Предприниматель, годами помогавший неимущим студентам, стал жертвой вымогательства со стороны отца одного из подопечных и даже угодил в полицию под следствие. Но, выйдя оттуда, он забыл прошлые обиды и изъявил желание дальше поддерживать юношу — более того, предложил тому стажировку в собственной корпорации с полным пансионом. В глазах публики Бо Минхань выглядел едва ли не святым благодетелем. Да и сам студент в такой ситуации должен был сгорать от стыда за собственную строптивость и молить о прощении.
К счастью, на этот раз рядом находился Чжу Цинчэнь. Стоя у больничной койки, он мягко положил руку на плечо Ань Юя и с улыбкой посмотрел на Бо Минханя:
— Ань Юй — замечательный парень, он ужасно корил себя за случившееся, виня в том, что доставил господину Бо столько неприятностей. Потому и донимал нас расспросами, есть ли какие-то программы поддержки или стипендии, способные перекрыть его расходы на все четыре года обучения. Он вовсе не сомневается в искренности господина Бо, просто не хочет обузорить вас и дальше. Прошу вас, господин Бо, не поймите его неправильно.
«Вот оно что...» Услышав объяснение Чжу Цинчэня, собравшиеся немного сменили гнев на милость по отношению к Ань Юю.
Чжу Цинчэнь же продолжил гнуть свою линию:
— Господин Бо невероятно великодушен, пытаясь сохранить опеку и даже устроить парня на стажировку, и отказываться от такого, казалось бы, грешно. Однако Ань Юй — всего лишь вчерашний школьник, он даже в университет ещё не поступил, так что его квалификация пока далёка от высоких требований корпорации Боши. Если вы примете его в порядке исключения, это будет нечестно по отношению к остальным стажёрам. К тому же он просто не справится с нагрузкой, а если наделает ошибок, выйдет неприятно. А вот репетиторство, которое он нашёл сам, опираясь на собственные силы, сейчас подходит ему как нельзя лучше. Согласны, господин Бо?
Ань Юй быстро сориентировался, кивнул и серьёзно добавил:
— Да, господин Бо, я уже взрослый и вполне могу обеспечить себя сам. Я бесконечно благодарен вам за помощь, но мне очень хочется поскорее встать на ноги и больше не обременять вас.
Чжу Цинчэнь в завершение резюмировал:
— Мы ведь все желаем мальчику только лучшего. А если вы решите, будто он поверил клевете Ань Юэньяна, то это будет жестоким оговором! Парень ведь потом всю ночь в подушку проплачет от такой несправедливости.
Только тут окружающие осознали, в какую изощрённую словесную ловушку их заманивал Бо Минхань. Действительно! Ань Юй — с вероятностью в девяносто девять процентов будущий лучший абитуриент провинции. В их захолустном уезде с таким аттестатом открыты любые двери, а родители школьников выстроятся в очередь за его консультациями! Зачем ему пробираться в корпорацию Боши через заднее крыльцо? Да и вообще, мальчик просто не захотел принять личную протекцию, с чего вдруг Бо Минхань решил, будто юноша встал на сторону своего путного отца? Это же абсолютно разные вещи!
— Учитель Чжу абсолютно прав! — наперебой заговорили присутствующие. — Парень в состоянии кормить себя сам, помощь ему больше не нужна. Господину Бо следовало бы только порадоваться за него!
Бо Минхань лишь слегка сдёрнул уголок губ в подобии улыбки, посмотрев на Чжу Цинчэня взглядом, в котором не было и капли тепла:
— Да... Я действительно должен радоваться.
— Вот и славно, если господин Бо рад, — ничуть не смутившись, открыто ответил Чжу Цинчэнь.
Бо Минхань опустил взгляд и мягко, с покровительственной теплотой старшего произнёс:
— Ань Юй, извини. Похоже, на этот раз я и впрямь ошибся.
— Ничего страшного, — махнул рукой юноша.
Заминать тему дальше Бо Минхань не стал и сменил пластинку:
— Сегодня у нас двойной праздник: Ань Юй узнал результаты, да и меня выпустили из участка. Как насчёт того, чтобы я угостил всех скромным обедом?
