь Сиупин.
Хотя по законам империи скрытая аудиозапись не может служить доказательством, рабочий разговор преподавателя — совсем иное дело. Его можно использовать как свидетельство того, что Шэнь Сиупин без ведома Ши Жаня считал его своим женихом.
Тут в разговор вмешался Чжу Цинчэнь:
— В доме Шэней камер не было, но на выставке мехов они точно установлены.
— Верно! Публичное применение силы — куда более серьёзный проступок. Если удастся достать архивные записи с городских камер, это станет весомым аргументом.
— Шэнь Сиупин уволок Ши Жаня на глазах у его одноклассников, — продолжал Чжу Цинчэнь. — Да и слуги в доме наверняка слышали их скандалы. Если копать глубоко, доказательства обязательно найдутся.
Учитель подвёл промежуточный итог:
— Итак, у нас два основных направления. Первое: доказать факты систематического контроля и домогательств со стороны Шэнь Сиупина. Второе: я подозреваю, что семейство Шэнь использовало статус опекунов Ши Жаня в корыстных целях. Но какую именно выгоду они извлекли, ещё предстоит выяснить.
Адвокаты и Ши Жань внимательно слушали его.
— Я попрошу маршала задействовать его людей, чтобы поднять архивы видеонаблюдения и поднять все финансовые и деловые операции семьи Шэнь и самого Сиупина за последние десять лет, — распорядился Чжу Цинчэнь. — А ты, Ши Жань, свяжись с одноклассниками. Узнай, согласится ли кто-то дать показания в суде.
Юноша решительно кивнул:
— Понял!
— На вас же, господа юристы, лежит оформление всех процессуальных документов.
— Сделаем, — отозвался адвокат. — Поскольку оба дела тесно связаны с Шэнь Сиупином, мы попробуем подать ходатайство об объединении нашего иска с уголовным делом о подлоге результатов экзамена.
Совещание затянулось до самого вечера. Распределив задачи, участники разошлись.
Чжу Цинчэнь ободряюще похлопал ученика по плечу:
— Кто знает, может, мы ещё и выиграем.
— Обязательно выиграем, учитель! — уверенно отозвался Ши Жань. — Выговорился — и будто камень с души свалился. Стыдиться тут нечего. Позор лечит только семейство Шэнь.
* * *
Спустя три дня периоды течки и повышенной восприимчивости у Чжу Цинчэня и Гу Яня благополучно завершились.
А ещё через месяц следственная группа, направленная маршалом, полностью завершила расследование по делу о подлоге экзаменационных результатов и предоставила подробный письменный отчёт.
За это время Чжу Цинчэнь, Ши Жань и три адвоката проделали колоссальную работу: собрали улики, нашли свидетелей, подготовили исковое заявление и успешно направили в Имперский суд иск о нарушении семейством Шэнь «Закона Империи о сиротах войны».
Через три дня из суда пришёл официальный ответ: учитывая, что публичное обвинение против Шэнь Сиупина и частный иск против семьи Шэнь касаются одного и того же лица и тесно переплетены между собой, суд удовлетворяет ходатайство об объединении дел в единое производство. Слушание назначалось на один день и должно было пройти в открытом режиме.
Получив судебное уведомление, супруги Шэнь в полном отчаянии опустились на диван. Из-за выходки сына они и так находились под домашним арестом: им запретили покидать усадьбу, то и дело вызывали на допросы, лишив всякой возможности задействовать старые связи. А теперь, когда иск предъявили им самим, земля окончательно ушла у них из-под ног.
Они никак не могли понять, почему всегда послушный и кроткий Ши Жань вдруг решился пойти против них войной. Супруги Шэнь пытались докричаться до конвоиров, умоляя устроить им встречу с приёмным сыном. Но когда солдаты передали их просьбу юноше, тот проявил небывалую твёрдость.
Никаких встреч. Теперь они увидятся только в зале суда.
Вскоре на официальном портале суда появилось объявление об объединении дел, и Звёздная сеть снова взорвалась.
Как и предполагал Чжу Цинчэнь, большинство пользователей встало на сторону Ши Жаня. Главный аргумент публики звучал просто: «Если Шэнь Сиупин посмел переписать результаты госэкзамена, то представляете, каково парню приходилось в том доме всё это время?».
Впрочем, хватало и тех, кто поливал юношу грязью, обвиняя в неблагодарности и предательстве приёмных родителей.
