Белоснежный подол его одеяния струился с самых облаков, подобно серебристому лунному свету, пролившемуся с девяти небес.
Это и впрямь был Чжу Цинчэнь!
Сюй Фантин ошеломлённо уставился на него. Не в силах поверить собственным глазам, он пошатнулся и отступил на полшага.
Жив... Спустя два месяца в Демонической бездне он остался жив!
Как такое возможно? Разве Демонический бог не разорвал его в клочья?
— Как это возможно... — вырвалось у него бессвязным шепотом.
Первым опомнился Лу Наньсин.
— Учитель! — вскричал он.
Вслед за ним привели в чувство и остальные заклинатели. Торопливо выпрямившись, они склонились в глубоком поклоне:
— Почтенный бессмертный!
Чэн И тут же сцапал за шкирку попавшегося под руку ученика школы Сюаньтянь — того самого, что еще вчера насмехался над ним, — и с торжеством рявкнул прямо ему в лицо:
— Что ты мне вчера плел, а?! Орал, будто мой учитель сгинул! А ну смотри, кто перед тобой! Учителю судьбой предназначено вознестись и стать богом! Демоны скорее всю вашу Сюаньтянь в порошок сотрут, чем мой учитель сдохнет!
Ученики Сюаньтянь в панике повалились на колени, отбивая челом поклоны:
— Простите, Почтенный бессмертный! Смилуйтесь!
Глава школы Сюаньтянь, понимая, что его обман раскрыт, тоже поспешно склонил голову.
Сюй Фантин пристально вглядывался в прибывшего, пока вдруг не закричал не своим голосом:
— Нет... Это не Чжу Цинчэнь!
Все недоуменно уставились на него, а Чэн И мгновенно огрызнулся:
— Что за чушь ты несешь?! Если это не мой учитель, то кто — твой, что ли?
— Не может быть! — твердил Сюй Фантин. — Спустившись в Демоническую бездну, невозможно выйти живым! Он... — Глаза Сюй Фантина сузились, осененные безумной догадкой, и он взвизгнул: — Я понял! Он совратился с пути Дао и пал во тьму! Лазурный дракон за его спиной — это Демонический бог! Мужчина подле него — тоже Демонический бог! Чжу Цинчэнь стал демоническим заклинателем!
Сюй Фантин выхватил меч из ножен стоящего рядом ученика и, взметнув клинком, возопил к толпе:
— Братья по оружию! Сородичи по Дао! Пойдёмте со мной и сразим демоническое отродье!
Вот только откликом ему стала лишь неловкая тишина. Ни один человек даже не шелохнулся.
Все продолжали стоять на местах: кто-то с трепетом ждал слова Чжу Цинчэня, а кто-то... направил обнажённые клинки на самого Сюй Фантина.
Человек, извлекший чужое золотое ядро и убивший супруга ради достижения Дао, смеет обвинять других в отступничестве?!
Он что, совсем из ума выжил?
Кто угодно под этими небесами мог пасть во тьму, но только не Бессмертный почтенный Юйцин.
Сюй Фантин, не желая смиряться, взревел пуще прежнего:
— Я — избранный Небесным Дао Спаситель мира! Ныне явился Демонический бог, ступайте же за мной...
Договорить он не успел. Чанъюань лишь слегка повел рукой — и огромный Лазурный дракон, наклонив массивную голову, с оглушительным ревом обрушил на него шквал духовной мощи.
Дракон обладал разумом и аккуратно миновал непричастных заклинателей, поэтому ударная волна подмяла одного лишь Сюй Фантина, отбросив его на добрых тридцать метров.
Чжу Цинчэнь изумленно похлопал ресницами и повернулся к Чанъюаню.
Выходит, при первой их встрече Лазурный дракон был с ним весьма милосерден — всего лишь пошипел, а не обрушивал свой сокрушительный рык.
Сюй Фантин тяжело рухнул на землю. В голове у него непрерывно звенело, а из ушей потекла алая теплая струйка. Проведя рукой по щеке, он с ужасом обнаружил кровь.
Чанъюань чуть склонил голову набок и вновь повел кистью. Дракон подался вперед и опять разорвал воздух громоподобным рыком.
