На следующий день сдавали комплексный предмет и английский.
Пока Чэнь Хэсун находился в экзаменационной аудитории, Чжу Цинчэнь по-прежнему ждал его в школьной столовой. Утром, когда комплексный экзамен завершился и учеников благополучно усадили в автобусы, Чжу Цинчэнь даже смотреть не стал на обычную еду — он ждал, пока Се Чжихэн привезёт ему обед.
Сегодня в меню был десерт: ледяные рисовые шарики танъюань с щедрой горстью сладких бобов и изюма, а вдобавок — кусочек торта-мороженого.
— Последний предмет остался, так что немного холодного не повредит, — заметил Се Чжихэн.
— Вот и я так решил. Отпраздную заранее!
Чжу Цинчэнь зачерпнул ложкой кусочек торта-мороженого и отправил в рот. Приятная прохлада мгновенно растеклась приятной сладостью. Видя, как тот искренне радуется, прищурив глаза, Се Чжихэн не сдержал мягкой улыбки.
Система Злодея, отлетев подальше, тихонько пробурчала:
— Ну да, ну да, ты же его папочка. Носить ему обеды — дело святое.
Се Чжихэн слегка кивнул:
— Соображаешь. Нынче ты хотя бы проявляешь понятливость.
А как тут не соображать? Вчера Се Чжихэн накрыл её пиалой, да так и забыл: отправил Чжу Цинчэня домой, уехал с шофёром и только на полпути вспомнил, что надо бы вернуться за посудой. Причём возвращаться ему вовсе не хотелось — толку от Системы под боком всё равно никакого, лишний крюк только делать.
Как и накануне, Чжу Цинчэнь пообедал, немного поспал, а когда пришло время, поднялся и отправился к воротам экзаменационного пункта. Когда Гаокао только начинался, ему казалось, будто время тянется бесконечно. Но не успел он оглянуться, как подошла к концу последняя дисциплина. Всё происходящее казалось каким-то сном.
Спустя два часа экзамен по английскому благополучно завершился.
У ворот царило ликование: родители встречали детей с транспарантами, букетами цветов и ростовыми фигурами любимых айдолов.
Пришёл и Се Чжао. Держа на руках маленькую жёлтую собачку, он ждал Чэнь Хэсуна. Заметив, что все вокруг стоят с букетами, он тоже купил для друга сноп ярко-жёлтых подсолнухов. Ему всё ещё было неуютно среди шумной толпы незнакомцев, но ради такого события он твёрдо решил пересилить себя. Всё, что было у других, должно быть и у Хэсуна.
Ребята волнообразно высыпали из дверей. Се Чжао приподнялся на цыпочки, выискивая взглядом Хэсуна. Наконец в толпе мелькнул знакомый силуэт с рюкзаком за плечами.
Се Чжао просиял и только поднял руку, чтобы помахать, как кто-то другой с букетом наперевес выскочил прямо перед Хэсуном.
Улыбка на лице Се Чжао застыла.
Он не знал этого человека, зато Чэнь Хэсун узнал его мгновенно. То был тот самый водитель из благотворительного автопарка, которого мать Чэнь одурачила парой сладких речей и заставила увезти парня в противоположную сторону.
Водитель числился волонтёром, совершавшим добрые дела, да и сам стал жертвой обмана, так что прямых законов не нарушал. В полицейском участке ограничились воспитательной беседой и двумя сутками административного ареста. Едва Гаокао закончился, его выпустили.
Впрочем, хотя полиция ничего сделать с ним больше не могла, в волонтёрской организации его заставили прилюдно зачитать покаянную объяснительную, призвали всех учиться на его ошибках и с треском исключили из рядов. На основной работе слухи тоже разлетелись мгновенно. Коллеги тыкали в него пальцами, а те, у кого были дети-школьники, обходили его стороной, шарахаясь при встрече — не дай бог этот чудак и их детям жизнь сломает! Экзамены — дело серьёзное, так что для него это стало настоящей социальной смертью.
Прежде раздувавшийся от собственной важности водитель теперь заметно поубавил спеси. Представ перед Хэсуном, он протянул ему цветы:
— Студент Чэнь, за то, что произошло раньше... я правда был неправ. Горел желанием помочь, а вышло только хуже, ужасно неловко получилось. Слушай, ты не мог бы написать для меня объяснительную записку? Ну, хоть пару слов, что я не со зла?