Ань Юй вскинул голову на Чжу Цинчэня — было очевидно, что идти он категорически не желает. Чжу Цинчэнь опустил руку ему на плечо, успокаивая, и ответил с вежливой улыбкой:
— Приносим свои извинения, господин Бо. Нам, преподавателям, находящимся в командировке, строго-настрого запрещено принимать приглашения на банкеты. Что до Ань Юя, у него ещё не зажила рана на лбу, доктор запретил ему любые излишества в еде.
Коллеги-учителя тут же подхватили:
— Верно, господин Бо, у нас жёсткие инструкции.
Медики тоже не остались в стороне:
— Благодарим за щедрость, господин Бо, но у нас вечернее дежурство, так что вынуждены отказаться.
Получив два щелчка по носу подряд, Бо Минхань едва удерживал фасад. Он провёл в участке всего три дня, а по выходе мир будто перевернулся! Мало того что Ань Юй шарахается от него, так ещё и этот Чжу Цинчэнь смеет дважды подряд указывать ему на дверь. Здесь явно произошло что-то, о чём он не знает.
Чжу Цинчэнь же, всё так же мягко улыбаясь, проговорил:
— Вы наверняка устали с дороги, господин Бо. Вам стоит вернуться и хорошенько отдохнуть, а дела подождут.
После таких слов оставаться было бы уже чистой наглостью. Сжав зубы, Бо Минхань с трудом сохранил лицо, кивнул и вышел:
— Хорошо.
Когда за Бо Минханем закрылась дверь, а остальные гости постепенно разошлись, Ань Юй перевёл дух и с глубокой искренностью взглянул на учителя:
— Учитель Чжу, спасибо вам огромное!
Он переставил букет, принесённый Бо Минханем, на тумбочку, вытащил салфетку и вытер взмокшие ладони — от нервного напряжения он весь покрылся холодным потом. Если бы не учитель, с его-то косноязычием он бы наверняка попался в эту словесную паутину.
— Не стоит благодарности, — отозвался Чжу Цинчэнь. — Ты сам заметил, что именно было не так?
— Да, — тихо кивнул Ань Юй. — Реакция господина Бо была чересчур бурной.
— Расскажи подробнее, — поддержал его Чжу Цинчэнь. — Не бойся, здесь только ты и я. Я полностью на твоей стороне, так что анализируй смелее.
Ань Юй закусил губу и, набравшись храбрости, заговорил:
— Сначала он просто разговаривал со мной, спрашивал, нужна ли мне поддержка. Я абсолютно нормально ответил, что больше в ней не нуждаюсь. Обычный благодетель в такой ситуации спросил бы, откуда у меня деньги, назначили ли стипендию, или узнал бы о планах на будущее. А он вдруг перевернул всё с ног на голову, громко заявив, будто я в нём сомневаюсь!
Видя, что учитель смотрит на него с ободряющей теплотой, юноша заговорил увереннее:
— Как только он это произнёс, атмосфера в палате моментально изменилась. Все стали смотреть на меня так, будто я неблагодарная тварь. Мне стало действительно страшно... Страшно, что меня сочтут плохим человеком. Если бы вы не вмешались, я бы от испуга, наверное, согласился на эту стажировку.
— Всё верно, ты разложил всё идеально, — похвалил его Чжу Цинчэнь. — Он сделал это намеренно. Громко, при всех, чтобы настроить людей против тебя. Он пытался надавить на тебя через общественное мнение. Когда все вокруг твердят, что ты кругом виноват, а он благодетель, даже самый стойкий человек начнёт сомневаться в себе.
Ань Юй задумчиво пробормотал:
— Теперь, когда я понимаю его уловки, я больше не поддамся.
— Лучший способ выстоять перед чужим давлением — это твёрдость духа. Но есть и второй путь, — серьёзно произнёс Чжу Цинчэнь. — Просто перестань придавать такое значение чужому мнению. Люди вокруг могут верить лжи Бо Минханя, могут не знать твоей ситуации, среди них есть и плохие, и хорошие. Но никто из них — не ты. Так зачем переживать из-за их слов?
— Я понял, учитель, — чеканно кивнул Ань Юй.
