В банкетном зале царило оживление: шуршали изысканные наряды, воздух пропитался ароматом дорогих духов.
Высокий купол замка терялся в вышине. По центру венецианским солнцем сияла огромная хрустальная люстра, а вокруг неё, имитируя семьдесят два мира Империи, вращались семьдесят две лампы поменьше.
Свет струился на маршала Империи и Чжу Цинчэня.
Маршал всё ещё держал Чжу Цинчэня за руку, прижав её к своему лобу.
Цинчэнь попытался высвободить ладонь, но хватка лишь стала крепче.
Чуть сжав губы, Чжу Цинчэнь подался ближе и тихо позвал:
— Маршал? Главный злодей? Юйвэнь Шу?
Маршал с абсолютной серьёзностью поправил:
— Гу Янь.
Имя главного злодея в этом мире.
— О, Гу Янь, — повторил Чжу Цинчэнь и снова предпринял попытку отнять руку. — Отпусти.
Гу Янь послушно разжал пальцы и негромко проговорил:
— Долго же мы не виделись.
— И не говори, — откликнулся Чжу Цинчэнь.
В прошлом мире один из них был князем-регентом, а другой — тайфу. Их разделяли тысячи ли, и они не встречались целых три года! Что значит «долго не виделись»? Считай, вечность прошла! Неудивительно, что Гу Янь устремился к нему при первой же возможности.
Маршал внимательно вгляделся в лицо Цинчэня, убеждаясь, что тот жив и здоров.
— Учитель Чжу похудел, — резюмировал он и, развернувшись, направился в глубь зала.
Чжу Цинчэнь мысленно обратился к Системе:
«Вот видишь, даже главный злодей заметил, что я похудел!»
Система излучала сплошное уныние:
«И когда вы только успели?..»
В этот момент Ши Жань поспешно шепнул:
— Учитель, тот человек, о котором вы говорили раньше...
— Угу, — кивнул Чжу Цинчэнь. — Это он.
— Что?! — обомлел Ши Жань. — Но как...
Гости, стоявшие поблизости, уже потянулись ближе, любопытно подаваясь вперёд:
— Господин Чжу, а вы и маршал... вы знакомы?
— Когда это вы успели сойтись?
— Неужто дело идёт к свадьбе?
Чжу Цинчэнь не знал, что на это ответить, а потому лишь виновато улыбнулся и перевёл взгляд на Гу Яня.
«Ну всё, великий злодей, ты попал».
Тем временем Гу Янь уже поднялся на трибуну.
Он поправил микрофон и лёгким покашливанием призвал зал к порядку:
— Прежде всего, благодарю всех присутствующих за то, что пришли разделить с нами радость этой победы.
Зал мгновенно затих. Гости перестали донимать Чжу Цинчэня расспросами.
— Кроме того, разгром жуков — заслуга не меня одного, а результат сплочённой работы всей нашей Империи.
Гу Янь взял с подноса официанта бокал с красным вином, высоко поднял его и со слабой улыбкой произнёс:
— И наконец... Поднимем бокалы за всех вас! За Защитную армию! За граждан Империи!
Чжу Цинчэнь, стоявший среди гостей, подхватил свой бокал, переданный Ши Жанем. Вместе с остальными он с воодушевлением воскликнул:
— За маршала!
Гу Янь улыбнулся и осушил бокал до дна. Затем едва заметно поднял пустой фужер и коротко объявил:
— Торжество объявлено открытым.
Выступление вышло предельно лаконичным. Впрочем, для официального старта праздника большего и не требовалось. К тому же Гу Янь прекрасно понимал: Чжу Цинцин наверняка проголодался, так что чем быстрее закончится официальная часть, тем скорее тот сможет поесть.
Сойдя с помоста, маршал направился прямо к Чжу Цинчэню.
Однако не успел он сделать и пары шагов, как его плотным кольцом обступили гости:
— Маршал Гу, поздравляем с блистательной победой!
— Ваша доблесть — гордость всей Империи!
— Маршал, вы не расскажете о том последнем манёвре на мехе?
