На этот раз Чжу Цинчэнь ошибался: Чэнь Хэсуну и Се Чжао не требовалось представление — они знали друг друга давно.
Весь девятый класс Хэ Юй безжалостно издевался над Се Чжао. В те дни Хэсун постоянно вынужден был тенью ходить за обидчиком, так откуда бы им быть незнакомыми?
Хэсун не раз сталкивался с тем, как травят его одноклассника. Хотя он и сам едва держался на плаву, пройти мимо просто так не мог. По мере сил старался разрядить обстановку: если Хэ Юй принимался в очередной раз «испытывать» жертву на прочность, Хэсун с напускной неловкостью встревал в разговор, сбивая спесь с задиры, а когда дело пахло совсем жареным — бежал за учителем или школьным охранником.
Со временем, стоило мучителю отвернуться, парням удавалось обменяться парой фраз. Они даже обменялись контактами.
Се Чжао писал ему слова благодарности и без конца предлагал объединить усилия, чтобы раз и навсегда расправиться с Хэ Юем:
«Я специально подставлюсь под удар там, где висит камера. А ты приведи охранника, чтобы его цапнули с поличным. Идёт?»
«У меня есть деньги. Наймём пацанов с улицы, накинем Хэ Юю мешок на голову и отмутузим как следует. Как тебе идея?»
«Мой дядя занимается бизнесом. Ты можешь стянуть коммерческие тайны семьи Хэ — ну, как в сериалах! А потом мы вместе пустим их по ветру!»
Разумеется, ни один из этих детских планов не увенчался успехом. Хэ Юй прекрасно знал, где на территории школы установлены камеры, а где остаются слепые зоны. Уличная шпана больно опасалась связываться с сыном богатых родителей, не говоря уж о том, чтобы поднять на него руку. Хэсун же несколько дней подряд под видом уборки крутился возле кабинета старшего Хэ, но так ничего и не добыл.
Тогда они были всего лишь подростками: им казалось, что им всё по плечу, и одновременно — что они бессильны перед целым миром. Все эти схемы оставались лишь несбыточными фантазиями, рождёнными в глухой тишине ночей, — попыткой согреть друг друга и хоть ненадолго уснуть с надеждой на исцеление.
В конце концов Хэсун ответил ему:
«Ты можешь попросить дядю перевести тебя в другую школу».
Се Чжао спросил:
«А как же ты?»
«Мне нужно просто поступить в университет», — коротко отозвался тот.
Набравшись храбрости благодаря поддержке Хэсуна, Се Чжао позвонил Се Чжихэну и попросил о переводе. Тот согласился сразу же, без лишних расспросов, предложив лишь спокойно доучиться до конца девятого класса, а летом оформить все документы.
Вот только летних каникул Се Чжао так и не дождался.
Чэнь Хэсун до сих пор не знал во всех подробностях, что именно произошло в тот роковой день.
В полночь ему пришло сообщение от Се Чжао:
«Я спрятал кухонный нож в рюкзак. Завтра дополнительные занятия».
Хэсун к тому моменту уже спал. Прочитал он это послание только утречком, едва проснувшись. Набрал кучу ответов, умоляя не глупить, не ломать себе жизнь ради твари, ведь перевод уже не за горами!
Но Се Чжао больше не отвечал.
Даже не захватив портфель, Хэсун впервые в жизни воспользулся услугами личного водителя семьи Хэ, практически силой заставив его гнать к школе:
— В школу! Живо! Я заплачу вам, считайте, что это такси! Быстрее!
Когда он ворвался в класс, Хэ Юй в очередной раз пытался допечь свою жертву. В какой-то момент Се Чжао выхватил из рюкзака лезвие. Выместив все накопленные обиды на главном виновнике своих страданий, он бросился на него, целясь прямо в грудь. Хэ Юй уворачивался, пытался прикрыться своими шестёрками, в классе поднялась жуткая суматоха — и именно в эту секунду в дверях появился Хэсун.
