Чжу Цинчэнь зарылся в одеяло по самый нос и замер, вытянувшись на кушетке. Наглядная иллюстрация правила: если замереть и притвориться истуканом, всё произошедшее только что перестанет быть твоих рук делом.
Первым сориентировался Лю Ань:
— Если Учителю нездоровится и нет сил принимать гостей, дозвольте мне выйти к нему?
— Э-э-э... — Чжу Цинчэнь вовремя опомнился и схватил его за рукав. — Нет, тебе нельзя!
«Тебя же выйдет и пристрелит из лука какой-нибудь меткий злодей!»
— Тогда пойду я, — вызвался Пэй Сюань.
Чжу Цинчэнь аж вздрогнул.
— Нет-нет, тебе тем более нельзя!
«Ты пойдёшь, помрачнеешь умом, а потом сбросишься с городской стены!»
Чжу Цинчэнь окинул своих учеников долгим, внимательным взглядом.
Этот смышлёностью не блещет, тот — витает в облаках, третий...
Ладно, призови смирение. Он со вздохом отбросил одеяло и поднялся с ложа. В конце концов, кто здесь наставник? Придётся отдуваться самому.
Быстро умывшись, он облачился в три слоя тёплых одежд, сверху накинул плотную мантию и лишь после этого, под конвоем заботливой оравы, направился в тёплый павильон.
* * *
В павильоне, чинно восседая на почётном месте, неторопливо потягивал чай князь Цзин.
После недавней стычки у дворца Ихэдянь, где Чжу Цинчэнь отрезал все его поползновения, князь то и дело закипал от досады. Император подозрителен и хмур, сослал его доживать век праздным князем в столице. Но все прочие — разве не выказывали ему глубочайшего почтения?
И лишь этот Чжу Цинчэнь, прикрываясь высоким званием наставника, держался с ним с нескрываемой прохладой.
К тому же опускать руки и упускать Чжу Цинчэня вместе с его одарёнными учениками князь не собирался. Настоящих книжников в его распоряжении не водилось: притворщики-чиновники при дворе строили из себя недоступных праведников, сплотившись в нерушимый монолит. Как бы он ни изворачивался, пробиться в их круг не удавалось.
Оставался единственный путь: забросить удочку среди кандидатов, готовящихся к весенним испытаниям.
Едва соглядатаи донесли, что к усадьбе учёного чиновника направилась гурьба учеников проведать больного, князь Цзин тут же устремился вслед. Экзамены проходят лишь раз в три года. Упустит этот шанс — придётся ждать ещё три года.
Послышались шаги. Князь погасил раздражение и нацепил самую благодушную улыбку.
Дверь приоткрылась. В сопровождении учеников, бледный как полотно и заходясь кашлем на каждом шаге, переступил порог Чжу Цинчэнь.
Князь Цзин от такой картины даже оробел и поторопился поставить пиалу:
— Учитель Чжу... Что с вами? Неужто недуг подступил так люто?
Чжу Цинчэнь кивнул, докрасна закашливаясь:
— Кхм-кхм... Приветствую Ваше Высочество. Присаживайтесь.
Князь помешкал, после чего озвучил заготовленную вежливую чепуху:
— Узнав о болезни наставника, я вспомянул прошлый пир. Мы беседовали на сквозняке, и, должно быть, по моей вине вас одолела хвороба. Движимый сокрушением, я принёс вам редкостных снадобий. Взгляните, сгодятся ли? Вот корень женьшеня, подаренный ко двору несколько лет назад. Я рассудил, что вам он придётся как нельзя кстати...
Чжу Цинчэнь едва ловил воздух:
— Кхм... Премного... благодарен... Однако Его Величество на днях уже изволил прислать целых десять таких корешков. Но лекарь отрезал: простуда лёгкая, а от лишнего усердия в укреплении сил лишь жар поднимется...
Князь Цзин застыл:
— Де... десять?
Император с барского плеча отвалил десять корешков женьшеня?! Неужели государь тоже пытается переманить его на свою сторону?
Князь опешил и незаметно спрятал назад свой скромный «корешок-хвостик».