Чжу Цинчэнь тем временем разобрал букет Бо Минханя и стал порядно расставлять цветы в вазе:
— В ближайшие дни господин Бо, скорее всего, станет частым гостем в твоей палате. Будь к этому готов.
— Что? — переполошился Ань Юй. — Частым?
— Конечно. Когда птичка, которую ты годами держал в клетке, внезапно начинает вырываться на свободу, ты неизбежно бросишься её удержать, — Чжу Цинчэнь поправил стебли. — Ань Юй, ты всё ещё плоховато умеешь говорить «нет». Так что я научу тебя искусству отказа.
— Хорошо! — Ань Юй тут же выудил блокнот. — Учитель, я буду учиться с самым большим усердием!
* * *
Как и предвидел Чжу Цинчэнь, Бо Минхань начал терять терпение.
Канарейка, которую он пестовал столько лет и до вожделенного зрелого возраста которой оставалось буквально пару месяцев, вдруг взмахнула крыльями и вознамерилась улететь! Как тут не занервничать? Даже если не удастся водворить её в клетку, он обязан хотя бы выяснить причину.
Поэтому в последующие дни Бо Минхань нацепил маску заботливого покровителя. В разговорах с окружающими он ненавязчиво подчёркивал:
«Мать Ань Юя умерла, отец угодил за решётку года на три, а то и пять. Я помогал этому мальчику столько лет, знаю его характер и успехи — я ему почти как отец. Когда другие дети узнают баллы и выбирают вуз, вокруг них суетится вся семья. Ань Юй ещё совсем юн, и я просто обязан взять на себя родительский долг и помочь ему определиться».
Слыша подобное, люди лишь умилялись его доброте и вниманию к сироте.
Так что теперь Бо Минхань регулярно наведывался в палату. В один из дней он с важным видом сидел подле койки, откинувшись на спинку стула и въедливо изучая бланк заявки Ань Юя. Выглядел он при этом истинно умудрённым жизнью наставником.
Прослышав, что Ань Юй намеревается поступать в Цзинда на исторический факультет, он нахмурился:
— Вообще-то Цинда ничуть не хуже. Тебе стоит хорошенько подумать, Ань Юй. Не нужно выбирать Цзинда только потому, что у тебя сложились хорошие отношения с учителем Чжу.
Узнав же про историю, он и вовсе вздохнул с откровенной досадой:
— Неужели ты выбрал специальность только из-за учителя Чжу? Ну разве можно так относиться к собственному будущему? Это же чистой воды детское упрямство!
Его намерение вбить клин между учителем и учеником считывалось без труда.
Бо Минхань продолжил наставлять парня с глубоким вздохом:
— Исторический — базовый факультет, его перспективы на рынке труда и близко не стоят с востребованными специальностями. Ты ведь хотел в будущем работать в корпорации Боши? Но мы не набираем историков.
Ань Юй молча выслушал его от начала до конца и спокойно ответил:
— Господин Бо, я всё тщательно обдумал. Мне действительно нравится история, я люблю книги и всё, что связано с древностью. Что касается трудоустройства, у меня уже есть план: я хочу взять второй специальностью археологию и пойти в экспедиционную группу. Мне по душе работать с древними артефактами.
Лицо Бо Минханя на мгновение застыло.
— Что ж... Археологическая экспедиция — тоже вариант. Правда, работа там не из лёгких. Раньше в письмах ты писал, что мечтаешь войти в корпорацию Боши, чтобы отблагодарить меня, поэтому я и хотел устроить тебя на стажировку и помог с выбором факультета. Не ожидал, что твои устремления так резко изменятся. Цели нужно выбирать твёрдо, а не менять их при каждом удобном случае.
Он говорил это полушутя, но в то же время явно пытался уколоть юношу за мягкотелость и непостоянство. Ань Юй же, сжав кулаки под одеялом и мысленно прокручивая формулировки, которым его научил учитель Чжу, с вежливой улыбкой ответил:
— Не беспокойтесь, господин Бо, на этот раз решение окончательное. В вашей корпорации и без того полно талантов, так что без меня вы точно ничего не потеряете.
Раньше парень кинулся бы судорожно оправдываться, но теперь научился проявлять гибкость. Бо Минхань мгновенно догадался: эти словесные пируэты — дело рук Чжу Цинчэня, интонации совпадали один в один.
