Из-за слабого здоровья Сяо Чи не мог ходить в школу и заниматься спортом. До пятнадцати лет он безвылазно сидел дома, и кроме родителей да старшего брата у него толком не было друзей. Познакомившись с Чжу Цинчэнем, юноша сразу проникся к нему искренней симпатией — они быстро нашли общий язык, и Сяо Чи делился с ним буквально всем.
За одним исключением: о своей болезни он молчал.
Ему не хотелось трепаться о недуге на каждом углу, а уж тем более давить на жалость, выбивая у учителя Чжу особое отношение к их семье. Сяо Чи просто мечтал почувствовать себя обычным человеком — и завести хотя бы одного настоящего друга.
Сидя рядом с Чжу Цинчэнем, парень достал телефон и показал свои рисунки:
— Я сам в интернете учился. Представляете, мне уже даже заказы делают! По двадцать юаней за штуку!
В его тоне звучала детская наивность — он слегка хвастался, но это ничуть не раздражало, а вызывало лишь тёплую улыбку.
Чжу Цинчэнь с радостью поддержал его увлечение. Подперев ладонями щёки, он искренне разглядывал рисунки:
— Очень красиво. От них веет той самой свежестью, что бывает сразу после дождя.
— Правда? — Сяо Чи смущённо улыбнулся. — На летних каникулах у брата день рождения. Хочу нарисовать побольше, скопить немного денег и купить ему подарок. Правда, пока так и не придумал, что именно.
Чжу Цинчэнь едва заметно вскинул взгляд. Он прекрасно понимал, что этот разговор — лишь завязка каноничного сюжета, но рушить детский порыв банальными высокопарными фразами вроде «брату ничего не нужно, твоё здоровье — лучший подарок» совершенно не хотел. Мальчик просто искал способ порадовать родного человека, и в этом не было ничего дурного.
Чжу Цинчэнь мягко кивнул:
— Думаю, он будет на седьмом небе от счастья. Есть какие-то мысли?
Сяо Чи оглянулся на Сяо Шу, работавшего за стойкой, и, понизив голос, спросил:
— А если подарить сборник стихов? Или что-нибудь из сувениров — прописи, подставку для кистей, бумажный зонт?..
— И поэтический сборник, и альбом с иллюстрациями отлично подойдут, — немного подумав, одобрил Цинчэнь. — Сяо Шу точно оценит.
— Угу, — Сяо Чи опустил взгляд на лежавший на столе учебник. — Учитель Чжу, а вы не могли бы рассказать мне о «Шицзине»? Очень хочется послушать то, что брат изучает в университете.
— С удовольствием.
Чжу Цинчэнь открыл книгу и наугад выбрал одно стихотворение. Сяо Чи слушал с замиранием сердца, а под конец, охваченный вдохновением, достал скетчбук и в несколько штрихов набросал образ, рождённый поэтическими строками.
Подперев подбородок, Чжу Цинчэнь с интересом наблюдал за движениями его карандаша:
— А ты не думал вместо покупной вещи нарисовать что-нибудь сам?
Сяо Чи вскинул голову, глаза его вспыхнули:
— И то правда! Я мог бы проиллюстрировать для брата «Шицзин»!
— Вот именно, — улыбнулся Цинчэнь.
«Если он останется дома за рисованием, возможно, получится уберечь его от похода в торговый центр, где должен закрутиться сюжет, — размышлял Цинчэнь. — Шансов мало, но попытка не пытка».
Тем временем Сяо Чи снова прилип к книге. Раскрыв её наугад, он озадаченно почесал затылок:
— Учитель Чжу, тут столько незнакомых иероглифов... Я ведь почти не учился в школе.
— Так спрашивай меня, не стесняйся.
— Правда?! — от избытка чувств парень выпалил это слишком громко, заставив Сяо Шу обойтись удивлённым взглядом.
Сяо Чи испуганно махнул брату рукой — мол, всё в порядке, — и тут же перешёл на шёпот:
— Правда-правда можно?
— Конечно, — подтвердил Чжу Цинчэнь. — Будут трудности — обращайся в любое время.
— Здорово! Спасибо огромнейшее! — Сяо Чи поспешно вытащил телефон. — Напишите вашу почту или мессенджер! Я сегодня же куплю такую книгу, а все непонятные места буду выписывать и присылать вам.
— Договорились.