Он-то полагал, что бедствующие учёные чиновники рады любой подачке и будут плакать от благодарности за сущую мелочь, а тут... Когда перед глазами такой размах государя, как выкладывать свои скромные дары?
Переведя дух, князь откашлялся:
— Его Величество ценит таланты. На его фоне мои дары выглядят весьма скупо.
Затем он перевёл взгляд на молодых людей за спиной Цинчэня.
Чжу Цинчэнь тут же встрепенулся и, заходясь лающим кашлем, заслонил собою учеников.
Князь Цзин усмехнулся, возвращая внимание на хозяина дома:
— Под вашей рукой собралось столько юных дарований. Признаться, я невольно завидую...
Не успел он договорить, как Чжу Цинчэнь оглушительно гаркнул-закашлялся:
— Экие неучи да плуты! Чему тут завидовать, Ваше Высочество?
Ученики сжались. Ну вот, стоим и огребаем.
Князь, проявляя поразительное бесстыдство, перевёл взор на Пэй Сюаня, изобразив искреннее изумление:
— Пэй Сюань? И ты здесь!
Пэй Сюань едва заметно склонил голову:
— Ваше Высочество.
Князь Цзин порывался продолжить беседу, но Чжу Цинчэнь зашёлся таким чахоточным кашлем, словно намеревался выплюнуть собственные лёгкие.
Лю Ань решительно загородил собой Пэй Сюаня, подхватил учителя под локоть и, поглаживая того по спине, обратился к гостю:
— Ваше Высочество, Учителю нездоровится, у него нет сил вести разговоры. Благодарим за заботу, но мы вынуждены откланяться и увести наставника в покои.
— Что ж, тогда вы...
Князь рассчитывал, что хотя бы пару учеников удастся выманить и обработать отдельно.
Но едва Чжу Цинчэнь ступил за порог, вся орава юношей, точно стайка утят за матерью, послушно потянулась следом.
Он остался в павильоне один-одинёшенек...
А, нет! Ещё один остался!
Князь Цзин с надеждой уставился на Сун Фэна:
— Ты...
Сун Фэн учтиво улыбнулся:
— Ваше Высочество, я лишь слуга. Позвольте мне проводить вас к выходу. Сюда, пожалуйста.
Лицо князя Цзина позеленело от досады. Не удостоив слугу ни словом, он резко взмахнул рукавами и удалился.
* * *
Тем временем ученики бережно вели наставника под руки, обеспокоенно вглядываясь в его бледное лицо:
— Учитель, вам совсем не худо? Может, снова кликнуть лекаря?
— Только что ведь держался молодцом, с чего такой приступ?
— Всё из-за князя Цзина! Ему же сказали, что Учителю не до гостей, а он припёрся... Вот Учитель на сквозняке опять хворобу и прихватил.
Чжу Цинчэнь, продолжая покашливать, воровато оглянулся через плечо.
Лю Ань мгновенно всё понял:
— Учитель, ушёл он.
Чжу Цинчэнь тут же выпрямился, прочистил горло и уверенным, размашистым шагом направился к своей спальне.
Ученики застыли в изумлении. Учитель... исцелился?!
Вернувшись в покой, Чжу Цинчэнь снова зарылся в одеяло и потянулся к засахаренным фруктам. Отправив в рот солёную вишенку, он с наслаждением прижмурился:
— Истинное снадобье! Стоит съесть штучку — и кашель как рукой снимает.
Лю Ань вздохнул и решительно утащил всю обёртку со сладостями:
— Учитель, пощадите себя.
— А-Ань! Ты лишаешь наставника единственного спасения!
Повалявшись в сомнениях — не дай бог обвинят в посягательстве на жизнь учителя, — Лю Ань вернул свёрток на место:
— Ладно, кушайте... Всё равно там почти ничего не осталось. — И тихо переспросил: — Учитель, почему вы так избегаете князя Цзина?
Остальные ученики тоже подались вперёд, сгорая от любопытства.
Чжу Цинчэнь откашлялся и со всей серьёзностью задал вопрос:
— Если завтра вы сдадите дворцовые экзамены и выйдете на службу, кем вы станете — верными слугами государя или нечестивыми временщиками?