К счастью, Чжу Цинчэнь заранее подготовил ученика к подобному исходу. Ши Жань не принимал выпады близко к сердцу, вовсе перестал заходить в сеть и сосредоточился на подготовке к процессу.
Зато сам учитель визитами троллей пренебрегать не стал. Заведя анонимный аккаунт, Чжу Цинчэнь каждый вечер перед сном устраивал яростные словесные баталии с обидчиками своего ученика. И когда Гу Янь отправлял его спать, тот лишь ловко забирался под одеяло и продолжал сражаться на просторах сети.
По многочисленным просьбам общественности слушание по делу семьи Шэнь решили провести раньше намеченного срока — дата заседания была назначена через две недели.
До этого в Имперском суде разбирались преимущественно военные преступления, мало понятные и неинтересные рядовому обывателю. На таких процессах в зале редко собиралось больше десятка слушателей. На этот же раз ситуация кардинально изменилась.
Изначально под заседание отвели стандартный зал и, согласно регламенту, за полмесяца открыли бронирование мест. Заявки разлетелись за считываемые секунды: сотни билетов расхватали мгновенно, а в очереди на резерв застыли десятки тысяч пользователей.
Суду ничего не оставалось, кроме как перенести слушание в самый большой Зал суда на десять тысяч мест и выступить с отдельным заявлением: процесс будет транслироваться в прямом эфире, так что все желающие смогут увидеть его на экранах.
Всё было готово. Оставалось лишь дождаться назначенного дня.
* * *
День суда выдался безоблачным и солнечным.
Самым ранним утром Шэнь Сиупина вывели из тюремной камеры, погрузили в забронированный транспорт и по закрытому коридору доставили к зданию суда.
Несколько месяцев, проведённых в заключении, дались ему нелегко. Былой лоск с него сдуло, точно воздух из проколотого мяча: щеки и глазницы глубоко провалились, скулы обтянулись кожей, а белки глаз налились кровью. Прежде приятное, благородное лицо теперь выглядело изнурённым и мрачным.
Выходя из машины, Шэнь Сиупин на миг поднял голову к небу. Впервые за долгие месяцы он увидел солнечный свет. В одиночке он был полностью отрезан от внешнего мира, но по тому, как с ним обращались, о многом догадывался сам. Раз скандал приобрел такие масштабы, родители наверняка в курсе. Будь у них хоть малейшая возможность помочь, они бы давно подослали нужных людей. Но никто так и не пришёл. Значит, дело зашло слишком далеко, и семье пришлось залечь на дно.
Шэнь Сиупин опустился на сиденье, глядя на мелькавший за решёткой пейзаж. Внешне он старался сохранять хладнокровие, но внутри всё клокотало от липкого страха. Он пытался успокоить себя: ничего страшного не случится. Он — генерал-майор императорской армии, суд ни за что не приговорит его к высшей мере. В худшем случае сошлют на какую-нибудь планету-свалку вроде Планеты 78. Воспримет это как вынужденный отпуск. Связи семьи в столице никуда не делись: стоит шумихе улечься, и его тут же вытащат обратно. Пока у них есть влияние, надежда жива.
С этими мыслями машина въехала через служебные ворота на территорию Зала суда на десять тысяч мест.
Шэнь Сиупин вздрогнул и не удержался от вопроса:
— Почему именно сюда?
Конвоир лишь усмехнулся:
— Так у вас же, генерал Шэнь, авторитет грандиозный. Вся империя жаждет полюбоваться на ваше выступление.
Шэнь Сиупин прекрасно понял сарказм. Он рассчитывал, что разбирательство пройдёт в тихой, камерной обстановке, а его привезли на огромную арену, откуда обычно ведут прямые трансляции на все миры.
То есть…
Для человека, превыше всего ценившего собственный статус и репутацию, мысль о том, что за его позором будут наблюдать сотни тысяч, а то и десятки миллионов зрителей, стала страшным ударом. Лицо Шэнь Сиупина мгновенно побледнело.
Когда машина остановилась, он находился в полубессознательном состоянии. Его вели под руки по спецкоридору для подсудимых, а ноги подкашивались на каждом шагу.
Конвой ввёл его через отдельные двери прямо в центральную часть конгресс-холла.