В этом реве звучал голос, слышный одному лишь Сюй Фантину:
«Ну да, я Демонический бог. И я даже пальцем не шевельнул, а ты уже на грани смерти. И это — Спаситель мира?»
Чанъюань скрестил руки на груди, с гордым и непреклонным видом замерев возле Чжу Цинчэня.
Издав жалкий вопль, Сюй Фантин неимоверным усилием воли поднялся с земли и вцепился в подол ближайшего заклинателя:
— Он сам сознался! Он демонический культиватор! Убейте его, убейте... Ну же, скорее!
Заклинатель с брезгливостью омерил его взглядом и молча вырвал свою одежду из его грязных пальцев.
Лазурный дракон потерял к нему всякий интерес и спокойно опустил огромную голову на землю. Толпа в страхе подалась назад. Чжу Цинчэнь сошел с драконьей спины на землю и ласково погладил чешуйчатый лоб ящера в знак похвалы.
Чанъюань неотступно следовал за ним: статный, высокий, в черных как ночь одеждах, с пылающими красно-золотыми глазами. В таком облике он действительно до капли походил на легендарного Владыку демонов двусотлетней давности.
И у дракона, и у Чанъюаня регенерация была поистине феноменальной — не прошло и ночи, как все раны полностью затянулись.
Глава школы Сяояо вместе с главами других орденов выступил вперед и склонился:
— Почтенный бессмертный.
Чжу Цинчэнь окинул взглядом собрание:
— Уведите Шэнь Минчжу и перевяжите его раны заново. Сюй Фантина и главу школы Сюаньтянь свяжите, да покрепче, чтобы не сбежали. Остальным ученикам Сюаньтянь оставаться на местах под надзором.
— Слушаемся! — Главы орденов тут же отдали необходимые распоряжения.
Чжу Цинчэнь еще раз взглянул на царивший вокруг разгром и вздохнул:
— Идемте. Все подробности обсудим в лагере.
— Как прикажете!
Лу Наньсин и Чэн И мигом бросились вперед, намереваясь пристроиться к учителю по обе стороны и защитить его от суеты.
— Учитель, вы наверняка утомились!
— Я приготовил то самое жареное мясо, что вам по вкусу. Не желаете ли отведать?
Однако Чанъюань шагал так близко к Чжу Цинчэню, что не оставлял юношам ни малейшей щели.
Лу Наньсин и Чэн И переглянулись и подтолкнули друг друга локтями.
В конце концов Чэн И осторожно подался вперед и тихо спросил:
— Славный даос, позвольте узнать... вы тоже ученик нашего учителя?
Чанъюань нахмурился и равнодушно отозвался:
— Нет. Я не его ученик.
Оба юноши облегченно перевели дух.
«Ну и отлично».
Вот только Чанъюань после этого стал держаться к Чжу Цинчэню еще ближе, попросту оттеснив их обоих назад.
Разве это не очевидно?! Он — самый близкий и дорогой друг Чжу Цинцина!
* * *
В окружении глав орденов и старейшин Чжу Цинчэнь направился к шатру главнокомандующего.
По пути главы орденов спешили поведать ему обо всем, что произошло за время его отсутствия:
— Пока Бессмертный почтенный пребывал в Бездне, мы усердно упражнялись в совершенствовании, не смея предаваться лени.
— Когда поползли слухи о вашей гибели, наши сердца поколебались, но, помня ваши наставления, выдвинулись к границам Демонической бездны, готовые дать бой в любой момент.
Чжу Цинчэнь одобрительно кивнул:
— Вы отлично справились и без меня.
— Вы слишком добры к нам, Бессмертный почтенный!
Войдя в главный шатер, они подошли к столу, где были разложены подробные карты местности вокруг Демонической бездны и схемы расстановки сторожевых башен.
Скрестив руки на груди, Чжу Цинчэнь внимательно изучил чертежи и вновь кивнул:
— Превосходно сделано.
Лишь после этих слов на лицах присутствующих проступили искренние улыбки.
Чжу Цинчэнь занял главное место во главе стола, а Чанъюань без малейших колебаний опустился рядом с ним.
