Почему Сяо Чэнъань находится в шатре императора?
Почему внутри слышны чужие голоса?
Почему события разворачиваются совсем не так, как в прошлой жизни?
Под моросящим дождём Юйвэнь Цзань не удержался на ногах и рухнул прямо в грязь.
Чу Юньян, сжимая рукоять меча, шагнул к нему и сурово выкрикнул:
— Ты кто такой? Чего вынюхиваешь у императорского шатра?
Не дождавшись ответа, молодой генерал рябнул ещё громче:
— Отвечай!
Шум поднялся немалый. Стражники, оставленные Чжу Цинчэнем для охраны, тут же сбежались на крик. Вместе с ними приспел и евнух Чэн.
Старик вымок под дождём. Сяо Чэнъань, щадя его преклонные лета, отослал отдохнуть и освободил от ночного дежурства, но стоит ли говорить, чем обернулся этот единственный милостивый отпуск?
Евнух Чэн заслонил собой мальчишек, а стражники обступили лежащего в грязи Юйвэнь Цзаня, готовые скрутить его при малейшей попытке нападения.
— Ваше Величество, господин Чу, господин Вэй, прошу вас, войдите в шатер! Это может быть лазутчик или лазутчик-убийца, позвольте страже увести его на допрос.
Трое юношей отродясь не сталкивались с подобным. Услышав о «покушении», они вовсе не испугались, а, напротив, прониклись охотничьим азартом.
Чу Юньян смело шагнул вперёд и кончиком меча перевернул лежащего на спину.
Дождь смыл с его лица слой жёлтой глины, а Вэй Юань поднёс факел, чтобы разглядеть чужака.
Разглядев лицо, все опешили.
— Пятый принц Северной Чжоу?
В этот момент подбежали стражники, которых Юйвэнь Шу приставил следить за принцем:
— Ваше Высочество…
Все стояли, и лишь Юйвэнь Цзань продолжал лежать в грязи. Уставившись широкими глазами в непроглядную тьму ночного неба, он постепенно приходил в себя.
Воспоминания текущей жизни медленно возвращались в его разум.
Он вспомнил. В этой жизни всё сложилось иначе.
Старший брат Сяо Чэнъаня скончался от болезни на три года раньше, Сяо Чэнъань взошёл на престол, и…
Рядом с Сяо Чэнъанем появился ещё один человек. Тот самый…
— Что здесь произошло?
Из пелены дождя донёсся чистый, звонкий и слегка хриповатый голос.
Юйвэнь Цзань выпрямился, поднялся из грязи и резко повернулся на звук.
Да, появился ещё один человек — Наставник императора, Великий воспитатель Чжу Цинчэнь!
Вымокнув днём под дождём, Чжу Цинчэнь, похоже, подхватил простуду: на его щеках горел нездоровый румянец, а сам он плотно кутался в тёплые одежды. На нём была накидка из чёрного волчьего меха — вещь Юйвэнь Шу. Густая, маслянисто-блестящая шерсть легко отталкивала воду, и капли дождя мгновенно скатывались с неё на землю. Выделанная волчья голова покоилась на плече Чжу Цинчэня, словно покорный огромный пёс.
Юйвэнь Шу шёл рядом, держа над ними большими руками широкий зонт, укрывавший обоих от ливня.
Чжу Цинчэнь, спрятав руки в рукава, неторопливо приблизился. Окинув Юйвэнь Цзаня быстрым взглядом, он равнодушно произнёс:
— Отчего Пятый принц разлёгся в грязи? Упал, что ли? Что за непочтительность, немедленно поднимите его.
— Слушаемся! — Двое стражников шагнули вперёд, подхватили принца под локти и вытащили из месива.
На улице сыпал холодный дождь, и веяло стужей. Чжу Цинчэнь скользнул по нему взглядом и вошёл в шатёр.
Внутри полыхала жаровня с углями, обдавая входящих сухим теплом.
Сяо Чэнъань занял главное место, а Чжу Цинчэнь и Юйвэнь Шу опустились на циновки по правую и левую руку от него.
Остальные выстроились вдоль стен, а испачканного с ног до головы Юйвэнь Цзаня стражники прижали к углу.
Чжу Цинчэнь грел руки над углями. Оглядев присутствующих, он снова спросил:
— Так что же всё-таки стряслось?