Юноши ответили без колебаний:
— Разумеется, верными слугами!
Чжу Цинчэнь усмехнулся, похлопал их по наивным, неиспорченным щекам и строго выделил:
— Вы должны стать чистыми слугами.
— Учитель, а в чём разница между верным слугой и чистым?
Ученики недоумённо переглянулись. Но Чжу Цинчэнь лишь загадочно умолк и стянул ещё одну вишенку.
Система вынырнула у него из-за спины:
«А в прошлый раз ты вещал иное! Ты твердил, что вознамерился стать властным сановником!»
Чжу Цинчэнь парировал с непоколебимой правотой:
«Я — наставник! Разве можно равнять учителя и учеников? Влиятельный сановник может быть лишь один, и эта роль по праву принадлежит мне!»
Он махнул рукой:
— Пошли прочь, повторяйте уроки и не толпитесь тут. А-Ань, присмотри за ними, чтоб не устраивали разгул на заднем дворе.
— Слушаюсь, Учитель, — поклонился Лю Ань.
Чжу Цинчэнь взглянул на Пэй Сюаня:
— А-Сюань, останься.
— Хорошо.
Остальные удалились. Пэй Сюань присел на мягкую подушку подле кушетки:
— Учитель.
Чжу Цинчэнь окинул его замысловатым взглядом, отчего юноша невольно натянулся как струна.
— А-Сюань, сколь давно мы знакомы?
Пэй Сюань без промедления отчеканил:
— Ровно месяц, Учитель.
— Назвал бы ты меня своим самым почитаемым наставником?
— Без сомнения.
— Тогда ответь мне на пару вопросов. И смотри, говори только правду.
— Обещаю, — Пэй Сюань серьёзно кивнул. — Ученик не утаит ни слова.
— Хорошо, — Чжу Цинчэнь снизил голос. — Что ты думаешь о князе Цзине? И можешь говорить откровенно — наставник никому не обмолвится.
Пэй Сюань выглядел слегка озадаченным:
— Князь часто выезжает на охоту за город и останавливается в нашей винодельне. Он наш старый покровитель, и мы с матушкой искренне ему признательны.
— А если князь предложит тебе бросить экзамены и пойти к нему в советники — согласишься?
Пэй Сюань оторопел:
— Учитель, что за речи?! Как я могу отказаться от экзаменов? Неужели князь передал такое?!
— Нет-нет, я просто так спросил, — успокоил его Чжу Цинчэнь. — А если в будущем, став чиновником, ты столкнёшься с ним лоб в лоб по служебным делам? И князь припомнит старые благодеяния, требуя уступок? Как поступишь?
Пэй Сюань отрезал твёрдо и честно:
— Я не стану потакать личным связям! Князь — частый гость в нашей лавке, и мы с матушкой благодарны ему за покровительство, но мы ведём честный торг, а не выпрашиваем милостыню. Князь платит деньги, а мы разделываем для него дичь, готовим кушанья и варим вино. Мы не взяли у него ни единого лишнего медяка! Вся торговля завершается в стенах винодельни — с какой стати тащить её к престолу? Я лишь торговал с ним, а не продался с потрохами!
Чжу Цинчэнь с удовлетворением кивнул:
— Вот теперь я спокоен. Не забывай, ради чего начинал путь.
Пэй Сюань опустил глаза, а затем поднял их — в них сквозила детская обида:
— Учитель... Неужели князь Цзин требовал, чтобы я пошёл к нему в слуги? Или... Учитель решил прогнать меня?
Чжу Цинчэнь аж подпрыгнул:
— Вовсе нет! С чего ты взял?!
Пэй Сюань уткнулся носом в грудь, едва не плача от собственных фантазий.
Чжу Цинчэнь спешно выпрямился, похлопал его по руке, потом по плечу:
— Ну ты чего?.. Ты чего сырость развёл?
Борьба с чужими слезами всегда давалась ему тяжелее всего.
— Я лишь опасался, что ты не ведаешь подводных камней чиновничьего люда, вот и предостерёг. Обычные сделки — дело житейское, но я боялся, как бы он не затуманил тебе разум сладкими речами.
