В «Утерянной сказке» всё описывалось именно так.
Сяо Шу впал в депрессию и взял академический отпуск на год.
Когда Чжоу Цзыцянь наконец осознал правду, он опустился перед Сяо Шу на колени, готовый посвятить остаток жизни искуплению вины.
Он осыпал юношу брендовыми вещами с его инициалами, устраивал признания в любви на гигантских медиаэкранах небоскрёбов и основал от имени Сяо Шу благотворительный фонд помощи детям с заболеваниями сердца.
Чжоу Цзыцянь дошёл до того, что платил случайным прохожим на пути Сяо Шу в университет и на работу, чтобы те каждый день здоровались с ним и дарили по цветку — лишь бы вызвать на его лице хотя бы слабую улыбку.
А в один прекрасный день он выкупил рекламные площади на всех главных фасадах столицы и сделал Сяо Шу предложение.
Вся Цзинхуа следила за этой драмой: властный господин, сгорающий от любви и раскаяния, подарил своему избраннику предложение века и пышную свадьбу.
После бракосочетания Чжоу Цзыцянь будто мгновенно остепенился. Успешно ведя бизнес, он больше никогда не задерживался допоздна и завязал с сомнительными развлечениями, возвращаясь домой ровно в срок, чтобы провести вечер с Сяо Шу.
И в книге, и за её пределами абсолютно все твердили: уметь завоевать любовь такого человека, как Чжоу Цзыцянь — счастье, выпадающее раз в восемь жизней.
В высшем обществе ходила притча: стоит капризному повесе встретить «того самого» человека, как он тут же сменит гнев на милость, а из любого неука выйдет толк, стоит лишь остепениться.
Сказка о настоящем принце и Золушке воплотилась в реальность. Оттого роман и назывался — «Утерянная сказка».
* * *
В кабинете генерального директора Хо Цзюнь только что завершил очередной звонок.
Миноритарные акционеры Корпорации Чжоу один за другим обрывали ему телефон с вопросами о происходящем. В сети бушевал настоящий шторм, а котировки акций компании уже поползли вниз.
Хо Цзюнь, однако, сохранял абсолютное хладнокровие:
— Если доверяете мне, господа, просто подождите. Если же нет — я готов выкупить ваши доли прямо сейчас по курсу трёхдневной давности. Наживаться на вас не собираюсь.
Услышав о столь выгодном предложении, несколько мелких совладельцев засуетились и изъявили желание немедленно подписать договора. Хо Цзюнь никому не отказал, предложив сразу приезжать в офис с документами.
Едва он положил трубку, Система Злодея подала голос:
— И ты не боишься, что Чжоу Цзыцянь действительно добьётся Сяо Шу? Что, если потом они объединятся против тебя?
— Исключено, — отрезал Хо Цзюнь. — Я верю в Чжу Цинцина. Ученик, которого он выпестовал, не оступится.
— Если честно, когда повеса «раскаивается» и превращается в пылкого влюблённого... Мало кто в этом мире способен устоять перед подобным напором.
— А Чжу Цинцин устоит, — Хо Цзюнь крутил в пальцах перьевую ручку. — Я как-то привёз его посмотреть на учения, выстроил полк и велел им хором крикнуть: «Приветствуем господина Чжу!». Так он развернулся, удрал и обозвал меня психом.
Хо Цзюнь обиженно поджал губы.
Система вздохнула:
— Ты можешь хоть ненадолго перестать упоминать чужого носителя?
— Не могу, — беззастенчиво откликнулся Хо Цзюнь. — Носитель здесь я, а не ты.
* * *
Тем временем Сяо Шу вернулся в общежитие. Сдёрнув с кровати защитный чехол, он забрался под одеяло и заставил себя закрыть глаза, пытаясь уснуть.
Но сон не шёл. Сжимая телефон в занемевшей ладони, он набрал номер матери.
— Алло, Сяо Шу? — Голос матери дрожал, словно она только что плакала.
— Мама, — Сяо Шу сел на кровати, обняв колени и сильнее прижав трубку к уху. — Как Сяо Чи?
— С ним всё хорошо, — она сглотнула слёзы. — Телефон мы ему не давали и на улицу не выпускаем. Сейчас папа смотрит с ним телевизор.
— Вот и отлично, — Сяо Шу немного отпустило, но, уловив странные интонации, он с тревогой спросил: — Мама, что случилось?