Евнух Чэн поклонился:
— Отвечая Сяо-гунъе: старый слуга отдыхал у себя, как вдруг услышал шум возле императорского шатра. Беспокоясь о покое Его Величества, я поспешил сюда с людьми.
Чжу Цинчэнь повернулся к Чу Юньяну:
— Что случилось у шатра?
Чу Юньян приложил кулак к ладони:
— Отвечая учителю: мы с Вэй Юанем беседовали с Его Величеством, как вдруг снаружи раздался странный шорох и метнулась тень. Мы выскочили проверить и увидели Пятого принца, валяющегося в грязи.
Чжу Цинчэнь лукаво прищурился:
— Дневной ливень вымочил всех до нитки. Если мне не изменяет память, Пятый принц тоже промок и пролежал без чувств всю вторую половину дня. С чего бы ему вдруг среди ночи бродить возле императорского шатра?
Юйвэнь Шу бросил строгий взгляд на стражника, приставленного к принцу, и тот немедленно выступил вперёд с докладом:
— Докладываю Сяо-гунъе! Пятый принц действительно был без сознания, но очнулся среди ночи. Едва открыв глаза, Его Высочество впал в буйство, вцепился в горло слуге и едва не задушил его насмерть.
— Я крикнул, разжимая его пальцы, но не успел удержать принца — он вырвался и помчался прямиком к императорскому шатру.
— Слуга не уберёг Его Высочество и виноват! Прошу Сяо-гунъе о наказании!
Чжу Цинчэнь мягко отмахнулся:
— Дело внезапное, предвидеть такое ты не мог. Вины твоей нет. — Он сделал паузу и добавил: — Где тот слуга, которого едва не задушили? Приведите его сюда.
— Слушаюсь!
Стражник удалился. В шатре воцарилась гнетущая тишина.
Чжу Цинчэнь перевёл взгляд на Юйвэнь Цзаня. Тот был весь в грязи, но его глаза горели нездоровым, липким огнём. Он смотрел на Сяо Чэнъаня с отвратительным, пожирающим вожделением.
Словно рассматривал собственную добычу.
Сяо Чэнъань тоже почувствовал этот тяжёлый взгляд и невольно отодвинулся глубже в кресло.
Система зазвенела в голове Цинчэня:
«О да, вот он — роковой и властный взгляд главного героя! Сейчас он ещё и губы оближет для пущего эффекта!»
Чжу Цинчэнь мысленно скривился:
«У него вся морда в грязи. Какое ещё "оближет губы"? Ему самому-то не тошно?»
Он категорически не намеревался позволять кому-либо обижать своего ученика прямо у него на глазах.
Прочистив горло, Великий воспитатель громко окликнул:
— Пятый принц?
Юйвэнь Цзань, похоже, ещё не освоился со своим новым положением после перерождения. Он лишь заворожённо таращился на Сяо Чэнъаня, игнорируя обращения.
Чжу Цинчэнь сделал голос строже:
— Пятый принц!
Никакой реакции.
— Пятый принц!
Стражник за спиной Юйвэнь Цзаня рябнул:
— Пятый принц, Великий воспитатель Чжу обращается к вам!
Лишь тогда тот встряхнулся и наконец неохотно отвёл взор от Сяо Чэнъаня.
Юйвэнь Цзань всё ещё грезил о том, как казнит князя-регента, заберёт престол и пойдёт войной на державу Ся. Он — император! Повелитель двух империй!
Поэтому сейчас он смотрел на Чжу Цинчэня с глубоким презрением.
Ну и что с того, что в прошлой жизни этого человека не было?
Всего лишь паршивый книжник, чего его бояться?
Он и этот его князь-регент рано или поздно падут от его меча.
Только что Юйвэнь Цзань всё прекрасно придумал. Пусть всё сложилось не совсем так, как прежде, но корона всё равно будет его. Используя знания о будущем, он ещё быстрее покорит оба государства!
А Сяо Чэнъаня он оставит себе. Сделает своим Императорским супругом: сам будет править передним двором, а Сяо Чэнъань — наводить порядок в задних покоях. Они вместе будут смотреть на завоёванный мир с высоты престола!
Юйвэнь Цзань взглянул на Чжу Цинчэня и небрежно сложил руки в приветствии:
— Великий воспитатель Чжу.
Чжу Цинчэнь холодным тоном спросил:
— Позвольте узнать, зачем Пятый принц пожаловал к императорскому шатру в столь поздний час? Что за нужды привели вас сюда? Уж не замыслили ли вы покушение?