В одно мгновение вокруг Гу Яня образовалась непроходимая толпа, среди которой мелькал и генерал Шэнь Сиупин.
Гу Янь оглянулся. Чжу Цинчэнь, которого минуту назад точно так же осаждали знатные господа, технично перенаправил весь поток к маршалу. Сам же он стоял чуть вдалеке, салютуя ему бокалом.
«Маршал, выручи меня с этими визитёрами. Там принесли пирожные! Я сперва отлакомлюсь с учеником, а позже увидимся».
Гу Янь едва не округлил глаза, провожая взглядом уходящего Цинчэня.
«Чжу Цинцин! Ты смеешь бросить меня здесь одного и уйти уплетать сладости?! А ну вернись и спаси меня!»
Но Чжу Цинчэнь вовсе его не боялся. Отпив вино, он увлёк Ши Жаня за собой.
«Пока-пока! Наслаждайся обществом!»
Гу Янь мог лишь бессильно наблюдать, как Чжу Цинчэнь неторопливо шествует к фуршетному столу.
«Чжу Цинцин!!!» — мысленный вопль маршала, казалось, перекрыл шум всего зала.
Ши Жань, разумеется, покорно шёл за учителем, но всё же не удержался от беспокойного взгляда назад:
— Учитель... А ничего, что мы не подошли к маршалу вместе со всеми, чтобы высказать почтение?
— Ничего страшного. Сейчас там слишком тесно, засвидетельствуем уважение чуть позже.
— Понятно... — глубокомысленно протянул Ши Жань.
Спустя секунду Чжу Цинчэнь добавил:
— К тому же он сам скоро нас найдёт.
Ши Жань снова лишился дара речи.
Похоже, отношения учителя с маршалом были куда глубже, чем казалось на первый взгляд! Почесав затылок, он с любопытством спросил:
— Учитель, а кем вы приходитесь друг другу?
— Старые знакомые, — лаконично отрезал Чжу Цинчэнь.
Подобные приёмы устраивались вовсе не ради того, чтобы досыта наесться, а для завязывания нужных связей и укрепления влияния. Официанты подносили всё новые подносы с изысканными пирожными, но к ним почти никто не прикасался.
Чжу Цинчэнь взял одну десертную тарелочку и протянул юноше:
— Держи.
— Спасибо, учитель, — принял угощение Ши Жань.
Чжу Цинчэнь огляделся по сторонам и мысленно уточнил у Системы:
«Система, сколько десертов я могу съесть без вреда для репутации?»
Система тяжело вздохнула:
«В идеале — ни одного».
Чжу Цинчэнь возмутился:
«С чего это вдруг? Столько добротных пирожных пропадёт! Если я их не съем, это же просто расточительство».
Система пошла на уступку:
«Ну ладно, съешь одно».
«И всё? — Чжу Цинчэнь разочарованно протянул во внутреннем диалоге. — Одним я даже зубы не почешу».
«Хорошо-хорошо, два...»
«Мало-о...»
«Три! Максимум три!»
«Ну а если...»
«Молчи! Хватит торговаться! Если будешь и дальше тянуть время, на тебя опять обратят внимание, и тогда ты вообще ни одного десерта не съешь!»
Покорно смерив взглядом угощения, Чжу Цинчэнь взял три тарелочки и вместе с Ши Жанем отыскал уединённый столик у самого окна.
— Поешь немного, — предложил он юноше. — Здесь нас никто не заметит.
— Хорошо, — Ши Жань расторопно подал учителю серебряную десертную вилочку.
Чжу Цинчэнь аккуратно переложил все три порции в одну тарелку.
— Смотри, какие они скупые. Три их порции как раз составляют одну нормальную.
Ши Жань задумчиво предложил:
— Если вам так нравится, учитель, я могу принести ещё.
— На таких приёмах еду лишь дегустируют. Если ходить к столу раз за разом, люди начнут насмехаться, — ответил Чжу Цинчэнь. — Я-то сам за себя постою, а вот если из-за меня высмеют тебя — будет нехорошо.
Ши Жань лишь философски усмехнулся:
— Да у меня и так репутация хуже некуда. Одной тарелкой больше, одной меньше — какая разница?