— Ничего, — мать шмыгнула носом и выскочила в больничный коридор, чтобы поговорить без свидетелей. — Сяо Шу, мы с папой посмотрели твоё видео... Мы и понятия не имели, через что тебе пришлось пройти...
Прижав руку к лицу, женщина тихо зарыдала у закрытой двери палаты:
— Это мы виноваты... Как ты уехал в университет, мы совсем перестали уделять тебе внимание... Прости нас, сынок...
Сяо Шу поспешно возразил:
— Ну что ты, мама! Вы с папой всегда обо мне заботились. Я сам...
Влюбляться втайне от родителей — обычное дело, так поступают многие. Его родители прекрасные люди, его младший брат замечательный, и они ни в чём не виноваты.
Но мать продолжала винить себя:
— Сяо Шу, пропустили... ничего не заметили...
— Всё в порядке, честно! В этом виноват только Чжоу Цзыцянь, наша семья тут ни при чём.
Успокоив её, Сяо Шу услышал следующий вопрос:
— Ты сейчас в общежитии?
— Да, учитель Чжу мне помогает.
— А... — Мать помедлила. — Столовая у вас работает? Может, мне приготовить чего-нибудь и привезти?
— Не нужно, — подумав, ответил Сяо Шу. — Сейчас непростая ситуация. Вам с папой лучше пока ко мне не приезжать, чтобы лишний раз не привлекать внимания и не тревожить Сяо Чи. Столовая открыта, да и студентов на территории хватает.
— Но мы же места себе не находим! Я быстро приготовлю что-нибудь возле больницы, папа привезёт и оставит в условленном месте. Ты просто заберёшь.
Мать проявляла такую настойчивость, что Сяо Шу оставалось только согласиться.
Напоследок она строго произнесла:
— Если что случится — сразу говори нам. Этот Чжоу Цзыцянь, может, и из богачей, но наша семья его не боится. У нас тоже есть кое-какие связи!
Сяо Шу удивился:
— Связи? Откуда?
— Твой отец как-то подвозил важных начальников из инспекции!
Сяо Шу не удержался от улыбки:
— Хорошо, мама. Я не боюсь.
К полудню мать приготовила несколько блюд, упаковала в контейнеры и велела отцу отъехать к университету. Сяо Шу отправился к главным воротам.
Отец передал ему обед и, посмотрев на сына, внезапно покраснел глазами:
— Всего одна ночь прошла... Отчего ты так осунулся?
Сяо Шу улыбнулся:
— Пап, всё нормально. Просто полночи не спал, сейчас вернусь и отосплюсь.
— Угу, — отец кашлянул. — Там два контейнера. Второй отдай учителю Чжу. Он столько для тебя сделал, надо отблагодарить.
— Я помню.
Отец помялся и, рискуя получить штраф за парковку в неположенном месте у ворот учебного заведения, распахнул дверцу и вышел из машины.
Он подошёл к Сяо Шу и сгреб его в объятия.
Отец не умел красиво говорить и стеснялся проявлять нежность. Объятие вышло коротким: он лишь крепко хлопнул сына по спине и тут же отступил.
Он не произнёс ни слова, но Сяо Шу всё понял без слов.
Глаза юноши припухли, когда он посмотрел на отца. Тот, будто смутившись собственного порыва, поспешно развернулся:
— Ну, я поехал, а то эвакуатор вызовут.
— Хорошо.
Сяо Шу стоял с контейнерами в руках, провожая взглядом знакомый шашечный автомобиль. Лишь когда такси скрылось за поворотом, он направился обратно в корпус.
Он отправил учителю Чжу сообщение, интересуясь, проснулся ли тот, и добавив, что матушка передала обед.
Чжу Цинчэнь ответил почти мгновенно:
«Жду тебя в первой столовой, съедим там».
Сяо Шу ускорил шаг. У входа в столовую Чжу Цинчэнь заметно оживился и помахал ему рукой:
— Я здесь!
— Учитель! — Сяо Шу подбежал ближе.
— Пойдём, — Чжу Цинчэнь увлёк его внутрь.
Хотя шли каникулы, в городке всё ещё оставались студенты. Чтобы избежать ненужных расспросов, они выбрали самый дальний и тихий столик.
Сяо Шу разложил контейнеры. Мать постаралась на славу: тушёные свиные рёбрышки, баклажаны с фасолью и суп с фрикадельками и нори.
