— Мы заберём всё! — заявила система с нерушимой убеждённостью.
Чжу Цинчэнь схватил её и засунул глубоко в рукав:
— Заткнись. Юйвэнь Шу всё ещё снаружи, не дай бог услышит.
— Да пусть слышит! — продолжала бунтовать система, глухо позвякивая из ткани. — Наш Чэньчэнь достоин самого лучшего… У-у-у…
Чжу Цинчэнь сжал рукав крепче:
— Ни слова больше, молчи!
— Поняла… понял я…
Чжу Цинчэнь бросил её на постель:
— Включай мультфильмы и жди.
— Ладно, — система приземлилась на подушку и вытащила свой миниатюрный экран.
Чжу Цинчэнь собирался забраться на кровать, чтобы посмотреть мультики, но перед ложем всё ещё лежали кучи багажа. Стражники принесли их сегодня сразу по возвращении и не смели трогать без приказа.
Чжу Цинчэнь вздохнул, открыл сундук и решил навести порядок.
— И что ты всё-таки думаешь? — поинтересовалась система.
Чжу Цинчэнь с серьёзным видом ответил:
— В любом случае, мне нужно держаться от злодея подальше.
Ему предстоит вернуться домой, где его ждёт Ли Юэ. Злодею тоже пора домой — его ждут друзья. Они всего лишь коллеги, выполняющие общее задание.
Раньше Чжу Цинчэнь постоянно принимал его за Ли Юэ, но теперь, прозрев, чувствовал лишь неловкость. Нельзя так поступать, он ведёт себя как настоящий проказник.
Захлопнув крышку сундука, Чжу Цинчэнь не стал ничего разбирать, а просто отодвинул его в сторону и забрался под одеяло.
— У меня осталась только последняя серия, — огорчила его система.
— Что? — ахнул Чжу Цинчэнь. — Как… как же так?
— В сеть выходить нельзя, Центр управления сразу засечёт.
— Нет-т-т…
Чжу Цинчэнь потерял всякую волю, обнял подушку, вытянулся на кровати и принялся отчаянно дрыгать ногами. Он хочет смотреть мультики!
— Бедняжка Чэньчэнь, — посочувствовала система. — И мужика лишился, и мультиков.
— Если бы ты меня не утешала, мне было бы чуточку проще, — пробормотал Чжу Цинчэнь, уткнувшись лицом в подушку.
* * *
На следующее утро, желая избежать неловкой встречи с Юйвэнь Шу, Чжу Цинчэнь поднялся ни свет ни заря и вместе с Чу Юньяном отправился во дворец.
Сегодня утренней аудиенции не намечалось, однако прилежный Сяо Чэнъань встал ещё до рассвета за книги.
Чжу Цинчэнь занимался со своими учениками, когда в покои прибыли портные из императорских мастерских, чтобы снять с Сяо Чэнъаня мерки для парадного одеяния.
Воспользовавшись передышкой, Чжу Цинчэнь подозвал слугу и вскользь спросил:
— Как дела у семьи Вэй?
— Отвечаю Сяо-гунъе, — поклонился слуга. — Молодой господин Вэй вошёл во дворец ранним утром. Похоже, ему приснился кошмар: едва переступив порог, он сразу направился к тайной комнате.
Чжу Цинчэнь кивнул:
— Пусть делает, что считает нужным.
Они уже обо всём договорились: пленник отдан на его усмотрение. Узел в его душе должен развязать он сам.
* * *
Подготовка к церемонии восшествия на престол князя Кана шла полным ходом, пролетело ещё с десяток дней.
Воспользовавшись случаем, степное ханство отправило послов для заключения мира и поздравлений. В одну из ночей делегация прибыла на постоялый двор за городскими стенами. Отдохнув с дороги, они готовились утром войти в столицу для аудиенции.
Едва рассвело, Чжу Цинчэнь поднял спавшего по соседству Юйвэнь Шу.
— Вставай, нам нужно выехать из города заранее.
Быстро умывшись, Чжу Цинчэнь тайком вывел Юйвэнь Шу через задние ворота усадьбы Инго-гуна, они сели на коней и помчались прочь из города.
Остановившись перед постоялым двором, Чжу Цинчэнь указал на ворота:
— Слезай. Подожди немного и входи в город вместе со своими.