Чэнь Хэсун уже заметил Се Чжао. Разговаривать с шофёром ему не хотелось, поэтому он лишь ледяным тоном отрезал: «Нет» — и направился к другу.
Однако водитель и не думал отступать, навязчиво увязавшись следом:
— Ну что ты за ребёнок! Полиция же чётко сказала: я хотел как лучше, меня просто ввели в заблуждение, с кем не бывает! Кого ты из себя корчишь?
Чэнь Хэсун остановился и, сдерживая закипающее раздражение, проговорил:
— Я не стал привлекать тебя к ответственности. Я всего лишь не хочу тебя прощать и отказываюсь от твоих цветов. Какие-то проблемы?
— Никаких «нет»! — упёрся шофёр. — Цветы ты обязан принять, иначе это неуважение к старшим!
Чэнь Хэсун глубоко вдохнул:
— Ты до сих пор так и не понял, в чём согрешил. С какой стати я должен проявлять к тебе уважение? Из-за тебя я чуть не опоздал на экзамен всей жизни, из-за тебя сорвали мой пропуск! И твой авторитет для меня важнее Гаокао?
— В полиции ясно дали понять, что меня обманули, я сделал это не нарочно! А ты сам почему сразу всё нормально не объяснил? Если бы ты тогда толком рассказал, я, может, и...
Эти слова окончательно взорвали Чэнь Хэсуна.
— Раз уж ты жаждешь выяснить всё до конца, давай выясним! — Он въелся в него пристальным, тяжёлым взглядом. — Допустим, сначала тебя одурачили. Но прямо в машине я и двое моих одноклассников твердили тебе одно и то же: со мной жестоко обращаются дома, сводный брат надо мной издевается, а изолировать меня от этой семейки — официальное решение школы! И как ты поступил?
— Ты даже слушать нас не стал! Заладил своё и повёз меня прямо в лапы к матери. Я предупреждал тебя раз за разом — тебе было плевать. Ладно, сначала тебя обвели вокруг пальца. Но потом? Ты уже прекрасно понимал, что тебя, скорее всего, используют, но ради спасения собственного эго, ради того чтобы доказать себе, будто «все эти школьники просто капризные твари», ты высадил меня посреди дороги!
— Ты приплёлся с извинениями не потому, что тебе жаль, а из фальши. Ты просто хочешь умыть руки и свалить вину на других. Ты в глубине души знаешь, что сам повёлся на чужую ложь и виноват по уши. Но признать это у тебя кишка тонка, вот ты и лезешь опять со своими упрёками!
Шофёр густо покраснел, но продолжал бубнить одно и то же:
— Да что ж ты за подросток такой въедливый? Полицейские же сказали, меня обманули...
Чэнь Хэсун выхватил букет у него из рук и без колебаний швырнул прямо в мусорный бак.
— Проваливай. Я сказал: никакого прощения не будет.
— Ах ты...
Водитель занёс руку, пытаясь схватить его за плечо, но не успел — его запястье перехватила чья-то хватка.
Он обернулся и мгновенно изменился в лице:
— Учитель Чжу...
Чэнь Хэсун тоже быстро обернулся:
— Учитель Чжу!
Чжу Цинчэнь только вышел из школьных ворот и сразу наткнулся на эту сцену. Он-то думал, где искать этого горе-шофёра, а тот сам припёрся, да ещё и распускает руки на его ученика!
Силы у Чжу Цинчэня было немного, но стоило водителю дёрнуться, как вторую его руку стальной хваткой сжал Се Чжихэн.
Вдвоём они мёртвой хваткой зафиксировали мужчину.
Чжу Цинчэнь смерил его холодным взглядом:
— Помнишь, о чём я тебя просил? Я велел тебе благополучно довезти моего ученика до экзаменационного пункта! И что ты сделал? Высадил его неизвестно где?
— Я... я ведь не со зла...
— Не со зла? Мой ученик твердил тебе прямым текстом, что подвергается домашнему насилию! Ты сделал это намеренно! Ты едва не сломал человеку жизнь, а теперь смеешь приходить сюда?