Чжу Цинчэнь принял из рук юноши пиалу с рисом и палочки:
— Передай маме мою искреннюю благодарность.
— Обязательно, — улыбнулся Сяо Шу. — Она тоже просила передать вам спасибо.
— Не за что, это моя работа.
Сяо Шу пододвинул к учителю контейнер с рёбрышками:
— Кстати, учитель, господин Хо только что прислал сообщение. Семья Чжоу готовит ответный ход.
— Хм? — Чжу Цинчэнь подрастерялся. — Что ещё за ответный ход? Чем они могут оправдаться?
— Они хотят выставить преследования Чжоу Цзыцяня за пылкую любовь и попытку завоевать моё сердце.
— Чего?! — Чжу Цинчэнь чуть не подавился.
Вот уж поистине бесстыдство без границ! Выставить кусок собачьего дерьма в обёртке «раскаявшегося повесы» и «погони за женой», и продавать под видом элитного шоколада?
Система тут же подала голос:
— Эй-эй, поаккуратнее с выражениями! В оригинальном романе всё так и было!
Чжу Цинчэнь мысленно огрызнулся:
«Дерьмо и есть! Собачье дерьмо! Настоящая куча дерьма!»
— Ой, да ругайся сколько влезет, всё равно обедаю сейчас не я.
«...»
Чжу Цинчэнь перевёл серьёзный взгляд на Сяо Шу:
— Не волнуйся. Белое — это белое, а чёрное — это чёрное. Я не верю, что он способен перевернуть всё с ног на голову. У нас предостаточно доказательств, нам нечего бояться.
— Хорошо, — решительно кивнул Сяо Шу.
— Поешь как следует, вернись, поспи ещё немного, наберись сил. Нам предстоит бой.
* * *
Пообедав, Чжу Цинчэнь вернулся к себе в квартиру. Сна всё ещё не хватало, поэтому он решил добрать часы.
Стоило ему смежить веки, как зазвонил телефон. На экране высветился номер декана.
— Да, учитель Гао?
— Сяо Чжу, что там за история с твоим студентом? В сети настоящий дурдом!
Чжу Цинчэнь шмыгнул носом, глубже зарываясь в одеяло:
— Каким студентом? Я не в курсе...
— Не притворяйся валенком! Я про Сяо Шу и его разоблачительное видео!
— А-а, это... Видел, конечно. Бедный парень, как его обвели вокруг пальца.
— Чжу Цинчэнь! Ты думаешь, я не знаю, что это ты помог ему снять ролик и собрать доказательства?! Теперь семья Чжоу вышагивает у меня под дверями...
Чжу Цинчэнь перебил его:
— Декан, мы ведь работаем в университете, верно?
— Ну да, и что?
— «Путь великого учения заключается в просвещении светлой добродетели». Кто в этой ситуации поступил подло, а кто пострадал?
— Да знаю я, знаю! Сяо Шу жертва!
— Тогда почему вы...
Декан тяжело вздохнул:
— А кто сказал, что я требую удалить видео или извиниться? Я звоню сказать, что пока застрял на научной конференции и вернусь только завтра. Вы с Сяо Шу держитесь там и не смейте уступать! Я скоро буду!
Чжу Цинчэнь судорожно выпростал нос из-под одеяла:
— А... Понял.
— Ишь ты! Думал, руководство прогнётся? За кого ты меня принимаешь? Один ты у нас благородный защитник?
— Я всегда знал, что наш декан — человек незыблемых принципов! Я просто проверял вашу решимость! Вы наш оплот и пример для подражания!
Чжу Цинчэнь не скупился на лесть. Заслуженный профессор хмыкнул, дал ещё пару указаний не поддаваться на угрозы и посулы семьи Чжоу, после чего отсоединился.
Чжу Цинчэнь отложил телефон, укутался поплотнее и провалился в сон.
Проснулся он лишь к пяти вечера. Потянувшись за мобильным, он увидел сообщение от Сяо Шу, пришедшее полчаса назад:
«Учитель, семья Чжоу выложила видео».
— Хм? — Чжу Цинчэнь протёр глаза и отписал: «Понял, сейчас гляну».
История настолько разрослась, что даже не пришлось ничего искать: ролик висел в топе рекомендаций.
Чжоу Цзыцянь сидел на больничной койке в больничной пижаме. Он выглядел бледным, а на лбу всё ещё алела ссадина — след от вчерашнего удара Сяо Шу.