— Хэсун, держи его! — сорванным голосом крикнул Се Чжао.
Хэсун мёртвой хваткой вцепился в Хэ Юя, но, встретившись взглядом с налитыми кровью глазами Се Чжао, словно очнулся от кошмарного сна. Он с силой швырнул мучителя к стене.
Нож, который должен был вонзиться прямо в сердце Хэ Юя, лишь скользнул по его предплечью, оставив рваную рану шириной в ладонь.
Се Чжао поднял голову, с немым изумлением глядя на товарища. Хэсун открыл рот, желая объяснить свой поступок, но языком точно присох к нёбу.
Он до смерти боялся, что его единственный друг сгубит свою судьбу. А Се Чжао посчитал, что в решающий миг Хэсун струсил и переметнулся на сторону врага.
После того случая Се Чжао взял академический отпуск, а Хэсун обнаружил, что его номер внесли в чёрный список. Сколько бы он ни пытался дозвониться и объясниться, трубку никто не брал.
И вот теперь, спустя целый год, Чжу Цинчэнь привёз Хэсуна к особняку Се, сводя двух бывших друзей лицом к лицу.
Припарковав машину, Чжу Цинчэнь обернулся и пристально посмотрел на юношей.
Те застыли в отдалении: один стоял на крыльце, второй — у подножия лестницы. Хэсун порывался поздороваться, но Се Чжао лишь демонстративно отвернулся.
Маленькая жёлтая собачка на руках Хэсуна потянулась к Се Чжао и жалобно заскулила. Пока Хэсун с головой уходил в учёбу, Се Чжао проводил с ней куда больше времени, так что пёс привязался к нему сильнее. И хотя Се Чжао сам едва сдерживался, чтобы не зарыться пальцами в пушистую шерсть, первым заговаривать не собирался.
Чжу Цинчэнь решил не вмешиваться сразу — захотел проверить, кто из них сдастся первым. Но Се Чжао упёрся намертво, Хэсун от природы был молчалив, и в конце концов тишину разбил голос учителя:
— Мы вроде собирались запускать салюты? Где они? Вы так и намерены весь вечер простоять истуканами?
Парни словно очнулись. Сделали шаг навстречу Чжу Цинчэню, но тут же снова замерли.
— Они в саду? Нам туда? — уточнил учитель.
— Угу, — буркнул Се Чжао.
— Ну так пойдёмте.
Чжу Цинчэнь направился к саду, а ребята поплелись следом, выдерживая между собой солидную дистанцию.
В саду их уже ждал Се Чжихэн. Увидев гостей, он слегка кивнул:
— Учитель Чжу.
Чжу Цинчэнь улыбнулся и махнул рукой:
— Господин Се, добрый вечер!
Чэнь Хэсун тоже вежливо поклонился:
— Здравствуйте. Я ученик господина Чжу.
Журнальный столик буквально ломился от всевозможных пиротехнических снарядов. Чжу Цинчэнь присел на корточки, подгребя под мышку серебристый фонтан и пачку бенгальских огней. Оглянувшись на юношей, он спросил:
— А вы чего встали? Не хотите поиграть? Так и просидите всю ночь на диване?
Парни уселись по разным углам дивана.
— Вы развлекайтесь, учитель Чжу, а я пока здесь побуду, — отозвался Хэсун.
— Я тоже, — эхом отозвался Се Чжао.
— Ну, как знаете.
Выбрав несколько самых безобидных на вид штуковин, Чжу Цинчэнь поднялся. Се Чжихэн тут же встал со своего места:
— Я составлю компанию учителю Чжу. Се Чжао, позаботься о госте.
Се Чжао скользнул взглядом по Хэсуну и кивнул:
— Понял, дядя.
«Позабочусь, так и быть. Налью воды, дам перекусить — с голоду не помрёт».
