Чтобы подготовиться к предстоящим экзаменам Гаокао, Чжу Цинчэнь в последние дни питался исключительно в школьной столовой и даже полностью отказался от баббл-ти. Ранний подъём, строгий режим и полная самоотдача — он поддерживал бодрость духа, подавая ученикам безупречный пример.
Чэнь Хэсуну с распределением не повезло: его назначили не в родные стены, а в экзаменационный пункт Восьмой школы, до которой было добрых тридцать минут езды. Учебное заведение организовало бесплатный подвоз выпускников, и, к счастью, вместе с ним в тот же пункт отправились ещё двое проживающих в общежитии ребят.
За день до испытаний троица, прихватив пропуска, отправилась осматривать площадку. Учитель Чжу лично вышел переговорить с водителем-волонтёром — мужчиной лет пятидесяти, вызвавшимся помогать на собственной машине.
— Спасибо вам огромнейшее, — Чжу Цинчэнь с теплом пожал ему руку. — На ваши плечи ложится большая ответственность в эти дни.
Шофёр добродушно усмехнулся:
— Ну что вы, учитель Чжу, к чему такие церемонии! Я доставлю ребят в лучшем виде — туда и обратно, можете не сомневаться.
— Вот и отлично, премного благодарен.
— А что же родители? — поинтересовался водитель. — Не поехали поддержать?
— Живут далеко, да и обстоятельства непростые.
— Эх, такое событие ведь бывает лишь раз в жизни. Кабы не крайняя нужда, каждый родитель примчался бы. Ну ничего, я о них позабочусь.
— Вот именно, — улыбнулся Учитель Чжу и распахнул дверцу: — Ну что, ребята, время поджимает, садитесь.
Ученики дружно поблагодарили водителя и заняли места в салоне.
Чжу Цинчэнь поехал следом на своём электроскутере. Учитель Гао остался дежурить в Первой средней школе, а Чжу Цинчэнь взял на себя контроль выездной группы. Ехать в салоне он не хотел: случись что в дороге — затор или поломка, — на скутере он сможет среагировать мгновенно.
Добравшись до Восьмой школы, Чжу Цинчэнь велел ученикам досконально запомнить маршрут и приметные здания поблизости. Кроме того, он настоял, чтобы ребята отправились на осмотр в обычной одежде, а не в школьной форме. Чэнь Хэсун учился блестяще и на всех пробных экзаменах неизменно занимал первое место по всему городу. Будь у Цинчэня такая возможность, он бы вообще выкрасил парню шевелюру в зелёный цвет — чтобы вид у него был как у завзятого двоечника и всякие недоброжелатели к нему не цеплялись.
От этой затеи пришлось отказаться из опасений аллергии на краску и плохих примет. Чжу Цинчэнь привык делать всё, что в человеческих силах, доводя подготовку до идеала, а остальное предоставлял воле случая.
* * *
Осмотр завершился ближе к вечеру. Когда они вернулись к Первой средней школе, младшеклассников как раз распустили по домам, и у ворот было не протолкнуться.
— Ну, я поехал, — попрощался шофёр. — Завтра в это же время жду вас у ворот, запоминайте номер.
— Спасибо вам огромное!
Водитель отбыл, и в тот же миг из школьных ворот вышел Хэ Юй с рюкзаком за плечами. Заметив отъезжающий автомобиль, он набрал номер матери Чэнь:
— Тётя, завтра брат поедет на чужой частной машине. Выглядит она так себе, а номер у неё...
Черный седан стоял у обочины. Чэнь Ся, сидевшая на заднем сиденье, въедливо записала каждое слово:
— Хорошо-хорошо, я всё поняла, Сяо Юй.
На лице Хэ Юя вновь мелькнула та самая ядовитая, злорадная ухмылка:
— Брат сдаёт Гаокао уже завтра. Каково вам будет, если вы даже не сможете лично проводить его до экзаменационного пункта? Наверняка станете локти кусать?
— Ещё бы, — с фальшивым вздохом отозвалась Чэнь Ся. — Я ведь целый год не видела Сяо Суна. Не могу же я пропустить такое событие.