Пока весь цвет общества толпился возле маршала, эти двое, точно пара мышат, укрылись в уголке и с аппетитом уплетали десерт.
Чжу Цинчэнь отправил в рот кусочек бисквита и, приподняв подбородок, спросил:
— Считаешь, что доброе имя не имеет значения?
— Ну да, — кивнул Ши Жань. — Все эти разговоры — пустой звук. Управляющий постоянно твердит, будто я несносен и добавляю им работы. Я просто пропускаю его слова мимо ушей.
— То, что говорит управитель — это одно, а твоя репутация в обществе — совсем другое, — возразил Чжу Цинчэнь.
Ши Жань удивлённо посмотрел на наставника, явно не улавливая суть.
— Если бы мнение окружающих ничего не решало, зачем бы Шэнь Сиупину с таким усердием лепить из себя благородного старшего брата, а из тебя — взбалмошного паршивца?
Юноша отрицательно качнул головой.
— Очень просто: чтобы любые его действия в отношении тебя заранее находили одобрение у публики. Он ведь «добрый и заботливый братец», все его поступки — исключительно «ради твоего блага». А ты — «неуправляемый и капризный дрянной мальчишка». Что бы ты ни сказал в своё оправдание, никто не станет воспринимать твои слова всерьёз.
Ши Жань изменился в лице:
— Учитель...
— Мне и самому это не по душе, но приходится признать: люди в этом зале удерживают в руках львиную долю влияния в обществе. Если в их глазах ты останешься отвратительным и неуправляемым деспотом, то случись с тобой беда — все лишь радостно рукоплеснут. У тебя нет ни связей, ни могущественной семьи. Общественное мнение — твой единственный щит. И если Шэнь Сиупин лишит тебя и его, ты окажешься в полной изоляции. Надейся потом хоть на чудо — никто не придёт на помощь.
— Семья Шэнь беспокоится именно об этом. Почему родители Сиупина пришли в ярость, узнав о его намерении жениться на тебе? Да потому что брак родного сына с приёмным в высшем свете выглядит грязно и отвратительно!
— И именно поэтому Шэнь Сиупин изо всех сил создавал нужный фон. Будь ты примерным ребёнком, его решение жениться на тебе вызвало бы у всех отвращение. А так люди вздохнут: «Ах, какой благородный человек, взял на себя обузу!»
Ши Жань едва не подпрыгнул:
— А... а мне ещё не поздно всё исправить?!
— Разумеется, не поздно, — Чжу Цинчэнь оглянулся на зал. — Чуть позже я одолею маршала вопросами о мехе. Ты же останешься здесь, рядом с Шэнь Сиупином, и покажешь себя с лучшей стороны. Хотя бы немного сгладишь то дурное впечатление, что сложилось у гостей. Справишься?
Ши Жань на мгновение замялся, но затем сжал губы и решительно произнёс:
— Справлюсь! Без проблем!
— В таких вещах мне не следует водить тебя за ручку — лучше, если ты действуешь сам, — наставлял Чжу Цинчэнь. — Ты ведь на самом деле не дурно воспитан. Будь сдержан, исполнен достоинства, и всё получится.
— Хорошо, — кивнул юноша, мысленно подбадривая себя. — Я постараюсь! Сдержанный и вежливый — я ведь всегда умею быть таким.
— Вот и молодец, — улыбнулся Чжу Цинчэнь. — Доедай пирожное — и в бой.
* * *
Спустя какое-то время толпа вокруг маршала наконец начала рассеиваться.
Чжу Цинчэнь утолил голод лишь вполовину, но велел Ши Жаню убрать тарелки, аккуратно вытер уголки губ салфеткой и с невозмутимым видом остался сидеть на месте.
Генерал Шэнь Сиупин, державший бокал вина, наконец вспомнил, что сегодня с ним пришёл Ши Жань. Осмотрев зал, он лишь спустя пару минут заметил юношу и его учителя в дальнем углу.
Нахмурившись, Шэнь Сиупин быстро подошёл к их столику:
— Учитель Чжу, почему вы сидите с Сяо Жанем здесь? Почему не вывели его к людям?