— Я… — Юйвэнь Цзань опомнился.
Сначала нужно было выкрутиться из этой ситуации, чтобы получить возможность использовать знания о будущем.
Принц смерил присутствующих взглядом и быстро нашёлся:
— Сегодня я упал с лошади в горах и лишился чувств, а Его Величество спас мне жизнь. Едва придя в себя, я поспешил выразить свою благодарность, но оступился у порога и переполошил всех.
Произнося это, он непрестанно бросал взгляды на Сяо Чэнъаня, будто пытался подать ему знаки.
Чжу Цинчэнь всё понял. Усмехнувшись, он продолжал:
— Но ведь вы лежали без чувств, принц, и никто не мог до вас достучаться. Откуда же вам ведомо, что вас спас именно Его Величество?
— Я…
Подробностей той сцены Юйвэнь Цзань не помнил, но в памяти чётко отпечаталась одна деталь:
— В полузабытьи я спросил спасителя про имя, и тот ответил, что он — «Сяо Чэн-цзы из дворца Чанцю», а имя императора…
Он не успел договорить, как евнух Чэн гневно перебил его:
— Дерзость! Как смеешь ты произносить вслух священное имя Его Величества! Замолчи!
«Как и следовало ожидать».
Чжу Цинчэнь поднял руку, останавливая евнуха Чэна:
— Принц действительно не ослышался. Тот, кто спас вас, и впрямь назвался «Сяо Чэн-цзы из дворца Чанцю».
Глаза Юйвэнь Цзаня вспыхнули. Он подался к Сяо Чэнъаню:
— Благодарю за спасение, Ваше Величество! В знак признательности я готов сплести траву и связать кольца, отдать вам своё…
Сяо Чэнъань и его юные спутники лишились дара речи.
Учитель оказался прав до последнего слова!
Как у этого человека вообще хватает наглости нести подобный бред?
Чжу Цинчэнь сухо покашлял, перебивая его:
— Принц, вы благодарны не тому человеку.
Юйвэнь Цзань опешил:
— Что?
Чжу Цинчэнь указал рукой на евнуха Чэна:
— Вот он — Сяо Чэн-цзы из дворца Чанцю.
Евнух Чэн всё понял без слов. Шагнув к Юйвэнь Цзаню, он отвесил изящный поклон и с ясной улыбкой проговорил:
— Приветствую Его Высочество. Фамилия старого слуги — Чэн, и во дворце Чанцю меня действительно все зовут Сяо Чэн-цзы.
— Как…
Глядя на испещрённое морщинами, расплывшееся в улыбке лицо евнуха Чэна, Юйвэнь Цзань чуть не задохнулся.
Откуда взялся этот старый кастрат?!
Даже если в прошлой жизни он и ошибся человеком, то принял за спасителя Чэнь Сюня! Чэнь Сюнь был избалован, но хотя бы ровесник Сяо Чэнъаня, симпатичный юноша — неудивительно, что он осыпал его милостями столько лет.
Но этот старик?! Он тоже по фамилии Чэн?!
Что он только что наплетал? «Сплести траву, отдать своё сердце»?!
Ошибка! Всё не так!
Юйвэнь Цзань впал в такой шок, что выпалил не думая:
— Невозможно! Он же дремучий старик, какой из него Сяо Чэн-цзы?!
Евнух Чэн жеманно улыбнулся:
— Ах, Ваше Высочество, не извольте сомневаться. Во дворце Чанцю старый слуга — действительно Сяо Чэн-цзы, меня только так и кличут.
Юйвэнь Цзань забормотал:
— Я… я отдал своему спасителю нефритовый подвес!
Евнух Чэн полез за пазуху, достал нефритовую плашку и с поклоном протянул её на ладонях:
— Не эту ли вещь вы имеете в виду, Ваше Высочество?
Тогда в горах спасать Юйвэнь Цзаня бросилась целая толпа людей, но принц упорно вцепился именно в императора Великой Ся. Любому глупцу стало бы ясно: здесь кроется подвох.
Только теперь евнух Чэн окончательно осознал, почему Сяо-гунъе велел ему лично забрать и спрятать эту безделушку.
Сяо-гунъе наперёд просчитал этот ход!
Каково бы звучать слухам, что принц вражеского государства уединялся с государем Ся и обменивался с ним подвесками?