Пэй Сюань поджал губы и твёрдо произнёс:
— Не извольте беспокоиться, Учитель! Ученик знает меру, и умысел у меня один-единственный...
Учиться и только учиться!
В оригинале юноша, не имея за душой никого, легко поддался на ласковые речи князя Цзина. Тот сначала сам толкал его в пропасть, а потом «спасал» — как не проникнуться к «избавителю»?
Но теперь всё иначе. У Пэй Сюаня есть наставник и соратники, на дешёвые уловки он больше не клюнет.
— Ну и ладно. Иди, повтори уроки вместе со всеми.
— Слушаюсь, — Пэй Сюань поднялся.
Чжу Цинчэнь вспомнил кое-что важное:
— Ах да! Занеможешь над книгами — пойди во двор, поразминайся, побей кулаками. Столичные испытания длятся три дня подряд — тут нужна не только светлая голова, но и крепость тела.
Пэй Сюань поклонился:
— Ученик помнит. Я упражняюсь каждый день.
— Ну, ступай.
Чжу Цинчэнь с теплотой посмотрел ему вслед.
Чтобы дать Пэй Сюаню шанс блеснуть на дворцовом испытании, он подстраховался со всех сторон: гонял по наукам, сближал с товарищами, выбивал лишнюю робость... А вдобавок — обучал боевым ухваткам!
Если князь Цзин сдуру решит полезть с обнимашками, как в книге, Пэй Сюань сможет вырваться и удрать. А если поднажмёт в тренировках — то и вовсе навешает князю от души!
Чжу Цинчэнь довольнёхонько оскалился на подушке.
Система косвенно заметила:
«Хозяин, не улыбайся так, мне жутко».
«А вот и буду, а вот и буду!»
* * *
Больного Цинчэнь оберегал от учеников и ужинать с ними не стал.
Под вечер Пэй Сюань вернулся к себе в винодельню. Едва переступив порог, он увидел князя Цзина, чинно восседающего у окна.
— Вернулся? — с ласковой непринуждённостью старого приятеля встречал его князь.
Пэй Сюань почувствовал себя неловко, но отвесил поклон:
— Ваше Высочество.
— Присядь со мной.
Делать нечего, пришлось присесть.
Князь, только утром побывавший у чиновника Чжу, затеял странный разговор: сначала выспрашивал, отчего ученики так долго засиживаются у больного наставника, потом — не обижают ли Пэй Сюаня знатные собратья по учёбе, а под конец ненароком обронил, что Учитель Чжу завален трудами и не всегда успевает уделить время каждому. Мол, если Пэй Сюаню угодно, князь с радостью пристроит его к другим почтенным учёным.
Даже если бы Пэй Сюань был глуп как пробка, после утренних наставлений Чжу Цинчэня он всё понял без труда.
Первый вопрос — выпад против наставника. Второй — попытка вбить клин между учениками. Третий — подкоп под авторитет учителя.
Пэй Сюань ответил обтекаемо, не выдав ни единой зацепки.
Князь Цзин, видя, что парень не поддаётся на провокации, скривился и воспылал к Чжу Цинчэню ещё большей лютой ненавистью.
* * *
На следующее утро Пэй Сюань приспел в усадьбу и выложил Учителю всё про вечерний визит князя.
— Наставник, не извольте беспокоиться. Я не обмолвился ни словом о наших делах и твёрдо помню ваше повеление: оставаться чистым слугой.
Чжу Цинчэнь одарил его одобрительным похлопыванием по плечу.
Пэй Сюань, сидя на подстилке, сознался с содроганием:
— Кабы не ваши слова, я бы, чего доброго, поддался на посулы князя найти мне другого учителя. Подачки князя потом придётся отрабатывать с лихвой. Прими я его благоволение — и на службе стал бы пешкой в его играх...
— Истинно так, — кивнул Чжу Цинчэнь. — Впрочем, за мои благодеяния тебе тоже придётся расплатиться.
— А? — подскочил Пэй Сюань.
Чжу Цинчэнь таинственно прошептал:
— Наставник даёт тебе пять медяков. Ступай в лавку на востоке города и купи засахаренной солёной вишни. И главное — смотри, чтоб Лю Ань тебя не засёк!