— Да я слышал, что даже если на тридцать минут опоздать на Гаокао, всё равно впустят...
— Тридцать минут даются на случай форс-мажора, а не для оправдания вредителей! Ты ни капли не раскаиваешься! Зачем вообще припёрся со своими извинениями?!
Водитель попытался было огрызнуться, но шум привлек внимание прохожих. Слова, сказанные Чжу Цинчэнем владельцу канцтоваров накануне, сослужили хорошую службу. Толпа вокруг зашумела, тыча пальцами. Владелец канцелярской лавки охотно вводил в курс дела несносных зевак:
— Этот парень у учителя — круглый отличник, претендент на Цинхуа или Пекинский университет! Вчера они договорились с акцией «Доброе сердце», что шофёр безопасно довезёт мальчика до экзамена. А тот посреди дороги взял да выставил школьника из машины! Тот чуть не пропустил главное испытание в жизни!
— На таком экзамене людям судьбу ломать... Совсем с ума сошёл!
— Лицемер! Теперь извиняться припёрся. Нашёл время людям праздник портить!
— А если бы с его собственным ребёнком так поступили? Довёз бы он его до места?
— Слушайте, я вроде знаю этого типа! Он из пятого корпуса в соседнем микрорайоне, по фамилии Лю...
Водитель сгорал от стыда. Чжу Цинчэнь брезгливо разжал пальцы:
— Убирайся. Или ждёшь, пока я подам на тебя в суд?
Чэнь Хэсун, сжав кулак, больше не стал сдерживаться и с размаху врезал ему по физиономии:
— Пошёл вон!
Под свист и укоризненный гул толпы шофёр, держась за разбитую щёку, пытался ретироваться, но наперерез ему выскочили дежурившие у ворот репортёры. Журналист ткнул микрофоном ему почти в губы и скомандовал оператору: «Снимай!».
— Здравствуйте! Скажите, то, о чём говорят люди вокруг, правда? Будьте добры, прокомментируйте свой поступок!
Водитель попытался вырваться, но съёмочная группа наступала на пятки. И тут спереди возникли двое полицейских, преградив ему путь.
Шофёр застыл в ужасе:
— Я же уже отсидел своё!
Офицер холодно ответил:
— Появились новые обстоятельства. Вы кое-что утаили. Вы взяли деньги от заказчика.
— Я...
Мать Чэнь расплачивалась наличными, поэтому через банковские выписки полиция сразу ничего не нашла и списала всё на «добросовестное заблуждение». Но ровно до тех пор, пока рыдающая женщина не призналась сама, что дала ему взятку.
Стражи порядка подхватили шофёра под руки с обеих сторон и увезли.
Толпа ахнула:
— Так вот оно что! Он же деньги взял!
— А я говорил, не бывает таких дураков, чтобы просто так, на ровном месте так подставлять! Заплатили ему!
— Гнида, а не человек!
Вместо вожделенного оправдания водитель получил всеобщую «славу» и угодил в выпуски новостей. Не прошло и десяти минут, как инцидент взлетел в топ местных трендов.
Чжу Цинчэнь взглянул на Чэнь Хэсуна:
— Будем подавать на него в суд?
Хэсун качнул головой:
— Кукловод здесь другой.
Хозяин канцелярского магазина протянул Чэнь Хэсуну прохладный напиток:
— Наконец-то всё позади. Возвращайся домой, отдохни как следует.
— Спасибо вам большое.
К ним подошёл Се Чжао, вручая подсолнухи:
— Поздравляю.
— Спасибо.
— Поехали к нам, поужинаем вместе.
Се Чжихэн и Се Чжао уехали на машине, а Чжу Цинчэнь усадил Чэнь Хэсуна на свой электроскутер и покатил по улочкам города. Хэсун сидел сзади, держа в руках букет и банку с газировкой. Он опустил взгляд. Совершенно чужой человек, хозяин лавки, проявил к нему больше тепла, чем родная семья.
Теперь, когда экзамены закончились, пора поставить жирную точку.
* * *
Ужин прошёл в доме Се. После еды они всей компанией отправились выгуливать собаку в сад.