Юйвэнь Шу посмотрел на него со свойственным ему обиженным видом:
— Великий воспитатель Чжу, вы обращаетесь со мной так, словно выносите утренний мусор.
Чжу Цинчэнь поперхнулся:
— Не смей так на меня смотреть! Живо иди внутрь!
— Не хочу, — с серьёзным видом возразил Юйвэнь Шу. — Я хочу, чтобы все знали: я давно прибыл в столицу Южной Ся и всё это время жил в поместье Инго-гуна.
Чжу Цинчэнь замахнулся, делая вид, что хочет его ударить:
— Вот зашибу сейчас! Пошёл!
Затем он повернулся к постоялому двору и гаркнул во весь голос:
— Ваш князь-регент прибыл! Выходите встречать!
Юйвэнь Шу попытался шагнуть к нему, но Чжу Цинчэнь развернул коня и дал дёру, не оставив ему ни единого шанса.
Делать нечего — Юйвэнь Шу поправил отвороты одежды и вошёл внутрь.
— И чего ты к нему так привязался? — удивлённо спросила его система злодея. — Даже на пятнадцать минут расстаться не можешь.
Юйвэнь Шу ничего не ответил.
Глупый вопрос. Как он мог не липнуть к своему Чжу Цинцину?
Вскоре навстречу ему вышел иноземный юноша лет двенадцати в сопровождении воинов. У юноши были синие глаза, орлиный нос, высокие скулы и довольно мрачный вид.
Увидев Юйвэнь Шу, он сложил руки в приветствии:
— Дядя.
Это был пятый принц Северной Чжоу, Юйвэнь Цзань.
Когда Юйвэнь Шу впервые оказался в этих краях, покойный император только скончался, а принцы устроили кровавую грызню за престол. Выступив в роли князя-регента, Юйвэнь Шу возвёл на престол послушного первенца и сначала намеревался перебить остальных братьев, дабы избавиться от головной боли.
Однако он вспомнил о Чжу Цинцине. Чжу Цинцину явно не понравилась бы бессмысленная жестокость.
Поэтому он не стал никого убивать, лишь отобрал у них власть.
Этот пятый принц выглядел слишком угрюмым, и Юйвэнь Шу не решился оставлять его в степи без присмотра, потому и забрал с собой в этот поход — под личный надзор, чтобы тот не замыслил лишнего.
— Угу. Заходи, — равнодушно отозвался Юйвэнь Шу.
Не обращая больше внимания на Юйвэнь Цзаня, он повернулся и прошёл в комнаты.
Умывшись и переодевшись в степные одежды, Юйвэнь Шу вышел к отряду. Все были готовы к выходу.
Тем временем Чжу Цинчэнь во весь опор мчался обратно к столице.
Едва он достиг городских ворот, как навстречу ему из города выехал князь-защитник государства Чжэньго-гун со своей свитой — они отправлялись встречать степную делегацию.
Чжу Цинчэнь соскочил с коня, перевёл дыхание и как ни в чём не бывало встал к ним спиной.
Чжэньго-гун, заметив его, решил, что тот только что прибыл, и приветливо улыбнулся:
— Сяо-гунъе, какая рань!
Чжу Цинчэнь чинно наклонил голову:
— Дело государственной важности, я не смел задерживаться.
«Ну и актёрище», — мысленно проворчала система.
Поправив доспехи, Чжэньго-гун встал рядом с ним.
Чжу Цинчэнь заметил между делом:
— Если переговоры пройдут успешно, вам, Чжэньго-гун, больше не придётся нести тяжёлую службу на северо-западе.
Опершись на эфес меча, Чжэньго-гун с радостной улыбкой глянул на небо:
— И то правда. Я бы с радостью навсегда забыл, что такое война.
Спустя некоторое время на тракте показалась процессия Чжоу.
Возглавлял её князь-регент: на лбу повязка с кораллами и агатом, вьющиеся волосы рассыпаны по плечам, на плечах — плащ из иссиня-чёрного волчьего меха. Он восседал на могучем вороном коне, а за ним следовало около сотни всадников.
Вскоре отряд остановился перед воротами.
Юйвэнь Шу спрыгнул на землю, приложил правую руку к левому плечу и поклонился Чжу Цинчэню:
— Сяо-гунъе, давненько не виделись.