Повернув голову, Чжу Цинчэнь взглянул на него. Заметив в его глазах кроткую, точно у беззащитного дитяти, затерянность, он со всей серьезностью сжал его ладонь.
«За последние двести лет Чанъюань впервые покинул Бездну и попал в мир заклинателей. Вокруг столько незнакомых людей — он наверняка напуган! Ничего, Почтенный бессмертный Чжу Цинцин защитит его!»
Лу Наньсин и Чэн И переглянулись и молча встали за спиной учителя — по правую и по левую руку, точно два верных стража-телохранителя.
Главы орденов доложили еще о нескольких важных делах, и вскоре в шатер вошел ученик из Палаты лекарей:
— Почтенный бессмертный, главы орденов.
Чжу Цинчэнь отозвался:
— Как там устроились узники из Сюаньтянь?
— Шэнь Минчжу получил удар мечом, но, к счастью, клинок прошёл в нескольких миллиметрах от сердца. Его жизни ничто не угрожает. Что до Сюй Фантина и главы Сюаньтянь, то их раны не смертельны, однако оба беспрестанно шлют проклятия.
Чжу Цинчэнь опустил веки:
— Можно ли сейчас перемещать Шэнь Минчжу?
— На носилках — вполне.
— В таком случае доставьте его сюда. А поскольку Сюй Фантин и глава ордена чувствуют себя достаточно хорошо, чтобы орать, приведите под конвоем и их.
Ученик поклонился и уже собирался выполнить приказ, как Чжу Цинчэнь добавил:
— Поднимите полог шатра. Пусть любой желающий ученик своими глазами увидит происходящее.
— Слушаемся!
Этой мерзкой истории требовалось положить решительный конец. Иначе домыслы и слухи не утихнут вовек.
К тому же пусть весь мир заклинателей наглядно увидит, к чему приводит ступивших на путь тьмы и порока.
Чжу Цинчэнь помассировал переносицу и, опершись на подлокотник, прикрыл глаза.
Чанъюань тут же заботливо вытянул руки и со всем старанием принялся разминать ему плечи и руки.
Вскоре ученики привели виновников торжества.
Шэнь Минчжу ни жив ни мертв лежал на носилках.
А вот Сюй Фантин и глава школы Сюаньтянь, несмотря на полученные увечья, проявляли удивительную бодрость духа — скрученные Верёвками Связывания Бессмертных, они самозабвенно осыпали друг друга бранью:
— Сюй Фантин, неблагодарный волк! Как же я был слеп, что не разглядел твоей подлой, хищной натуры!
— Я ваш ученик, учитель, а значит, во всем беру с вас пример! Коли вы ради поста главы ордена бросили любимую женщину рожать в глуши, то почему мне нельзя убить супруга ради постижения Дао?!
Но едва их подтащили к Чжу Цинчэню, оба моментально сплотились против общего врага:
— Чжу Цинчэнь! Ты из раза в раз переходишь дорогу нашей Сюаньтянь! Чего ты добиваешься?!
— Ты клевещешь на нас, Чжу Цинчэнь! Это все твои козни!
Чжу Цинчэнь вальяжно откинулся на спинку резного кресла. Медленно приоткрыв глаза, он сделал глоток из пиалы, которую услужливо поднес Чанъюань.
Дождавшись, пока ругань стихнет, Чжу Цинчэнь неспешно произнес:
— Разберем ваши деяния по порядку. Кто начнет?
Оба арестанта мгновенно прикусили языки.
Чжу Цинчэнь чуть наклонил голову и наугад указал пальцем:
— Ну, пусть первым будет глава ордена.
Лицо главы исказилось от досады — с какой стати начинать именно с него?!
Чжу Цинчэнь спросил:
— Признаешь ли ты то, что было явлено всем на небесном свитке?
— Нет! Не признаю! — уперся глава Сюаньтянь.
Он прекрасно понимал: стоит сознаться — и разгневанная толпа заклинателей разорвет его на части.