Цинчэнь продиктовал адрес электронной почты, куда обычно студенты присылали работы.
* * *
К половине двенадцатого кофейня опустела — посетители разошлись по обеденным перерывам. Смена Сяо Шу подошла к концу. Переодевшись в повседневную одежду и подхватив рюкзак, он подошёл к столику, за которым Чжу Цинчэнь и Сяо Чи всё ещё увлечённо спорили над книгой.
— А как выглядит тростник? Я его ни разу не видел.
— Да как пух ивовый.
— Ивовый пух я тоже не видел, — огорчённо протянул Сяо Чи, осознавая, сколь многое прошло мимо него.
— Ну... — Чжу Цинчэнь задумчиво прищурился, подбирая понятные аналогии. — Как сахарная вата. Или как молочная пенка на кофе, который варит твой брат.
— А, тогда знаю! — просиял юноша.
Они так погрузились в беседу, что даже не заметили подошедшего Сяо Шу.
Тот покашлял, привлекая внимание:
— Сяо Чи, не приставай к учителю Чжу с глупостями. Пойдём, смена окончена, я отведу тебя в университетскую столовую.
— Хорошо! — откликнулся брат и тут же повернулся к Цинчэню: — Учитель Чжу, а вы пойдёте обедать?
— Я... — Чжу Цинчэнь помедлил. — Пожалуй, воздержусь.
Он только что уплетал огромный сет из пирожных, испробовав буквально каждый кусочек, да и в термокружке ещё оставался недопитый молочный чай. К тому же Сяо Чи приехал ради брата — братьям нужно было побыть вдвоём и пообщаться без посторонних, а его присутствие выглядело бы неловко.
Услышав отказ, Сяо Чи мгновенно опустил плечи и разочарованно протянул:
— Ну-у-у...
Сяо Шу уже собрался сделать ему замечание за бестактность, но Чжу Цинчэнь мягко добавил:
— Но я пройдусь с вами до кампуса — всё равно иду к себе в квартиру отдыхать.
— Ура! — мальчишка снова засиял и принялся торопливо сгребать вещи со стола.
Настоящий ребёнок: любые эмоции — как на ладони.
Сяо Чи жизнерадостно шагал чуть впереди, а Сяо Шу с учителем Чжу отстали на пару шагов.
Чувствуя неловкость, Сяо Шу тихо произнес:
— Учитель Чжу, брат совсем не знает жизни и не умеет вести себя в обществе... Извините, если он вас утомил.
— Ничуть, — с улыбкой отозвался Цинчэнь. — Мы отлично поладили. Вы с ним удивительно похожи, разве что ты чересчур зажат.
Сяо Шу смешался:
— Всяко нет...
— Не нужно оправдываться, — Чжу Цинчэнь поглядел на него сочувствующим взглядом. — Ты невероятно целеустремлённый: стремишься быть первым и в учёбе, и на работе. Но иногда стоит давать себе разрядку. По крайней мере, со мной все эти условности и светские реверансы абсолютно ни к чему.
Сяо Шу опустил голову и едва заметно кивнул:
— Понял. Спасибо вам, учитель.
Он решил, что преподавателю известны трудности его семьи, оттого тот и дал подобный совет.
Вскоре они подошли к профессорскому корпусу. Чжу Цинчэнь попрощался, помахав рукой:
— Ну, я пойду. До встречи.
Сяо Чи аж на цыпочки приподнялся, отчаянно махая вслед:
— До свидания, учитель Чжу!
Когда Цинчэнь скрылся в подъезде, Сяо Шу недоверчиво посмотрел на брата:
— За одно утро вы с ним успели так сблизиться?
— А то! — Сяо Чи обнял брата за локоть. — Я, как и ты, обожаю «Шицзин» и готов часами слушать учителя Чжу. Он такой мягкий, душевный! Когда он разбирает стихи, кажется, будто на самом деле переносишься на тысячи лет назад.
Сяо Шу тепло улыбнулся и взъерошил ему волосы:
— Вот как? Поправишься — пойдёшь на филологический, идет?
Парнишка всерьёз задумался, после чего покачал головой:
— Не-а, рисовать мне всё-таки нравится больше.
Братья направились к столовой. По дороге Сяо Шу вспомнил кое о чём, достал телефон и набрал сообщение Чжоу Цзыцяню: «Цзыцянь, успеваешь к обеду? Тебе взять что-нибудь?»
