Столь извилистая логика могла принадлежать только главному герою-семе.
Система восторженно отозвалась:
— Чэнь-Чэнь, ты угадал! Это и есть главный герой-семе, Сун Хуайшу! Потрясающе!
Чжу Цинчэнь дёрнул уголком губ, но улыбка вышла натянутой:
— Я всего лишь спросил, не хочет ли он подать заявку на стипендию. К чему эта длинная тирада?
— В оригинальном романе указано, что Сун Хуайшу родом из бедной семьи, но обладает гипертрофированным самолюбием, — пояснила Система. — Он установил для себя «Правило трёх „не“».
— Каких ещё трёх «не»?
— Не подавать на повышенную стипендию, не просить о материальной помощи и не принимать чужих подарков. Ты посягнул на его принципы и задел гордость, вот он и выразил бурное негодование к твоим бестактным, по его мнению, расспросам.
Чжу Цинчэнь в замешательстве почесал затылок:
— Но ведь это совершенно обычный современный мир, верно? И стипендия самая рядовая. Неужели за ней кроется какая-то тёмная сделка? Или тот, кто её возьмёт, обречён на беду?
— Вовсе нет! Стипендия как стипендия, исключительно за успехи в учёбе, — продолжала объяснять Система. — Просто автор оригинального романа добавил эту деталь как его «изюминку».
— Какую ещё изюминку?
—... — Система на мгновение умолкла. — Я же тебе уже объясняла: «изюминка» — это уникальная черта персонажа, от которой у читателей трепещет сердце. У главного героя-семе таких фишек обычно с десяток, и отказ от стипендии — одна из них.
Чжу Цинчэнь снова почесал голову, но так и не смог взять в толк:
— И что же пленительного в отказе от денег?
Впрочем, ломать голову попусту он не стал. Достав телефон, он набрал ответ Сун Хуайшу:
【Решай сам, университет ни к чему не принуждает.】
Свои обязанности преподавателя он выполнил — предупредил лично, а если тот встал в позу, то это его личное дело.
Чжу Цинчэнь переключился на приложение доставки и заказал себе стаканчик чая с молоком — скромное вознаграждение за прибытие в новый мир. Встав с дивана, он принялся внимательнее осматривать кабинет.
Ему уже доводилось работать университетским преподавателем, так что дело было знакомым. Но на этот раз имелась своя специфика.
Чжу Цинчэнь числился на историческом факультете, тогда как Юй Бай учился на финансовом, а Сун Хуайшу — на факультете информационных технологий. С главными героями они оказались в разных институтах.
Помимо профильных предметов у историков, Чжу Цинчэня отрядили вести потоковые лекции в амфитеатре: общеобязательную «Университетскую словесность» и общеобразовательный курс «История ученичества древних литераторов». Это были редкие пересечения с ключевыми персонажами.
Сюжет как раз дошёл до момента, когда Юй Бай безуспешно добивался расположения Сун Хуайшу — бредил им наяву, бился лбом о стены и, желая незаметно облегчить его финансовое бремя, уговорил отца учредить в университете стипендию.
Хотя юный господин сделал это ради ухаживаний, Корпорация Юйши не поскупилась: общий фонд превысил сто тысяч юаней, а выплаты разделили на пять категорий, охватив практически весь вуз.
Студенты с высокой успеваемостью и скромным достатком были в восторге и заранее заполнили анкеты. Чжу Цинчэнь оказался в числе преподавателей, отвечающих за проверку этих заявок.
Вчера при сверке списков куратор студента Сун Хуайшу с факультета информационных технологий написал Чжу Цинчэню, что у того прекрасная успеваемость и семейное положение вполне подходит, но тот по неизвестной причине категорически отказывается подавать документы. Куратор попросил Чжу Цинчэня аккуратно разузнать, в чём дело, полагая, что гуманитарии тонко чувствуют чужую душу.
Чжу Цинчэнь просто отправил парню стандартное напоминание. Но Сун Хуайшу тут же вспыхнул, решив, будто за ним следят, жалеют его и презирают.
Не желая напрасно тратить нервы, Чжу Цинчэнь просто сделал скриншот переписки и переслал куратору, дав понять, что бессилен.
Тот от одного взгляда на экран сгорел от стыда:
【Простите, простите, Учитель Чжу! Не думал, что парень настолько болезненно тщеславен и позволит себе подобный тон. Мне ужасно неловко.】
Чжу Цинчэнь ответил:
【Ничего страшного, вы лишь заботились о студенте. Раз у него своё видение, не будем настаивать. Но образ мыслей у него, конечно... слегка специфический.】
【Вы правы, не силой же мне заставлять его расписываться в заявке. Попробую поговорить с ним позже сам. Вечером угощаю вас ужином во Второй столовой.】
Попрощавшись с куратором, Чжу Цинчэнь вышел забрать доставку.
