Всё произошло в одно мгновение.
Император был свято уверен, что Чжу Цинчэнь исчерпал все уловки и замер от ужаса, а значит, желанная добыча уже в руках.
Но в следующую секунду его швырнули на пол и полоснули клинком.
Ещё тогда, когда правитель внезапно заменил охоту молебном, у Чжу Цинчэня возникли смутные подозрения. А уж когда монастырский настоятель днём изо всех сил пытался развести их с Чу Юньяном по разным покоям, Цинчэнь обнаружил за шкафом потайную дверь и окончательно убедился в своей догадке.
На сей раз целью государя был не Юньян, а он сам.
Поэтому Цинчэнь просто решил обыграть его в его же игре. Он сделал вид, будто отправил всю личную охрану к Чу Юньяну, а на деле нужные люди оставались при нём. Юньяна он укрыл под кроватью, а телохранителей заставил затаиться на балочных перекрытиях в полной готовности к бою.
И император действительно пришёл.
Единственным, чего Чжу Цинчэнь не просчитал, оказалось неожиданное появление Юйвэнь Шу.
Тот опередил Чу Юньяна: первым же ударом сбил государя с ног и всадил кинжал прямо в самое уязвимое место — отсёк под корень, превратив в кровавое месиво.
Стражники мёртвой хваткой прижали потайную дверь, зажав руки прислужникам. Из узкого проёма раздался дикий, почти нечеловеческий вопль:
— Господа! Господа, пощадите! Мы виноваты, виноваты!..
Юйвэнь Шу прижимал государя к полу. Тот беспомощно распластался в луже крови; лоб покрылся холодной испариной, лицо посинело, а губы мгновенно утратили последние остатки цвета.
От боли он даже не мог кричать.
Получив смертельное увечье, правитель не в силах был даже повернуть голову и лишь едва поводил глазами, со злобой и ненавистью уставившись на Чжу Цинчэня. Губы его дрожали в попытке выплюнуть проклятие, но из горла вырывался лишь жалкий шелест, терявшийся за треском ночных цикад:
— Ты... ты замыслил мятеж... Чжу Цинчэнь, ты сговорился со степняками? Изменник... любой верный подданный обязан уничтожить тебя... Я казню тебя... разорву пятью лошадьми!..
Цинчэнь даже не взглянул на него. Юйвэнь Шу же с размаху влепил правителю сокрушительную пощёчину:
— Заткни пасть, паскуда!
От удара у императора помутилось в глазах. Теряя сознание, он залепетал уже мягче, умоляюще:
— Чжу Цинчэнь... Князь Ин, не верь варварам... Я был неправ... Казни этого степняка, я прощу тебе измену... Пощади меня, и мы снова будем государственным мужем и верным слугой...
Не обращая внимания на лепет, Чжу Цинчэнь переступил через него и случайно наступил прямо на свежую рану. Из покоя вылетел вопль, полный нечеловеческой муки.
Цинчэнь подошёл к окну, достал заранее приготовленную сигнальную ракету, положил ее на подоконник, растопил огниво и раздул огонёк.
Сделав пару шагов назад, он со стороны наблюдал, как с тихим свистом в ночное небо взмыл и коротко вспыхнул алый огонь.
* * *
В столице, под карнизом старого дома, сидели трое: старый генерал Вэй, старый цензор Чэнь и третий генерал Вэй. Один точил клинок, другой читательски вглядывался в свиток, третий натягивал тетиву.
Вдруг все трое одновременно подняли головы и увидели далеко на горе вспыхнувший красный сполох.
В следующую секунду они поднялись с мест.
Один повел отряд к оружейным складам, чтобы забрать всё городское вооружение.
Второй, получив клинки и самострелы, взял под стражу все четыре городских ворот.
Третий направился прямо в Государственную канцелярию, где с порога отдавал жесткий приказ: ни единому чиновнику не покидать обитель под страхом смерти.
