Кандидаты всё ещё сходились на площадку перед воротами, а Чжу Цинчэнь на надвратной башне уже собрался уходить вслед за императором. Так и знал: не по доброте душевной тот привёл его сюда посмотреть на воспитанников — всего лишь испытывал.
Спускаясь по ступеням вслед за правителем, Чжу Цинчэнь не сводил задумчивого взгляда с его спины. Теперь сомнений не оставалось: человек, которого так опасался император, — это князь Цзин. Государь тщательно скрывал от него, что сам читает доклады и держит руку на пульсе поднебесных дел. Он знал даже о тех, кто крутился возле князя — вплоть до какого-то соискателя Пэй Сюаня.
«Чуть не попался, — выдохнул Чжу Цинчэнь, обращаясь к Системе. — Едва не упекли!»
«Скажи спасибо, что я бросилась тебе на выручку!» — отозвался системный голос.
«…Да уж, выручила, — скривился Чжу Цинчэнь. — Подумаешь, шарик! Прилетела и наступила мне прямо на руку. Ты почему на него-то не прыгнула?»
«Так он же меня не чувствует! — безапелляционно заявила Система. — Он даже не видит меня, как бы я на него наступила?»
«…То есть излить всю дурь надо было именно на меня?»
«Я хотела, чтобы тебе стало больно, и ты быстрее разжал пальцы!»
«Это он меня сцапал, а не я его! Как я, по-твоему, должен был разжать пальцы?»
Система замялась, но тут же перевела тему:
«Я снова уловила ту странную ауру. Точь-в-точь как в прошлый раз».
Чжу Цинчэнь оглянулся, но ничего подозрительного не заметил.
«Не забалтывай меня. Мы вообще-то обсуждали то, как ты по мне топталась».
«Ничего я не… — Система встретилась с его тяжелым взглядом и сникла: — Ладно, виновата. Извини».
Чжу Цинчэнь лишь фыркнул и шагнул за императором, сходя со стены.
* * *
Испытания длились три дня подряд. Для Чжу Цинчэня наступили благодатные деньки: он отсыпался, лакомился сладостями, бил челом пред ликами будд, гадал на гексаграммах, а порой выходил побродить по саду в компании почтенных учёных чиновников.
— А у старика Сюй ученик-то неплох, в этот раз точно прорвётся, — поглаживая бородку, рассуждал один.
— Да уж чья бы мычала! Старик Гао вон опять успел первей всех фимиам в храме воскурить.
— Э-э, братцы, а у Мэна-то каков орёл! Вот уж кто блеснёт!
Учёные мужи лучились добродушными улыбками, но за каждой похвалой в адрес коллег скрывался тонкий расчёт.
Чжу Цинчэнь плёлся сзади, мысленно качая головой.
«До смерти хотят, чтобы именно их воспитанник взял титул чжуанъюаня, а вслух — ни-ни! Ждут, пока другие похвалят. И ведь вроде образованные люди, а сколько ханжества!»
Тут старики разом обернулись к нему:
— А ведь если подумать, у Сяо Чжу мальчишки тоже не промах! Этот Пэй Сюань да Лю Ань из рода Лю… Чем не чжуанъюани? Этак они станут "Двумя столпами Юнъаня"!
Чжу Цинчэнь тут же замахал руками, нацепив самую скромную, фальшивую ухмылку:
— Ну что вы, что вы! Да они же глупы как пробки! Дурачки мелкие, куда им до высот… Всяко глупее меня!
«Чжу Цинчэнь, да ты и сам тот ещё лицемер!»
Почтенные мужи кивнули и, даже не подумав из вежливости поспорить, подхватили:
— И то верно, ты-то и сам умом не блещешь, а уж если они ещё глупее… Ну ничего-ничего, не расстраивайся, в следующий раз повезёт!
«…»
Чжу Цинчэнь опешил и обиженно поджал губы. Это ещё почему похвала повернула не туда?!
Спустя три дня весенний столичный экзамен завершился. Свежесобранные работы соискателей тут же опечатали, залепив имена кандидатов плотной красной бумагой, и доставили в Палату Книжных Архивов.
Там-то Чжу Цинчэнь вместе с коллегами и застрял. Каждую работу должен был просмотреть и оценить каждый проверяющий. Ежели возникали разногласия, собирали консилиум. Горы свитков казались бесконечными; Чжу Цинчэнь несколько ночей просидел при свечах, пока последний лист не получил свою оценку.
Затем за дело взялась другая комиссия — распределять места. Туда Чжу Цинчэня уже не допустили, и ему оставалось лишь смиренно ждать.
Суматоха затянулась на две с лишним недели.
И вот под конец второго месяца пошёл слух: списки готовы.
На рассвете, едва писари окончили переносить имена на алые свитки и вышли из усадьбы с ведрами клейстера, по улицам пронёсся звонкий крик:
— Списки вывешивают! Результаты!
Гонец промчался по переулкам, мгновенно подняв на ноги весь город Юнъань. Соискатели, ютившиеся поблизости, высыпали из дверей, на ходу застёгивая халаты.