Чжу Цинчэнь распахнул рукава и сделал глубокий поклон:
— Князь-регент, надеюсь, вы в добром здравии.
Хотя расстались они буквально полчаса назад.
Обе системы синхронно подумали: «Вот же два лицемера».
Юйвэнь Шу взял Чжу Цинчэня за руку, намереваясь поднести её к губам для поцелуя — традиционного степного приветствия близких друзей.
Однако Чжу Цинчэнь широко распахнул глаза, чуть подался вперёд и с небывалым значением уставился на него.
«Только попробуй».
Юйвэнь Шу усмехнулся и лишь слегка коснулся щекой тыльной стороны его ладони.
«Не посмел».
— Прошу, князь-регент, — Чжу Цинчэнь выдернул руку.
— После вас, Сяо-гунъе, — улыбнулся Юйвэнь Шу.
Вскочив в сёдла, они бок о бок въехали в город.
Простые горожане давно судачили о степном регенте: то утверждали, будто он ростом под два метра и широк, как гора, то расписывали его эдаким свирепым чёрным крутолобым дикарём, от одного вида которого на степных просторах плачут дети и стенают духи.
Увидев его вживую, народ убедился: мужик и впрямь видный, высокий да суровый.
Однако…
Лицом очень даже хорош. А рядом с Сяо-гунъе они смотрелись до того ладно, будто само воплощение мира между двумя державами.
Чжу Цинчэнь отвёл северо-западную делегацию на аудиенцию к князю Кану.
После короткой встречи послов оставили отдыхать на постоялом дворе, чтобы те набрались сил перед торжественным восшествием нового государя на престол.
* * *
Прошло ещё несколько дней. Двадцать третье число седьмого месяца по расчётам Ведомства ритуалов выпало на благоприятнейший день.
Когда всё было готово, Сяо Чэнъань, облачённый в тяжёлое императорское одеяние, с нефритом-гуэй в руках, шаг за шагом поднялся по белым яшмовым ступеням к алтарю, чтобы принести жертву Небу и предкам.
Четверо регентов стояли во главе чиновников. Чжу Цинчэнь в алом парадном кафтане возвышался среди них с преисполненным достоинства видом.
Едва Сяо Чэнъань ступил на жертвенный помост, ударили четыре великих барабана — на север, юг, запад и восток, возвещая Поднебесной о рождении нового владыки.
В то же самое время в тёмном подземелье, покрытый грязью и струпьями, испускал последний вдох свергнутый император. По его истощённому телу безбоязненно ползали крысы. До его слуха долетело глухое эхо барабанного боя.
Это был гул, сопровождающий воцарение нового государя.
В год своего восшествия на престол он слышал точно такой же.
Тогда, после ударов барабанов, все льстили ему и возносили хвалы. Стоило ему лишь изобразить из себя просвещённого правителя, как глупые, точно свиньи, сановники тут же поверили ему.
Кто же теперь восходит на престол?
Этот никчёмный князь Кан? С какой стати?!
Он — император! Единственный истинный император!
Он ещё жив, как смеет этот ничтожный Кан занимать его место?!
В полузабытьи ему почудилось, будто из тьмы к нему приближаются те, кого он замучил и забил до смерти.
Они шли с растрёпанными волосами, с окровавленными лицами, выползали из углов подземелья и задавали тот же вопрос, что задавал когда-то Вэй Юань:
«За что? За что ты так поступил с нами?»
Клейкая кровь подступила к горлу. Свергнутый тиран, корчась, попытался подняться с ложа и, плюясь кровью, закричал:
— Я — император! Я — сын Неба! Меня хранит драконья благодать! Вы, жалкие неупокоенные духи, как смеете вы посягать на мою жизнь?! Где стража?! Стража, защитите меня!
Те, кого он погубил, лишь холодно усмехнулись:
— Ваше Величество, ныне на престол взошёл новый государь. Вы больше не император. Какая ещё драконья благодать может вас защитить?
В следующее мгновение призраки бросились на него.
Свергнутый правитель кинулся прочь, но лишь забился в угол, и его дикие крики о помощи огласили темницу:
— Стража! Стража-а-а!