Он специально выгадал время, когда Чжу Цинчэня не было рядом, но Ань Юй впитал манеру своего наставника до мельчайших деталей.
Поняв, что отговорить юношу от исторического не выйдет, Бо Минхань зашёл с другой стороны:
— А что насчёт стипендии и условий в Цзинда? Сумма приличная? Есть ли какие-то жёсткие требования?
Он закрыл папку с документами и скрестил руки на груди:
— Помощь от университета — это не то же самое, что поддержка корпорации. Мы перечисляем средства ежемесячно и без лишних вопросов, а вузовская стипендия наверняка обставлена условиями: потребуют быть в числе первых на курсе каждый семестр. Ты никогда особо не умел считать деньги. Если корпорация прекратит выплаты, сможешь ли ты сводить концы с концами?
Это звучало как искренняя забота старшего, но подтекст считывался однозначно: помощь университета ненадёжна, и только корпорация гарантирует стабильность. Он из кожи вон лез, чтобы сохранить финансовую зависимость Ань Юя. Ведь пока парень перед ним в долгу, у него остаётся рычаг давления!
Но едва Бо Минхань договорил, как от дверей раздался сухой голос:
— Господин Бо слишком переживает. Мы предложили студенту Ань Юю наилучшие условия, и здесь нет ни капли лукавства.
Бо Минхань обернулся. В дверях стоял Чжу Цинчэнь в сопровождении двух представителей приёмной комиссии Цзинда, а за ними маячили сотрудники из Цинда — у всех на лацканах блестели значки их учебных заведений.
Чжу Цинчэнь весело помахал ему рукой:
— Доброе утро, господин Бо! Слышал, вы взяли на себя роль близкого родственника и помогаете Ань Юю с выбором, поэтому я решил пригласить и представителей Цинда, чтобы вы вместе всё обсудили.
Никаких подвохов — обычная практика при борьбе за абитуриента!
Учитель Чжун, отвечавший за социальную поддержку льготников, шагнул вперёд и разложил перед Бо Минханем целую стопку бумаг:
— Можете ознакомиться. Вот перечень стипендиальных программ и льгот, выделяемых Ань Юю. Корпорации, знаете ли, могут и обанкротиться, а государственные гарантии и университет останутся всегда.
Учитель Чжун съел собаку на этих программах и, услышав в коридоре речи Бо Минханя, сразу проникся к нему глубокой антипатией. Всяких бизнесменов он повидал немало: они заманивают одарённых сирот обещаниями, а потом забирают их к себе в компании, параллельно вбивая в головы вредные мысли о том, будто университетские стипендии — это чушь и нестабильность.
Поэтому церемониться с Бо Минханем он не собирался.
Палата в мгновение ока заполнилась людьми: классный руководитель Ань Юя, старый директор школы, представители факультетов... Они обступили юношу живой стеной, защищая его от манипуляций. Учитель Чжун дотошно, с цифрами в руках раскладывал выгоды предложения Цзинда, так что даже конкурентам из Цинда перебить эту ставку было нечем.
Бо Минхань, оказавшийся в плотном кольце педагогов, сидел с окаменевшим лицом, с трудом сдерживая раздражение.
Чжу Цинчэнь же, прислонившись к стене и скрестив руки, обменялся с Ань Юем лукавым взглядом. Раз уж господин Бо так рвался помочь с выбором — пусть помогает вместе со всеми! А то ишь, заперся с парнем один на один!
* * *
Благодаря дружным усилиям преподавателей Ань Юй утвердил первоначальный выбор, и подписи приёмной комиссии зафиксировали заявку.
Спустя пару дней рана на лбу юноши затянулась, и его выписали. Родственников у него не было, а возвращаться в отчий дом не имело смысла, поэтому школа за свой счёт сняла ему номер в той же гостинице возле больницы, где остановились представители вузов. Как раз по соседству с Чжу Цинчэнем — ухаживать за ним стало совсем просто.
А ещё через несколько дней объявили официальные результаты Гаокао.
Ань Юй стал не просто первым в уезде, а занял первое место по всему городскому округу!
