Миновал Праздник фонарей, и Государственная академия возобновила занятия.
Подавляя зевок, Чжу Цинчэнь вошёл в залу Дворца Глубокой Литературы. Навстречу ему обратилось с десяток столь же сонных, откровенно клюющих носом физиономий.
Напустив на себя строгий вид — впрочем, без особой убедительности, — Учитель Чжу попытался пристыдить воспитанников:
— Сроки весеннего столичного экзамена уже назначены, а вы всё зеваете!
Договорив, он тут же зевнул сам. До чего же хотелось спать!
* * *
Нынешний весенний экзамен назначили на шестой день второго месяца: астрономы из Придворной службы сверились со звёздами и объявили этот день благоприятным для начала испытаний. До первых экзаменационных каллиграфических проб оставалось чуть больше двух недель.
Уже в первых числах месяца Чжу Цинчэню вместе с почтенными старшими учёными чиновниками предстояло перебраться во дворец. Им надлежало под личным присмотром Его Величества, подле чиновников Палаты Книжных Архивов, составить экзаменационные билеты. С этого момента выходить за пределы дворцовых стен строжайше запрещалось — ведь следом начиналась проверка работ. В апреле вывесят списки прошедших испытание, определятся имена тех, кого допустят к дворцовым экзаменам, и чиновникам вновь придётся засесть за составление вопросов.
Дабы избежать утечки заданий, составители окажутся в полной изоляции под неусыпным надзором дворцовой стражи и евнухов.
Сроки поджимали. Чжу Цинчэнь старался использовать каждую минуту, чтобы сообразить ученикам всё необходимое в дорогу.
На широком столе ровными рядами лежало десятка полтора развёрнутых платков. Наставник прохаживался вдоль них с охапкой вещей, одаряя каждый сверток полезным предметом.
— Шерстяное одеяло — каждому по штуке. Испытания длятся три дня, по ночам в кельях нежарко, будет чем укрыться.
— Наколенники — по паре на человека. Скоро начнутся весенние заморозки, а сидеть придётся долго, так что берегите суставы.
— Пластины тысячелетнего женьшеня — по флакону каждому. Застрянет мысль при составлении трактата — положите ломтик под язык, и вдохновение хлынет рекой...
Чжу Цинчэнь помедлил, а затем решительно забрал флаконы обратно.
"Нет, пожалуй, отставим. Вдруг кровь носом пойдёт от такого снадобья? Особенно у Пэй Сюаня: ему в прошлый раз хватило пиалы женьшеневого отвара, чтобы умыться юшкой, а уж от чистой пластины..."
Наставник вспомнил этот ценный корень — подарок императора во время его недавней простуды. Сила в нём таилась поистине зверская! Вообразив, как Пэй Сюань с зажатым носом пытается выводить иероглифы на экзаменационных свитках, Чжу Цинчэнь поспешно отставил пузырьки подальше.
"Прочь, окаянное зелье, от тебя одна сплошная горячка!"
Вместо женьшеня он разложил по узелкам ароматические саше с прохладной освежающей ментоловой пудрой: один вдох — и голова ясная, и мысли бегут легко.
Пожалуй, этого достаточно. Кисти, тушь и бумагу пусть выбирают сами. Чжу Цинчэнь понятия не имел, к какому нажиму и плотности привыкли его подопечные; снабди их не тем инструментом — ещё рука дрогнет да иероглиф испортит.
Сверив содержимое каждого узелка, Чжу Цинчэнь аккуратно связал уголки и велел позвать учеников.
— Мне пора отправляться во дворец, — обратился он к замершим перед ним юношам. — Вся наука, какую я мог вам передать, уже у вас в головах. Сколько из этого закрепилось — зависит лишь от вашего усердия.
Ученики низко поклонились:
— Уроки Учителя навсегда в наших сердцах.
— До экзамена не осталось и десяти дней. В моё отсутствие занимайтесь с удвоенным усердием, не позволяйте себе лениться.
— Слушаемся!
Чжу Цинчэнь похлопал по стопке свёртков:
— Я приготовил для вас кое-какие подспорья. Подходите, разбирайте.