* * *
В монастырских покоях Чжу Цинчэнь спокойно распорядился:
— Быстро. Снесите Его Величество по тайному ходу обратно в его опочивальню.
— Слушаемся.
— Юньян, возьми людей и подними снаружи шум... — Цинчэнь подманил его к себе жестом и что-то шепнул на ухо.
Чу Юньян кивнул, показывая, что всё понял.
Стражники действовали споро: пока они обменивались парами фраз, тело государя уже исчезло в тайнике.
Цинчэнь снял со стены длинный меч, с тихим звоном обнажил лезвие и направился вслед за ними в темный проход.
Ах да, оставался кое-кто ещё.
Уже шагнув в проём, Чжу Цинчэнь вспомнил о спутнике и обернулся к Юйвэнь Шу.
Князь-регент выглядел слегка обиженным из-за того, что про него на миг забыли. Держа в окровавленной руке кинжал, он стоял посреди лужи и вытирал лицо.
Цинчэнь скрестил руки в приветственном жесте:
— Покорно прошу Ваше Высочество привести комнату в порядок. Я скоро вернусь.
Юйвэнь Шу поджал губы и кивнул с виноватым видом:
— Понял.
— Спасибо, — улыбнулся Цинчэнь и исчез в темноте потайного хода.
Как только тот ушёл, Юйвэнь Шу захлопнул дубовую створку и взялся за уборку. Крови правитель нацедил прилично — зрелище было тошнотворным.
* * *
Потайной лаз из монастырской кельи выводил прямо в императорскую спальню.
Похоже, правитель устраивал подобные бесчинства в обители далеко не впервые. Стоило ему приметить кого-то среди знати, как тут же организовывался молебен, а жертву селили в «нужную» комнату.
Сгибаясь в три погибели, Чжу Цинчэнь шагал по коридору, вдыхая сырой, спертый воздух, от которого подступала тошнота. Оказавшись в покоях государя, он велел перенести того на ложе и привести потайную дверь в прежний вид.
Стражник бросил взгляд на забившихся в угол дрожащих евнухов:
— Сяо-гунъе, а с этими что делать?
Цинчэнь слегка склонил голову и обратился к слугам:
— Пока что я сотворю вам жизнь. Но с этой минуты вы беспрекословно исполняете любые мои приказы. Понятно?
Он стоял с обнаженным мечом. И хотя на его одеждах не было ни капли крови, подошвы успели вымазаться в кровавой луже, и теперь за ним тянулся след из чётких алых отпечатков.
Зрелище вышло жутким.
Евнухи вразнобой залепетали:
— Поняли... Всё сделаем...
Цинчэнь набрался терпения и повысил голос:
— Я спрашиваю: вам всё понятно?!
Слуги дружно закивали, срываясь на фальцет:
— Понятно, господин! Всё понятно!
Этих холуев Чжу Цинчэнь решил пока не трогать вовсе не из милосердия — он собирался передать их молодому господину Вэю, чтобы тот лично свершил расправу.
Удовлетворившись ответом, Цинчэнь бросил стражникам:
— Пересчитайте всех. Ни одна душа не должна уйти.
— Есть!
Как раз в этот момент снаружи раздался отчаянный вопль Чу Юньяна:
— Беда! Разбойники! На горную обитель напали разбойники!
Несколько его выкриков мгновенно подняли на ноги весь монастырь.
В один миг зажглись фонари. Монахи, чиновники, императорская гвардия — всё смешалось в шумной кутерьме.
Посреди этого переполоха Чу Юньян с грозным видом выхватил меч:
— Держите горных татей! Я — пожалованный Его Величеством генерал Вэйу! Воины, за мной, защитим государя! В бой!
Актер из него, как и прежде, был никудышный.
Чжу Цинчэнь не удержался от смешка. Он повернулся к ложу и посмотрел на государя сверху вниз.