Чжу Цинчэнь спросил у Хэсуна:
— Экзамены позади. Что думаешь делать дальше?
— Завтра, скорее всего, позвонят из полиции и вызовут по делу Хэ Юя.
— Проступок серьёзный. В школе его наверняка отчислят, да и под арестом он просидит дольше.
— Пусть сидит хотя бы до объявления результатов, — сдержанно отозвался Хэсун. — Я слышал, если баллы высокие, приёмные комиссии университетов связываются заранее. Тогда я смогу выставить свои условия.
— Чего именно ты хочешь?
— Стипендию и грант, чтобы полностью перекрыть расходы на учёбу. Но главное — немедленно переписать хукоу на университет. Хочу оформить всё в ускоренном порядке, ещё за лето.
Выписавшись из семейного реестра, он навсегда разорвёт связи с семейством Хэ.
Чжу Цинчэнь одобрительно кивнул — парень продумал всё до мелочей.
— Завтра выпускной, из общежития тоже придётся съезжать. Есть где остановиться?
— Хм... Сниму жильё. У меня остались кое-какие деньги с прошлогодней компенсации, да и завтра я вытрясу из Хэ задолженность.
— Не хочешь пожить у меня?
Хэсун качнул головой:
— Спасибо, Учитель Чжу, но не стоит. Если кто-то узнает, что я живу у вас, вам это принесёт ненужные сплетни.
— Ладно. Снимая квартиру, смотри не попадись мошенникам.
— Я буду осторожен.
Хэсун поднял глаза и искренне произнёс:
— Учитель Чжу, спасибо вам огромнейшее за всё.
— Не за что, — улыбнулся Чжу Цинчэнь и ласково погладил его по голове.
* * *
На следующий день состоялся выпускной. Чэнь Хэсун, удерживавший первое место в параллели три года подряд, получил премию в три тысячи юаней. Деньги небольшие, но весьма кстати.
Чжу Цинчэнь по такому случаю надел белоснежную рубашку и чёрные брюки — те самые, в которых впервые пришёл в эту школу, — и аккуратно уложил волосы. Когда Учитель Чжу сохранял серьёзную мину, он выглядел невероятно стильно и даже немного строго. Но стоило ему улыбнуться — глаза сжимались в милые полумесяцы, и от прежней строгости не оставалось и следа.
Ученики, прежде прятавшие телефоны, теперь открыто доставали их и наперебой просили сделать совместное фото с любимым учителем.
Чжу Цинчэнь откашлялся, застегнул верхнюю пуговицу и попытался вернуть строгий вид.
Ребята нахмурились:
— Учитель, вам не идёт эта мина!
— Да ну? — Чжу Цинчэнь поднял пальцы буквой «V» и ослепительно улыбнулся на камеру. — А так?
— Во! Вот теперь узнаём!
Чжу Цинчэнь оставался на месте, а состав фотографирующихся рядом с ним сменялся раз за разом. Чэнь Хэсун ждал своей очереди с телефоном в руках, когда раздался звонок из участка.
Всё шло по плану. Попрощавшись с учителями и сделав снимки, он направился в полицию. Чжу Цинчэнь пошёл с ним.
Дело, закрученное Матерью Чэнь и Хэ Юем, вышло из-под контроля. С подобным в участке ещё не сталкивались: сорвать выпускнику экзамен, да ещё и уничтожить его пропуск перед самым стартом Гаокао — немыслимая наглость. Офицеры как раз совещались, назначить им месяц или два административного ареста.
Оба задержанных провели за решёткой уже двое суток. Опозорившись на весь город, отец Хэ пылал к ним лютой ненавистью, а потому и пальцем не ударил, чтобы облегчить им жизнь. Оба выглядели жалкими и встрёпанными.
Их снова привели в ту самую переговорную.
Едва углядев сына, мать Чэнь вскочила. На ней всё ещё было ярко-красное ципао с вышитым пожеланием «триумфального успеха», однако за двое суток одежда измялась, волосы растрепались, а вид стал неряшливым и жалким. Она порывалась броситься к Хэсуну, но дежурный полицейский тут же прижал её к месту.
Хэсун мельком оглядел её, затем перевёл взгляд на Хэ Юя.