В глубинке до сих пор сохранялись древние традиции: успешного выпускника — «чжуанъюаня» — облачали в алые одежды и устраивали торжественный выезд на коне по улицам города. Местные предприниматели, узнав о таком триумфе земляка, тут же скинулись на организацию праздника и даже выписали из центра породистого скакуна.
Утром классный руководитель и старый директор помогли Ань Юю нарядиться в алый халат и усадили в седло. Процессия выдвинулась от отеля по центральным улицам Юньяня.
На тротуарах яблоку негде было упасть. Ань Юй, не привыкший к такому вниманию, сидел в седле довольно неуверенно, пока опытный инструктор вёл коня под уздцы, а позади гремели гонги и барабаны. Смущённый юноша покраснел до ушей и уткнулся взглядом в гриву, не смея поднять глаз.
Чжу Цинчэнь шёл рядом, прямо в толпе. Перехватив неловкий взгляд ученика, он тепло улыбнулся и беззвучно проговорил губами: «Всё отлично, ты молодец!»
Ань Юй залился краской ещё гуще — для скромного парня это испытание было не из лёгких!
Нарочно ли, нет ли, но именно в этот момент из полицейского участка вывели Ань Юэньяна. Закованного в наручники отца конвоировали в автозак для отправки в следственный изолятор.
Их пути пересеклись: один восседал на коне в алых одеждах, другой вглядывался сквозь решётку полицейской машины.
Увидев сына, Ань Юэньян забился в истерике, оглушительно зазвенев цепями:
— Сынок! Я невиновен! Меня подставили! Это всё Бо Минхань! Он заставил меня! Это мой сын! Мой сын — лучший ученик провинции!..
Полицейские моментально приструнили его, и автозак тронулся. Ань Юэньян припал к стеклу, провожая удаляющуюся фигуру сына на коне, пока та не растаяла в толпе.
Маршрут процессии пролегал мимо родной школы Ань Юя и завершался у древнейшего храма уезда — Храма Великого воспитателя, где надлежало совершить поклонение.
Чжу Цинчэнь ждал у входа. Вскоре Ань Юй закончил обряд и вышел на площадь, где его уже встречали меценаты. Кто-то жертвовал десять тысяч юаней, кто-то — пятьдесят тысяч. Собранных средств с лихвой хватало на все четыре года учёбы и проживания. Помощь Бо Минханя окончательно утратила всякий смысл.
Учёба действительно меняет судьбы.
Застенчиво улыбаясь, Ань Юй сфотографировался с каждым из благодетелей, вежливо поблагодарил их и, как только официоз закончился, сразу подбежал к Чжу Цинчэню:
— Учитель, мы закончили!
— Замечательно, — улыбнулся Чжу Цинчэнь. — Ань Юй, ты восходящая звезда, не надо стесняться своего света.
* * *
Спустя несколько дней пришло официальное извещение: Ань Юй зачислен на исторический факультет Цзинда.
Работа выездной комиссии подходила к концу. Двое коллег Чжу Цинчэня собирались назад в столицу, но сам он уезжать не спешил. Чтобы избежать сюрпризов, он решил остаться в Юньяне до тех пор, пока Ань Юй не получит письмо о зачислении, а затем лично сопроводить его в университет. Парень никогда не выезжал за пределы уезда, и оставлять его одного было боязно. К тому же Бо Минхань всё ещё крутился поблизости, и Чжу Цинчэнь опасался козней с его стороны.
Коллеги с шутливой завистью покровительственно похлопали его по плечу:
— Эх, холостому молодому учителю Чжу хорошо — ни семьи, ни забот, где захотел, там и остался! А нам домой пора, семьи ждут. Но ситуация у парня действительно непростая, так что спасибо за труд, Сяо Чжу. Вернёмся — выбьем тебе командировочные. Звони, если что.
— Договорились! — Чжу Цинчэнь сложил пальцы в знаке «окей» и помахал им на прощание: — Счастливого пути!
А вот главный злодей, узнав, что его возлюбленный не торопится возвращаться после командировки, чуть не сгорел от гнева.