Тот едва дышал, находясь на грани небытия. Лишь призрачная надежда на то, что гвардейцы вот-вот ворвутся и спасут его, заставляла удерживать угасающее сознание.
Но что за ахинею нёс этот глупец Юньян снаружи?!
Цинчэнь достал из-за пазухи мешочек с порошком, полученным от Юйвэнь Шу, отмерил крошечную ложку и высыпал в бронзовую курильницу.
«Ваше Величество, вы ведь с самого начала раскусили, что в браслете был яд? А вот сейчас я травлю вас наяву — неужто сумеете снять курильницу и выбросить?»
«Я и не надеялся, что снадобье сработает. Вы знали, что я ходил к старому генералу Вэю, но почему же не догадались, что мы поднимем мятеж вместе?»
«Я не слишком умен, Ваше Величество. Но и вы, как видно, не далече ушли».
Император не мог вымолвить ни слова. Его грудь ходила ходуном, издавая звуки рвущегося меха:
— Чжу Цинчэнь... ты... как ты смеешь... Я — Сын Неба...
Цинчэнь выпрямился и убрал снадобье:
— Государь заговаривается. Разве слуга сделал что-то дурное? Это горные разбойники совершили покушение. Это разбойники тяжело ранили Его Величество.
Он повернулся и подал знак стражнику. Тот мгновенно сграбастал за шкирку одного из евнухов и шепнул ему пару слов:
— Запомнил?
— Запомнил, всё запомнил! — закивал тот.
Выскочив за порог, прислужник заверещал на весь двор:
— Беда! Беда! На Его Величество напали горные тати! На помощь!
Остальные слуги, спасая свои шкуры, кинулись следом с аналогичными воплями:
— На помощь! Люди добрые!
Видя, что государь не жилец, они спешили сменить хозяина.
Цинчэнь накрыл курильницу крышкой, махнул страже и увлек их обратно в тайный ход.
Правитель остался пластом лежать на подушках. Он своими глазами видел, как его отравляют, своими ушами слышал, как бессовестно искажают правду, но не имел сил даже приподняться, чтобы выкрикнуть возражение.
Какие разбойники?! Откуда здесь взяться разбойникам?!
Это Чжу Цинчэнь! Всё разыграно им от начала и до конца!
От гнева дыхание правителя становилось всё более судорожным. Он вспомнил про яд в курильнице, попытался затаить дыхание, но легкие предательски требовали воздуха, а грудь вздымалась всё чаще.
Спустя некоторое время Чу Юньян в окружении чиновников прибежал к дверям.
— Что стряслось?! Как Его Величество?!
Увидев генерала, евнух затрясся от ужаса, вспомнив недавнюю расправу:
— Государь... Государь...
Юньян толкнул дверь.
Взорам присутствующих открылась страшная картина: полумёртвый император лежал на окровавленном ложе.
Правитель попытался было подать знак, но сотня глаз уже запечатлела его позор.
Чжу Цинчэнь стоял в толпе сановников в одной исподней рубахе, с распущенными волосами — вид у него был такой, словно его только что вырвали из объятий сна.
Император широко раскрыл рот, из горла вырвалось клекотанье, а глаза, налитые кровью, въелись в Чжу Цинчэня.
Это он! Это всё он!
Но Цинчэнь не дал ему вымолвить ни звука. Схватившись за грудь, он ахнул и с надрывом запричитал:
— Государь! О проклятые тати!
Лишь после этого сановники словно очнулись и гурьбой бросились к ложу, оглашая спальню рыданиями:
— Государь!
— Как же такое могло случиться?!
Цинчэнь, будто не выдержав горя, издал слабый стон, закрыл глаза и повалился набок.
Стоявшие рядом подхватили его под руки:
— Сяо-гунъе! Сяо-гунъе, что с вами?!
— Быстрее, отнесите его в келью!
— Какая верность! Какая преданность!