Чжу Цинчэнь поднял на него взгляд и абсолютно невозмутимо отрезал:
— Генерал Шэнь, перед тем как я согласился сопровождать молодого господина Ши на приём, вы не соизволили предупредить меня, что его репутация настолько плачевна.
Шэнь Сиупин опешил, явно не ожидая такого отпора.
Он пришёл на банкет раньше, и когда Чжу Цинчэнь вошёл вместе с Ши Жанем, Сиупин уже вовсю общался с коллегами. Он отлично видел, как гости расспрашивали Цинчэня о спутнике, как шептались за спиной «дурно воспитанного» Ши Жаня.
Изначально Шэнь Сиупин планировал вмешаться чуть позже, дабы сыграть роль «великодушного брата», но тут появился маршал, и планы спутались.
Чжу Цинчэнь скрестил руки на груди и с явным осуждением посмотрел на него:
— Генерал Шэнь, вы что же, намеренно ввели меня в заблуждение? Неужели в вашей семье настолько небрежно относятся к воспитанию?
— Как член семьи Шэнь и ваш будущий супруг, Ши Жань пользуется в обществе столь дурной славой, что не может даже спокойно показаться на приёме! Как в таком случае можно говорить о браке?
— Парню уже шестнадцать, а он совершенно не владеет элементарным этикетом! Неужели вы ничему его не учили?
— Или же вы специально попустительствовали его капризам ради собственных эгоистичных целей, дабы потом переложить всё бремя воспитания на меня, ни в чём не повинного учителя?
Шэнь Сиупин рассчитывал сам призвать Чжу Цинчэня к ответу, но не успел вымолвить и слова, как тот обрушил на него целый град обвинений. Его благородное лицо залила густая краска, а в горле застряли все подготовленные фразы.
В завершение Чжу Цинчэнь добавил:
— Генерал Шэнь, то, что я остался сидеть с молодым господином Ши в этом углу — дань уважения вашему положению. Если бы я устроил скандал прямо у входа и бросил парня вам, сохранили бы вы лицо перед высшим светом?
После таких слов Шэнь Сиупину ничего не оставалось, кроме как поспешно извиниться:
— Господин Чжу, примите мои искренние извинения! Мы и впрямь проявили недосмотр. В нашей семье все военные, нам не до светских сплетен и репутаций... Я правда не предполагал, что о Сяо Жане ходят подобные слухи...
Чжу Цинчэнь лишь холодно ухмыльнулся.
Какая откровенная чушь! Шэнь Сиупин даже извиняться пытался на публику. Если бы он действительно не придавал значения репутации, с чего бы так усердно шлифовал собственный безупречный облик?
Шэнь Сиупин продолжил:
— Мне бесконечно жаль, что я отнял ваше время, господин Чжу. Вы отлично потрудились. Сяо Жань, ну-ка извинись перед учителем!
Ши Жань, тихо сидевший в стороне и с удовольствием наблюдавший, как Чжу Цинчэнь разносит его «заботливого братца», от неожиданности нахмурился.
При чём тут он?!
Но не успел юноша возразить, как Чжу Цинчэнь произнёс именно то, что крутилось у того на уме:
— А он-то здесь при чём?
Оба — и Шэнь Сиупин, и Ши Жань — замерли.
Чжу Цинчэнь спокойным тоном пояснил:
— С какой стати готовящемуся к браку Бете самостоятельно заботиться об общественном мнении? Разве не ваша семья должна была оградить его от подобных слухов? Какое отношение к этой халатности имеет сам юноша?
Ши Жань уставился на наставника.
Слушать, как учитель вычитывает Сиупина, было чертовски приятно, но... зачем называть его «готовящимся к браку Бетой»? Звучало как-то дико.
Лицо Шэнь Сиупина посерело от злости, кулаки сжались.
Что за муха сегодня укусила этого Чжу Цинчэня? Словно взбесился!
Впрочем, он же всего лишь избалованный Омега, пробравшийся на приём исключительно благодаря громкому титулу «Розы Империи». Разумеется, такие пустышки возводят светские сплетни в абсолют. А уж после того, как сам маршал выразил ему особое почтение при всём честном народе, Чжу Цинчэнь и вовсе возомнил о себе невесть что.