Пока брат печатал, Сяо Чи стоял рядом, смеривая его хитреньким, сгорающим от любопытства взглядом. Стоило Сяо Шу отложить смартфон, как тот спросил:
— Брат Цзыцянь всё ещё на подработке?
— Ага, ушёл с самого утра. Не знаю, вернётся ли к обеду.
— И мы будем его ждать, чтобы поесть всем вместе? — в голосе Сяо Чи проскользнула лёгкая ревность.
Сяо Шу с улыбкой посмотрел на него:
— А ты? Что делать с тобой? Ты же сам не хотел с ним знакомиться.
Сяо Чи наигранно надул губы, изобразив глубокую обиду:
— А я сяду за соседний столик и притворюсь посторонним! Сделаю вид, будто вообще тебя не знаю, а поем — и сразу домой.
Сяо Шу рассмеялся и снова погладил его по голове.
Прождав у входа минут десять и так и не получив ответа от Чжоу Цзыцяня, они прошли внутрь. До конца пар оставалось еще время, так что в зале было просторно. Сяо Шу приложил студенческую карту, и они быстро выбрали блюда.
К себе Сяо Шу был строг до крайности, но младшего баловал при любой возможности. Когда Сяо Чи набрал целую подборку — рыбу на пару, тушёную курицу с грибами да баклажаны с фаршем, — брат не молвил ни слова против.
Усевшись друг напротив друга, Сяо Чи взялся за ложку и тут же щедро переложил большую часть мяса в тарелку брата:
— Ты что, совсем мясо не берешь? Работница на раздаче тебя, похоже, наизусть знает — сразу одну зелень бухнула!
— Да ну, — улыбнулся Сяо Шу. — Мама же каждые выходные готовит на убой. Дома наедаюсь так, что в университете уже ничего не лезет.
— Серьёзно? — усомнился младший.
— Конечно. Ешь давай.
Минут через тридцать, когда с обедом было покончено, от Чжоу Цзыцяня наконец пришёл ответ: «Я в столовую не успеваю. Ты поел?»
На заднем фоне звука сообщения слышался какой-то шум — Сяо Шу решил, что тот всё ещё вертится на подработке, и ответил: «Ага, перекусил. Сегодня рыба в столовой просто объедение, эх, упустил ты свое счастье!»
Спустя пару минут Цзыцянь прислал новое сообщение: «Сяо Шу, я тут в отеле подрабатываю. На шведском столе куча блюд остаётся к вечеру, руководство разрешает брать с собой. Хочешь, я принесу кое-что?»
Сяо Шу невольно бросил взгляд на брата, опасаясь, как бы тот не посчитал это унизительным.
Однако Сяо Чи лишь восхищённо распахнул глаза:
— Ух ты! Настоящий шведский стол из элитного отеля? Я такого ни разу не пробовал! Брат, попробуй обязательно, а потом расскажешь, каково это на вкус!
Сяо Шу улыбнулся и набрал отклик: «Давай! Если получится, принеси немного, я совершенно не против».
Ему и впрямь было не зазорно. Сам не раз подрабатывал в гостиницах и знал эту кухню изнутри: нетронутые блюда из резерва в конце смены часто отдавали персоналу, дабы не выбрасывать. Не заберут официанты — всё полетит в мусорный бак. А беречь еду — дело правильное.
Отправив сообщение, Сяо Шу убрал телефон и вместе с братом отнёс подносы к окну приёма грязной посуды.
— Ты после обеда на работу или на пары? — поинтересовался Сяо Чи.
— Занятий нет, а с работы отпросился — хочу прогуляться с тобой по территории, мы же в прошлый раз не всё успели осмотреть.
— Здорово!
Полуденный зной припёк на славу, да и народу во дворе хватало, поэтому Сяо Шу увёл брата в прохладу библиотеки. Устроившись подальше от кондиционера, он достал ноутбук и погрузился в работу над набросками курсовой.
Сяо Чи тихонько сидел под боком, разглядывая взятый с полки альбом классической живописи «Цветы и птицы», и бережно касался пальцами изображений цветущей магнолии. Оба были поглощены своим делом, в зале царила умиротворяющая тишина.
* * *
В то же самое время в роскошном, пропитанном кутежом VIP-зале...
Чжоу Цзыцянь развалился по центру мягкого дивана. Вокруг него теснилась компания золотой молодёжи — парни и девицы увлечённо резались в карты.