Юноши выстроились в цепочку, принимая из рук наставника свои узелки. С каждым Чжу Цинчэнь прощался отдельно:
— Лю Ань, помни: гордыня губит сильнейших. Смотри не оступись.
— Чэнь Чжэн, уйми на пару недель своё ветреное любопытство.
— Сун Фэн, на эти дни оставайся в моей усадьбе. Я уже велел слугам обеспечивать тебя всем необходимым. Если возникнет нужда — обращайся к товарищам.
* * *
Последним в очереди стоял Пэй Сюань. Чжу Цинчэнь вручил ему свёрток и похлопал юношу по тыльной стороне ладони:
— Пэй Сюань, не забывай, ради чего начинал этот путь.
Тот серьёзно кивнул:
— Слушаюсь, Учитель.
Чжу Цинчэнь окинул взглядом собравшихся и остановился на Лю Ане:
— Ань-эр, ты старший среди них. Присматривай за младшими братьями по учёбе.
Лю Ань склонил голову:
— Не извольте беспокоиться, Учитель. Я всё помню.
— Но и вы, — наставник строго взглянул на остальных, — не садитесь Лю-шисюну на шею. Берегите его покой.
— Слушаемся!
— Что ж, идите к занятиям. Ань-эр, задержись на пару слов. Пэй Сюань, обожди за дверью.
Когда остальные вышли, Лю Ань подошёл ближе к столу:
— Учитель желает дать особые поручения?
— В моё отсутствие за теми из твоих сокурсников, у кого нет за спиной влиятельных семей, нужен глаз да глаз. Помоги им, если потребуется.
— Я понял.
— Особенно Пэй Сюаню, — тише добавил Чжу Цинчэнь. — Способностями он не уступает тебе, но за ним стоят лишь овдовевшая мать да скромный достаток. Таких легко обидеть. Приглядывай за ним.
Лю Ань насупился: он прекрасно понимал, кого намёком упоминает наставник. Князь Цзин хоть и потерпел неудачу, но был жив и всё ещё опасен. А пока эта змея дышит, от неё можно ждать любого яда.
Чжу Цинчэнь протянул руку, и Лю Ань поспешно подставил ладонь, поддерживая Учителя.
— Разумеется, — мягко добавил Чжу Цинчэнь, погладив рукав ученика, — помогай только тогда, когда сам будешь свободен и полон сил. Не надрывайся и не действуй себе во вред. Твои собственные успехи превыше всего.
Лю Ань тронуто произнёс:
— Пэй Сюань — мой товарищ. Если с ним случится беда, я не останусь в стороне.
— Главное — помни о собственной безопасности, — серьёзно подытожил наставник.
Лю Ань с чувством кивнул. Он знал: Учитель учил его спуститься с высоты своего спесивого положения и узнать ценность дружбы не ради блага других, а ради него самого. Для Чжу Цинчэня все ученики были одинаково дороги.
— Позови Пэй Сюаня, я напутствую и его.
Вскоре вошёл Пэй Сюань и встал рядом с Лю Анем.
Чжу Цинчэнь напустил на себя строгий вид:
— Пэй Сюань, я попросил твоего старшего брата Лю опекать тебя. Но и сам не плошай: не бегай к нему по пустякам, учись житейской гибкости. Если встретишь тех, с кем говорить опасно или неразумно, — просто обойди их стороной.
— Спасибо за урок, Учитель. Я запомню.
— Вот и ладно. А скажи-ка, выполнял ли ты моё приказание насчёт телесных упражнений? Стал ли сильнее?
— Да, Учитель, — кивнул юноша и закатал рукав, желая продемонстрировать наставнику налившиеся мускулы.
Чжу Цинчэнь махнул рукой:
— Не надо, не показывай. Просто тренируйся усерднее. Будет лучше, если наберёшь силу, как бык. И ты, Лю Ань, тоже.
Оба юноши замерли в изумлении:
— Как... как бык?
— Ну да! — совершенно серьёзно заявил Чжу Цинчэнь. — Вдруг с гражданским экзаменом на чжуанъюаня не задастся — так хотя бы на военный пойдёте!
Лю Ань и Пэй Сюань онемели.
— Ладно, ступайте заниматься. Мне пора собирать вещи во дворец.
— Слушаемся.
Ученики одновременно поклонились и покинули залу.