А под ясным небом Сяо Чэнъань, воздев нефритовый знак, зачитывал молитву Небу.
Чжу Цинчэнь стоял внизу, глядя на него с глубоким умилением.
Пусть этот мальчик робковат, но в решающий момент держится с достоинством. Молодец…
Внезапно золотистое перо света, скользнув сквозь солнечные лучи, опустилось Чжу Цинчэню прямо между бровей.
Голова его налилась свинцовой тяжестью, ноги подкосились, и он стал заваливаться назад.
Стоявший рядом Юйвэнь Шу мгновенно подхватил его:
— Великий воспитатель Чжу?!
Окружающие чиновники впали в панику:
— Сяо-гунъе! Сяо-гунъе!
На жертвенном помосте Сяо Чэнъань оборвал чтение и откинул нити подвесок на венце:
— Учитель!
* * *
[Книга: «Захваченный император-раб»]
[Эпоха: Древнекитайское фэнтези / Исторический вымысел]
[Теги: Дворцовые интриги, Мучительная любовь, Погоня за любовью сквозь тернии]
Главного героя этой истории зовут Сяо Чэнъань.
Он был восьмым принцем государства Великая Ся. Из-за низкого происхождения матери в императорском дворце его никто не принимал всерьёз.
Когда император-отец покинул этот мир, престол захватил его старший брат Сяо Чэнмин. Он вырезал всех остальных братьев, пощадив лишь Чэнъаня — тот был слишком труслив и забит, чтобы представлять хоть какую-то угрозу власти.
Так Сяо Чэнъань и провёл своё детство и юность, выживая в мрачных стенах дворца, словно ступая по тонкому льду.
Пока ему не исполнилось восемнадцать. В тот год на северо-западные границы напали степные племена.
Генерал Вэйу, Чу Юньян, встал во главе войска и отразил натиск врага. Он не просто разгромил степняков, но и принудил их к миру.
В знак искренности степной хан отправил в столицу своего сына — принца по имени Юйвэнь Цзань — в качестве заложника. Император Сяо Чэнмин воспринял его как трофей и поселил во дворце неподалёку от покоев Сяо Чэнъаня.
В день, когда Юйвэнь Цзаня привезли во дворец, Сяо Чэнъань тайком пришёл посмотреть на него.
Это был угрюмый, озлобленный мальчик, младше его самого, с взглядом дикого волчонка.
Поскольку он был варваром, да ещё и с молчаливого согласия императора, евнухи безнаказанно издевались над ним, а знатные молодые господа часто приходили во дворец ради забавы.
Они заставляли Юйвэнь Цзаня держать на голове яблоко в качестве мишени или ползать на четвереньках, изображая собаку.
Сяо Чэнъань, видя всё это, искренне сочувствовал ему. Пусть сам он жил впроголодь, но всё равно отдавал половину своей еды и тайком оставлял лекарства в комнате принца-заложника.
Однако такая доброта вызвала недовольство слуг.
Особенно его личного евнуха Чэнь Сюня. Тот был ровесником принца и постоянно плакался на бедность, присваивая себе вещи хозяина. Появление Юйвэнь Цзаня означало, что Чэнь Сюню достанется меньше.
Чтобы заткнуть слуге рот, Сяо Чэнъань отдавал ему почти всё своё имущество.
Однажды во время осенней охоты Сяо Чэнъань бродил по лесу и наткнулся на избиваемого Юйвэнь Цзаня.
Знатные юноши толкнули заложника так, что тот рассек голову о камень, и кровь хлестала из раны. А обидчики лишь смеялись, обвиняя его в притворстве.
Сяо Чэнъань окликнул их и прогнал прочь, после чего бросился к раненому.
Юйвэнь Цзань, боясь, что его бросят умирать, сунул ему в руки дешёвый нефритовый подвес:
— Спаси… меня… Вот… плата…
Время было на исходе. Сяо Чэнъань перевязал рану и взвалил мальчика себе на спину:
— Держись, я понесу тебя.
Сяо Чэнъань был слаб, у него не было ни коня, ни слуг, и ему пришлось нести тяжёлую ношу пешком по горной тропе.
Вскоре небо затянуло тучами, прогремел гром.
Юйвэнь Цзань очнулся от раската грома и тихо проговорил:
— Сейчас пойдёт дождь. Оставь меня и беги за помощью.