Потягивая чай с шариками тапиоки, он перебрал контакты в телефоне в поисках главного злодея, но так никого и не обнаружил. Похоже, с местным антагонистом они ещё не пересекались.
Жуя сладкие шарики, Чжу Цинчэнь открыл соцсеть, намереваясь написать заметку от руки.
Система воплем ворвалась в его сознание:
— Остановись! Не смей ничего публиковать! Никаких «в прошлой жизни я забивал свиней»!
Чжу Цинчэнь возмутился абсолютно искренне:
— Это ещё почему? Мне же нужно подать пароль Ли Юэ!
— Нельзя! Ты элегантный, сдержанный преподаватель! Какое ещё «забивал свиней»?!
Система буквально заметалась по его экрану, создавая высоковольтные помехи, отчего дисплей замерцал. Чжу Цинчэню ничего не оставалось, как положить телефон экраном вниз и углубиться в специальную литературу.
Гуманитарные дисциплины тесно переплетены, так что освоился он быстро. Вторую половину дня Чжу Цинчэнь провёл за книгами в кабинете, а вечером отправился на ужин во Второй столовой вместе с куратором студента Сун Хуайшу и другими преподавателями.
Куратор снова принёс свои извинения, но Чжу Цинчэнь только отмахнулся, не принимая случившееся близко к сердцу и с удовольствием уплетая сочный куриный шницель — вкус, по которому он успел соскучиться. Между делом преподаватели обсудили, стоит ли всё же вызвать Сун Хуайшу на личный разговор.
* * *
На следующий день, к восьми утра, Чжу Цинчэнь отправился вести «Университетскую словесность» в большой амфитеатр.
Потоковая аудитория вмещала не одну сотню человек с самых разных факультетов. Едва переступив порог с охапкой учебников, Чжу Цинчэнь сразу заприметил юношу на первом ряду.
Высокий, худой, в очках в чёрной оправе и застиранной до белизны рубашке — весь его вид буквально кричал о нужде.
Почувствовав на себе взгляд преподавателя, парень поджал губы, стиснул кулаки и уткнулся в стол, избегая зрительного контакта.
Судя по всему, это и был главный герой-семе — Сун Хуайшу.
— Ну всё, Чэнь-Чэнь, ты попал, — протянула Система. — Ты задел главного героя. По его виду сразу понятно, что вчерашнее сообщение он тебе не простил.
— До сих пор не пойму, чем я его так обидел, — скривился Чжу Цинчэнь. Он поднялся на кафедру, положил книги и принялся настраивать микрофон.
Рядом с Сун Хуайшу сидел другой юноша — светлокожий, с безупречно уложенными волосами, в отглаженной рубашке и с восторженным блеском в глазах.
Сун Хуайшу, казалось, тяготился этим соседством и отодвинулся к самому краю. Но тот словно не замечал его холодности и с улыбкой спросил:
— Сун Хуайшу, что с тобой? Я принёс тебе завтрак, будешь...
Сун Хуайшу даже не повернул головы, лишь сурово уткнулся в конспекты.
Это был главный герой-уке — Юй Бай.
Они ещё не встречались: Юй Бай лишь настойчиво ухаживал за ним. Только вот выглядел юный господин совершенно наивным, избалованным ребёнком, не ведающим никаких интриг. Сун Хуайшу всем видом демонстрировал отвращение, а тот либо искренне этого не понимал, либо впервые столкнулся с подобной ледяной неприступностью и находил в ней особый азарт.
Чжу Цинчэнь вздохнул про себя, взял микрофон и громко постучал по нему:
— Раз, раз! Проверка связи!
Юй Бай от неожиданности вздрогнул и мгновенно выпрямился.
* * *
Двухчасовая лекция пролетела быстро. В десятиминутный перерыв Чжу Цинчэнь придвинул стул, уселся на кафедре и, делая вид, что пьёт горячий чай из термоса, потягивал тайком заказанный чай с молоком, разглядывая студентов.
Юй Бай в компании приятелей отправился в коридор.
— Вы что, младшеклассники — всей оравой в туалет ходить? — пошутил кто-то из них.
— А хоть бы и так! — с улыбкой откликнулся Юй Бай.