Он извлёк из-под подушки кошелёк и торжественно отсчитал в раскрытые ладони ученика монеты.
— Ступай тихо, одна нога здесь — другая там!
— Будет исполнено!
Чжу Цинчэнь уселся поудобнее, предвкушая угощение.
Не прошло и десяти минут, как у дверей раздался тяжёлый, дробный шаг.
Чжу Цинчэнь привстал:
— Ого, как быстро верну...
Дверь распахнулась. На пороге стоял Лю Ань, трепля Пэй Сюаня за ухо.
— Учитель, этот хлюпик утверждал, будто вы сами послали его за сладостями?
Пэй Сюань попытался выкрутиться:
— Нет-нет! Старший брат Лю, я сам...
Но лгать он совершенно не умел, и поправка прозвучала ещё глупее.
Чжу Цинчэнь мгновенно сполз под одеяло, натянул его до верхушки и замер.
Считайте, что я умер. Меня убила глупость Пэй Сюаня и дотошность Лю Аня.
Лю Ань отчитал наставника без пощады:
— Учитель совсем не бережёт здоровье! Когда вы изволите поправиться, вернётесь в Академию и начнёте разоблачать мудрость веков?!
Чжу Цинчэнь высунул нос:
«Это что за речи?! Я что, живу только ради того, чтобы читать вам лекции?!»
Лю Ань отпустил ухо Пэй Сюаня, присел у кушетки и сурово поведал:
— Учитель, князь Цзин нанёс визит прочим почтенным чиновникам.
— Сегодня утром? — мгновенно опомнился Чжу Цинчэнь.
— Именно. Заявил, будто от нечего делать вознамерился почитать каноны да поднабраться уму-разуму.
Сладко поёт! Видно, получив от Цинчэня пару щелчков по носу, потерял остатки терпения и пошёл вразнос по старикам.
— Стоит ли предупредить почтенных мужей? — спросил Лю Ань.
Чжу Цинчэнь подумал и качнул головой:
— Нет нужды. Старики строгостью превосходят меня встократ.
Пытаться переманить на свою сторону старых академиков, видящих людей насквозь — ну и недоумок!
Чжу Цинчэнь из-за юных лет ещё пытался вразумить дурака и мягко стелил. Неужели князь дуется, что старики будут ласковее?
Или думает, они позволят ему мутить воду среди их учеников? Каждого из этих юношей они отбирали по крупицам! Пусть сами их бранят и бьют по рукам за нерадивость — это по-отцовски, но постороннему пакостить не позволят никому!
Чжу Цинчэнь искренне не понимал: как этот болван в оригинале умудрился взойти на престол?
Он перевёл взгляд на дурачливо лыбящегося Пэй Сюаня.
А, ну да. Автор с барского плеча пожаловал князю абсолютного гения — Чжуанъюаня! Пэй Сюань и в поле пахарь, и над книгой творец. С таким помощником хоть хряка из загона посади на трон — удержится.
Пэй Сюань сейчас смиренно выслушивал нотации Лю Аня:
— Не смей больше покупаться на просьбы о сладостях! Сам учиться не хочешь — другим не мешай!
— Да-да, старший брат прав, — кротко кивал Пэй Сюань.
Сейчас он выглядел откровенным простачком. Лишь пройдя сквозь огонь и воду, невзгоды и предательства, он стальной закалкой сравнится с образом из книги.
Но Чжу Цинчэнь предпочёл бы, чтобы парень остался назидательным провинциальным чиновничком, нежели прошёл через всю грязь, устроенную князем Цзином.
* «Посмотрим, как князь запляшет без такого помощника»,* — довольно ухмыльнулся Чжу Цинчэнь.
И тут Лю Ань возвысил голос:
— Неужели Учитель сам не желает поскорее исцелиться?! Разве может Учитель быть настолько лакомкой?! Если Учитель ведёт себя несмысленно, неужто и ты должен терять рассудок?!
Чжу Цинчэнь застыл, хлопая глазами.
Погодите-ка... Что-то в этих словах звучит странно... Старший ученик это про меня сейчас сказанул?! Абсолютно точно про меня!