Сяо Чэнъань качнул головой:
— Нет, я не знаю дороги. Если я уйду, ты умрёшь здесь один.
— Я варвар из степи, — хмуро пробормотал Юйвэнь Цзань.
— Степные люди — тоже люди, — твёрдо ответил Сяо Чэнъань.
Юйвэнь Цзань замер, помешкал и спросил:
— Мы встречались раньше? Еда и лекарства в моей комнате… это твоих рук дело?
— Да, — тихо отозвался Сяо Чэнъань, ускоряя шаг.
Юйвэнь Цзань задумчиво замолчал, а затем спросил:
— Как тебя зовут? Где ты служишь?
Сяо Чэнъань, опасаясь навлечь на себя беду, прошептал:
— Я… Сяо Чэн-цзы из дворца Чанцю.
Юйвэнь Цзань решил, что перед ним простой евнух, и проговорил:
— Я запомню. Когда-нибудь я отплачу тебе.
Когда Сяо Чэнъань донёс Юйвэнь Цзаня до лагеря, полил проливной дождь.
Лагерь был озарён факелами, всюду метались стражники.
Завидев принца, гвардейцы пали на колени:
— Ваше Величество!
Только тогда Сяо Чэнъань узнал ужасную весть.
Пока он бродил по лесу, генерал Вэйу Чу Юньян заколол императора Сяо Чэнмина прямо во время любовных утех.
Из всего императорского рода в живых остался лишь Сяо Чэнъань, и Чу Юньян намеревался возвести его на престол.
Но Сяо Чэнъань не умел править! Он не учился грамоте, едва знал пару иероглифов.
Однако Чу Юньян возразил:
— Не важно. У Вашего Высочества доброе сердце. Любое ваше решение будет лучше, чем деспотия прежнего тирана.
Взойдя на престол, Сяо Чэнъань первым делом издал три указа:
Первым — даровал Чу Юньяну титул Чжэньго-гуна и отпустил на северо-запад, дав ему свободу.
Вторым — приказал лекарям выходить Юйвэнь Цзаня, сменил слуг вокруг него и обеспечил его всем необходимым, чтобы больше никто не смел его обижать.
Третьим — приказал всыпать по двадцать палок евнухам, издевавшимся над ним в прошлом, и прогнал их из дворца.
Не умея управлять государством, Сяо Чэнъань ночами напролёт зубрил древние трактаты, пытаясь восполнить пробелы в знаниях, снижал налоги и списывал долги крестьянам.
Он искренне старался быть хорошим государем, и народ славил его доброту.
Казалось, жизнь налаживается.
Но он не замечал, какими глазами — полными ненависти и злобы — смотрел на него Юйвэнь Цзань.
Через три года в Северной Чжоу скончался император. Юйвэнь Цзань вернулся на родину, устроил кровавый переворот, вырезал братьев, убил регента и сам взошёл на престол.
Едва получив власть, он разорвал мирный договор и двинул войска на юг.
Чу Юньян бился насмерть, но из-за старых ранений пал под ударом меча Юйвэнь Цзаня.
С гибелью Чжэньго-гуна империя Ся осталась без полководцев.
Сяо Чэнъань пытался сделать всё возможное, сам отправился в поход, чтобы поднять дух солдат, но бездна, оставленная прежним тираном, была слишком глубока. Доброты одного человека было мало, чтобы спасти рушащееся государство.
Степные войска не знали поражений.
Когда враг подступил к стенам столицы, Сяо Чэнъань провёл в своих покоях всю ночь.
На рассвете он облачился в траурные белые одежды, распустил волосы и, босой, сжимал в руках тот самый нефритовый подвес, что дал ему когда-то Юйвэнь Цзань.
Он вынес грамоту о капитуляции, надеясь лишь на то, что Юйвэнь Цзань пощадит мирных жителей в память о спасённой жизни.
Перед императорским шатром стояли суровые степные генералы. Сяо Чэнъань смиренно ждал.
Из шатра донёсся голос Юйвэнь Цзаня:
— Сяо Чэнь-цзы, снаружи твой прежний хозяин?