Внезапно Цзыцянь вскинул руку, призывая к тишине. Все замолкли и уставились на него.
— Что такое, Чжоу-шао? Твой нищеброд-парнишка отписался?
— Ответил.
— О-о-о! Ну-ка, давай вслух! Дай послушать!
Раздался свист, толпа залыбилась и загудела.
В предыдущем коне Цзыцянь продул и по правилам подставлялся под наказание. Его собутыльники не придумали ничего лучше, как выдать садистский фант — заставить Цзыцяня спросить у Сяо Шу, не соизволит ли тот доесть за ними объедки.
Цзыцянь сперва помялся, но всё же разблокировал экран.
«Уговор дороже денег», — мысленно оправдался он.
Да и что тут такого? Просто ни к чему не обязывающий вопрос.
Он набрал сообщение, и кто бы мог подумать — Сяо Шу откликнулся мгновенно.
Цзыцянь покашлял. Все замерли, пожирая его глазами.
Он ткнул на голосовую запись, и из динамика на весь зал раздался чистый, звонкий голос Сяо Шу:
«Давай! Если получится, принеси немного, я совершенно не против».
Стоило фразе дозвучать, как ВИП-ложу буквально сорвало. Наглые мажоры заходились от хохота, хватаясь за животы и едва не соскальзывая с кожаных диванов.
— Гы-ы-ы! Чжоу-шао, на кой чёрт ты вообще связываешься с этой нищетой?!
— Ой, не могу! Чжоу-шао, твой хахаль — это просто комедия!
— Он что, голодает?! Готов наши обрезки подбирать?!
Кое-кто тут же начал кривляться, пародируя интонации Сяо Шу:
— «Давай! Если получится, я не про-о-отив!»
Кто-то врубил микрофон от караоке и поднёс прямо к лицу Цзыцяня:
— Чжоу-шао, плохо слышно было! Вруби ещё раз!
— Давай по новой! По новой!
Цзыцянь сжимал телефон в руке, испытывая смешанные чувства. Мерзкий гогот дружков резал слух. По идее, они угарали над Сяо Шу, но сам Цзыцянь почему-то испытывал липкий дискомфорт.
Его угрюмое молчание не осталось незамеченным. Гоп-компания постепенно затихла, переводя настороженные взгляды на приятеля. Заметив его мрачный вид, мажоры сбавили тон:
— Чжоу-шао?.. Ты что, обиделся?
— Блин... Переборщили, да?
— Ну, вообще-то беречь еду — это типа...
Цзыцянь вскинул голову и пренебрежительно выплюнул:
— Да хер там. Просто с него бомбит. Вонь нищебродская — один голос слышишь, и уже тошнит.
Компания мгновенно отмякла и с новой силой принялась перемывать Сяо Шу косточки.
— А-а, так тебя с него воротит!
— Ну ещё бы! Наш Чжоу-шао каких только красоток не видывал, на кой ему сдался этот жлоб?
Один из дружков бесцеремонно ткнул в экран телефона Цзыцяня, и голос Сяо Шу вновь зазвучал на весь зал:
«Давай! Если получится...»
Цзыцянь тут же заблокировал дисплей, с досадой швырнул гаджет на диван и засучил рукава:
— Хорош бред слушать, и так тошно. Давайте, раздавайте карты.
— Погнали!
Все снова сбились вокруг стола. Цзыцянь швырнул колоду. В ходе игры то один, то другой мажор с глумливой ухмылкой цитировал фразу Сяо Шу: «Давай, я совершенно не против!» Цзыцянь даже не думал их осаживать — напротив, он с полнейшим равнодушием наблюдал за этой травлей и временами сам выдавливал смешок.
* * *
В пять вечера Сяо Шу и Сяо Чи стояли у главных ворот университета, дожидаясь родителей.
Сяо Чи висел на телефоне:
— Мама, мы с братом уже у ворот!
— Хорошо, милый, папа за рулём, сейчас подъедем, — ласково отозывалась мать.
Сяо Чи протянул трубку Сяо Шу. Тот чуть сжал губы и тихо проговорил:
— Скажи папе, чтобы не гнал. Безопасность превыше всего.
— Понял, передам!
Семья Ся жила бедно: отец вкалывал таксистом, а мать работала старшей горничной в отеле. Чтобы забрать младшего сына из города, отец специально снялся с линии и приехал за ними на своей машине.