— Тогда скорее перехватывайте шофёра, он только что выехал от школы. Я отключаюсь.
— Спасибо тебе, Сяо Юй!
Положив трубку, Чэнь Ся едва удерживала ликование. Как мать, она обязана присутствовать при таком грандиозном событии! Оно бывает раз в жизни — разве можно пропустить? Если прознают чужие люди, засмеют ведь!
В этот момент мимо как раз проезжала нужная машина.
— Быстрее! — велела Чэнь Ся своему шофёру. — Следуй за ним!
Она выследила волонтёра до самого его двора. Едва тот припарковался, мать Чэнь выскочила из салона и кинулась к нему:
— Здравствуйте! Я мать Чэнь Хэсуна!
Водитель опешил:
— Оу... Здравствуйте. А вы по какому вопросу?..
— Мой сын вспылил и уже давно ушёл из дома, — Чэнь Ся прижала ладони к груди, заливаясь слезами, словно несчастная женщина, доведённая до отчаяния непутевым чадом. — Я даже показаться ему на глаза боюсь перед экзаменами. Продавец в магазине обмолвился, что вы добровольно подвозите детей... Я специально привезла вам подарок, только помогите!
Водитель растерялся:
— Да что же вы плачете! Эх, ну и молодёжь пошла... Занятия занятиями, но мать забывать нельзя! Говорите, чем помочь?
Чэнь Ся извлекла из сумочки изящную баночку из-под чая:
— Я не прошу многого. Просто устройте нам короткую встречу...
Мужчина заколебался, но тут Чэнь Ся приоткрыла крышку, демонстрируя тугую пачку купюр, спрятанную внутри. Шофёр сглотнул и кивнул:
— Ладно. Но уговор: экзамен сорвать я не позволю!
— Разумеется! Я только посмотрю на него, скажу пару слов и сразу отпущу!
* * *
Выгуляв в компании Се Чжао собаку, Чэнь Хэсун вернулся в школьную столовую. Се Чжао порывался вызвать для него личного повара, но Хэсун отказался. В меню появились праздничные блюда для выпускников, но парень не стал рисковать и взял привычный скромный набор.
Он чётко помнил наказ Учителя Чжу: никаких экспериментов с едой, ничего жирного, холодного или незнакомого.
Поужинав, Хэсун отправился в класс для самоподготовки. Перелистал тетрадь с прошлыми ошибками, освежил в памяти сложные моменты и к девяти часам неторопливо собрал вещи.
В dorm-комнате соседи уже приняли душ и забрались на койки. Чэнь Хэсун бесшумно прошёл внутрь, не включая свет, аккуратно достал пижаму и банные принадлежности.
Вдруг один из ребят сел на кровати и взъерошил волосы:
— Не могу уснуть... Никогда в жизни так рано не ложился!
Остальные тут же подали голос:
— А я думал, вы оба уже дрыхнете!
— И я так думал!
Чэнь Хэсун замёрз с тазиком в руках посреди комнаты.
— Включай свет, Хэсун, всё равно ни в одном глазу, — усмехнулись ребята.
— Хорошо.
В девять тридцать свет погас окончательно.
— Одна овечка, две овечки, задорный козлик, ленивый козлик...
— Учитель Чжу говорил: даже если не спится, надо просто лежать с закрытыми глазами и отдыхать.
— Точно. Слушаем учителя Чжу. Спать.
Спустя пару минут:
— Спите?
— Нет ещё...
— Тсс! Хэсун вроде уснул, замолчите.
— Ага.
Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерным гулом потолочного вентилятора. Чэнь Хэсун лежал на бамбуковой циновке, чинно сложив руки на груди. Однако лоб его был напряжённо нахмурен — сон пришёл, но принёс с собой кошмары.
Перед глазами вереницей поплыли воспоминания.
Восемь лет назад он вместе с матерью переступил порог дома семьи Хэ. Поначалу Хэ Юй держался смирно, но быстро понял ключевое правило: мать никогда не вступится за Чэнь Хэсуна. И тогда его истинная натура вырвалась наружу.