Сейчас он был беспечным, жизнерадостным юношей. Когда компания выходила из аудитории, один из друзей тихо спросил:
— А-Бай, Сун Хуайшу всё так же с тобой не разговаривает?
— Ага, — Юй Бай запнулся, но тут же взял себя в руки. — Ничего, я не отступлю.
Сун Хуайшу, судя по всему, услышал этот разговор. Он поднял взгляд на дверь, брезгливо скривился — выражение, совсем не вязавшееся с его якобы благородной отстранённостью, — и снова уткнулся в телефон.
Вдруг лицо его изменилось. Он мрачнел на глазах. Схватив вещи со стола, он порывисто встал, собираясь пересесть на другой ряд.
Как раз в этот момент в аудиторию вернулся Юй Бай с друзьями. Увидев, что Сун Хуайшу куда-то уходит, он сделал шаг навстречу:
— Сун...
Сун Хуайшу не дал ему договорить. Смерив его ледяным взглядом, он сквозь зубы процедил:
— Юный господин Юй, вы довели меня до края. Теперь вы счастливы?
Юй Бай замер в недоумении, но Сун Хуайшу, не слушая объяснений, уже пересел на самый дальний ряд.
Чжу Цинчэнь окончательно потерял нить логики:
— Система, да что с ним не так? Кто опять его довёл? Он ведь не про меня?
— Всё может быть, Чэнь-Чэнь, — зловеще прошептала Система, пролетая у него за спиной. — Не презирай бедного юношу!
Тем временем друзья утешали Юй Бая:
— А-Бай, тяжёлая у тебя любовная стезя. Может, бросишь его? Найди кого попроще.
Юй Бай поджал губы и молча сел на место. Он искренне не понимал, за что Сун Хуайшу так с ним.
Взглянув на часы, Чжу Цинчэнь включил микрофон и продолжил лекцию.
* * *
Едва прозвенел звонок, Сун Хуайшу мгновенно собрал вещи и выскочил из кабинета. Юй Бай бросился за ним.
Вокруг кафедры тут же сгрудились студенты с вопросами. Чжу Цинчэнь не стал спешить, терпеливо разобрал сложные моменты и только после этого пошёл к себе.
Территория кампуса Цзинда была небольшой, выполненной в стиле традиционного китайского парка. Кабинеты преподавателей располагались в отдельном корпусе с крытыми галереями. Проходя по одной из них, Чжу Цинчэнь издали услышал взволнованные голоса.
— Юный господин, теперь вы довольны?! — гремел голос Сун Хуайшу. — Мало того что куратор проел мне всю плешь, так ещё и Учитель Чжу вчера донимал! Теперь весь университет знает, в какой нужде я живу, и каждый считает своим долгом заставить меня просить вашу «Стипендию семьи Юй»! Вы этого добивались?!
— Я не просил преподавателей давить на тебя! — оправдывался Юй Бай. — Это их работа, они просто заботятся о тебе, хотят как лучше...
— Заботятся? Или жалеют как убогого?! — перебил Сун Хуайшу. — Теперь куратор вызывает меня на воспитательную беседу! У меня что, вообще нет права отказаться?!
— Он ждёт меня в десять. Будьте добры, дайте пройти, — сжав зубы, чеканил Сун Хуайшу. — Вот выйду из кабинета — и вы наконец получите то, чего так жаждали!
С этими словами он развернулся и ушёл.
Юй Бай остался стоять один, его опущенные руки слегка дрожали. Неужели он снова хотел как лучше, а получилось только хуже?
Пока он стоял в растерянности, кто-то сзади лёгким ударом учебника по плечу вывел его из оцепенения.
Юй Бай вздрогнул и поспешно собрался:
— Учитель Чжу...
— Юй Бай, ты попросил отца учредить эту стипендию только для того, чтобы помочь ему? — прямо спросил Чжу Цинчэнь.
Смутившись оттого, что преподаватель насквозь видит его мотивы, Юй Бай еле слышно пролепетал:
— Угу...
— Сун Хуайшу не понимает истинной сути и назначения стипендии, — спокойно произнёс Чжу Цинчэнь. — И ты, похоже, тоже.
— Понимаю я! — возразил Юй Бай. — Стипендии дают за успехи в учёбе студентам из бедных семей, чтобы поддержать их и облегчить жизнь.
— Говорить правильные слова умеют все. Но ни один из вас не осознаёт, насколько эти деньги важны для тех, кто в них действительно нуждается.
— Учитель, денег мало? — не понял Юй Бай. — Я попрошу отца увеличить фонд!
