Сяо Шу провёл дома весь день.
Утром они всей семьёй отправились на рынок, накупили муки и мясного фарша, а вернувшись, вместе замесили тесто и налепили пельменей с сельдереем, грибами и свининой.
В обед ели горячие пельмени прямо перед телевизором.
Потом Сяо Шу сладко поспал, а во второй половине дня вся семья устроилась в гостиной играть в настольные игры.
К вечеру отец сел за руль, чтобы отвезти его обратно в университет.
Машина остановилась у главных ворот. Сяо Шу вылез наружу с несколькими пакетами закусок и помахал родным:
— Пока!
— Пока-пока, братик! — младший брат высунулся из окна машины и тоже помахал рукой.
Родители на прощание беспокойно наставляли:
— Если что-то случится, сразу говори нам, не пытайся решать всё в одиночку.
— Хорошо.
— Не забудь угостить пельменями учителя Чжу и как следует его поблагодарить.
— Я помню.
Впитав в семейном кругу море тепла и поддержки, Сяо Шу вернулся в кампус с чувством, будто у него выросли крылья: теперь он был готов писать хоть пять научных статей подряд.
Переведя дыхание, он достал телефон, чтобы написать учителю Чжу — он отварил немного пельменей и упаковал их в контейнер.
Но стоило взять смартфон в руки, как он увидел сообщение от Чжоу Цзыцяня.
«Он что, до сих пор у меня не в чёрном списке?»
Сяо Шу нахмурился и открыл чат.
«Давай поужинаем вечером вместе, я принесу еды».
«Неужели мы не расстались?»
Перед глазами Сяо Шу мгновенно предстала картина: Чжоу Цзыцянь ужинает со своими богатыми приятелями, и кто-нибудь из них указывает на объедки на столе: «Эй, молодой господин Чжоу, оставить немного твоему нищему парню?»
А Чжоу Цзыцянь, высокомерно развалившись на диване, ответит: «Давай, он ведь отродясь ничего подобного не пробовал. Вчера вроде пытался устроить сцену и расстаться, но почует вкусную еду — и снова прибежит, виляя хвостом».
Сяо Шу насупился ещё сильнее. Он не стал ничего отвечать и без тени сомнений удалил Чжоу Цзыцяня из контактов.
После этого он написал Чжу Цинчэню:
«Учитель, вы у себя в общежитии? Я дома налепил пельменей с сельдереем и свининой. Можно вам занести? Ещё раз огромное спасибо за вчерашнюю беседу!»
Чжу Цинчэнь ответил почти мгновенно:
«Да, я у себя».
Сяо Шу улыбнулся:
«Тогда я сейчас поднимусь».
Подхватив пакеты, он направился к преподавательскому корпусу.
* * *
На другом конце города Чжоу Цзыцянь не сводил глаз с экрана.
Да, он признавал, что с самого начала соврал Сяо Шу про своё положение. Но разве это такая уж трагедия? Неужели Сяо Шу всерьёз предпочёл бы бедного заморыша, чтобы нищенствовать вдвоём? Что за глупость!
Вчера вечером он дал Сяо Шу время остыть, а теперь сам сделал шаг навстречу. Сяо Шу следовало бы ухватиться за эту возможность и сбавить спесь.
Прождав десять минут, Чжоу Цзыцянь потерял остатки терпения. Глубоко вздохнув, он отправил ещё одно сообщение:
«Сяо Шу, хватит паясничать».
И тут же на экране вспыхнул красный восклицательный знак.
Чжоу Цзыцянь вскочил и со всего маха швырнул телефон на стол.
Этот нищеброд совсем страх потерял?! Как он посмел заблокировать его?!
Если друзья узнают, что какой-то нищий студент заблокировал Чжоу Цзыцяня, его же насмерть поднимут на смех!
Схватив телефон, он размашистым шагом направился к выходу.
* * *
Сяо Шу подошёл к преподавательскому общежитию с пакетами в руках.