Молодой человек смотрел в объектив честным, открытым взглядом — вылитый богатый наследник, разбитый несчастной любовью.
Такой образ действительно легко мог ввести в заблуждение неискушённую публику. Неудивительно, что Сяо Шу в своё время попался на эту удочку.
Чжу Цинчэнь набрался терпения и продолжил просмотр.
«Уважаемые пользователи. Я, Чжоу Цзыцянь из Корпорации Чжоу, приношу извинения за то, что занимаю ваше внимание, но я обязан прояснить ситуацию».
«Прежде всего, я действительно обманул Сяо Шу».
«Мне искренне жаль. В тот день я немного выпил, увидел Сяо Шу, работавшего в кафе, и поддался на подначки друзей, предложивших заключить пари. Это стало лишь поводом подойти к нему».
«На самом же деле я влюбился в Сяо Шу с первого взгляда. А спор был лишь глупой отговоркой, чтобы сблизиться. Я действительно люблю его».
«Из-за собственной трусости я не набрался духа признаться друзьям в своих чувствах. И когда они насмехались над Сяо Шу, я не остановил их, чем причинил ему глубокую боль. Мне бесконечно жаль».
Чжу Цинчэнь нахмурился.
«Не остановил»? И только?
Чжоу Цзыцянь с самого начала виртуозно смещал акценты. Подобную речь его скудный ум породить не мог — явно поработали опытные пиарщики, а парень просто выразительно зачитал текст с суфлёра.
«После того как Сяо Шу предложил расстаться, я не мог смириться с реальностью и пытался загладить вину: предложил ему стажировку в структуре «Чжоу» и передал карту на пятьсот тысяч юаней, надеясь на примирение».
«Фотографии брендовых вещей, отправленные Сяо Шу — это подарки, которые я готовил для него. На каждом из них выгравированы его инициалы. Продемонстрирую пару из них».
«Всё это предназначалось только ему, я никогда не собирался отдавать эти вещи кому-либо другому».
Чжоу Цзыцянь поднял дорогостоящие часы и продемонстрировал камере изящную гравировку на задней крышке.
К этому моменту комментарии уже пестрили сообщениями вроде: «Оу-у-у, Чжоу-шао такой трогательный!», «Вот бы мне такое счастье!».
Наверняка подключили фабрику ботов.
Чжоу Цзыцянь продолжал вещать с экрана:
«Вчерашняя встреча с братом Сяо Шу была лишь попыткой вернуть его. Я не подозревал, что у мальчика порочный порог сердца и именно в этот момент случится приступ».
«Я из лучших побуждений приехал в больницу, но Сяо Шу всё истолковал неверно. Я и помыслить не мог, что наши личные разборки выльются в сеть, а мои так называемые друзья позволят себе недопустимые высказывания».
«Признаю, я совершил множество ошибок, но не хочу из-за минутного глупого поступка терять любовь всей моей жизни».
«Я продолжу тихо беречь Сяо Шу и больше не стану досаждать ему расспросами».
В финале ролика на глазах Чжоу Цзыцяня заблестели слезы — вылитый трагический герой.
Возможно, в оригинальной книге он именно так и провёл Сяо Шу вместе со всей общественностью. Перед друзьями — наглый циник, перед публикой — раскаивающийся романтик.
С обычным парнем он не церемонился, делая всё, что вздумается. Но столкнувшись с многотысячной толпой, предпочёл изобразить смирение.
Почти одновременно Лю Хао выпустил официальное заявление, где указал, что едва знаком с Чжоу Цзыцянем, обрисовал ситуацию с чужих слов и принёс извинения за дезинформацию.
Явная указка семьи Чжоу. Фирма его отца была мелкой рыбешкой и полностью зависела от заказов гиганта.
Чжу Цинчэнь пролистал комментарии.
Верхние строчки занимали мысли вроде:
«Боже, как это трогательно!»
«За раскаяние и золото не жалко давать!»
«Кто из нас не ошибался?»
«Чжоу-шао просто слишком молод, первая любовь, не сумел совладать с эмоциями».
«История ожила! Настоящая погоня за женой, я дожила до этого!»
Чжу Цинчэнь своими глазами наблюдал, как вполне здравый комментарий: «Постойте, обман Сяо Шу — это факт! Игра его чувствами — факт! С какого перепугу вы прощаете его за самого Сяо Шу?!» — исчез после первого же обновления страницы.