Юйвэнь Цзань протянул руку, намереваясь выхватить нефрит.
Но евнух Чэн ловко сжал пальцы и отдёрнул руку обратно:
— Нефрит плохой, работа топорная. Кабы не подарок Вашего Высочества, давным-давно выбросил бы на свалку.
— Ты…
Юйвэнь Цзань представить не мог, что его благородный спаситель обернётся старым евнухом с лицом, похожим на сморщенную корку. Что ему теперь делать? Не проявлять же благосклонность к этому старцу?!
А старый евнух между тем продолжал ласково улыбаться, будто ожидал пылких излияний.
Чжу Цинчэнь не выдержал: прикрыв лицо рукавом, он отвернулся, тихо прыснув в кулак.
Евнух Чэн сыграл просто великолепно! Попадись на его место какой-нибудь недотёпа, сцену бы спасти не удалось.
Насмеявшись вдоволь, Чжу Цинчэнь принял подобающий вид и повернулся обратно.
Евнух Чэн, держа нефрит, стоял перед Юйвэнь Цзанем с подчеркнутым подобострастием и ждал «награды».
Лицо Юйвэнь Цзаня позеленело. Он попытался отступить, но сделать это незаметно не получалось.
Он шаг назад — евнух Чэн шаг вперёд.
Он ещё шаг назад — евнух Чэн снова надвигается.
Ещё немного, и он вытеснит принца обратно на улицу.
Чжу Цинчэнь прочистил горло и подал голос:
— Пятый принц, вы ведь собирались выразить благодарность за спасение? Что же вы отворачиваетесь, когда спаситель подле вас?
Юйвэнь Цзань сжал кулаки, намереваясь возразить, но Чжу Цинчэнь с ошеломительным треском опустил пиалу на стол.
Его голос стал ледяным:
— Или вы согласны принимать спасение исключительно из рук нашего императора? А прочие люди вам не угодны?
Чжу Цинчэнь опираясь на стол и одёргивая накидку, медленно поднялся.
— Помышляя, будто спасителем был наш государь, вы среди ночи, едва очнувшись, помчались к императорскому шатру с излияниями благодарности. Но стоило узнать, что спаситель — простой слуга, как вы воротите нос и не желаете выказать элементарного почтения? Выходит, спасать вашу драгоценную жизнь позволено лишь государю Великой Ся? А если вы завтра вновь попадете в беду, нам следует собрать весь цвет знати и провести отбор — дабы не осквернить ваше благородное тело недостаточно знатным спасителем?
— Какая небывалая спесь, принц Северной Чжоу! Какая непревзойдённая чистота и неприкосновенность!
В шатре кто-то не выдержал и громко фыркнул, но тут же оссекся.
Однако плотину прорвало.
Один за другим присутствующие начали тихо давиться от смеха.
Даже Сяо Чэнъань поджал губы и сдерживал хохот, ткнув локтем разразившихся смехом Чу Юньяна и Вэй Юаня:
— Хватит смеяться, а то я сам сейчас зальюсь!
Юйвэнь Цзань не ожидал от Чжу Цинчэня такой откровенной язвительности на людях.
Сгорая от стыда, он вынужден был спасать лицо:
— Нет-нет, Великий воспитатель Чжу меня не так понял! Я лишь остолбенел от неожиданности… Я сейчас же выражу признательность Сяо… евнуху Чэну.
Принц отступил на два шага и глубоко поклонился:
— Благодарю… евнуха Чэна за спасение моей жизни. Я сплету траву и свяжу кольца, дабы отплатить за эту милость.
Чу Юньян хохотнул и не удержался от реплики:
— А где же продолжение?
Куда делась готовность «отдать своё сердце»?
Думал, что его спас молодой император — и тут же побежал набиваться в любовники. А как узнал, что спас старый евнух — ограничился формальным поклоном.
Сплести траву? Он правда думает, что речь о плетении веночков?!
— Юньян, не распускайся, — Чжу Цинчэнь взглянул на него со строгим видом, хотя в глазах плясали смешинки.
Чу Юньян мгновенно понял игру учителя и состряпал виноватую мину:
— Слушаюсь, учитель.
Юйвэнь Цзань, сжав зубы, витиевато произнёс:
— Если у вас, почтенный, возникнут трудности, только скажите — я непременно помогу.
Евнух Чэн с поклоном ответил:
— Старый слуга не смеет досаждать.