— Да, — раздался капризный, манерный голос. — Я служил в дворце Чанцю. У этого принца был ужасный характер, он постоянно бил нас. Когда я видел, как Ваше Величество страдает от голода и холода, я хотел отдавать вам свои вещи, но принц запрещал. Мне приходилось делать это тайком. А когда на охоте вас ранили, я умолял его помочь, но он отказался. И тогда я один потащил вас на себе сквозь ливень! А вернувшись, он велел всыпать мне двадцать палок за помощь заложнику…
Юйвэнь Цзань спросил:
— Что ещё он говорил?
— Он сказал, что Ваше Величество — всего лишь никчёмный варвар, и если вы сдохнете от голода или побоев, это будет вам за счастье!
Сяо Чэнъань обомлел. Это был голос Чэнь Сюня!
О чём он врёт?! Как он здесь оказался?!
Не успел Сяо Чэнъань прийти в себя, как из шатра выскочил Юйвэнь Цзань и со всей силы ударил его сапогом в грудь.
Сяо Чэнъань отлетел на землю, задыхаясь от боли и кашляя кровью. Едва он попытался подняться, как тяжёлый сапог Юйвэнь Цзаня наступил ему на грудную клетку.
Из шатра выбежал Чэнь Сюнь, злорадно прихлопывая в ладоши:
— Так его! Ваше Величество, вы великолепны!
Сяо Чэнъань, захлёбываясь кровью, пытался выкрикнуть:
— Юйвэнь Цзань, это неправда! Это я носил тебе еду! Я спас тебя! Чэнь Сюнь лжёт!..
Но Юйвэнь Цзань даже не слушал. Он ещё сильнее надавил сапогом:
— Заткнись! Я что, не знаю, каков ты? Сяо Чэнь-цзы добр, а ты — просто тварь!
Сяо Чэнъань пытался сдвинуть его ногу, пытался достать нефрит, но Юйвэнь Цзань рявкнул:
— Пошёл вон! Возвращайся в город к своим никчёмным чиновникам! Я взятием разгромлю вашу столицу!
Чэнь Сюнь подошёл ближе, забрал из рук Сяо Чэнъаня нефритовый подвес и ехидно ухмыльнулся:
— Спасибочки! Запомни хорошенько: это я спас Юйвэнь Цзаня, понял?
Сяо Чэнъань, кашляя кровью, вцепился в его ногу:
— Это мой нефрит… Это я спас его… Юйвэнь Цзань, ты же обещал…
Чэнь Сюнь испуганно закричал:
— Ваше Величество, спасите!
Юйвэнь Цзань снова выскочил и отшвырнул Сяо Чэнъаня прочь:
— Пошёл прочь, дрянь! Всё ещё пытаешься измываться над Сяо Чэнь-цзы?!
Сяо Чэнъань упал на землю, глядя в кроваво-красное небо.
Он горько пожалел о том деньке, когда спас Юйвэнь Цзаня.
С трудом поднявшись на колени, он снова замер перед шатром, держа в дрожащих руках грамоту о капитуляции:
— Я знаю свою вину… Я готов сдаться… Пощадите народ Ся! Я стану вашим рабом, я искуплю всё…
Он простоял на коленях день и ночь. Сяо Чэнъань думал о добром евнухе Чэне, о престарелом цензоре Чэне, о старике, торговавшем сладостями на улице. Если спасение варвара было его ошибкой, он должен сам расплатиться за неё.
На следующее утро Юйвэнь Цзань вышел из шатра.
Сяо Чэнъань, едва живой, прошептал:
— Молю, пощадите народ…
Юйвэнь Цзань сжал его подбородок, заставляя поднять лицо:
— Станешь моей собакой — и я пощажу твой народ.
— Согласен, — не задумываясь, прошептал Сяо Чэнъань.
Юйвэнь Цзань поморщился и добавил:
— А ну-ка, погавкай для меня.
Так Сяо Чэнъань отдался в рабство ради спасения своего народа.
Войска Северной Чжоу повернули назад. Юйвэнь Цзань ехал на коне, обнимая Чэнь Сюня, а Сяо Чэнъань бежал следом, со связанными руками.
Юйвэнь Цзань звал его «Сяо-ну», заставлял держать яблоки на голове и ползать на четвереньках. Но чем послушнее был Сяо Чэнъань, тем сильнее ярился Юйвэнь Цзань:
— Что, в Ся ты был всесильным правителем, а теперь притворяешься овечкой?!