Зал суда на десять тысяч мест поражал своими масштабами. Напоминая гигантскую башню из белого камня, он уходил вверх на шесть ярусов и на три яруса вглубь. Каждая галерея располагалась под небольшим наклоном, чтобы зрителям с задних рядов открывался идеальный обзор. Это место походило не столько на зал заседаний, сколько на древний амфитеатр.
Трибуны ломились от людей. Яблоку негде было упасть — все с нетерпением ждали выхода главного действующего лица.
Для Шэнь Сиупина это стало настоящей пыткой. Спотыкаясь, он бредовым шагом дошёл до скамьи подсудимых. Стражники усадили его на место.
Подсудимый невольно поднял взгляд. На возвышении восседали трое судей. Чуть в стороне, на скамье присяжных, расположились маршал и больше десятка высших чиновников империи, среди которых виднелись и давние знакомые его семьи. Шэнь Сиупин открыл было рот, надеясь обратиться к ним, но высокопоставленные лица тут же отвернулись, сделав вид, будто не замечают его.
Шэнь Сиупину оставалось лишь опустить голову.
Но в этот момент из прохода донёсся исполненный ярости крик:
— Шэнь Сиупин! Я убью тебя!
Бывший генерал вскинул голову. По коридору в точно такой же робе подсудимого конвоиры вели мужчину среднего возраста. Это был один из ответственных за проведение единого госэкзамена — Ван Фу.
Именно Ван Фу в день испытаний сопровождал Шэнь Сиупина по экзаменационному центру. Желая выслужиться перед влиятельной семьёй, он не только разрешил генералу наблюдать за ходом тестирования, но и, воспользовавшись своими полномочиями, аннулировал результаты Ши Жаня. В первый же день расследования люди маршала вывели чиновника на чистую воду, и теперь он тоже оказался на скамье подсудимых.
Увидев Шэнь Сиупина, Ван Фу, ещё недавно выглядевший истощённым и задавленным, внезапно забился в руках стражи. Откуда только силы взялись! Он рванулся вперёд:
— Шэнь Сиупин! Ты сгубил меня! Это всё из-за тебя!
Видя, как безумный чиновник несётся на него, Шэнь Сиупин в ужасе отшатнулся, закрываясь руками. Ван Фу навалился на ограждение, и его наручники с грохотом ударились о барьер. Конвоиры тут же скрутили буяна и затолкнули в соседний сектор для подсудимых.
Председательствующий судья поднял молоток и со всей силы ударил по подставке:
— Соблюдайте порядок!
Ван Фу продолжал биться о барьер, оглушительно гремя цепями:
— Шэнь Сиупин, ты помнишь, что ты мне обещал?!
Терпение судьи лопнуло. Он трижды ударил молотком:
— Порядок в зале! Это первое предупреждение! Суд вправе применить принудительные меры! Второе предупреждение!..
Не дожидаясь третьего, Ван Фу вынужденно затих.
Шэнь Сиупин же от начала и до конца сидел сжавшись, не смея издать ни звука. И дело было вовсе не в судейских предупреждениях.
Ему было невыносимо стыдно.
За всю свою жизнь он ни разу не оказывался в столь унизительном положении. А уж под пристальными взглядами десятков тысяч присутствующих и миллионов зрителей трансляции этот позор становился во сто крат горче. Шэнь Сиупин мечтал провалиться сквозь землю. По публичности и огласке суд попал точно в его самую уязвимую точку.
Он сидел ни жив ни мертв, но взгляды тысяч людей продолжали жчь его со всех сторон.
Спустя некоторое время судья снова постучал молотком, водворяя в гигантском зале окончательную тишину, и откашлялся:
— Первая прокуратура Столичной планеты выдвигает обвинение против генерал-майора имперской армии Шэнь Сиупина и заместителя начальника отдела экзаменационной комиссии Ван Фу в сговоре с целью фальсификации результатов единого государственного экзамена. Объявляю заседание открытым. Слово предоставляется представителю прокуратуры.
С государственного обвинителя поднялся сотрудник прокуратуры:
— Благодарю, Ваша честь. В ходе расследования, проводившегося в течение последнего месяца, установлено, что Шэнь Сиупин и Ван Фу давно поддерживали тесные личные связи. В день проведения единого государственного экзамена подсудимые неоднократно нарушали установленный порядок, что в конечном итоге вылилось в фальсификацию итоговых оценок. Представляем материалы дела.
Обвинитель нажал кнопку пульта, и на огромных экранах под потолком зала появились изображения.