Юйвэнь Цзань процедил:
— Будьте спокойны, я умею быть благодарным и не обижу вас.
— В таком случае заранее благодарю Его Высочество.
— Не стоит.
Юйвэнь Цзань быстро помрачнел, в его голове созрел новый замысел. Подняв глаза на Чжу Цинчэня, он предложил:
— Великий воспитатель Чжу, раз уж евнух Чэн — мой спаситель, мне больно смотреть, как он трудится во дворце. Не могли бы вы пожаловать его мне?
Принц был не так глуп.
Он подозревал обман и намеревался допросить старика наедине. К тому же через евнуха Чэна можно было подобраться ближе к Сяо Чэнъаню.
Чжу Цинчэнь улыбнулся:
— Это зависит от воли самого евнуха Чэна.
Евнух Чэн подхватил:
— Старый слуга верой и правдой служит Его Величеству. Ваше Высочество уже забрали у государя преступного слугу Чэнь Сюня, а теперь просите и меня. Чего доброго, люди подумают, будто я тоже в чём-то провинился. Старому слуге не хотелось бы оказаться в одном ряду с преступником.
Юйвэнь Цзань поперхнулся:
— Это…
Стоило упомянуть Чэнь Сюня, как стражники ввели его в шатёр.
«Откуда он здесь?!» — изумился Юйвэнь Цзань.
Евнух Чэн тут же подхватил:
— Ого, вспомнишь лихо, а оно спотыкается на пороге!
Чэнь Сюнь шёл, опустив голову, совершенно без сил. Стражники практически волокли его под руки.
Чжу Цинчэнь подал знак евнуху Чэну, и тот громко спросил:
— Зачем его привели сюда? Разве он не прислуживал в шатре Пятого принца? Отчего он в таком плачевном виде?
Стражник доложил:
— Сяо-гунъе велел привести слугу, которого пытался задушить Пятый принц. Вот он.
Евнух Чэн подошёл и приподнял подбородок Чэнь Сюня.
На шее юноши отчетливо виднелись багрово-синие кровоподтёки от пальцев.
Из-за этой травмы Чэнь Сюнь до сих пор не мог прийти в себя и стоял словно тень.
Евнух Чэн перевёл взгляд с Чэнь Сюня на Юйвэнь Цзаня и изобразил крайний испуг:
— О Боги! Как же так?! Ваше Высочество, старый слуга вам ничего дурного не сделал! Вы просите меня себе… неужто с той же целью?!
Неужели Юйвэнь Цзань решил отплатить за добро злом и забрать его, чтобы удушить?!
О чём бы ни думал принц на самом деле, присутствующие истолковали его просьбу именно так.
Взгляды, устремлённые на Юйвэнь Цзаня, мгновенно сменились на подозрительные и шокированные.
Принц опешил, не зная, как оправдаться.
Он проклинал себя за оплошность. Нужно было либо душить Чэнь Сюня до конца, либо вовсе не трогать! Что теперь говорить, когда жертва полужива?
И к чему было заикаться про этого старого евнуха?!
Чжу Цинчэнь, спрятав руки в рукава, неторопливо проговорил:
— Помнится, когда вы выпрашивали Чэнь Сюня, вы разыгрывали такую пылкую привязанность, будто жить без него не можете. Отчего же сегодня вы едва не лишили его жизни?
Юйвэнь Цзань молчал, и Чжу Цинчэнь обратился к слуге:
— Чэнь Сюнь, говори ты.
Чэнь Сюнь поднял голову, раскрыл рот, но смог вытолкнуть лишь сиплый клёкот.
Принц испугался, что тот взболтнёт лишнего, и поспешил вмешаться:
— Великий воспитатель Чжу, вы не знаете всей правды! Раньше я был ослеплён этим негодяем, а сегодня, когда я упал в горах без чувств, он бросил меня и сбежал! Очнувшись, я пришёл в ярость и сорвался.
Чжу Цинчэнь кивнул:
— Звучит правдоподобно.
Юйвэнь Цзань перевёл дух, но в ту же секунду Чэнь Сюнь рухнул на колени, подполз к Чжу Цинчэню и вцепился в подол его плаща:
— Сяо-гунъе! Сяо-гунъе, я невиновен!
Его голос был сиплым, как мышиный писк, но юноша понимал: это его единственный шанс выжить.
Здесь собрались самые могущественные люди двух держав. Если Юйвэнь Цзань заберёт его обратно, ему не миновать смерти.