Лежа с закрытыми глазами, Цинчэнь слушал причитания, а Внутренняя система замешкалась:
«Ну ты и артист... Твоя игра на порядок убедительнее, чем у Чу Юньяна».
Цинчэнь приоткрыл один глаз:
«А то».
* * *
За одну ночь император подвергся нападению, а Князь Ин слег без чувств.
В монастыре всю ночь горели огни, царствовала суматоха, а сердца людей полнились тревогой.
На молебен государь взял с собой лишь мелких чиновников без реальной власти. Стоило беде прийти на порог, как среди них не нашлось никого, кто мог бы взять управление в свои руки.
В итоге именно Чу Юньян взял инициативу на себя: распределил гвардейцев, усилил караулы и организовал прочесывание окрестностей в поисках убийц.
Разумеется, найти никого не удалось.
Очнувшегося Цинчэня бегло осмотрел лекарь, заключив, что тот лишь перепугался, и после короткого отдыха всё пройдет.
Едва завершив осмотр, эскулап подхватил сундучок и помчался к государю.
В эту поездку император взял совсем немного врачевателей — рассчитывал, видимо, что помощь понадобится его жертве, а в итоге врачевать пришлось его самого.
Когда все разошлись, Чжу Цинчэнь «тяжело восстановил силы».
Из темноты под потолком на пол бесшумно спрыгнул Юйвэнь Шу.
— Князь Ин не желает почивать дольше?
Цинчэнь поднялся с постели и сладко потянулся:
— Выспался. В ближайшие дни придётся побегать, так что отдохнуть ещё успею.
Он взглянул на собеседника:
— Как Ваше Высочество вообще оказался в столице? Тот галечник, что летел в мое окно после визита к генералу Вэю, тоже ваших рук дело?
Юйвэнь Шу слегка смутился и тихо произнёс:
— Моих.
Цинчэнь усмехнулся:
«Кто бы сомневался».
Он с самого начала чувствовал, что в ту ночь за ним кто-то шел.
Князь-регент улыбнулся и присел на край кровати:
— Всё-таки мы соратники. Я беспокоился за Учителя Чжу, вот и последовал за вами. Не переживайте, со мной нет войска — я пришел один.
Чжу Цинчэнь тронуто улыбнулся и похлопал его по плечу:
— Благодарю.
Оба системных шара — красный и синий — уселись рядом.
— Давно не виделись, — подмигнул красный.
Затем повернулся к Цинчэню:
— Слушай, ты ведь парень сообразительный. Зачем придумал эту глупость с разбойниками? Звучит абсолютно дико! Откуда у стен столицы разбойники? Да ещё на монастырской горе? Логика где?! Сейчас все ошеломлены, но к утру протрезвеют и начнут задавать вопросы. Что тогда?
Цинчэнь спокойно откинулся на подушки:
— А я и не рассчитывал, что байка про разбойников кого-то убедит.
— Э? — удивился красный. — Хочешь сказать, ты намерен вывалить всю правду?
— Именно, — кивнул Цинчэнь. — Разве он не берег свою репутацию? Разве не думал, что заткнет рот генеральскому дому? Разве не считал, что молодые дворяне слишком стыдливы, чтобы признаться в поругании?
Улыбка Цинчэня стала ледяной:
— Я сделаю так, чтобы об этом узнал каждый. Разбойники — лишь шитая белыми нитками зацепка. Будь она слишком убедительной, никто бы не стал копать глубже.
Системные шары замерли от изумления.
Оказывается, Чжу Цинчэнь и злодейская система подошли бы друг другу идеальнее всего!
Цинчэнь поднялся, накинул халат:
— Я пройдусь по тайному ходу. Ваше Высочество со мной?
Юйвэнь Шу поднялся:
— Разумеется.
Подойдя к шкафу, Цинчэнь оттолкнул створку и юркнул в темноту.