— Отлично, — Се Чжихэн расстегнул пуговицы на манжетах и неторопливо засучил рукава.
Чжу Цинчэнь помахал ему пачкой бенгальских огней. Они вместе вышли на открытую площадку. Чжихэн достал из кармана серебряную зажигалку и щелкнул крышкой.
Чжу Цинчэнь на секунду замешкался: подносить открытый огонь к фитилю прямо из рук он опасался, да и свечи не любил — капающий горячий воск больно обжигал пальцы. Не успел он высказать свои опасения, как Се Чжихэн, словно прочитав его мысли, вытащил откуда-то длинную ароматическую палочку, поджёг её зажигалкой и протянул учителю.
Чжу Цинчэнь смущённо улыбнулся и принял палочку:
— Спасибо.
Хотя сгорающий пепел тоже мог ужалить кожу, это всё же было куда безопаснее пламени.
Вытащив одну бенгальскую свечу, Чжу Цинчэнь зажал самый её кончик и аккуратно поднёс тлеющий уголёк палочки. Потребовалось несколько попыток, пока фитиль наконец не поддался.
С тихим шипением рассыпались снопы золотистых искр, мягким светом озарив лицо учителя. Едва догорела одна свеча, он тут же поджёг следующую.
Он вообще был жутким трусишкой — самым опасным салютом, на который он решался, оставался тот самый серебристый фонтан. Да и тот он поджигал, дико вереща и отбегая на безопасное расстояние, из-за чего подступиться к фитилю удавалось только раза с четвёртого.
Се Чжихэн сидел в кресле неподалёку, подперев подбородок рукой, и молча наблюдал за его суетой.
Внутри его сознания вспыхнул красный огонёк системы:
[Хозяин системы, держите свои эмоции под контролем.]
Се Чжихэн даже не шелохнулся:
«Разве я не безупречно отыгрываю роль хладнокровного и властного главы корпорации?»
[Властные главы корпораций не смотрят с такой нежностью, как кто-то запускает бенгальские огни.]
«Я просто сижу в саду. Я даже не подхожу к нему».
[...]
Спустя какое-то время ароматическая палочка погасла. Чжу Цинчэнь мелкими шажками семенил к Се Чжихэну и, моргая, тихо попросил:
— Господин Се, вы не могли бы поджечь снова?
Чжихэн достал зажигалку и верным движением вернул уголёк к жизни.
— Спасибо огромнейшее! — Чжу Цинчэнь сияющим вихрем умчался обратно.
Тогда Се Чжихэн поднялся, взял из кучи ракету типа «стрела в облака» и, зажав ее прямо в кулаке, чиркнул зажигалкой.
С резким свистом снаряд взвился в тёмное небо и сочным всплеском рассыпался над садом. Чжихэн лишь слегка отряхнул испачканные порохом пальцы, будто ничего необычного не произошло.
Чжу Цинчэнь замер с открытым ртом.
«Ого... Так вот они какие, властные директора из романов!»
Ишь ты, держит салют в голой руке и даже глазом не моргнёт! Вот это дух!
— А можно ещё один?! — вырвалось у него.
Се Чжихэн усмехнулся и подхватил вторую ракету:
— Конечно.
Чжу Цинчэнь тут же прикрыл рот ладонью — надо же было так оплошать и выдать свои мысли вслух!
Чжихэн с улыбкой заметил:
— Ты же весь в гари измажешься.
— Тьфу-тьфу-тьфу! — Чжу Цинчэнь спешно отдёрнул руки и принялся сдувать воображаемый порох.
Впрочем, искренне веселясь, учитель не забывал поглядывать на своих подопечных.
Поначалу Чэнь Хэсун и Се Чжао сидели по разные стороны дивана как чужие. Помня наказ дяди, Се Чжао пододвинул к Хэсуну поднос с напитками и снеками — мол, угощайся, только молчи. Хэсун пытался завязать разговор, но Се Чжао демонстративно отворачивался.