Чжу Цинчэнь спокойно продолжал:
— Что ж, не признаешь — твоё право. Но Лазурный дракон, у которого ты отсек усы, сейчас ждет снаружи. Он просил меня восстановить справедливость и вернуть принадлежащее ему по праву. Я проявил сострадание и решил обождать, пока Шэнь Минчжу не оправится от ран. Однако если ты продолжишь отпираться, дракон утратит терпение и сам вырвет драконьи усы из тела твоего сына. Учитывая нынешнее состояние Минчжу, переживет ли он такую процедуру? Выбирай: твоё честное имя или жизнь сына.
Чанъюань повернул голову и задумчиво посмотрел на Чжу Цинчэня.
«Забавно: себя он хвалит за доброту, а на других навешивает ярлык лютых зверей. Выходит, это я у нас такой свирепый?»
Впрочем, угроза Чжу Цинчэня сработала безупречно.
Глава Сюаньтянь мгновенно побледнел и перевел взгляд на Шэнь Минчжу. Юноша все еще лежал без чувств — мертвенно-белый, едва дышащий.
Помявшись еще мгновение, глава сжал кулаки, обернулся к Чжу Цинчэню и глухо проронил:
— Я признаю.
— Что ты сказал?
— Я... признаю свою вину, — сдавленно повторил он. — Это я сошелся с демоницей, и она родила Минчжу. Мальчик появился на свет со слабым здоровьем и не мог ступить на путь совершенствования. Я обыскал весь свет в поисках сокровищ, способных исцелить его, но все было тщетно... И тогда...
И тогда его взор пал на драконьи усы.
Но где сыщешь настоящего дракона?
Вот он и вспомнил о Лазурном драконе, заточенном в Демонической бездне.
— Я забрал с собой Минчжу и отправился к Бездне. Собственноручно извлек один Гвоздь Усмирения Душ, сорвал защитный талисман и прокрался внутрь, пока дракон спал...
Присутствующие затаили дыхание. Сжимая кулаки от праведного гнева, они с ненавистью уставились на него, едва сдерживая порыв растерзать предателя на месте.
Одно дело — видеть произошедшее воочию через пророческое видение, и совсем другое — слышать чистосердечное признание из уст самого виновника.
Из-за эгоистичной прихоти одной семьи весь мир заклинателей двадцать лет жил под угрозой прорыва печати, а теперь вынужден мобилизовать все силы, чтобы расхлебывать кашу, заваренную этими эгоистами!
Заметив их пылающие гневом взоры, глава ордена поспешно запричитал:
— Это я проявил непростительную глупость! Я ступил на путь тьмы! Я не доглядел за сыном — вверил четырёхлетнему крохе священный гвоздь и заклятие, а после даже не проверил их целостность!
С глухим стуком он рухнул на колени прямо посередине шатра, сотрясаясь от рыданий:
— Я виноват! Вся вина лежит на мне! Молю о прощении, Почтенный бессмертный! Молю, простите! Сын мой Минчжу ни в чем не виноват! Пощадите его жизнь! Лишите его духовных корней, сделайте кем угодно — лишь молю, сохраните ему жизнь! Умоляю...
В этот самый миг очнулся Шэнь Минчжу.
Первое, что он услышал, опомнившись от беспамятства, — это отчаянные мольбы главы Сюаньтянь за его жизнь.
Встревоженный юноша сорвался с носилок и полетел на пол:
— Учитель...
Глава Сюаньтянь с застланными слезами глазами взглянул на него. Шэнь Минчжу запнулся, приоткрыл губы и наконец выдохнул:
— Отец!
Глава ордена крепко обнял его:
— Прости меня, сынок! Это все моя вина! Отец поддался алчности, распустил тебя и вырастил таким избалованным! Эх, не следовало мне тогда ради властной должности бросать вас с матерью... Не надо было приводить тебя в орден! Я всё мечтал найти тебе достойного спутника, который заботился бы о тебе до конца дней и обеспечил безбедную жизнь. Но я жестоко ошибался! Даже будучи простым смертным, не способным к совершенствованию, можно жить счастливо... Каким же дураком я был!
Шэнь Минчжу разрыдался в ответ:
— Нет, отец, это я во всем виноват! Я!
Отец и сын рыдали в обнимку, наперебой беря вину на себя и умоляя собрание пощадить друг друга.