Ладно, стоит потерпеть его выходки.
Натянув на лицо привычную мягкую улыбку, Сиупин произнёс:
— Господин Чжу, не кипятитесь, наша семья действительно допустила промах. Давайте я пройдусь с Сяо Жанем по залу, а вы пока отдохните в обществе друзей.
— Хм, — ровно откликнулся Чжу Цинчэнь, поднимаясь из-за стола. — Генерал Шэнь, я полагал, что молодой господин Ши лишь чересчур вспыльчив и не знает манер, но никак не ожидал, что его имя...
Чжу Цинчэнь многозначительно умолк, вздохнул и развернулся, чтобы уйти.
— Господин Чжу... — попытался окликнуть его Сиупин.
Однако Цинчэнь даже не обернулся, одарив его напоследок лишь взглядом, в котором читалось: «Подумайте над своим поведением на досуге».
Шэнь Сиупин почувствовал, как к горлу подступил комок досады. Он хотел было уточнить детали, но Чжу Цинчэнь уже скрылся в толпе.
В душе генерала закралось сомнение.
Свадьба с Ши Жанем не за горами. Если репутация юноши останется настолько ужасной, это действительно может бросить тень и на него самого...
Ши Жань провожал учителя взглядом. В его голове будто вспыхнула молния: он мгновенно вспомнил недавние слова Цинчэня: «Если хочешь заставить человека что-то сделать, не показывай своей спешки. Сделай так, чтобы занервничал он сам».
Учитель хотел помочь ему восстановить доброе имя, но вместо того чтобы просить за него, заставил забеспокоиться самого Шэнь Сиупина!
Вот что значили эти слова!
Ши Жань повернулся к брату:
— Если тебе обуза ходить со мной, брат, я могу остаться здесь.
Шэнь Сиупина будто укололи. Он выпрямился и строго произнёс:
— Как я могу бросить тебя одного? Пойдем, я познакомлю тебя со своими коллегами.
Если кто-то увидит, что он бросил младшего брата, его образу «заботливого брата» придёт конец.
И всё же Сиупин с тревогой посмотрел вслед Чжу Цинчэню.
Тот взял у официанта новый бокал и непринуждённо беседовал со знакомыми аристократами. Не наговорит ли он лишнего? Если слухи просочатся, его собственная репутация...
«Ладно, ещё не поздно всё исправить», — решил генерал.
— Пошли, Сяо Жань, пройдемся.
— Хорошо, — с кроткой улыбкой отозвался юноша. — Спасибо, брат. Я буду вести себя хорошо.
Сиупин подвёл его к группе офицеров:
— Господа, знакомьтесь, это мой младший брат, Сяо Жань.
Коллеги переглянулись: ага, вот и тот самый скандалист, о котором столько слышно.
Ши Жань вежливо поклонился:
— Добрый вечер, господа. Меня зовут Ши Жань.
— Сяо Жань довольно стеснителен, так что не пугайте его, — с улыбкой добавил Сиупин.
Из группы донёсся тихий шепоток:
— Этот-то стеснительный? Да он же у вас дома целые погромы устраивает!
Будь это раньше, Ши Жань тут же вспылил бы и вступил в перепалку. Но сейчас он остался совершенно спокоен и, широко улыбнувшись, посмотрел на Сиупина:
— Брат, ты снова рассказал всем, как я вылезал через окно? Я же признал свою ошибку, а ты опять перед всеми меня смущаешь!
Шэнь Сиупин обомлел от такой откровенности.
Ши Жань же непринуждённо продолжил:
— К тому же брат нанял для меня отличного учителя. Я больше не стану проказничать и убегать через окно, чтобы поиграть в игры. Прости меня, брат, я правда больше так не буду!
Он признал всё так легко и открыто, что у присутствующих просто не нашлось повода для укоров. В конце концов, мальчишке всего шестнадцать! Вылезти в окно ради компьютерных игр — эка невидаль? Кто в детстве не озорничал?