Экипаж Чжу Цинчэня замер у перекрёстка. Вообще-то учёным чиновникам покидать дворец до срока не полагалось, но император явил милость и отрядил евнуха Яна сопроводить Учителя Чжу к месту оглашения.
Чжу Цинчэнь порывался было выйти, но евнух Ян мягко придержал его за рукав:
— Учитель, лучше останьтесь в экипаже. В толпу выходить не следует.
— Ладно… — вздохнул Чжу Цинчэнь и, поджав ноги, прильнул к оконцу, приподняв шторку.
Народу прибывало с каждой минутой; глашатаи ещё не успели разгладить красную бумагу на доске, а у стены уже яблоку негде было упасть.
Чжу Цинчэнь подпёр щеку кулаком. На самом деле смотреть издали было скучновато — тем более что сам он ознакомился со списком ещё до рассвета. Пэй Сюань и Лю Ань пробились в верхние ряды, да и остальные не подвели: Сун Фэн, Сюй Жун, Чэнь Чжэн — все оказались в числе прошедших испытание.
К тому моменту, как последний свиток закончили клеить, у стены показались и его подопечные.
— Прошёл! Я прошёл!
— Старший брат Лю, ты тоже в списке!
Лю Ань стоял, скрестив руки на груди, среди беснующейся братии, лишь слегка изогнув губы в едва заметной полуулыбке — сдержанный, исполненный достоинства и невозмутимый. Глядя на их ликование, Чжу Цинчэнь тёплым взглядом следил за происходящим.
Вскоре подоспел и Пэй Сюань, живший на окраине. Затесавшись в толпу, он вытянулся на цыпочках, вглядываясь в каллиграфические строчки.
Лю Ань скользнул по нему взглядом и бросил ровным голосом:
— Не выламывай шею. Ты прошёл. На две строчки ниже меня.
Вокруг царил такой гвалт, что Пэй Сюань ничего не услышал. Он прошёлся глазами по именам раз, другой — и вдруг наткнулся на собственное. Счастье вспыхнуло на его лице мгновенно:
— Старший брат Лю! Я прошёл! И ты прошёл!
Он кружился вокруг Лю Аня точно жизнерадостный щенок.
Лю Ань лишь тяжело вздохнул.
«Я же только что тебе сказал… Чему тут так радоваться, метаться из стороны в сторону? Ну и дурачина. Сделать вид, что я с ним не знаком, что ли?»
Внезапно Пэй Сюань замер. Его взгляд упал на неприметный экипаж у перекрёстка, и он низко поклонился. Лю Ань, обернувшись, тут же последовал его примеру.
Чжу Цинчэнь весело помахал им из окна.
Как раз в этот миг мимо экипажа проходила девчушка лет восьми с корзиной весенних цветов.
Чжу Цинчэнь высунулся наружу:
— Эй, милое дитя, почём отдашь корзинку абрикосового цвета?
Девочка подняла глаза:
— Если заберёте всё, Учитель, отдам за десять медяков.
Чжу Цинчэнь пошарил в широком рукаве и выудил горсть монет:
— Держи двадцать. Надели каждого соискателя по ветке вон там, у стены.
— Хорошо!
Чжу Цинчэнь вытащил себе одну пышную розовую веточку.
Девчушка бережно приняла монеты, спрятала за пазуху и, припрыгивая, устремилась к ученикам:
— Вот! Это вам от господина из кареты!
Лю Ань и Пэй Сюань взяли по ветке. Лю Ань сдержанно сжал её в пальцах, а Пэй Сюань без промедления вдел в отворот халата — смотрелось невероятно изящно.
Чжу Цинчэнь подарил им на прощанье тёплый взгляд и, зная, что задерживаться нельзя, велел кучеру трогать в сторону дворца.
Задерживаться у доски Лю Ань и Пэй Сюань тоже не стали — пора было готовиться к Дворцовому экзамену.
— На днях прибудут чиновники, доставят парадное облачение для дворца, — назидательно произнёс Лю Ань. — Выстирай его заранее, высуши как следует, сложи аккуратно и убери на дно сундука, чтоб ни единой мятины не осталось. Если есть желание, зайди в лавку на западе города, купи пару благовонных саше и переложи ими одежду. Только не переборщи, а не то на испытании задушишь соседей амброй.
Пэй Сюань ловил каждое слово. В отсутствие Учителя Чжу старший брат Лю оставался за главного.
— В день испытания в палаты придётся идти ни свет ни заря, — продолжал Лю Ань. — Ежели опасаешься проспать, перебирайся ко мне в усадьбу. Если уверен в себе — вставай поутру сам.
— Учитель перед отъездом во дворец тоже предлагал мне пожить в Усадьбе учёных чиновников, — замялся Пэй Сюань.
— Выбирай сам: ко мне или в Усадьбу. Подумай, прими решение и пришли слугу с вестью.
— Понял.
— Тогда иди готовиться. — Лю Ань развернулся, чтобы уйти.