Чжу Цинчэнь тихо вздохнул и перевел взгляд на остальных заклинателей. В конце концов, дело касалось их общего блага — пусть решают сами.
Главы орденов некоторое время совещались шепотом, пока наконец глава школы Сяояо не выступил вперед:
— Почтенный бессмертный! Шэнь Минчжу в то время был лишь неразумным дитятей. Вся тяжесть вины за повреждение печати лежит на главе ордена Сюаньтянь. Полагаем, Шэнь Минчжу можно освободить от смертной казни. Пусть вернет усы дракона и отправится искупать грехи на границы Моюани в качестве стражника.
Северная пустошь славилась лютыми морозами. Лишившись драконьей силы, Шэнь Минчжу станет обычным смертным и до конца дней своих будет нести дозор на ветру — кара более чем суровая.
— Что же до главы ордена Сюаньтянь, — продолжал глава Сяояо, — мы уполномочены изъять все сокровища и ресурсы, нажитые им за эти годы, и вернуть их миру заклинателей. А поскольку запечатывание Демонической бездны требует отважных воинов на передовой, пусть он станет первым, кто отправится на исправление печати.
Дело это было смертельно опасным. Сюаньтянь годами расточала богатства мира заклинателей, так что просто вынести смертный приговор виновнику было бы слишком легко. Раз уж печать оказалась повреждена из-за него, ему и восстанавливать её — логичное решение.
Никто из присутствующих не возражал, Лу Наньсин и Чэн И тоже хранили молчание.
Чжу Цинчэнь согласился с решением совета.
Глава Сюаньтянь ниц пал на землю:
— Благодарю Почтенного бессмертного! Благодарю почтенных глав орденов! Я раскаиваюсь... глубоко раскаиваюсь...
Чжу Цинчэнь взмахнул рукавом, приказывая увести отца и сына.
Теперь черед дошел до Сюй Фантина.
Чэн И положил на стол перед учителем потрепанный фолиант, изъятый у арестанта:
— Учитель.
Чжу Цинчэнь небрежно пролистал страницы. Книга была ветхой, отсыревшей, со множеством вырванных листов и размытых знаков. Единственная страница, сохранившаяся относительно хорошо, содержала описание техники «Убийства супруга ради постижения Дао».
Закрыв манускрипт, Чжу Цинчэнь устремил взор на Сюй Фантина:
— Где ты добыл этот фолиант?
Сюй Фантин упрямо выпятил подбородок и сжал губы. Чэн И, закатав рукава, шагнул вперед и наградил его звонкой пощечиной.
Чжу Цинчэнь ровным голосом произнес:
— Сюй Фантин, ты все еще тешишь себя надеждой вознестись, стать богом и мстить мне?
Он закинул ногу на ногу, пока Чанъюань за его спиной усердно разминал ему плечи.
— Дракон ждет снаружи. Если откажешься говорить, я просто сброшу тебя ему на расправу. Он с удовольствием раздавит твое золотое ядро, вырвет духовные корни и растопчет тебя в труху, точно придорожный булыжник.
Чанъюань солидарно кивнул: «Именно! Я и есть та самая драконья кара! Слушаюсь исключительно Чжу Цинцина: что скажет, то и сделаю».
Чжу Цинчэнь хмыкнул:
— Написано ли в твоей книжонке, как совершенствоваться без золотого ядра? Сильно сомневаюсь.
«Хозяин, вы сейчас вылитый бандитский вожак, а Чанъюань — ваш свирепый вышибала!» — подала голос Система в разуме Чжу Цинчэня.
Сюй Фантин менялся в лице на глазах. Чжу Цинчэнь отчеканил:
— Будешь откровенен — быть может, сохранишь жизнь, как и Шэнь Минчжу.
— Если Почтенный бессмертный лично гарантирует мне жизнь... — дерзнул торговаться Сюй Фантин.
Чжу Цинчэнь даже не стал слушать его условия и просто начал обратный отсчет:
— Три... два...
Вторя его словам, Лазурный дракон на вершине близлежащей горы огласил окрестности громовым рыком.