Сделано всё, что в человеческих силах, остальное — во власти судьбы. Чжу Цинчэнь мог лишь довести их до этой черты, дальше им предстояло идти самим.
* * *
На улице Лю Ань остановился у ворот, ожидая экипаж. Пэй Сюань стоял подле него, из вежливости провожая старшего товарища.
Подъехала карета семьи Лю. Старший брат поднялся на подножку, после чего обернулся к своему проворному слуге:
— На эти дни останешься с Пэй Сюанем. Помогай ему во всём, выполняй любые поручения.
Пэй Сюань растерянно хлопал глазами.
Слуга мгновенно сориентировался и шагнул к Пэй Сюаню:
— Слушаюсь, молодой господин Пэй!
— Служи ему так же ревностно, как мне, — добавил Лю Ань из окна экипажа. — Как окончится дворцовый экзамен — щедро награжу. Если возникнут трудности — сразу докладывай мне.
— Слушаюсь.
Экипаж тронулся прежде, чем Пэй Сюань успел возразить.
— Лю-шисюн!.. — крикнул он вслед.
Слуга подхватил его под локоть:
— Молодой господин Пэй, не стоит беспокоиться. Позвольте, я найму для вас экипаж до дома?
— Не нужно, я дойду пешком... Погоди, ты что, идёшь со мной?
— Конечно! Наш молодой господин велел мне служить вам. Пока экзамены не закончатся, я полностью в вашем распоряжении.
Пэй Сюань попытался откреститься от такой щедрости:
— Да вернись ты к своему господину! Мне слуги не нужны, а как же Лю-шисюн без тебя?
— Вы недооцениваете размах дома Лю! — усмехнулся слуга. — Неужто у нас слуги перевелись? Идёмте, господин!
Отказать было невозможно.
Когда они прибыли к винодельне, слуга, закатав рукава, с рвением взялся за уборку и работу по хозяйству.
Пэй Сюань и его мать, госпожа Чэнь, ошеломлённо наблюдали за происходящим.
— Сынок... — шёпотом спросила мать. — Ты что, продал нашу винодельню? Это наш новый хозяин?
— Да нет вроде... — пробормотал Пэй Сюань.
* * *
Тем временем в усадьбе Чжу Цинчэнь готовился к отъезду.
Разостлав на канге синее ситцевое покрывало, он аккуратно укладывал повседневные наряды. Весна пока не вступила в права, на улице было свежо, поэтому он заботливо приготовил меховую шапку, тёплые наколенники, стёганые нарукавники и подбитые ворсом сапожки. Не забыл он и своё любимое одеяльце. Кто знает, хорошо ли топят дворцовые канги? Вдруг перемёрзнет ночью?
Система отслеживала его манипуляции:
"Ты бы ещё постель целиком скрутил да на плечи взвалил. Зачем тебе этот узелок?"
"Нельзя так, — серьёзно возразил Чжу Цинчэнь. — Подумают ещё, будто мне во дворце не нравится и я со своим перьевым матрасом таскаюсь".
"А разве это не так? — хмыкнула Система. — Согласно математическому расчёту, объём твоего скарба превышает допустимые габариты узла. Завязать не выйдет".
"Не выйдет?"
Чжу Цинчэнь потянул за противоположные концы синего ситца, пытаясь стянуть пышную кучу одежды. Узел наотрез отказывался завязываться.
"Рекомендую убрать половину гардероба", — посоветовала Система.
"Ни за что!"
Чжу Цинчэнь навалился на ворох всем телом, пытаясь уплотнить вещи, и изо всех сил потянул за ткань. Но напрасно.
"Настоятельно советую сократить количество тёплых вещей, — подала голос Система. — Иначе опоздаешь во дворец, и император велит снять с тебя голову".
"Не могу! Эта пушистая исподняя рубашка нужна мне для сна, вот эту я надену завтра, а без шапки у меня от холодного ветра раскалывается голова!"
Каждая меховая вещь была его сокровищем. Разве можно бросить хоть одну?
Чжу Цинчэнь обнял свою одежду:
"Без меня они замёрзнут этой ночью!"
"Вообще-то наоборот, — вздохнула Система. — Наслаждайся гневом Его Величества за опоздание".