Вскоре подкатило жёлтое такси. Возле кампуса долгая стоянка запрещалась, поэтому Сяо Шу быстро увлёк брата к машине и распахнул заднюю дверцу:
— Давай скорей, прыгай.
Мать из окна пассажирского сиденья высунула увесистый пакет:
— Сяо Шу! На вот, мы с папой набрали тебе фруктов, молока и хлопьев. Забери в общежитие!
— Мам, не нужно! — запротестовал Сяо Шу. — Куда мне столько? Оставьте дома, я на выходных приеду и поем.
— Дома тоже есть, бери-бери! — Мать настойчиво впихнула сумку ему в руки. — Забирай быстрее, тут застрять нельзя, а то папе штраф впаяют!
— Ладно... — вздохнул Сяо Шу, сгребая поклажу, но всё же буркнул: — До выходных пару дней осталось, в комнате же всё испортится.
— С чего бы вдруг за два дня испортилось? — строго возразила мать. — Поделишься с соседями!
Молчаливый отец вдруг подал голос из-за руля:
— Значит, съешь всё до выходных.
— Вот именно, сметёшь до выходных! — засмеялась мать. — Всё, мы поехали! Учись хорошо и не скучай, пока!
— Брат, пока-пока!
— Давайте, счастливо, — улыбнулся Сяо Шу и помахал вслед уезжающему такси.
Проводив своих взглядом, он посмотрел на увесистый пакет в руках и заглянул внутрь. Родители накупили не только фруктов и молока — там лежала гора острых снеков: пряная соевая соломка, сушёная говядина, мини-колбаски, маринованные куриные лапки. Из-за болезни Сяо Чи в семье соблюдали строгую диету без острого и пряного. Но родители знали, что старший сын — совсем ещё юноша и обожает лакомства. Поэтому каждый раз, когда братья оказывались невдалеке друг от друга, один из родителей отвлекал Сяо Чи, а второй тайком всовывал Сяо Шу пакетик со снеками, строго заклиная не проговориться младшему.
Эта трогательная традиция тянулась с самого детства. Пока другие родители сокрушались из-за вредных вкусняшек, родители Сяо Шу изо всех сил старались умыкнуть для него лишнюю пачку.
Сяо Шу тепло улыбнулся и, прижимая к груди пакет, зашагал к общежитию. На ходу он черкнул Цзыцяню, спеша поделиться радостью: «Ты когда освободишься? Родители привезли кучу снеков, давай поедим вместе!»
Ответ пришёл с задержкой и сухим тоном: «Не скоро».
«Ну ладно...»
Поднявшись к себе, Сяо Шу отсыпал часть угощений одногруппникам, а сам не удержался и с наслаждением зажевал кусочек вяленого мяса. После чего спрятал пакет в шкафчик под замок и открыл ноутбук, дабы вернуться к тексту курсовой. Есть дальше нельзя — нужно оставить для Цзыцяня.
* * *
Около десяти вечера телефон наконец ожил — звонил Цзыцянь.
Сяо Шу как раз поставил точку в заключительном разделе.
— Алло! Ты закончил? — улыбнулся он в трубку.
Голос Цзыцяня звучал вяло и сбивчиво:
— Угу. Спускайся, я принёс кое-что из еды.
— Здорово! А у меня для тебя тоже есть кое-что вкусное.
— М-м.
Прихватив пакет с угощениями, Сяо Шу на радостях сбежал по лестнице.
Час был поздний; в сквере возле общежития возились парочки, неохотно прощаясь перед комендантским часом. Цзыцянь сжимал в руке пару премиальных контейнеров, дожидаясь у клумбы. Чуть вдалеке стоял автомобиль — его дальний свет бил прямо в глаза, отчего Сяо Шу прикрыл лицо ладонью.
Цзыцянь кивнул в сторону дальнего темного угла:
— Пошли на ту скамейку.
— Пойдём.
Они расположились на уединённой лавочке.
— Замаялся за день? — мягко поинтересовался Сяо Шу. — Ты сам-то поужинал?
— Поел, — Цзыцянь небрежно швырнул контейнеры ему на колени. — В городе поели.
— А мои вкусняшки попробуешь?
— Не хочу.
Сяо Шу осекся. Подобный холодный отказ застал его врасплох.