Поэтому он мёртвой хваткой вцепился в стоящего ближе всех Чжу Цинчэня.
— Я не бросал Его Высочество! Я был слишком слаб, чтобы вытащить его самостоятельно, и помчался в лагерь за помощью! Но не успел я привести людей, как Его Высочество уже спас… то есть евнух Чэн принёс его!
— Я переживал за принца, не смыкая глаз дежурил у его постели! А когда он очнулся, он внезапно впал в безумие, вцепился мне в горло и едва не задушил! За что Его Высочество так возводит на меня напраслину?!
— В твоих словах тоже есть резон, — Чжу Цинчэнь изобразил на лице полнейшее недоумение. — И как же нам поступить?
Чэнь Сюнь зарыдал, не выпуская края плаща:
— Сяо-гунъе, рассудите по справедливости! Я же чуть не умер, я не стану рисковать жизнью ради лжи!
Видя его отчаяние, Юйвэнь Цзань вынужден был держать фасон:
— Великий воспитатель Чжу, это дерзкий слуга предал своего господина. Я вспылил, вот и всё. Впрочем, раз Чэнь Сюнь пожалован мне, вам не стоит вникать в эти мелочи.
Чжу Цинчэнь сдвинул брови:
— Не скажите! Раз уж я лично передал вам этого слугу, то в его проступках есть и моя вина. Я не могу оставаться в стороне и обязан во всём разобраться.
— Чэнь Сюнь, изложи всё по порядку.
— Всё началось… — Чэнь Сюнь опустил глаза, судорожно соображая.
— Говори только правду, без утаек.
— Да. — Мозги Чэнь Сюня плохо соображали, и он решил выложить всё как есть: — Мы с Его Высочеством гуляли в лесу. Вдруг принц схватился за голову, лицо его исказилось от боли, и я…
— Я хотел помочь ему, но лошадь понесла, и Его Высочество вылетел из седла. Я хотел броситься следом, но принц скатился по склону, катался по земле и кричал от боли! Я один ничего не мог сделать и побежал за подмогой!
— Я правда бежал за подмогой! — Чэнь Сюнь закивал, растревожив раны на шее, отчего его голос упал до едва слышного шепота: — Да, за подмогой…
Он мог соврать в чём угодно, но в этом намерении стоять надлежало насмерть.
Юйвэнь Цзань сжал зубы:
— Наглая ложь! Ты струсил и сбежал, бросив господина!
— Довольно, — Чжу Цинчэнь закрыл глаза, поднялся и прошел к своему месту.
Он укутался в накидку, опустился на подушки и сделал глоток чая.
В его голове сложилась единая картина из всех последних событий.
Приступы головной боли у Юйвэнь Цзаня, побег Чэнь Сюня, перерождение принца…
Чжу Цинчэня озарила внезапная догадка!
Есть! Он придумал, как разрубить этот узел!
Чжу Цинчэнь намеренно спросил:
— Чэнь Сюнь, а когда у твоего хозяина начались эти приступы? Сколько раз это повторялось?
И строгим тоном добавил:
— Отвечай честно.
— Три… три раза, — запинаясь, выговорил Чэнь Сюнь. — В первый день на охоте — в полдень и вечером, и вот сегодня в лесу. Первые два раза я вызывал лекарей, но они ничего не нашли.
Чжу Цинчэнь уточнял:
— Эти боли начались здесь, на охоте, или были и прежде?
— Только здесь! Раньше такого не случалось!
— И всякий раз он вел себя одинаково?
— Да, принц хватал себя за голову, кричал, а лицо его становилось ужасным!
— В таком случае…
Юйвэнь Цзань занервничал, опасаясь, что Чжу Цинчэнь разгадает тайну его перерождения, и выкрикнул:
— Великий воспитатель Чжу попусту тревожится! Я совершенно здоров!
Чжу Цинчэнь с сочувствием посмотрел на него и вздохнул:
— Ваше Высочество не понимают. В этих глухих горах легко стать жертвой темных сил. Раз уж вы заболели на наших охотничьих угодьях, мы обязаны позаботиться о вас до конца, верно?
Юйвэнь Цзань почувствовал недоброе, но не мог понять замысла соперника.
Чжу Цинчэнь взмахнул широким рукавом и громко повелел:
— Слуги! Позовите врачевателей! И ещё —
— Пригласите даосских заклинателей!