Он набрал номер:
— Учитель Чжу, я уже внизу, вы можете...
Он не успел договорить, как из-за ближайшей клумбы выскочила тень.
— Сяо Шу! — раздался разъярённый голос.
Сяо Шу отшатнулся:
— Чжоу Цзыцянь? Что тебе нужно?
— Ты меня заблокировал?! — прорычал тот, подступая ближе.
Сяо Шу нахмурился:
— Студент Чжоу, мы расстались. Не вижу никакого смысла продолжать общение.
Чжоу Цзыцянь уставился на него с нескрываемым изумлением:
— Прошла целая ночь, а ты так ничего и не понял?!
— Что я должен был понять? — не улавливал Сяо Шу. — Вчера вечером я всё предельно ясно для себя решил.
Чжоу Цзыцянь хохотнул с холодным презрением:
— Советую тебе хорошенько подумать ещё раз. Разве ты не беден как церковная мышь? Разве тебе не нужны деньги? Неужели ты действительно готов вот так всё бросить?
Сяо Шу твёрдо посмотрел ему в глаза:
— Мне ничего от тебя не нужно. Я не собираюсь терпеть богатого парня, который целый год дурачил меня и лгал в лицо. Твои деньги ко мне никакого отношения не имеют, и просить их я никогда не стану.
Чжоу Цзыцянь смерил его тяжёлым взглядом:
— Сяо Шу, предел твоим капризам тоже должен быть. Я и так переступил через себя, чтобы прийти и утешить тебя. Второго раза не будет. Это твой единственный шанс помириться.
— С чего ты взял, будто я вообще хочу мириться? Из-за твоих денег?
— Из-за того, что ты до сих пор без ума от меня, Сяо Шу.
С самоуверенным видом Чжоу Цзыцянь достал телефон и запустил видео.
Из динамика разбитого экрана донеслись шум и рыдания. На записи был сам Сяо Шу: вчера вечером, корчась на корточках под фонарём, он горько плакал и умолял объяснить, за что с ним так поступили.
Запись была сделана из салона машины Чжоу Цзыцяня, когда тот уезжал из ресторана «Чжунминшифу».
Сяо Шу мгновенно побледнел.
Чжоу Цзыцянь убрал телефон:
— Прекрати притворяться, Сяо Шу. Если бы я вчера случайно не проезжал мимо, так бы и не узнал, насколько сильно ты по мне сохнешь. И после этого ты утверждаешь, будто хочешь расстаться? Даю тебе последний шанс: мы миримся или нет?
Раз Сяо Шу так убивался из-за него, разве он мог отказаться от примирения?
Чжоу Цзыцянь победительно вскинул бровь.
Сяо Шу сжал кулаки, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание:
— Да, вчера вечером я плакал. Но это было вчера. Сейчас ты мне больше не нравишься.
Лицо Чжоу Цзыцяня исказилось:
— Сяо Шу, повторяю в последний раз: знай меру в своих играх!
— Что бы ты себе ни воображал, у меня нет ни малейшего желания мириться с тобой, — Сяо Шу поднял правую руку. — Хочешь, я поклянусь?
Он не успел договорить, как из подъезда вышел Чжу Цинчэнь.
— Сяо Шу, извини, лифт сегодня застрял, пришлось спускаться по лестнице...
Учитель Чжу запнулся.
«Чжоу Цзыцянь? Что он здесь забыл? И почему довёл Сяо Шу до клятв?»
Чжу Цинчэнь быстро подошёл и мягко опустил поднятую руку студента.
Не стоит давать клятвы из-за такого ничтожества.
— Чжоу Цзыцянь, кажется, я ещё вчера дал вам понять: если у вас осталось хоть капля стыда, перестаньте устраивать эти глупые сцены.
Чжоу Цзыцянь вылупился на него с лютой ненавистью:
— Учитель Чжу, вы суёте нос не в своё дело с самого вчерашнего вечера! Моё терпение на пределе!