Десять лет непрерывного ада. Стирка, готовка, репетиторство с Хэ Юем, постоянные насмешки, побои и унижения... Раньше Хэсун не задумывался об этом, живя единственной мыслью — «нужно просто выдержать сегодняшний день». Но теперь он сам удивлялся, как смог не сломаться за эти годы.
Самым страшным было то, что в его снах не было Учителя Чжу.
Не было человека, который научил бы собирать улики и писать заявление в полицию; не было того, кто доложил бы руководству школы и закрыл его своей спиной. В том лишённом надежды мире Хэсун оставался лишь беспомощной марионеткой — его заставили остаться на второй год и стать личным слугой при Хэ Юе.
И вот наступил день Гаокао. Сон повторял каждую деталь: он повторил ошибки по тетради, собрал рюкзак и лёг спать.
В полусне Хэсун повернулся и вдруг увидел, что у его кровати стоит Хэ Юй, держа в руках его портфель.
Чэнь Хэсун в ужасе попытался вскочить, но тело словно сковал паралич. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как Хэ Юй расстёгивает молнию и извлекает оттуда его экзаменационный пропуск.
«Нет!»
Слёзы выкатились из глаз. Он не мог ни шевельнуться, ни издать хоть звук.
«Нет! Это мой пропуск! Оставь!»
Из темноты донеслись сочувственные голоса:
«Сяо Юй просто очень привязан к брату...»
«Он так боится разлуки! Да, его методы немного чересчур, но мальчик просто переживает, его можно понять...»
Хэ Юй с лёгкой улыбкой медленно разорвал пропуск пополам.
Ярость вспыхнула в жилах Хэсуна, сокрушая неведомые оковы. Он рванулся вверх и изо всех сил ударил кулаком по силуэту над кроватью. Свист воздуха развеял видение.
Тяжело дыша, Хэсун слетел с койки и ринулся к рюкзаку.
Всё на месте. Пропуск и удостоверение личности лежали в кармане.
Он перепроверил документ трижды. Вспомнились слова Учителя Чжу: «Даже если пропуск пропадет — не паникуй, всё решаемо». Это окончательно вернуло ему самообладание.
Перестраховавшись, Хэсун разделил документы: пропуск убрал в самый дальний потайной кармашек, а удостоверение вложил между страниц тетради. Если пропадет одно — второе останется.
Соседи по комнате крепко спали. Лишь теперь Хэсун заметил, что вся его спина пропитана холодным потом. Он прошёл в умывальник и плеснул в лицо ледяной водой.
Если бы не запертые двери корпуса, он ушёл бы к площадке прямо сейчас, чтобы ждать открытия у ворот.
Мысли всё ещё путались, в ушах эхом отдавались чужие оправдания:
«Сяо Юй просто ранимый ребёнок... Что в этом плохого?»
Хэсун зажал уши, вернулся на койку и прижал рюкзак к груди. Повторяя про себя цитаты из древней поэзии и лекции Учителя Чжу, он постепенно заснул, отгоняя прочь ночных монстров.
* * *
На следующее утро в семь ноль-ноль прозвенел будильник.
Открыв глаза, Хэсун едва не подпрыгнул: над ним молча стояли все трое соседей, уставившись на него шестью немигающими глазами.
— Что произошло?! — отпрянул Хэсун. — Мы опоздали?!
— Нет-нет, время ещё есть! — парни дружно вытянули к нему руки.
Хэсун растерянно протянул ладонь, и ребята по очереди с чувством пожали её.
— Ес! Я пожал руку первому ученику потока!
— А я второй!
Хэсун невольно улыбнулся, и ночной ком в груди окончательно растаял.
Быстро умывшись и перекусив в столовой, он вышел к воротам ждать машину. «Всё будет хорошо, — убеждал он себя. — Главное — сесть в авто».
В восемь ноль-ноль подъехал вчерашний волонтёр.
Хэсун с товарищами забрались в салон.
— Спасибо, мастер, — выдохнул парень, чувствуя, как отступает напряжение. До экзамена оставалось полчаса.
Шофёр бросил взгляд в зеркало заднего вида:
— А что, учитель Чжу с вами не поехал?