Стоило Сяо Чэнъаню возразить, как Чэнь Сюнь тут же плёткой допрашивал его.
Его заставляли ночами стоять у дверей Чэнь Сюня, приносить горячую воду и стелить постель после их любовных утех.
Издевательства иссушили Сяо Чэнъаня. Он таял на глазах, превращаясь в призрак.
Однажды вечером Юйвэнь Цзань устроил пир для войска.
Сяо Чэнъаня вытащили из конюшни, чтобы обмыть.
Слуги глумились:
— Император пожаловал тебя солдатам за их труды. Смотри не сдохни слишком быстро!
На пиру Сяо Чэнъаня бросили к ногам Юйвэнь Цзаня.
Юйвэнь Цзань, обнимая Чэнь Сюня, объявил:
— Отныне ты — собака не только моя, но и всего моего войска.
Но видя, как Сяо Чэнъань лишь молча бьёт челом и шепчет: «Благодарю, Ваше Величество», Юйвэнь Цзань вдруг вспылил:
— Попроси пощады! Попроси — и я пощажу тебя!
Однако Сяо Чэнъань лишь повторял:
— Благодарю за милость, Ваше Величество.
— Втащите его в круг! — в бешенстве заорал Юйвэнь Цзань. — Забейте насмерть прямо здесь!
Десятки пьяных солдат обступили Сяо Чэнъаня, срывая с себя пояса и оружие.
И тут Сяо Чэнъань неожиданно взвился с земли. Полоснув мечом одного из солдат, он выхватил клинок и приставил его к собственному горлу.
Он впервые без страха посмотрел в глаза Юйвэнь Цзаню и тихо произнёс:
— «Спаси… меня… Вот… плата…»
Это были первые слова, сказанные ему Юйвэнь Цзанем в день их знакомства.
Юйвэнь Цзань изменился в лице:
— Чушь! Вздерните его!
Сяо Чэнъань продолжал, сжимая рукоять:
— «Оставь меня… Я варвар из степи…»
Юйвэнь Цзань замер, точно поражённый молнией, и отступил на шаг.
— «Как тебя зовут? Где ты служишь?»
Сяо Чэнъань спокойно ответил:
— Я — Сяо Чэн-цзы из дворца Чанцю. «Чэн» — как в имени «Сяо Чэнъань», а вовсе не «Чэнь», как у Чэнь Сюня.
Чэнь Сюнь побледнел, рухнул на колени и вцепился в одежды Юйвэнь Цзаня:
— Ваше Величество, не слушайте его! Это я! Во дворце Чанцю я один был с такой фамилией!
Но Юйвэнь Цзань не слышал его. Он не спускал глаз с Сяо Чэнъаня.
Сяо Чэнъань продолжал:
— Это я носил тебе еду и лекарства. Это я разорвал свой рукав, чтобы перевязать твои раны. У меня не было коня, и я нёс тебя на своей спине. Ты обещал отплатить мне. Мне не нужна моя жизнь, я прошу лишь об одном… Не причиняй вреда народу Великой Ся.
С этими словами Сяо Чэнъань с силой полоснул себя по горлу.
Кровь хлынула струёй. Он рухнул на землю.
Да, он сделал это намеренно. Скрывал правду до самого конца.
Он не был умён, но это был единственный способ спасти свой народ. Степные жители свято верили в отплату за добро, а убить собственного спасителя — самый страшный грех.
Умирая под дикий, звериный вопль Юйвэнь Цзаня, Сяо Чэнъань прошептал:
«Чу Юньян, смотри… Ты не зря посадил меня на престол. Я смог защитить свой народ».
В первый год правления под девизом Тяньцин бывший император Сяо Чэнъань стал рабом в Северной Чжоу.
На третий год Тяньцин Юйвэнь Цзань поседел за одну ночь, казнил Чэнь Сюня и устроил кровавую резню в собственном лагере.
* * *
[Книга: «Захваченный император-раб»]
[Задание для хозяина системы: Стать Великим воспитателем Сяо Чэнъаня и помочь ему избежать участи раба]
[Сложность мира: Ранг C (Совместный мир)]
[Награда за выполнение: 5 очков жизни]