Чжу Цинчэнь загородил Сяо Шу собой:
— Сяо Шу — мой студент, а я — его научный руководитель. Не понимаю, в чём именно заключается моё «вмешательство». Чжоу Цзыцянь, выражайтесь яснее. Если под этим вы имеете в виду то, что я уличил вас во лжи и защищаю своего подопечного от домогательств, то вынужден разочаровать: это не вмешательство, а прямой долг преподавателя.
Сяо Шу, стоя за спиной Чжу Цинчэня, наблюдал за тем, как лицо Чжоу Цзыцяня то наливается краской, то бледнеет. Вдруг юноша словно прозрел.
«Вот как надо вести споры!»
Раньше он пытался защищаться, доказывая собственную правоту: что он больше не любит Чжоу Цзыцяня, что не хочет к нему возвращаться. И в ответ Чжоу Цзыцянь просто не верил ему, заставляя оправдываться снова и снова.
Учитель Чжу же ни словом не задел самого Сяо Шу — он направлял весь удар прямо на оппонента.
Сяо Шу намотал это на ус.
Чжу Цинчэнь чеканно продолжал:
— Чжоу Цзыцянь, вы ведь и сами прекрасно понимаете, что поступили бесчестно. Неужели вы искренне верите в свою непогрешимость? Нужно ли мне во всеуслышание повторить ваши «подвиги»? Вы играли чувствами моего студента, держали его за дурака, а теперь пришли сюда и требуете от него клятв? Клясться здесь должны только вы.
Чжоу Цзыцянь побагровел. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, он прошипел:
— Заткнитесь!
Его слова никак не подействовали на Чжу Цинчэня:
— Вы отлично знаете, что ваши действия подлы и низки. С какой стати вы являетесь к Сяо Шу и пытаетесь им командовать? Думаете, раз у него кроткий нрав, им можно помыкать как вздумается? Мечтать не вредно. Захотели — заключили пари, захотели — решили помириться? Сяо Шу — мой ученик, а не ваша ручная собачонка. Университет не вмешивается в личную жизнь студентов, но вы уже расстались. Если вы продолжите преследовать его, это перейдёт в плоскость угрозы безопасности обучающегося. У меня есть полное право доложить руководству, а у университета — принять меры.
— Вы... — Чжоу Цзыцянь захлёбывался от злости и наконец выдавил: — Вы всего лишь преподаватель! Какое вы имеете право лезть в мою жизнь?!
— А вы проверьте, есть у меня такое право или нет.
На самом деле Чжу Цинчэнь не знал правил наизусть и не был уверен, возьмётся ли ректорат за подобное дело. Но в словесной дуэли главное — не уступать ни секунды инициативы.
Они застряли у входа в преподавательский корпус довольно долго. Проходившие мимо коллеги и студенты стали поглядывать в их сторону с нескрываемым любопытством.
Чжу Цинчэню скрывать было нечего, он держался абсолютно спокойно. А вот Чжоу Цзыцянь занервничал.
Густо покраснев, он развернулся, намереваясь сбежать, но Сяо Шу окликнул его:
— Чжоу Цзыцянь! Удали видео со мной!
— Запись? — удивился Чжу Цинчэнь. — Какое ещё видео?
«Неужели этот мерзавец успел снять что-то неподобающее, пока они встречались?»
Сяо Шу поспешно пояснил:
— Запись, где я вчера плакал на обочине.
— А, где плакал... — Чжу Цинчэнь облегчённо перевёл дух. — Понятно.
Система проплыла рядом:
— И о чём ты успел подумать?
Чжу Цинчэнь почесал кончик носа:
— Ни о чём.
Он подбадривающе посмотрел на Сяо Шу:
— Говори сам. Потребуй от него то, что тебе нужно. Так же, как я.
Сяо Шу набрался храбрости, сделал шаг вперёд и произнёс ровным, твёрдым голосом:
— Чжоу Цзыцянь, удали запись. Ты снял меня без моего согласия, чем нарушил мои права. Удали её немедленно.