— Учитель выехал раньше на скутере, чтобы встретить нас на месте и избежать пробок.
— Понятно. Поехали.
На улицах уже формировались заторы. Водитель то и дело посматривал на Хэсуна, словно между делом затевая разговор:
— Парень, тебя ведь Чэнь Хэсун зовут?
— Да, — не отрываясь от конспекта, отозвался тот.
— А почему родители тебя не провожают?
Хэсун оторвался от тетради. Внутри снова вспыхнул сигнал тревоги.
— Вы ведь местные? Поругался с родителями, да? Ну нельзя же так! Они ведь о твоей учёбе пекутся. Гаокао бывает раз в жизни, как можно в такой день отталкивать родных?
Хэсун промолчал, бесшумно убирая тетрадь и зажимая в кулаке телефон. Подобные речи он слышал сотни раз — от бывшего замдиректора Чжоу, от бесполезных сердобольных учителей... Но откуда незнакомый шофёр знает о его семье?
Здесь явно кроется подвох.
— Старые люди правду говорят: нет на свете виноватых родителей, — продолжал вещать водитель. — На Гаокао главное — душевный покой. А ты едешь с обидой в сердце, разве покажешь хороший результат? Если не уважать старших, то и от высоких баллов толку не будет. Скажи, если дать тебе шанс, ты ведь попросишь у мамы прощения?
Теперь Хэсун понял всё.
— Вам кто-то про меня рассказывал? — прямо спросил он.
Водитель на секунду смутился:
— Да никто не рассказывал... Вчера твоя мама сама ко мне приходила! Плакала, бедняжка, дала мне подарок и умоляла помочь. Сердце разрывается! Ты обязан с ней встретиться.
«Вот оно что».
— Она повторно вышла замуж и позволяла отчиму и его сыну избивать меня, — чеканно произнёс Хэсун.
Шофёр фыркнул:
— Ну загнул! Сейчас молодёжь такая неженка! В наше время братья так дубасили друг друга — до крови! И ничего, мирились! А ты сразу — «домашнее насилие». Скажешь тоже.
Поняв, что спорить бесполезно, Хэсун под прикрытием рюкзака набрал номер Учителя Чжу и замер.
В этот момент Чжу Цинчэнь уже дежурил в экзаменационном пункте Восьмой школы. Увидев звонок, он тут же ответил:
— Алло, Хэсун? Что-то случилось? Вы где?
Ответа не последовало, но из динамика донёсся шум и напряжённый голос парня, обращённый к кому-то другому:
— Водитель, я предупреждаю в последний раз: вы волонтёр, а не семейный психолог. Вы взялись довезти нас до Восьмой школы, а не везти меня на сторонние встречи!
Чжу Цинчэнь мгновенно подтянулся. Похищение?! Не может быть, все волонтёры проходили строгую проверку!
Из динамика донёсся голос шофёра:
— Да не кипятись ты! Мать ждёт тебя буквально за углом, приготовила сюрприз! Я сейчас ваших сдающих высажу у школы, а она тебя сама довезёт. От Парка Чэньси до экзаменационного пункта всего одна улица, за десять минут доедете! Она просто хочет поддержать тебя!
«Парк Чэньси? Мать?» — Чжу Цинчэнь мгновенно уловил суть.
Прикрыв динамик, он бросил коллеге:
— Я срочно в Парк Чэньси! Если через двадцать минут не вернусь — вызывайте полицию, там объявились родственники Хэсуна! Проследи за остальными двумя учениками!
Чжу Цинчэнь запрыгнул на скутер, застегнул шлем и выжал газ до отказа. Улицы были забиты машинами, и даже на лёгком скутере пробраться было непросто.
* * *
В салоне машины товарищи Хэсуна попытались вступиться за него, но парень остановил их: им предстоит экзамен, не нужно втягивать их в скандал.
— Водитель, — произнёс Хэсун ледяным тоном. — Советую одуматься. Я жертва семейного насилия и буллинга, а не участник детской ссоры. Есть протоколы полиции и решение руководства школы, запрещающие семье приближаться ко мне. Если вы немедленно не доставите нас к Восьмой школе, вся ответственность за сорванный экзамен ляжет на вас.