Сюй Фантин в панике закричал:
— В Палате Книжных Архивов Сюаньтянь! Я нашел её там!
«И зачем надо было упрямиться?»
— Когда у тебя впервые возникли мысли об «убийстве супруга ради постижения Дао»? — выпытывал Чжу Цинчэнь.
— Два года назад, — едва слышно промямлил Сюй Фантин, сгорая от стыда. — Моё совершенствование застряло на месте, сородичи постоянно оглядывались на меня, ожидая прорыва... И тут в архиве мне попалась эта рукопись. Я не удержался.
— Значит, ты вынашивал свой план целых два года, — констатировал Чжу Цинчэнь. — А Лу Наньсин, Чэн И и Шэнь Минчжу поочередно рассматривались тобой в качестве жертвенных агнцев.
Сюй Фантин стиснул кулаки:
— Да.
— И тебе ни разу не пришло в голову, что это нечистый, демонический путь?
— Бред! — взвился Сюй Фантин. — Я опробовал описанные там приемы, и они работают!
— Что именно ты опробовал?
— Извлечение внутренних ядер из тел демонов и племени яо! Мой уровень и впрямь возрос, так с какой стати методу быть ошибочным?!
— Ты...
Присутствующие обомлели. Представители племени яо, обретшие человеческий облик и разум, давно жили в мире с заклинателями. Коли они не проливали человеческой крови, то и мастера Дао не поднимали на них оружия.
А этот изверг дерзнул охотиться на них!
В толпе прокатился возмущенный гул:
— Да он самый настоящий демонический культиватор!
Сюй Фантин, однако, продолжал гнуть свое:
— Всего лишь зверьё! Какая разница, если их смерть послужила вымосткой для моего пути к бессмертию?! Окажись вы на моем месте, вы поступили бы ещё пуще...
— Замолчи! — отрезал Чжу Цинчэнь.
Сложив пальцы в заклинательную печать, он вызвал сноп пламени, который мгновенно охватил зловещую рукопись.
Сюй Фантин обомлел:
— Ты...
Спустя мгновение от книги осталась лишь горстка пепла. Чанъюань легонько дунул, и вспыхнувшее облачко серой пыли залепило Сюй Фантину всё лицо.
Чжу Цинчэнь сурово проговорил:
— Сюй Фантин, сородичи по Дао не похожи на тебя. Они не станут проливать кровь невинных ради собственной выгоды.
Собрание единодушно закивало:
— Истинные слова, Бессмертный почтенный!
Сюй Фантин, с лицом чернее тучи, выплюнул пепел:
— Легко рассуждать, когда сам уничтожил книгу! Теперь у них просто нет возможности следовать моему примеру. Чжу Цинчэнь, ты вечно винишь меня в нечистоте помыслов! Но неужели ты думаешь, что стоящие здесь святоши чисты душой?!
Многие заклинатели смущенно переглянулись. В словах подлеца затаилась доля правды — наедине с собой каждый человек порой таит не самые праведные мысли.
Чжу Цинчэнь ровно отозвался:
— Именно поэтому они всё ещё пребывают в смертном мире и не вознеслись на небеса. У каждого в душе рождаются искушения. Даже у меня. Но праведный человек никогда не воплотит греховный помысел в жизнь. А ты — воплотил. Когда искушения будут преодолены, сородичи обретут долгожданное вознесение. Ибо совершенствование — это не просто накопление магической силы. Это прежде всего закалка духа.
Сюй Фантин заскрипел зубами:
— Ерунда! В мире заклинателей правит сила! Кому сдалась твоя «закалка духа»?! Ты лишь благодаря своему статусу и возрасту смеешь поучать меня с высоты!
Он был безнадежен.
Не желая тратить попусту слова, Чжу Цинчэнь обратился к главам орденов:
— Каков ваш вердикт?
Главы после короткого совещания вынесли решение:
— Почтенный бессмертный, сей юноша окончательно совратился во тьму. Мы полагаем необходимым разрушить его духовные каналы, лишить уровня совершенствования и заключить под стражу, дабы предотвратить новые беды. Если же он продолжит упорствовать во зле, останется лишь...
Убить его.