Тогда Хэсун просто опустил щенка на землю.
Малыш, перебирая короткими лапками, подбежал к Се Чжао, закрутил хвостом и стал осторожно потягивать его за штанину. Се Чжао честно пытался сохранять неприступный вид, но выдержал ровно три секунды. Подхватив пёсика на руки, он стал поглаживать его под подбородком, тихо воркуя:
— Кто тут у нас самый хороший мальчик? Ты, да?
Через некоторое время Хэсун не выдержал:
— Се Чжао... Как ты поживаешь?
Тот молча чесал щенку брюшко, пока пёс блаженно сопел.
Хэсун продолжал:
— Я думал, ты перевёлся в другую школу. Только потом у учителей узнал, что ты взял академический отпуск. Звонил тебе, но не смог дозвониться.
Се Чжао снова проигнорировал его.
— Тогда... в классе... я действительно хотел заломить ему руки, чтобы ты ударил точнее. Чтобы этот нож вошёл ему прямо в сердце. Но... — Хэсун запнулся. — Я просто не мог позволить тебе сделать это.
При этих словах Се Чжао наконец повернул голову:
— Чэнь Хэсун, ты просто подхватил Стокгольмский синдром. Ну, тот самый, из книг — когда жертва влюбляется в своего мучителя.
— Вовсе нет, — твёрдо возразил Хэсун. — Это не так.
— Да точно тебе говорю! — с нажимом выделил Се Чжао. — Ты готовил ему завтраки, писал за него конспекты, подтягивал по предметам, бегал на побегушках! А когда он издевался надо мной, ты втирался мне в доверие и успокаивал, чтобы я не дай бог не отомстил!
— Ты неправ, — покорно, но непоколебимо повторил Хэсун. — Я просто боялся за тебя. Тебе тогда уже исполнилось шестнадцать. Убей ты его — тебя засадили бы в тюрьму. Человек без подготовки не сможет с первого раза пробить кухонным ножом грудную клетку и попасть точно в сердце. А мы были в школе, кругом народ... С деньгами семьи Хэ его бы спасли врачи, а ты бы испортил себе жизнь.
Се Чжао насупился:
— Откуда ты вообще всё это знаешь?
— Я искал информацию, — тихо ответил Хэсун.
Се Чжао осекся. До него внезапно дошло.
Хэсун и сам размышлял об убийстве Хэ Юя. Он изучал этот вопрос, искал способы. Но по какой-то причине отказался от этой мысли.
Если бы в тот день нож вошёл Хэ Юю в грудь, тот, возможно, и выжил бы. Но Се Чжао гарантированно отправился бы за решётку на долгие годы, а семья Хэ стирала бы его родственников в порошок.
— Тебе оставалось совсем немного до перевода. Я не хотел, чтобы ты совершил роковую ошибку.
Се Чжао долго молчал. Наконец выдавил:
— И всё же... Ты мне не помог.
— Прости, — вздохнул Хэсун.
Не ожидавший такой прямой капитуляции, Се Чжао сглотнул подступивший к горлу ком и ничего не ответил.
— Но если бы всё повторилось, я бы поступил точно так же, — добавил Хэсун.
— Вот вечно ты так! — всплеснул руками Се Чжао. — Только и умеешь, что терпеть! Я придумывал отличные планы, а ты твердил: «Нельзя», «Опасно», «Не надо». Трус ты, вот кто!
— Пусть так, — опустил голову Хэсун. — Пусть я трус. Главное, что сейчас всё позади. Но... если бы не встретился учитель Чжу, что бы с нами было?
— Не знаю, — честно ответил Хэсун.
Этот вопрос не давал ему покоя по ночам. Первые десять лет своей жизни он существовал как марионетка, твердя про себя: «Надо потерпеть до завтра», «Надо дотерпеть до конца года», «Надо дотерпеть до экзаменов». Если бы не Учитель Чжу, он так и терпел бы дальше, совершая редкие бесполезные попытки вырваться, пока семья Хэ окончательно не сломала бы его. Зная характер Хэ Юя, тот ни за что не дал бы ему спокойно сдать выпускные экзамены.