Теперь всё стало окончательно ясно: семья Чжоу запустила полномасштабную подчистку негатива и задействовала наёмных комментаторов.
Некоторые пользователи клюнули на наживку:
«Пятьсот тысяч? Стажировка? Но Сяо Шу же утверждал, что ничего не брал?»
Чжоу Цзыцянь лично ответил на эту реплику: «И деньги, и место на стажировке были. Есть записи с камер, чуть позже мы их опубликуем».
Чжу Цинчэнь перешёл в его профиль — «доказательства» уже висели на странице.
Первое — список стажёров филологического факультета, где действительно фигурировало имя Сяо Шу.
Второе — видеозапись из кафе в день, когда Сяо Шу приходил на собеседование в Корпорацию Чжоу. На кадрах Чжу Цинчэнь и Сяо Шу сидели за столиком напротив юриста.
Запись шла без звука, но картинка была чёткой: юрист передавал Чжу Цинчэню плотный конверт из крафтовой бумаги, и тот его забрал.
«А что за парень рядом с Сяо Шу? Его брат?»
Чжоу Цзыцянь ответил: «Это преподаватель Сяо Шу, господин Чжу Цинчэнь с кафедры филологии. В качестве компенсации за моральный вред ему также были переданы пятьсот тысяч юаней».
«??? Сяо Шу компенсация понятна, но учителю-то за что?! Чего-о-о?»
Чжоу Цзыцянь: «Сяо Шу очень привязан к этому преподавателю. В трудные минуты тот всегда был рядом, так что это скорее плата за его труды».
«Этот преподанутый вообще с ума сошёл? Вымогать деньги, прикрываясь студентом?!»
Чжоу Цзыцянь: «Учитель Чжу — прекрасный человек и действовал из лучших побуждений, у меня к нему нет претензий».
Под умелым руководством Чжоу Цзыцяня вектор праведного гнева моментально сместился на Чжу Цинчэня.
«И это называется педагог?! Ужас!»
«У богатых деньги совсем куры не клюют?»
«@Университет_Цзинхуа, у вас преподаватели занимаются шантажом и вымогательством! Вы собираетесь его увольнять?!»
«Сяо Шу, конечно, жалко, но раз деньги взяли, зачем лгать, что ничего не было?»
«Не люблю врунов».
Чжу Цинчэнь лишь усмехнулся, закрыл приложение и набрал номер Сяо Шу:
— Встречаемся в кабинете.
— Понял!
Чжоу Цзыцянь явно нанял профессиональную пиар-команду — сам он такие формулировки выдать не мог.
Твердя на каждом углу о неземной любви к Сяо Шу, он исподтишка намекал, будто тот вместе с преподавателем сгребли кучу денег, выставляя жертвой самого себя.
Мол, раз оба хороши, то счёт сведён, и он снова может чистеньким «добиваться» расположения возлюбленного.
Ведь всё это из-за любви, не так ли?
Чжу Цинчэнь мысленно похвалил себя за то, что вовремя вышел на Хо Цзюня и провел семейство Чжоу. Не откажись они тогда от денег по-настоящему, Чжоу Цзыцянь сейчас бы с потрохами выплыл на их спинах, оставшись белоснежным и пушистым.
Хитрый ход: с одной стороны — «пылкие чувства», с другой — «оба хороши». И дело шито-крыто.
Чжу Цинчэнь поднялся, прошёл в ванную и ополоснул лицо холодной водой.
Система недоумённо поинтересовалась:
— Странно. В оригинале он был готов на колени перед Сяо Шу встать, почему сейчас так кочевряжится?
Чжу Цинчэнь вытер лицо влажным полотенцем:
— Потому что в книге он при любых раскладах оставался хозяином положения и дергал за ниточки.
Тогда у Сяо Шу не было ни сил, ни мысли вынести всё в сеть, он едва сводил концы с концами. Чжоу Цзыцянь мог игнорировать его, оставаясь вальяжным барчуком, а мог разыграть драму с раскаянием и поползти на коленях.
Но на самом деле он не терял лица.
Падать на колени или просить прощения — всё определялось лишь его прихотью, инициатива оставалась в его руках.
А теперь всё иначе. Сяо Шу нанёс удар первым. Чжоу Цзыцянь опозорен на всю страну, его вынудили защищаться, ему приходится корчить из себя пылкого влюблённого, чтобы хоть как-то замять скандал.