Чжу Цинчэнь на секунду потерял дар речи.
Парень хоть и был наивен до святости, но щедрости и средств ему действительно было не занимать.
* * *
Тем временем Сун Хуайшу подошёл к кабинету куратора. Дверь была приоткрыта. Преподаватель сидел на небольшом диванчике и заваривал чай. Увидев студента, он с улыбкой жестом пригласил его войти:
— Хуайшу, заходи, садись. Попей чаю. Сейчас подойдёт Учитель Чжу с исторического факультета, и мы спокойно побеседуем. Ты ведь только что был на его лекции?
— Да, — сухо кивнул Сун Хуайшу. — Учитель Чжу отлично ведёт занятия, студентам нравится.
В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял Чжу Цинчэнь с книгами.
— Доброе утро, — кивнул он и присел на соседний диван.
— Раз Учитель Чжу с нами, давай начнём, — куратор доброжелательно взглянул на Сун Хуайшу. — Хуайшу, не нервничай. Мы позвали тебя вовсе не для того, чтобы заставлять подавать документы на стипендию.
Сун Хуайшу натянуто улыбнулся:
— Я так и не думал, Учитель.
— Это твоё личное решение, никто не станет настаивать.
— Понимаю.
— Но независимо от того, решишь ты подавать заявку или нет, мы бы хотели прояснить пару моментов, — продолжал куратор.
Взгляд Сун Хуайшу потемнел:
— Я слушаю.
— Во-первых, государственные или именные стипендии и гранты — это ни в коем случае не барская милостыня. Это награда за твои труды и поддержка, а не подачка.
Сун Хуайшу явно был не согласен, но молча кивнул.
— Поэтому оформление стипендии — вовсе не унизительное вымаливание средств. Ты проходишь стандартный конкурс, честно подтверждаешь свои заслуги и получаешь заслуженную награду. Где же тут унижение?
— И во-вторых: ни я, ни Учитель Чжу не испытываем к тебе свысока идущей жалости и уж тем более не лезем в твою личную жизнь. Мы лишь выполняем свой преподавательский долг — своевременно информируем учеников.
— Мы не собираемся тебя принуждать, ясно?
— Ясно.
Видя, что студент лишь безучастно кивает, куратор вздохнул:
— Если у тебя есть возражения, высказывайся открыто. Учитель Чжу здесь, мы можем всё обсудить.
Сун Хуайшу смерил обоих преподавателей долгим взглядом и с едва скрываемым сарказмом произнёс:
— Не беспокойтесь, Учителя. Я подам заявку на «Стипендию семьи Юй». Вернусь и сразу закрою этот вопрос.
Он выделял название стипендии с такой ядовитой интонацией, будто выплескивал всю накопившуюся желчь.
— Решил подать? — удивился куратор. — Что ж, время ещё есть, приём заявок идёт до следующей недели.
Чжу Цинчэнь нахмурился, чувствуя, что демарш на этом не окончен.
И действительно, в следующую секунду Сун Хуайшу чеканил с вызовом:
— Вы ведь ради этого меня позвали? Чтобы я покорно пошёл и заполнил бумаги?
— Я же только что объяснил, — попытался возразить куратор, — мы абсолютно не...
— Эта стипендия учреждена Корпорацией Юйши, — резко перебил его Сун Хуайшу. — Вы, как ответственные за её распределение, наверняка в курсе подоплёки?
Преподаватели переглянулись в полном изумлении. Какая ещё подоплёка?!
Сун Хуайшу расправил плечи:
— Наследник корпорации, Юй Бай, возомнил, будто может купить моё расположение. Он решил забросать меня деньгами! Но не учёл, что я не торгую принципами. Его план провалился, он забеспокоился и попросил вас надавить на меня! Я прав?
От такой чудовищной ахинеи куратор потерял дар речи.
— Студент Сун, ты глубоко заблуждаешься, — строго произнёс куратор. — Студент Юй Бай к нам не обращался. Наше обращение — исключительный профессиональный долг.
Чжу Цинчэнь вздохнул, достал телефон, разблокировал экран и положил его на стол перед Сун Хуайшу.
— Студент Сун, взгляни. Напоминая о стипендии, я рассылал точно такие же уведомления десяткам других учащихся. Студент Юй Бай со мной не связывался. В базе данных университета есть сведения о материальном положении студентов, и как член комиссии я обязан уведомить всех, кто подходит под критерии. На этом моя роль окончена.