Естественно, Цзыцянь наелся от пуза в ресторане вместе со своими богатыми корешами. Когда они уходили, дружки со смехом позвали официанта и велели упаковать объедки со столов: «Наш Чжоу-шао должен накормить своего ненаглядного!» Цзыцянь тогда всё же пресекал эту выходку и заставил кухню приготовить свежий сет на вынос.
Сяо Шу приоткрыл крышку и ахнул — изысканное оформление радовало глаз:
— Как красиво! Неужели это действительно с резерва?
— Ага, — безучастно соврал Цзыцянь. — Заказчик отказался, вот и забрал.
— Чудесно! — Сяо Шу с размаху разделил одноразовые палочки. — Давай вместе!
— Я же сказал, я сыт. Ешь сам.
— Может, тогда фруктов? Я принёс фрукты и снеки.
— Да не хочу я ничего, объелся.
— Понятно...
Чувствуя, что Цзыцянь явно не в духе, Сяо Шу решил, что тот просто вымотался за смену, и не стал приставать с расспросами, молча принимаясь за еду.
Глядя, с каким аппетитом Сяо Шу уплетает угощение, Цзыцянь лишь брезгливо поморщился и скосил взгляд на припаркованное недалеко авто.
«Смотреть тошно... Из-за какого-то куска фуа-гра готов от счастья светиться. Ничего в жизни не видел».
Ещё недавно в нем теплилась капля вины за издевательства приятелей, но теперь от неё не осталось и следа. Сяо Шу всё равно ни о чём не догадывается, а сам он принёс ему нормальную еду — к чему угрызения совести?
Сяо Шу поднял на него глаза:
— Что-то не так? Совсем устал на работе?
— Нормально всё, — отрешённо бросил Цзыцянь.
Сяо Шу не стал навязываться. Доев, он бережно собрал упаковочные коробки, отнёс их к мусорному баку, а когда обернулся — Цзыцяня уже и след простыл. Тот ушёл не прощаясь, лишь кинув напоследок брошенное через плечо: «Я пошёл».
Сяо Шу сжал губы, абсолютно не понимая, что нашло на парня.
«Ладно, наверное, день не задался...»
Он поспешил вслед за Цзыцянем, впихнул ему в руки пакет с семейными угощениями и помахал:
— До завтра!
После чего вернулся к себе в комнату и снова сел за курсовую.
Едва Сяо Шу скрылся в дверях, Цзыцянь на ходу набрал Лю Хао:
— Алло, Лю Хао. Забирай меня, продолжим тусу.
— Уже лечу! — отозвался тот.
Черный седан с включённым дальним светом медленно подкатил к тротуару. В салоне сидела вся шайка Цзыцяня. Всё это время они наблюдали за «перформансом» в прямом эфире. Они угарали, когда Сяо Шу уплетал отельную еду, и заходились в истерике, когда тот бежал вслед за Цзыцянем, чтобы отдать свои любимые снеки.
Лю Хао высунулся из окна водительской двери, глумливо скалясь:
— Чжоу-шао уже разделался с хахалем? Чего так быстро? И десяти минут не прошло!
Цзыцянь с презрением хмыкнул, закинул пакет со снеками в салон и уселся на заднее сиденье.
— Какого ещё парнишку? Обычный халявщик. Это вы, идиоты, со своим спором заставили меня писать! Пришлось тащиться сюда... Аж с души воротит от его нищенских замашек.
— Ладно тебе, Чжоу-шао, не кипятись! Погнали в новый клуб, оторвёмся до утра!
— Погнали, — кивнул Цзыцянь, но тут же добавил: — Меня этот цирк реально задолбал. Кабы не ваш спор, давно б его бортанул.
— Не-не-не, Чжоу-шао, постой! Мы ещё не выяснили, кто выиграл!
— Вот именно! Я, между прочим, поставил на то, что этот лох в тебя по уши влюблён! Не подводи кореша!
Кое-что из их слов явно подпитало самолюбие Цзыцяня — он довольный усмехнулся и промолчал. Несмотря на всю ложь и игру с чужими чувствами, он прекрасно знал, насколько искренне Сяо Шу предан ему. И осознание этого тешило его эго перед дружками.
Сидевший рядом мажор небрежно надорвал пачку со снеками, брезгливо глянул на содержимое и выбросил её в открытое окно:
— М-да, убожество... И такую дрянь он тебе втюхивает.
Цзыцянь лишь мельком скользнул взглядом по вылетевшей в темноту пачке и равнодушно отвернулся.