Для того это был уже второй арест, так что виноватым он себя не чувствовал. Он мрачно сидел в углу, кусая губы. Его до сих пор мучил вопрос: как этот нищий смог сдать экзамен без пропуска?!
— Сяо Сун! — взмолилась мать. — Мама поняла свою ошибку, прости меня! Пожалуйста, вытащи меня отсюда, я больше не могу здесь находиться!
Хэсун лишь слегка усмехнулся:
— В чём же ваша ошибка? Вы ни в чём не виноваты.
Когда она оставляла его на второй год, она не видела ошибки. Когда давала взятку шофёру — тоже. А вспомнила про совесть только за решёткой.
Слишком поздно.
Вскоре прибыл глава семейства Хэ. Окинув жену уничтожающим взглядом, он гаркнул:
— Заткнись! Мало позора накликала?!
Женщина поперхнулась слезами и закрыла лицо руками. Но муж даже не взглянул на неё — он повернулся к Хэсуну и попытался смягчить тон:
— Сяо Сун, мы были неправы. Скажи, как мы можем уладить дело? Давай замять этот скандал без шума, ладно?
Скандал сильным ударом брякнул по репутации его бизнеса.
Хэсун молчал, и отец Хэ снизил голос:
— Сколько ты хочешь? Я заплачу.
— Если дадите мало, это будет лишь компенсация морального вреда. А дадите много — потом подадите на меня в суд за вымогательство, так? — холодно ответил юноша.
Глава семейства Хэ запнулся, на лице его мельком отразилось замешательство:
— Как ты мог такое подумать...
Хэсун встал, делая вид, что уходит:
— Господин Хэ, вы неискренни. Нам не о чем говорить. История уже попала в новости, журналисты скоро будут у ваших дверей.
— Погоди! — испуганно замахал руками Хэ. — Мы оформим всё как договор дарения! Без условий и без сглаживания вины — я добровольно передам тебе деньги в качестве компенсации за прошлые годы!
Хэсун остановился и обернулся:
— Двести тысяч? Триста?
— Миллион юаней, — отрезал Хэсун.
Произнеся это, он невольно бросил взгляд на Чжу Цинчэня. Не сочтёт ли учитель его слишком жадным?
Но Чжу Цинчэнь, сидевший на диване, лишь одобрительно кивнул.
Всё верно. Десять лет пахать в их доме бесплатным слугой и терпеть издевательства — разве он не заслужил компенсацию? Чжу Цинчэнь всегда закипал от злости, когда в сериалах жертвы гордо отказывались от денег. С какой стати? Столько страданий — и остаться ни с чем, лишь бы не выглядеть меркантильным? Бред!
Деньги! Только деньги!
— Что?! — задохнулся отец Хэ. Сумма явно превосходила его ожидания. Зачем выпускнику такие деньги?
— За десять лет издевательств и за уничтоженный пропуск на Гаокао — ровно миллион юаней. Господин Хэ, неужели ваша компания стоит дешевле?
Отец Хэ замялся. Похоже, в последнее время его бизнес действительно нёс убытки, раз даже миллион заставил его колебаться.
Хэсун добил:
— Как думаете, заголовок «Абитуриент года годами терпел домашнее насилие» привлечёт внимание прессы?
Отец Хэ стиснул зубы и кивнул:
— Ладно! По рукам. Миллион так миллион.
— И мне нужен домовой реестр — я выписываюсь из вашей семьи.
— Забирай. — Хэ мечтательно мечтал избавиться от этой обузы.
— Реестр останется у меня, пока я не завершу оформление, затем верну по почте.
— Согласен.
— Составляйте документы. Я вызову своего адвоката.
Отец Хэ кипел от злости, но был вынужден подчиниться. В этот момент Хэ Юй попытался вмешаться, закричав: «Папа, ты чего его боишься?! Не ведись у него на поводу!», за что мгновенно получил от отца звонкую пощёчину.
Полицейский едва успел разнять их:
— Заткнись, тварь! — орал отец Хэ. — Из-за твоих глупостей я вышвырнул целый миллион! Ты ещё смеешь раззивать рот?!
Хэ Юй зажал пунцовую щёку и осел обратно.