Во время очередного видеозвонка Юй Синчжоу процедил с ледяной угрозой в голосе:
— Чжу Цинцин, я что, по-твоему, не твоя семья? Все нормальные люди спешат домой, а ты почему там застрял? В твоём сердце вообще есть место для нашего дома?! И для меня?!
Чжу Цинчэнь поперхнулся:
— Э-э... Ли... то есть, Синчжоу, давай ты станешь понормальнее, а то мне аж жутко. — И принялся терпеливо объяснять: — Бо Минхань всё ещё здесь крутится. Мне нужно присмотреть за Ань Юем, да ещё помочь ему продать дом, так что быстро вернуться не получится.
Юй Синчжоу нахмурился:
— Какой ещё дом?
— Их семейный дом. Ань Юй больше туда не вернётся, проще продать.
— Я покупаю.
— Зачем тебе жильё в глуши? Это же дом «чжуанъюаня»!
— Куплю, чтобы сдать экзамены на чжуанъюаня.
— Да за каким чёртом тебе сдавать экзамены?!
— Для моего младшего братишки в этом мире. Заставлю Юй Бая забраковать текущий семестр, заново сдать Гаокао и поселю в этом доме — пусть берёт первое место по провинции, — совершенно серьёзно ответил Юй Синчжоу. — Раз я беру дом, ты можешь возвращаться прямо сейчас?
Чжу Цинчэнь уткнулся лицом в ладони, едва сдерживая смех.
* * *
Пролетел ещё месяц, и наконец настал день съезда абитуриентов.
Чжу Цинчэнь и Ань Юй с его скромным багажом сели на поезд до столицы.
Пересадка с поезда на скоростную электричку... Выходя из здания вокзала, Чжу Цинчэнь первым делом заметил невероятно мрачную фигуру.
За те два месяца, что они не виделись, главный злодей стал выглядеть ещё угрюмее: строгий чёрный костюм, а вокруг будто клубится осязаемая тёмная аура.
Улыбнувшись, Чжу Цинчэнь проводил Ань Юя до фирменного автобуса Цзинда, передал его студентам из волонтёрского отряда и только потом подошёл к Юй Синчжоу:
— Мы же договаривались, что ты не будешь меня встречать! А если Бо Минхань пронюхает, что мы знакомы?
Юй Синчжоу равнодушно бросил:
— Чего его бояться? Я подкинул его компании пару мелких неприятностей, так что он сейчас увлечён их решением. Пойдём в машину.
— Но у меня уже куплен билет на автобус, — смущённо возразил Чжу Цинчэнь. — Я должен ехать со студентами.
— Какой ещё автобус?! — Юй Синчжоу по-медвежьи сгрёб его за плечи, словно разбойник, утаскивающий добычу. — Я приехал на машине. Твой студент доедет на автобусе, а ты едешь со мной.
Чжу Цинчэнь едва не повис у него на руке, болтая ногами в воздухе:
— Так нельзя! Мне нужно помочь им с регистрацией!
Юй Синчжоу поставил его на землю и пристально уставился в глаза:
— Тогда скажи мне, многоуважаемый учитель Чжу, когда ты изволишь выделить хотя бы минуту своего драгоценного времени для меня? Ты занят пуще любого генерального директора!
Чжу Цинчэнь сжал его ладонь и взглянул на часы:
— В обед. Я довезу парня до кампуса, помогу заселиться в общежитие, и мы вместе пообедаем.
Юй Синчжоу недовольно скривился — предложенное его явно не устраивало.
— И поужинать тоже можем вместе.
Взгляд властного директора потеплел.
— И поужинать... А вечером можем вместе остаться в профессорском корпусе.
Вот теперь Юй Синчжоу был полностью удовлетворён:
— Идёт.
— Ну не дуйся больше, мы же вечером спать вместе будем!
— Хм, — грозный бизнесмен проявил сдержанность: подумаешь, совместный сон, экая невидаль.
Чжу Цинчэнь тихонько щипнул его за локоть и поспешил обратно к автобусу.
Ань Юй сидел на своём месте, обняв рюкзак, и послушно ждал наставника.
Когда Чжу Цинчэнь опустился на соседнее сиденье, юноша тихо спросил:
— Учитель, а тот господин...
Чжу Цинчэнь ответил без единого колебания:
— Это мой парень.