Пэй Сюань прижал руку к рукаву и несмело предложил:
— Сегодня такой день… Может, сходим в Башню Наблюдения за Приливом? Я угощаю. Хочу отблагодарить тебя за заботу.
Лю Ань нахмурился:
— Свободные гроши лучше прибереги для оплаты постоя. До экзамена считанные дни — какой смысл тратить драгоценное время на застолья? Пошёл читать книги!
— Слушаюсь, — покорно вздохнул Пэй Сюань.
Лю Ань взошёл на подножку экипажа, а Пэй Сюань уже собрался откланяться, как вдруг к ним подскакал всадник на породистом коне. Это был князь Цзин.
Углядев Пэй Сюаня, тот небрежно помахал плетью:
— Пэй Сюань! Поздравляю с успехом.
Пэй Сюань отступил на шаг и отвесил чинный поклон:
— Благодарю Ваше Высочество.
Князь Цзин широко улыбнулся:
— Как мы и уговаривались: сдашь экзамен — обналичим то золото в Башню Наблюдения за Приливом. Найдётся у тебя часок?
На лице Пэй Сюаня выразилась крайняя неохота, но как отказать князю, он не ведал. Ни о чём таком они не договаривались — князь просто всучил ему то золото!
В этот момент экипаж семьи Лю, успевший отъехать, описал дугу и развернулся прямо перед ними.
Лю Ань отдёрнул шторку и громко окликнул:
— Пэй Сюань! Ты вроде собирался вести меня в Башню Наблюдения за Приливом? Чего встал, лезь в карету!
— А! Да, иду! — мгновенно сориентировался Пэй Сюань.
Лю Ань перевёл взгляд на князя Цзина и отвесил лёгкий, формальный поклон с вежливой улыбкой:
— Не взыщите, Ваше Высочество. Этот оболтус только что клялся, что угостит меня обедом. Не могу позволить ему удрать от ответа.
Лицо князя Цзина потемнело, но, считаясь с могущественным кланом Лю, он выставил бесстрастную мину и не стал возражать.
Пэй Сюань шустро вскочил в экипаж, и карета покатила прочь.
Едва князь скрылся из виду, Лю Ань снова принял привычный прохладный вид:
— До Дворцового экзамена держись от него подальше. И вообще — гляди в оба.
— Я понимаю, — кивнул Пэй Сюань. — Учитель велел мне укреплять тело, так что я каждый день делаю упражнения. Если князь пошлёт головорезов меня похитить, я один двоих-троих уложу!
Наглой уверенности ему было не занимать.
Лю Ань прижал ладонь ко лбу и откинулся на мягкую спинку:
— И ведь повезу тебя обедать — придётся платить самому. Да ещё и полчаса чтения у меня украл… Пэй Сюань, а ты малый не промах, тонкий расчёт!
«Чего?! Да я не… Я же любя! Брат Лю, за что ты так со мной?!»
Тем временем Чжу Цинчэнь благополучно вернулся во дворцовые покои.
Ещё в карете он вставил нежно-розовый абрикосовый цветок в свою государственную шапку-венчик и теперь крутился перед евнухом Яном точь-в-точь как забавный неваляшка. Цветок задорно покачивался в такт его движениям:
— Уважаемый Ян, ну скажи, красиво? Идёт мне?
Евнух Ян добродушно усмехнулся:
— К лицу, Учитель, очень к лицу.
— Значит, не напрасно я все эти дни бил челом перед Бодхисаттвой Манджушри! Вернусь — обязательно ещё пару фимиамов воскурю. — Чжу Цинчэнь с гордостью выпятил грудь. — Те двое юношей у доски — мои лучшие ученики! Всё отдам, лишь бы один из них вырвал лавры чжуанъюаня!
Евнух Ян сочувственно улыбнулся:
— Предаваться гордыне раньше времени — добром не кончится.
Чжу Цинчэнь упёр руки в бока:
— А вот и нет! Чуточку похвастаться можно. Перед вашим почтением — можно, а вот перед теми стариками-чиновниками — ни в коем случае! Они ужасно завистливые. Представляете, обозвали меня дурачком!
Евнух Ян поглядел на него со сложной гаммой чувств:
— Они-то, может, и мелочны… да и вы, Учитель, душевно не слишком великодушны.
— Так ведь это то же самое, как у вас с молодыми евнухами! Вы ведь перед своими подопечными тоже выставляете достижения напоказ, а пред ровней — молчок?
— Хм… и то верно, — с улыбкой согласился Ян.
Погода постепенно становилась всё теплее, занавеси на окнах экипажа были подняты, пропуская весенний ветерок. Так они и миновали длинные столичные улицы, вернувшись под сень императорских чертогов.
Чжу Цинчэнь ушёл к себе, даже не подозревая, что его спонтанная идея приколоть цветущую ветвь к головному убору зажгла новую моду по всему Юнъаню.
В этот праздничный день каждый соискатель, нашедший своё имя в красных списках, спешил украсить затылок или отворот халата веткой абрикосового цвета — точь-в-точь как Учитель Чжу, — надеясь перенять хоть каплю его небывалой удачи.