Сяо Шу старался говорить громче. Проходившие мимо студенты замедлили шаг, прислушиваясь к разборке.
В этот момент по дорожке проходил куратор финансового факультета. Заметив их, он поздоровался:
— Учитель Чжу!
— Учитель Ван, — кивнул Чжу Цинчэнь.
Тот перевёл взгляд на студента:
— Цзыцянь, что-то случилось? Ищешь меня?
Чжоу Цзыцянь сквозь зубы процедил:
— Нет, ничего.
Куратор Ван попытался сгладить углы:
— Раз ничего, так иди к себе.
Чжоу Цзыцянь уже собрался уйти, но Сяо Шу снова перегородил ему дорогу:
— Ты ещё не удалил видео.
Чжоу Цзыцянь замялся. Оглядевшись под прицелом чужих взглядов, он с крайне недовольной миной достал телефон, открыл галерею и стёр вчерашний ролик.
— Доволен?
Сяо Шу забрал телефон, зашёл в папку «Недавно удалённые» и окончательно очистил её, после чего вернул гаджет владельцу:
— Теперь доволен. Спасибо за сотрудничество.
Чжоу Цзыцянь метнул на Чжу Цинчэня налитый яростью взгляд. В его глазах Сяо Шу всегда был покорным и боязливым. Стоило раньше сказать пару слов — и тот побежал бы за ним на край света.
Всё из-за этого проклятого учителя Чжу! Это он испортил Сяо Шу, научил его огрызаться и перечить! Сучий потрох!
Система зависла над плечом Чжу Цинчэня:
— Ого, хозяин, главный семе снова точит на тебя зуб!
Чжу Цинчэнь скрестил руки на груди и слегка склонил голову набок:
— Это моя судьба. Я привык.
Чжоу Цзыцянь ещё пару секунд побуравил его взором, но, видя, что преподавателю абсолютно наплевать на его угрожающий вид, рыкнул Сяо Шу:
— Ну ты и тварь! Смотри не пожалей!
Типичный трус и задира: злился на Чжу Цинчэня, но выместить злость осмелился только на Сяо Шу, потому что знал, что с учителем Чжу шутки плохи, а Сяо Шу мягкосердечен.
Чжу Цинчэнь лишь тихо усмехнулся.
Куратор Ван тут же засуетился:
— Ну вот и ладно, обычные студенческие разногласия. Всё уладилось — и отлично. Цзыцянь, иди, а вы, учитель Чжу, тоже не берите в голову.
Чжоу Цзыцянь резко повернулся и ушёл.
Чжу Цинчэнь серьёзно возразил:
— Но он обижает моего студента...
— Ну-ну, тихо, — Ван подошёл ближе и понизил голос: — Учитель Чжу, этот Чжоу Цзыцянь — молодой наследник корпорации «Чжоу». Сами понимаете... лучше не связываться.
Чжу Цинчэнь вздохнул:
— Я понял.
— Вот и хорошо.
Похлопав его по плечу, куратор ушёл к себе. Очевидно, даже он опасался влияния семьи Чжоу. Чжу Цинчэнь мог его понять, хотя в душе с этим категорически не соглашался.
Когда Чжоу Цзыцянь скрылся из виду, Сяо Шу с улыбкой преподнёс контейнер:
— Учитель, ещё раз огромное вам спасибо.
С самого вчерашнего дня он только и делал, что благодарил его: за наставления, за защиту, за то, что научил отстаивать свои права.
— Мы сегодня дома лепили пельмени, я принёс вам немного. И ещё Сяо Чи просил передать вам привет.
— Спасибо, — Чжу Цинчэнь принял контейнер.
Сяо Шу смотрел на него горящими восхищением глазами.
— Что такое? — удивлённо спросил Чжу Цинчэнь.
— Учитель... кажется, я научился ругаться и отстаивать своё!