Хэсун связался с юристом, которого ему порекомендовал Се Чжихэн. Через час в участок прибыли оба адвоката. Юрист Хэ принёс банковскую карту с миллионом и домовую книгу.
Убедившись, что всё в порядке, Хэсун подписал договор дарения и передал его Хэ.
— Теперь всё? — буркнул тот.
— Теперь всё.
Хэсун убрал карту и документ в рюкзак и повернулся к Чжу Цинчэню:
— Учитель, пойдёмте.
Чжу Цинчэнь поднялся. Хэсун действительно повзрослел. Год назад в участке учителю приходилось закрывать его спиной и вести переговоры. Теперь парень прекрасно справлялся сам, а Чжу Цинчэню оставалось лишь попивать чай.
Только они направились к выходу, как Хэ Юй дёрнулся вслед:
— Вы что, не видите?! Он подписал бумагу! Мы уладили всё, я могу идти домой!
Дежурный тут же зафиксировал его.
Хэсун обернулся:
— Мы не улаживали конфликт. Это договор дарения, а не прощение. Офицер, оформляйте их по всей строгости.
Хэ Юй в ужасе уставился на отца. Он-то думал, тот платит, чтобы спасти его!
— Папа?!
— Ты ещё смеешь звать меня?! — рявкнул отец Хэ. — Ты хоть понимаешь, во сколько обошлись твои выкрутасы?! Я стал посмешищем для всего города! Ты думаешь, если ты мой единственный сын, твоё наследство гарантировано? Да я в любой момент найду тебе замену!
Чжу Цинчэнь аж уши навострил. Неужели у старика Хэ есть внебрачный сын на стороне?
Мать Чэнь тоже вскочила на ноги. Все эти годы она из кожи вон лезла, ублажая Хэ Юя, чтобы обеспечить себе безбедную старость. И теперь выясняется, что наследником станет кто-то другой?!
— Лао Хэ? — заикаясь, сделала она шаг к мужу.
Но тот только распалился пуще прежнего:
— И ты туда же! — Он с силой толкнул её, и женщина повалилась на пол. — Я сколько раз говорил тебе: не лезь к Хэсуну, не трогай Учителя Чжу! Сколько?!
— Но Сяо Сун мой сын, я просто...
— Заткнись! Когда он батрачил на твоего пасынка, ты радовалась, а перед экзаменами решила разыграть заботливую мать?! Кого ты дуришь?!
Он повернулся к своему юристу:
— Соглашение о разводе готово? Доставай, оформим прямо сейчас!
— Развод?! — Мать Чэнь побледнела.
Хэ Юй был родным сыном, его отец ещё мог потерпеть. А приживалка-жена была легко заменяемым расходным материалом. Для отца Хэ ценность имели только его деньги.
Адвокат кашлянул:
— Госпожа Чэнь, согласно брачному договору, вам полагается лишь часть совместно нажитого имущества. Однако в связи с убытками компании...
Женщина мгновенно всё поняла: она останется с нулём и кучей долгов!
Забыв об обмороке, она поползла к мужу, обнимая его ноги:
— Лао Хэ, прости меня! Не надо развода!
— Пошла вон! Твой сынок только что сдёрнул с меня миллион — иди к нему!
Пока в переговорной кипела грызня, Чжу Цинчэнь и Чэнь Хэсун наблюдали за этим у дверей. Заметив, что разговор снова съезжает на миллион, Чжу Цинчэнь подхватил ученика под локоть и поспешно увлёк к выходу:
— Пойдём, пойдём скорей!
На прощание он бросил дежурным:
— Там, кажется, драка началась, проверьте.
Полицейские вбежали внутрь:
— Прекратить беспорядки! Руки!
Выйдя на улицу, Чэнь Хэсун со вкусом перевёл дыхание. Он бросил взгляд на припаркованную у входа машину семьи Хэ. Дело у них действительно дрянь — старик сменил престижное авто на вариант попроще. Впрочем, теперь это его совершенно не касалось. Кошмар длиною в годы остался позади.
Он обернулся к учителю с лёгкой, светлой улыбкой:
— Учитель Чжу, разрешите угостить вас обедом в кантонском ресторанчике? Поедим морепродуктов с рисовой кашей.
Чжу Цинчэнь с готовностью кивнул:
— С большим удовольствием!