Чжу Цинчэнь утвердительно наклонил голову:
— Да будет так.
Сюй Фантин отшатнулся в ужасе:
— Я — Спаситель мира! Как вы смеете?! Печать Демонической бездны вот-вот рухнет! Лишив меня сил, вы сами отрезаете себе путь к спасению! Вы что, все с ума сошли?!
Доведенный до крайности, он все еще цеплялся за свою иллюзию Спасителя.
Чжу Цинчэнь оперся о стол, поднялся во весь рост и подошел к нему вплотную.
— Не ведаю, по какой причине Небесное Дао нарекло тебя Спасителем, но скажу одно: никакой ты не Спаситель. Каков настоящий спаситель мира? Он непрестанно трудится, совершая праведные дела и очищая помыслы. А чем занимался ты?! Даже переписывая «Заклятие Очищения Сердца», ты вынашивал планы, как погубить ближнего!
Чжу Цинчэнь чеканил каждое слово:
— Найдется ли в мире хоть один Спаситель, столь гнусный и пачканный?! Настоящие спасители — это все заклинатели, стоящие в этом шатре! Они возводят сторожевые башни, сплотившись перед общей угрозой и неустанно закаляя дух. А что делал ты? Устраивал пышную церемонию бракосочетания, лелея в голове лишь черные замыслы! Какой из тебя Спаситель?! Даже если на то была воля Небесного Дао, это означает лишь одно — Дао ослепло и не разглядело твоей гнилой сути!
Голос Чжу Цинчэня звенел чеканной сталью:
— И коли Небесное Дао наперекор здравому смыслу прочит тебя в спасители, то что помешает нам восстать против небес и переписать саму судьбу?! Страдания смертных Дао не трогают. Перед бесчинством демонов Дао закрывает глаза. И коли оно настолько глупо и беспомощно, что возносит во тьму эдакое чудовище, то какое право оно имеет повелевать миром заклинателей?! С какой стати мы должны склоняться перед его выбором?!
Стоящие вокруг заклинатели крепче сжали рукояти мечей. В их сердцах откликнулось каждое слово.
И впрямь!
Коли у Небесного Дао есть разум, оно должно нести благо миру. Или хотя бы указывать праведный путь.
Но что делало Дао? Умыло руки, требуя при этом слепого повиновения. Где видано подобное?!
Коли Небесное Дао так бесполезно и слепо — к чему оно вообще нужно?!
Чжу Цинчэнь решительно взмахнул рукавом:
— Стража! Увести его! Разрушьте его духовные каналы и подвесьте вверх ногами перед самым входом в Демоническую бездну! Пусть своими глазами увидит, кто на самом деле Спаситель этого мира!
Сюй Фантин застыл в оцепенении. Два главы орденов лично шагнули вперед и сгребли его за плечи.
Когда его потащили прочь, он попытался уцепиться за последнюю соломинку и завопил, брызгая слюной:
— Чжу Цинчэнь! Чжу Цинчэнь пал во тьму! Эта драконья тварь и мужчина за его спиной — истинные Демонические боги! Иначе как бы они выбрались из Демонической бездны?! Чжу Цинчэнь сговорился с Демоническим богом, чтобы погубить Спасителя! Не верьте ему!
Чжу Цинчэнь оперся рукой о рукоять меча, вышел к самому выходу из шатра и со звонким «выш-ш» обнажил клинок:
— Я спустился в Демоническую бездну и выяснил всё до мельчайших деталей! В глубинах Демонической бездны нет никого, кроме сгустка демонической скверны. Чтобы обрести силу, ей необходимо завладеть чужим телом. Ныне я вывел оттуда единственное живое существо — Лазурного дракона. Скверне не в кого воплотиться, а значит, она бессильна!
Чжу Цинчэнь поднял меч к самому небу. Взор его был тверд и непреклонен:
— Мир заклинателей слишком долго усыпляли сказками о едином «Спасителе»! Но истинные спасители мира — не Сюй Фантин и даже не я. Это вы! Все, кто стоит здесь! Пока наши помыслы чисты, а воля несокрушима — никакая тьма не сумеет пробить нашу защиту!