Разве это одно и то же?
Искренний порыв остепенившегося повесы и вынужденный спектакль — разве их можно сравнивать?
Чжу Цинчэнь повесил полотенце, прихватил холщовую сумку и направился к выходу.
Похоже, сегодняшняя ночь тоже пройдет без сна.
Он подавил затяжной зевок, спустился на лифте на первый этаж, и стоило дверям раздвинуться, как перед ним мгновенно вырасла толпа людей с микрофонами и камерами.
— Учитель Чжу! Вы действительно Чжу Цинчэнь с филологического факультета?
— Правда ли, что под видом помощи студенту вы вымогали у семьи Чжоу пятьсот тысяч юаней?!
Они вели прямые трансляции, то и дело на ходу комментируя происходящее для зрителей:
— Друзья, вот тот самый преподаватель из Университета Цзинхуа!
— Тот самый, что взял у Чжоу-шао полмиллиона!
Чжу Цинчэнь нахмурился. Как охрана кампуса пропустила эту ораву?
В этот момент пиликнул телефон.
На экран пришло сообщение с незнакомого номера:
«Учитель Чжу, утихомирьтесь, и получите ещё пятьсот тысяч».
Явный привет от семьи Чжоу.
Эта братия действовала слишком слаженно, профессионально манипулируя аудиторией — без указки сверху тут явно не обошлось.
Чжоу Цзыцянь не мог атаковать Сяо Шу напрямую, ведь он изображал безумно влюблённого. Зато Чжу Цинчэнь превратился в идеальную мишень для отвлечения внимания публики.
Сяо Шу — пугливый, бедный студент. Без поддержки преподавателя он никогда не решился бы на подобный шаг.
Следовательно, достаточно зашугать Чжу Цинчэня, вбить клин между ним и учеником — и история заглохнет сама собой.
Эта свора — всего лишь прозрачный намёк от семейства Чжоу. Они наглядно демонстрировали: публичные скандалы — это игра, в которую можно играть вдвоём, и они владеют этим ремеслом куда лучше.
Телефон снова подал сигнал.
На этот раз писал Хо Цзюнь: «Учитель Чжу, не выходите из квартиры, я уже подъезжаю».
Чжу Цинчэнь черкнул в ответ: «Хорошо», — но даже не подумал разворачиваться. Вместо этого он спокойно направился к блогерам, ведущим трансляцию:
— У кого тут самый большой эфир?
Репортеры переглянулись, не сразу сообразив, о чём речь.
Чжу Цинчэнь вальяжно опустился на диван в холле и повторил:
— У кого из вас больше всего зрителей?
Один из стримеров сжался, но сделал шаг вперёд. Чжу Цинчэнь спокойно помахал рукой прямо в объектив:
— Здравствуйте, зрители. Я — Чжу Цинчэнь, преподаватель филологического факультета Пекинского университета. Сяо Шу — мой студент.
— Я вместе с Сяо Шу и ещё четырьмя студентами обедал в ресторане «Чжунминшифу», где мы случайно пересеклись с его бывшим парнем, Чжоу Цзыцянем. В тот же вечер они расстались. Сяо Шу разрыдался прямо на улице, я лишь успокоил его.
— С того момента по любым вопросам, касающимся Чжоу Цзыцяня, он обращался ко мне. Именно поэтому Чжоу Цзыцянь посчитал меня помехой их отношениям и неоднократно требовал не лезть не в своё дело.
— В процессе семья Чжоу действительно пыталась вручить мне пятьсот тысяч юаней за молчание, дабы спасти репутацию сынка. Но я отказался.
Кто-то из толпы выкрикнул:
— Чжоу-шао выложил видео! Осмелитесь утверждать, что не брали денег?!
В этот момент с улицы донёсся звонкий, сорванный от бега голос:
— Враньё! Учитель Чжу не брал ни гроша от семьи Чжоу!
Сяо Шу, запыхавшись, вбежал в холл.
Чжу Цинчэнь поднялся. Сяо Шу мгновенно заслонил его собой и решительно посмотрел прямо в объективы:
— Учитель Чжу не берет взяток! И я тоже!
— Я знаю, кто вас подослал, — Сяо Шу обвёл толпу твёрдым взглядом. — У меня есть полная запись с камер наблюдения. И если хотите, я могу прокрутить её прямо сейчас!