Сиупин хотел было уточнить, что Ши Жань вылезал не из окна первого этажа, а с третьего, и не ради игр, а намереваясь сбежать из дома... Но разговор уже вильнул в другое русло. Гости, сменив гнев на милость, стали расспрашивать юношу, кого же нанял для него старший брат.
Влезать с запоздалыми разоблачениями теперь выглядело бы мелочно и нелепо.
— Учителя Чжу! — охотно пояснил Ши Жань. — Учитель Чжу очень добрый, сейчас он учит меня искусству икебаны. Сегодня он впервые взял меня с собой на банкет.
Его манеры были настолько мягкими и вежливыми, что от прежнего образа «выродка и скандалиста» не осталось и следа. Присутствующие прониклись к нему симпатией: обычный подросток, вовсе не злодей, к чему судить его слишком строго?
Ши Жань, улыбаясь собеседникам, скользнул взглядом по залу.
Чжу Цинчэнь стоял у противоположной стены с бокалом вина. Увидев, что ученик прекрасно справляется сам, он удовлетворённо отвернулся.
Пора было навестить своего напарника-злодея.
Чжу Цинчэнь сделал шаг вперёд и тут же натолкнулся на кого-то.
Мужчина был на целую голову выше него. Чёрно-золотой военный китель и массивный золотой орден на груди ощутимо звякнули при столкновении.
Чжу Цинчэнь, прекрасно понимая, кто перед ним, поднял голову и с хлопающими ресницами встретил весьма обиженный взгляд Гу Яня.
Маршал сжал зубы и тихо прошипел:
— Я стою за твоей спиной уже целую вечность! Учитель Чжу так увлёкся своим учеником, что совсем меня не замечает?
Чжу Цинчэнь смущённо улыбнулся:
— И впрямь не заметил... И давно маршал здесь стоит?
Гу Янь с непроницаемым лицом отчеканил:
— С прошлого года!
Цинчэнь не удержался от смешка и тихо спросил:
— И что нам теперь делать? Народу вокруг тьма. Мы найдём уединённое место или условимся о встрече позже? Я тут плохо ориентируюсь и понятия не имею, где нет людей...
Не успел он договорить, как Гу Янь перехватил его запястье и накрыл его ладонью свой китель, заставив выплеснуть остатки красного вина прямо себе на грудь.
Тёмный напиток мгновенно впитался в ткань, оставив внушительное бурое пятно.
— Эй! — Чжу Цинчэню стало уже не до смеха, он инстинктивно попытался смахнуть капли. — Ты что творишь?!
Гу Янь с самым серьёзным видом заявил:
— Я иду переодеваться, и мы тайком пошепчемся в гримёрке. Я не намерен ждать до завтра, поговорить нужно прямо сейчас!
В прошлом мире он томился в Северной Чжоу, а Чжу Цинцин — в Южной Ся. Три года разделения и переписка исключительно с помощью ловчих птиц! Он больше не выдержит ни минуты задержки!
— Ох... — Цинчэнь состряпал гримасу, забрал руку и протянул ему свой платок. — На, хоть сотри немного.
Подскочивший официант, заметив инцидент, уже спешил с чистыми салфетками и пятновыводителем:
— Маршал! Господин Чжу!
Гу Янь забрал платок из рук Цинчэня, прижал его к пятну и строгим тоном ответил слуге:
— Ничего страшного, идите по своим делам, я просто сменю китель.
— Слушаюсь. У нас есть VIP-гардеробная, позвольте я провожу...
— Не стоит, я знаю дорогу, доберусь сам.
— Как прикажете.
Чжу Цинчэнь смотрел на разыгранную сцену с самым невинным видом, без малейшего намёка на сочувствие.
Гу Янь сквозь зубы процедил:
— Проводи-ка меня, «Роза Империи».
Чжу Цинчэнь задорно откликнулся:
— С большим удовольствием, «Маршал Империи».
Взяв Гу Яня под руку, Чжу Цинчэнь под взглядами сотен гостей абсолютно открыто и с достоинством покинул главный зал. Они миновали длинную галерею с витражными окнами и вышли в пышный розарий.