— В течение нескольких последних лет Ван Фу регулярно подносил ценные подарки семье Шэнь. В свою очередь, Шэнь Сиупин постоянно присутствовал на семейных торжествах Ван Фу. Кроме того, подсудимые регулярно оказывали друг другу взаимные услуги с использованием служебного положения. Данные фотоматериалы подтверждают факт их близких отношений. Десятого июня этого года, в день проведения единого государственного экзамена, воспитанник семьи Шэнь, Ши Жань, прибыл на испытания. Шэнь Сиупин лично «сопровождал» юношу и оставался у здания центра. По неустановленным пока причинам, во время экзамена Шэнь Сиупин при содействии Ван Фу неоднократно нарушал принцип равных условий, на котором настаивал маршал. Подсудимые беспрепятственно проходили в закрытые зоны и служебные помещения. Более того, Ван Фу, превысив служебные полномочия, вывел трансляцию из аудитории, где сдавал экзамен Ши Жань, на отдельный монитор, дабы Шэнь Сиупин мог вести непрерывное наблюдение. Длительность просмотров составляла от десяти минут до одного часа.
На экране сменились кадры:
— Поскольку полная запись слишком объёмна, мы демонстрируем ключевые эпизоды: первое появление Шэнь Сиупина в центре, первый сеанс наблюдения, второй, третий… В общей сложности Шэнь Сиупин и Ван Фу просматривали записи с камер две недели три минуты и сорок семь секунд. Наблюдение прекратилось лишь после прямого вмешательства маршала, направившего проверку.
При этих словах Шэнь Сиупин и Ван Фу одновременно побледнели.
Маршал? Но ведь маршал действуй рука об руку с Чжу Цинчэнем!
Так значит… тот якобы случайный звонок от коллеги в день экзамена был сделан по приказу маршала?!
Но почему маршал не пресёк их действия сразу? Зачем дал зайти так далеко?
Заманил в ловушку? Специально позволил совершить более тяжкое преступление?!
Оба подсудимых невольно повернули головы к скамье присяжных. Гу Янь скрестил руки на груди и сидел с закрытыми глазами, сохраняя полное спокойствие.
Не давая им опомниться, обвинитель продолжал:
— Двадцать седьмого июня были опубликованы результаты экзаменов. Ван Фу, пользуясь служебным доступом, вошёл в систему и затребовал ведомость Ши Жаня. Выяснив, что юноша занял третье место по столице, он извлёк бумажный оригинал сертификата и отправился к Шэнь Сиупину. Вот видеозапись с камер экзаменационной комиссии: отчетливо видно, как Ван Фу забрал документы и в двенадцать часов дня покинул здание. Вскоре он прибыл к штабу, где проходил службу Шэнь Сиупин. Однако Шэнь Сиупин, ознакомившись с результатом, не только не обрадовался, но и пришёл в ярость. Используя финансовые возможности своей семьи, он подкупил Ван Фу и приказал ему изменить статус работы Ши Жаня на «аннулировано». В двенадцать тридцать они вместе вернулись в экзаменационный центр. Ван Фу вошёл в систему и под предлогом порчи экзаменационного меха списал результаты абитуриента. Перед вами лог-файлы изменений. В час дня Шэнь Сиупин покинул центр. В тот же день следственная группа задержала Ван Фу в операторской. При обыске у него был изъят подписанный Шэнь Сиупином чек на крупную сумму. Таковы фактические обстоятельства дела. В связи с вышеизложенным прокуратура просит вызвать в качестве потерпевшего Ши Жаня.
Судья кивнул:
— Прошение удовлетворяется. Вызывается потерпевший Ши Жань. Ввиду несовершеннолетия потерпевшего суд разрешает присутствие его личного наставника Чжу Цинчэня.
Шэнь Сиупин резко вскинул голову.
Сквозь высокие арочные окна и белоснежные колонны солнечный свет заливал галерею, по которой шли свидетели.
Чжу Цинчэнь в строгом чёрном костюме и очках в тонкой золотой оправе уверенно шагал впереди. Ши Жань, одетый в точно такой же костюм, следовал за учителем. За прошедшие месяцы юноша заметно повзрослел: в его осанке появилось достоинство, а лицо светилось споконой уверенностью.
Солнечные лучи мягко освещали его фигуру, словно окутывая ореолом света.
Такого Ши Жаня Шэнь Сиупин не видел никогда.