Чжу Цинчэнь задумчиво замер, и в его глазах блеснула решимость.
* * *
У дворцовых ворот уже собрались почтенные старые учёные. Из вещей при них ничего не было — правила Коллегии экзаменаторов были суровы, личных слуг с собой брать воспрещалось, а все удобства обеспечивали дворцовые слуги.
— Где же Сяо Чжу?
— Неужто проспал? Послать за ним кого-то?
В этот момент из-за угла выбежал Чжу Цинчэнь, держа в одной руке книжный сундучок, а в другой — скромный маленький узелок.
— Я здесь! Я успел!
Старики-учёные как по команде нахмурились, уставившись на него с одинаковым изумлением.
— Сяо Чжу... Ты чего это вырядился, как белый медвежонок?
— На улице ведь нет снега, неужели так холодно?
— Не иначе снова подхватил лихорадку. Войдём — надо показать его лекарю.
Чжу Цинчэнь, облачённый во все свои любимые пушистые одежды, в меховой шапке и подбитых ворсом сапожках, подбежал к коллегам, тяжело дыша:
— Я ведь не опоздал?
Система в его разуме сокрушённо вздохнула: её носитель выглядел откровенным дурачком.
Один из стариков приложил тыльную сторону ладони к его лбу:
— Опять простуда?
— Да нет же, я здоров, — удивился Чжу Цинчэнь.
— Тогда отчего на тебе столько слоёв?
Тут Чжу Цинчэнь и сам заметил неладное. Он удивлённо поглядел на абсолютно пустые руки коллег:
— А... где ваши вещи? Вам разве не нужна сменная одежда? Нам ведь нельзя брать собственных слуг...
Старики искренне изумились:
— Если слуг брать нельзя, неужели сложно было отправить весточку во дворец, чтобы дворцовые евнухи заехали к тебе и забрали сундуки? Ты что, собирался всё это на собственном горбу тащить? Наш багаж уже давно в отведённых покоях!
Чжу Цинчэнь онемел.
"Оказывается... так тоже можно было? А мне никто не сказал!.."
Старики с трудом сдержали смех и погладили его по пышному рукаву:
— Так ты оттого, что не смог завязать узел, натянул всё на себя? Ну ты даёшь... Впрочем, парень ты хрупкий, беречься надо.
Чжу Цинчэнь удручённо вздохнул:
— Угу...
— До чего же ты наивный, Сяо Чжу!
— Я так устал...
— Не причитай! Идём скорее к Его Величеству.
— А можно мне сначала переодеться?
— Ни в коем случае, сначала аудиенция, иначе проявим неуважение к государю.
Старики под белы ручки повели его в глубину дворца, утешая на ходу:
— Если император быстро нас отпустит, сразу пойдёшь в покои и скинешь лишнее.
— А если... не быстро? — Чжу Цинчэнь шмыгнул носом.
Старики лишь сочувственно промолчали.
* * *
В зале дворца Чжу Цинчэнь, похожий на круглого белого медвежонка, старательно прятался за широкими спинами старших коллег. Увы, безуспешно.
Император пожаловал им места. Учитель Чжу опустился на кресло с видом полнейшего уныния, напомнив подтаявшую на солнце карамельку.
"Я же тебе говорила..." — подала голос Система.
"Твой 'научный расчёт' ни слова не сказал про дворцовых слуг, которые забирают багаж! — в сердцах ответил Чжу Цинчэнь. — И ты ещё смеешь меня упрекать?"
Система поперхнулась:
"Пардон. Внесу этот пункт в алгоритм".
"Вот именно".
Чжу Цинчэнь слегка повернул голову и взглянул на государя, восседавшего во главе залы.
Император Ли Юэ обменивался с почтенными учёными праздными вежливыми фразами — мол, проведение столь важного испытания полностью покоится на ваших плечах. Учёные ниц склонялись в ответных уверениях в верности и готовности положить все силы ради процветания Поднебесной.
Чжу Цинчэнь откровенно скучал, крутя пуговицу на рукаве. В голове крутилась одна мысль: когда же это закончится? На дворе стемнело, доколе?
А главное — ему казалось, что Император, глядя на его пышный меховой наряд, с трудом сдерживает насмешливую улыбку.