Синий огонек метнулся за ним, прижался к плечу и победно оглянулся на красного: это его хозяин, и нечего на него заглядываться!
Цинчэнь сгреб синий шар в кулак и стал использовать его вместо фонаря.
Ещё ночью он заметил, что тайный лаз был не прямым — от него отходило несколько ответвлений.
Похоже, келья, в которой его поселили, была далеко не единственной.
Император задолго до этого вечера губил ни в чём не повинных юношей.
Цинчэнь понимал, что сказка про разбойников треснет по швам, но ему и не нужна была мирная передача власти. Он жаждал сорвать личину с государя и выставить его мерзость на обозрение всего света.
Даже если этот выродок останется калекой или сдохнет, он должен сдохнуть как преступник, чьи остатки бросят в рвы на съедение собакам.
Он не достоин покоиться в пышной усыпальнице под молитвы подданных.
Не достоин.
Цинчэнь и Юйвэнь Шу пробрались по всем ответвлениям — каждое вело в отдельную келью.
В конце концов они вышли к небольшему пруду на заднем дворе монастыря.
Место было живописным: горный ручей питал чистую воду, вокруг рос сосновый бор, а на берегу живописно возвышался альпинарий.
Цинчэнь насупился — на него нахлынули дурные предчувствия.
Неужели император и здесь...
Его затошнило.
Юйвэнь Шу нахмурился, подхватил его под локоть и произнес с нажимом:
— С этим водоемом что-то не так.
Цинчэнь мгновенно всё понял. Позвав стражников, он велел немедленно спустить из пруда всю воду.
* * *
В это же время Чу Юньян, верный наставлению учителя, стоял с обнажённым клинком у покоев императора, с полным правом руководя гвардией.
Он был пожалован званием генерала Вэйу, сам государь ещё на днях хвалил его за храбрость. Кому же ещё взять на себя оборону в час беды?!
Сяо Чэнъань, единственный брат государя, поднятый среди ночи, тоже дежурил у дверей.
Правитель пролежал без чувств всю ночь. Лекари пустили в ход всё своё мастерство, но смогли лишь остановить кровь и удержать в нем теплившуюся жизнь.
Маленькие евнухи боялись подступиться к Чу Юньяну и забились в угол под присмотром личной охраны генерала.
Юньян обернулся к клевавшему носом Сяо Чэнъаню:
— Ваше Высочество, если вы устали, идите отдохните. Я сам постою.
Чэнъань встряхнулся и замотал головой:
— Нет-нет, я буду здесь, с вами, генерал Чу.
Он пришёл сюда ради Чу Юньяна, а не ради брата.
Взглянув на ложе и убедившись, что государь спит, Чэнъань тихо спросил:
— Генерал Чу... а Его Величество... это вы...
Окончить фразу он не успел — с улицы донеслись громкие голоса Сюй И и Цзян Сяня:
— Откуда бы в окрестностях столицы взяться горным татям?! Да ещё таким, что миновали всех и пробрались ровно в спальню государя?! Сплошная ложь!
— Ваше Высочество, вас обвели вокруг пальца! Кто-то намеренно мутит воду, чтобы совершить измену!
Чу Юньян поднял глаза: Сюй И и Цзян Сянь вели за собой толпу чиновников.
К утру у сановников прояснилось в головах.
Особенно у Сюй И и Цзян Сяня, чья судьба была напрямую связана с правителем. Они-то прекрасно знали истину.
Какие, к черту, разбойники?!
Император просто полол чужую грядку и нарвался на Чжу Цинчэня.
Ныне правитель повержен, и если власть приберет к рукам Чжу Цинчэнь, обоим министрам не сдобровать.
Поэтому они решили действовать на опережение: обвинить Чжу Цинчэня и Чу Юньяна в мятеже прямо здесь, на горе.
Сановники остановились перед Чу Юньяном.