Мужчина на секунду замялся. Но признать перед подростком свою ошибку упрямый обыватель не мог.
Автомобиль затормозил у въезда в узкий переулок.
— Вылезай! — шофёр распахнул дверцу. — Мать ждёт. Потом ещё спасибо скажешь!
К машине уже бежала Чэнь Ся. На ней было ярко-красное ципао, а свежезавитые волосы пышно спадали на плечи.
— Спасибо вам огромное! — залебезила она перед водителем.
— Не за что, дело святое! — гордо откликнулся тот и вытолкнул Хэсуна из салона: — Иди, поговори с матерью!
Чтобы не задерживать одноклассников, Хэсун выставил ногу и удержал равновесие в шаге от Чэнь Ся.
— Сяо Сун! — запричитала она. — Я в интернете прочитала, что на Гаокао надо надевать красное ципао — к скорой победе! Я специально нарядилась, чтобы благословить тебя!
— Ясно, — Хэсун развернулся. — Я опаздываю.
Чэнь Ся вцепилась в его рукав:
— Постой! Я сама тебя отвезу, до экзамена ещё целый час! Поешь со мной, я приготовила кое-что специальное!
Шофёр тем временем уехал, увозя остальных учеников.
Чэнь Ся извлекла из сумки термоконтейнер, от которого мгновенно понесло густым морским запахом:
— Я сварганила тебе омаров! Это к удаче — «дракон прыгает через врата»!
Хэсун брезгливо отступил:
— Я никогда не ел морепродукты. У меня будет отравление.
— Ну хоть кусочек! Я же старалась!
Хэсун поднял глаза, и его взгляд был холоден как лед:
— Вы старались для меня или для себя?
Чэнь Ся оборвалась на полуслове.
— Вы подкупили водителя, сорвали мой график, расшатали мне нервы за полчаса до важнейшего события в жизни... И всё ради того, чтобы продемонстрировать красное платье и сунуть мне аллергенную еду? — Чэнь Хэсун смотрел на неё с отвращением. — Вы ведь сейчас снимите видео для соцсетей, правда? Напишете: «Смотрите, я заботливая мать, я не мучила сына»?
Лицо Чэнь Ся пошло пятнами:
— Как... как ты можешь так говорить?! Я же желаю тебе добра!
— Желали добра — поэтому позволяли Хэ Юю избивать меня? Желали добра — поэтому хотели оставить меня на второй год, сделав его слугой?
— Но Хэ Юй унаследует корпорацию Хэ! — выкрикнула Чэнь Ся, теряя самообладание. — Если ты будешь угождать ему, он обеспечит тебя! А у тебя и так высокие баллы, лишний год повторения только укрепит знания...
Слова звучали жалко и фальшиво.
— Вы просто боитесь, что в старости он выставит вас на улицу, — отрезал Хэсун. — Перестаньте прикрываться «заботой». Вы думаете только о себе. Вам почти пятьдесят лет, вы не несмышлёный ребёнок. Если у вас осталась хоть капля совести — прочь с дороги.
Он вырвал руку и шагнул к выходу из переулка.
Но тут у самого выезда затормозил знакомый чёрный седан, перекрывая путь.
— Брат, как ты смеешь так разговаривать с тётей? Ты ранишь её сердце.
Из машины неторопливо вышел Хэ Юй.
Чэнь Хэсун крепче прижал рюкзак к груди и, наклонившись к скрытому внутри телефону, тихо произнёс:
— Хэ Юй. Ты тоже решил встать у меня на пути?
* * *
Чжу Цинчэнь, гнавший на скутере во весь опор, услышал эти слова через гарнитуру. Лицо его потемнело.
Хэ Юй тоже там?!
Впереди на перекрёстке он заметил нескольких патрульных полицейских, регулировавших движение. Чжу Цинчэнь выжал максимум и рванул прямо к ним:
— Офицер! Я учитель из Первой средней школы! Моего ученика заблокировали бандиты в переулке!