— Ого! — Чжу Цинчэнь похлопал его по плечу. — Вот и молодец. А то ты у меня самый бесхребетный ученик из всех, кого я выпускал.
Вспомнив предыдущий мир, где его младший ученик в одиночку сражался с целым кланом и даже с завязанным ртом умудрялся плевать врагам в лицо, Чжу Цинчэнь мысленно вздохнул. Сяо Шу был слишком уж воспитанным и добряком. Понятно, почему Чжоу Цзыцянь так цеплялся за него — кому не понравится податливый пластилин, который всё прощает, стоит его лишь немного приласкать?
Чжу Цинчэнь бросил взгляд вслед ушедшему парню:
— Если на этом всё закончится — замечательно. Но если он снова начнёт преследовать тебя или давить авторитетом своей семьи — немедленно дай мне знать.
— Угу, — Сяо Шу кивнул. — Я его больше не боюсь. Какая разница, сколько у его семьи денег? Ведь виноват он, а не я.
— Совершенно верно.
— Передавай привет Сяо Чи и спасибо твоей семье за пельмени.
* * *
Вернувшись в квартиру, Чжу Цинчэнь вымыл руки и переложил пельмени на тарелку.
Семья Сяо явно готовила их с душой: пухлые, доверху набитые сочным мясом, ни один не порвался. К ним прилагалось несколько видов соусов в аккуратных баночках.
Чжу Цинчэнь сфотографировал угощение и отправил Системе:
— Делюсь порцией.
Система радостно приняла электронный подарок:
— Ура-а-а!
Несмотря на то что Чжу Цинчэнь не был большим любителем пельменей, с соусом он уплетал их за обе щеки.
Когда последний пельмень отправился в рот, телефон на столе завибрировал.
Это был Хо Цзюнь. Он прислал скриншот сообщений от Чжоу Цзыцяня:
«Чжу Цинчэнь с факультета китайской филологии Университета Цзинхуа. Сделай так, чтобы он вылетел из Университета Цзинхуа!»
Хо Цзюнь не ответил. Через две минуты пришло следующее:
«Ты какого хера молчишь?! Быстро! Чжу Цинчэнь из Университета Цзинхуа! Любыми путями убери его! Сделай так, чтобы он вылетел из Университета Цзинхуа!»
Снова без ответа. Чжоу Цзыцянь совсем взбесился:
«Мать твою, отвечай! Быстро! Завтра же я должен услышать, что этот Чжу Цинчэнь пакует манатки!»
Для Чжоу Цзыцяня Хо Цзюнь был всего лишь ручным псом семьи Чжоу. Он просто постеснялся беспокоить старших из-за такой мелочи, поэтому отдать приказ Хо Цзюню казалось ему естественным. И чем дольше Хо Цзюнь отмалчивался, тем сильнее свирепствовал избалованный барчук.
Вот только Университет Цзинхуа — солидный государственный университет высшей категории. С чего бы ректорату плясать под туфлю маменькиного сынка?
Похоже, сегодня Чжу Цинчэнь довёл его до белого каления.
Чжу Цинчэнь усмехнулся и напечатал в ответ:
«Генеральный директор Хо, мне стоит написать заявление по собственному?»
Ответа не последовало. Убрав телефон, Чжу Цинчэнь понёс тарелку на кухню.
* * *
В это же время на верхнем этаже головного офиса корпорации «Чжоу» проходило итоговое совещание по результатам работы филиалов за квартал.
За длинным столом из красного дерева сидели управляющие десятков подразделений, а за их спинами секретари непрерывно стучали по клавишам.
Во главе стола сидел Хо Цзюнь — в безупречно скроенном костюме, со строгим и непроницаемым лицом.
Старец Чжоу давно отошёл от дел, отец Чжоу Цзыцяня лишь числился президентом, а сам предавался развлечениям и не появлялся в офисе месяцами. Реальная власть в корпорации сосредоточилась в руках Хо Цзюня, и каждое ключевое решение проходило через него.