Сюй И повернулся к присутствующим и возвысил голос:
— Его Величество совершает молебны каждый год, и никогда ни о каких разбойниках слышно не было! Откуда они взялись ныне?!
— Разбойники ищут наживы! Услышав имя государя, они бы бежали без оглядки! Покои огромны — как они нашли именно спальню государя?!
— Прошлой ночью мы все спали. Почему же лишь генерал Чу первым заметал врагов? И если он их заметил, отчего не захватил ни единого татя?!
— Здесь явно кроется измена! Нас всех обманули!
Сюй И с ненавистью уставился на Чу Юньяна:
— Это генерал Чу сам разыграл фарс, дабы оклеветать Его Величество и захватить престол!
Чу Юньян даже не изменился в лице. Выпрямившись, он опёрся на рукоять меча и бросил:
— Собака лает — ветер носит!
Сяо Чэнъань тут же встал плечом к плечу с генералом.
Чу Юньян загремел:
— Я спал в своих покоях, когда услышал топот за дверью! Выскочил — и столкнулся с нападавшими! А если господин Сюй дрых как сурок и ничего не слышал, то нечего судить о том, чего не видел!
Будучи воином, он обладал зычным голосом, так что оба министра от его крика непредумышленно отступили на шаг.
Переглянувшись, они поняли: отступать некуда.
Раз уж мосты сожжены, надо идти до конца. Если они казнят Чу Юньяна на горе под видом мятежника, у них останется шанс на спасение. Если же дадут ему уйти — смерть придет за ними.
Сюй И набрался дерзости:
— Ложь! Двор охраняется гвардией — как сюда проникнут разбойники?! Они что, сквозь стены летать умеют?!
— Генерал Чу! Без вас молебны проходили спокойно. Стоило вам явиться — возникли разбойники! Что вы на это скажете?! Сознайтесь: это князь-защитник государства подослал вас убить государя?!
— Что скажете, господа?!
Толпа молчала. Сюй И взмахнул рукавом:
— Эй, стража! Генерал Чу замыслил мятеж — схватить его!
Чу Юньян со звоном обнажил меч и обвел всех ледяным взглядом:
— Кто дерзнет?!
Вся спесь Сюй И разбилась о два этих слова.
Министр забился в истерике, обращаясь к чиновникам:
— Господа! Изменники перед вами — это Чу Юньян и Чжу Цинчэнь! Они замыслили переворот! Мы обязаны защитить Его Величество — схватить их обоих!
— Это нужно не только государю, но и нам с вами! Вчера Чу Юньян поднял руку на императора, а завтра вырежет нас всех! Если не действовать сейчас — будет поздно!
В этот момент государь на ложе пришел в себя.
Бледный как полотно, он не мог вымолвить ни слова и лишь ткнул дрожащим пальцем в сторону Чу Юньяна, издавая из горла хриплое «а-а-а».
Цзян Сянь тут же заметил это движение и возопил:
— Государь! Государь очнулся!
Он бросился к постели и схватил правителя за руку:
— Ваше Величество! Вы хотите сказать, что это Чу Юньян причинил вам вред?! Он, верно?!
Император, сипя «а-а-а», судорожно закивал.
— Улики неопровержимы! — подхватил Сюй И. — Взять Чу Юньяна! И Чжу Цинчэня сюда притащите!
Чу Юньян крепче сжал рукоять, готовый встретить любой удар.
Гвардейцы, зная силу генерала, не смели приблизиться вплотную и лишь замкнули кольцо, выжидая удобного момента.
Обстановка накалилась до предела.
И в этой звенящей тишине снаружи раздался спокойный, ледяной голос:
* * *
Князь-защитник государства Чу и его верные помощники, облаченные в тяжелые доспехи и с обнаженными клинками, вели за собой отряд заграждения.
А перед ними, в простых белых одеждах, без оружия, слегка придерживая одной рукой подол, неторопливо поднимался по ступеням Чжу Цинчэнь.