На экране высветилась вчерашняя рассылка Чжу Цинчэня: одинаковый, сухой текст, отправленный десяткам студентов. Большинство ответов сводились к короткому: 【Спасибо, Учитель!】
— Студент Сун, не льсти себе. Ты ничем не уникален, — чеканно выделил каждое слово Чжу Цинчэнь.
Лицо Сун Хуайшу вспыхнуло.
— Наш сегодняшний разговор вызван не желанием загнать тебя в рамки, а твоим вчерашним дерзким и предвзятым мнением. Твой куратор попросил меня помочь скорректировать твой искажённый взгляд на вещи. Процедура назначения стипендии абсолютно прозрачна и не имеет отношения к частным интересам семьи Юй.
Сун Хуайшу сидел с пунцовым лицом, не в силах вымолвить ни слова.
— Студенты, оказавшиеся в стеснённых обстоятельствах, принимают временную помощь, чтобы встать на ноги, выучиться и впоследствии принести пользу обществу, передав эстафету поддержки дальше. Это нормальный, здоровый круговорот, а вовсе не «милостыня» или «унижение». То, что ты высокомерно именуешь «подачкой», для множества твоих сокурсников — единственный шанс вырваться из нужды, честно заработанный их собственным трудом. По-твоему, они тоже «унижаются»? Мы с твоим куратором — не наёмные марионетки Корпорации Юйши. Мы работаем ради блага студентов. Ты имеешь полное право отказаться от стипендии. Но ты не имеешь права очернять сам институт этой поддержки. Ты меня понял?
Краска залила шею и уши Сун Хуайшу. Едва слышно, словно писк комара, он промямлил:
— Понял...
* * *
Выйдя из кабинета, Сун Хуайшу всё ещё горел от стыда.
Лишь свежий ветерок на галерее немного привёл его в чувство. Куратор общался мягко, но слова Чжу Цинчэня с беспощадной точностью сорвали с него ту фальшивую маску благородной гордости, которую он так тщательно выстраивал.
Он не был равнодушен к деньгам. Напротив, он в них нуждался.
В своей деревне и в школе он всегда считался гением. Там любые премии и стипендии приносили ему на блюдечке, без всяких просьб. Но в университете всё изменилось: здесь требовалось подавать заявки, конкурировать и доказывать своё право.
А что, если бы он проиграл конкурс? Это был бы сокрушительный удар по его тщеславию.
Поэтому он просто отказался от борьбы, прикрывшись «принципами», и создал себе удобный имидж «бедного, но непреклонного гордеца».
И Чжу Цинчэнь видел эту ложь насквозь.
Сун Хуайшу поднял глаза и увидел Юй Бая, поджидавшего его у крыльца. Едва тот сделал шаг навстречу:
— Сун Хуайшу, что сказали преподаватели? Я правда никого не просил...
Сун Хуайшу надменно шагнул мимо:
— Я подам заявку. Теперь ты доволен? Прекрати таскаться за мной. Избалованным барчукам вроде тебя никогда не понять пропасти между искренностью и купленным благоволением.
Юй Бай огорчённо поджал губы.
Неужели он и вправду поступил скверно? Неужели не стоило учреждать эту стипендию?
В этот момент из корпуса вышел Чжу Цинчэнь. Смерив юношу внимательным взглядом, он спокойно произнёс:
— Не сомневайся в себе. Корпорация Юйши поступила правильно, учредив стипендию.
Заметив замешательство на лице парня, преподаватель добавил:
— О поступках судят по их плодам, а не по тайным помыслам — иначе среди людей не найдётся ни одного праведника. Пусть твои исходные мотивы были слегка наивны, но твоё дело приносит реальную пользу сотням студентов.
Чжу Цинчэнь сделал небольшую паузу:
— Студент Юй, ты пока плохо понимаешь суть этой помощи. Тебе стоит разуть глаза и посмотреть вокруг — дальше фигуры Сун Хуайшу. Взгляни на тех, кто бьётся со своими трудностями без лишнего пафоса. Посмотри, как выглядит истинное достоинство без гордыни.
Юй Бай удивлённо поднял глаза:
— На других студентах?
— Именно. Мне как раз нужен помощник для систематизации архивных данных. Работа потребует соблюдения конфиденциальности — придётся подписать документ о неразглашении. Если хочешь, подключайся.
Чжу Цинчэнь поправил книги в руках и подвёл итог:
— Реальная помощь тем, кто в ней нуждается, куда ценнее, чем попытки ублажить одного спесивого юношу, который только и ищет повод оскорбиться. Он ясно дал понять, что не желает твоих благодеяний. Не стоит навязываться. Направь свои силы на действительно стоящие дела.