И лишь члены семьи Чжоу по-прежнему считали его просто наёмным работником.
Хо Цзюнь незаметно взглянул на экран телефона. Прочтя ироничное сообщение Чжу Цинчэня, он едва заметно улыбнулся, выключил экран и продолжил слушать отчёты подчинённых.
Вдруг из коридора донёсся яростный рёв:
— Где Хо Цзюнь?!
Хо Цзюнь нахмурился. Голос принадлежал Чжоу Цзыцяню.
— Где Хо Цзюнь?! Позовите его ко мне!
Хо Цзюнь подал знак ассистенту, и тот выскочил за дверь, чтобы утихомирить скандалиста. Через минуту шумы затихли.
— Продолжайте, — спокойно произнёс Хо Цзюнь.
Совещание затянулось. Чжоу Цзыцянь, сгорая от нетерпения в приёмной, в конце концов не выдержал и подошёл к дверям конференц-зала. Попытавшись войти, он снова был остановлен ассистентом:
— Молодой господин Чжоу, там идёт закрытое заседание.
Чжоу Цзыцянь внезапно осознал разницу в том, как к ним относятся: его звали «молодым господином Чжоу», а Хо Цзюня — «генеральным директором Хо». Пропасть!
— Дедушка велел мне набраться опыта в компании! Я что, даже на совещании поприсутствовать не могу?!
Ассистент вежливо склонил голову:
— Прошу прощения. Это заседание высшего руководства. Если вы хотите присутствовать, нам потребуется письменное распоряжение председателя совета директоров.
— Ты...
Чжоу Цзыцяню ничего не оставалось, кроме как сплюнуть и вернуться на диван.
Спустя два часа, когда уже стемнело, двери наконец распахнулись.
Чжоу Цзыцянь вскочил. Из зала вышел Хо Цзюнь в окружении топ-менеджеров.
— Цзыцянь? Что-то случилось? — ровным голосом спросил Хо Цзюнь.
Чжоу Цзыцянь процедил сквозь зубы:
— Посмотри сообщения, которые я тебе скинул, и просто сделай то, что сказано.
Он и сам понимал, что его просьба грязная, и не хотел привлекать лишнее внимание.
— Хорошо, — Хо Цзюнь достал телефон и с раздумьем произнёс: — Этот учитель Чжу с филфака... чем он тебя так разозлил?
Чжоу Цзыцянь нервно оглянулся:
— Нельзя потише?!
Хо Цзюнь словно не слышал:
— Насколько я помню, он научный руководитель твоего парнишки? Вчера в «Чжунминшифу» я видел вас вместе. Вы расстались?
— Заткнись! — рявкнул Чжоу Цзыцянь, не сдержав голос, чем привлёк внимание нескольких директоров.
Хо Цзюнь невозмутимо продолжал во всеуслышание:
— Цзыцянь, не в моём праве читать тебе нотации, но ты изначально поступил некрасиво. Зачем нужно было притворяться бедняком и дурачить чужие чувства? Теперь, когда правду раскрыли, мирное расставание — лучший исход. Если парень подаст в суд или выложит всё в сеть, нам придётся потратить кучу денег на заминание скандала, да и акции компании могут просесть. Если твой дедушка или отец узнают об этом, тебе несдобровать. Ладно, я закрою на это глаза и помогу замять дело, но ты больше не глупи.
Хо Цзюнь говорил тоном заботливого старшего, но выставил позор Чжоу Цзыцяня на всеобщее обозрение перед топ-менеджерами компании.
Лицо Чжоу Цзыцяня залилось пунцовой краской. Не выдержав позора, он со всей дури пнул стоящую у дверей бронзовую вазу и выскочил прочь.
Хо Цзюнь слегка улыбнулся, достал телефон и набрал ответ Чжу Цинчэню:
«Учитель Чжу, вам не о чем беспокоиться».