Да и идея пойти в полицию... Ведь именно Учитель Чжу открыл ему глаза на то, что закон работает.
— Но ведь у нас получилось, — Хэсун слабо улыбнулся. — Помнишь наш план? Я заманил Хэ Юя под новую камеру наблюдения, дал ему себя ударить, а потом пошёл в участок. Сработало. Самое странное — почему мы сами раньше не додумались заявить в полицию? И только учитель Чжу сказал мне: «Ты имеешь право на защиту».
Се Чжао хмуро посмотрел на него:
— Ты всё ещё готовишь ему завтраки?
— Конечно нет! — отрезал Хэсун.
Се Чжао фыркнул, но напряжение спало.
— Пойдёшь салюты запускать?
Хэсун качнул головой:
— Посижу тут.
И они снова замерли в тишине — только теперь эта тишина была спокойной и уютной.
А на площадке Чжу Цинчэнь продолжал восторженно хлопать в ладоши:
— Ещё разику!
Се Чжихэн поджигал очередной снаряд прямо с руки:
— Как пожелаешь.
Так они и сожгли весь запас пиротехники.
Небо окончательно потемнело. Се Чжихэн взглянул на часы:
— Почти полночь. Пора запускать главный салют.
— Ага! — Чжу Цинчэнь энергично кивнул. — Ровно в двенадцать!
Се Чжихэн расстегнул ремешок часов и протянул их учителю. Затем установил огромную батарею салютов и приготовил зажигалку. Чжу Цинчэнь отбежал подальше, взяв на себя роль таймера.
— Осталось три минуты... Одна минута... Десять секунд... Три, две, одна!
Едва прозвучало «одна», Се Чжихэн чиркнул зажигалкой и неторопливо отступил к учителю.
Гигантские огненные цветы распустились в бархатной вышине, затапливая полночный небосвод каскадом ярких вспышек.
Чжу Цинчэнь запрокинул голову, зачарованно наблюдая за световым шоу. Это был его второй Новый год в иных мирах. Пусть времени всегда не хватало, но в каждом из миров его встречали огни праздничного салюта.
Се Чжихэн встал рядом, тоже устремив взгляд в высь.
На другом конце сада Се Чжао вдруг тихо произнёс:
— Поклянись, что ты сделал это не ради защиты Хэ Юя.
— Поклянусь, — мягко ответил Хэсун. — Я сделал это, чтобы защитить нас.
Помолчав, Хэсун добавил:
— И если я когда-нибудь забуду, что этот гад со мной вытворял, и снова стану прислуживать ему как миленький... Пожалуйста, выбей из меня эту дурь.
Се Чжао язвительно усмехнулся:
— А то ты его не любил!
— Ни за что на свете, — отрезал Хэсун. — Я не сошёл с ума, чтобы влюбляться в своего палача. Если со мной такое случится — значит, в меня вселился бес. Сразу сдавай меня в дурку или вези к даосам.
Грохот финального залпа стих лишь спустя двадцать минут. Чжу Цинчэнь вернул часы Се Чжихэну и подойдя к юношам, поинтересовался:
— Ну что, помирились?
Се Чжао, прижимая к себе пса, отвёл глаза:
— Ничего подобного. Уже поздно, учитель Чжу, вы останетесь на ночь? Гостевые комнаты готовы.
— С удовольствием, — улыбнулся Чжу Цинчэнь. — А Чэнь Хэсун?
Се Чжао буркнул:
— Пусть пешком ищет дорогу.
— Хм? — удивился учитель.
— Ладно-ладно, пусть остаётся, — сдался Се Чжао. — Я хочу забрать щенка к себе в комнату, я приготовил ему лежанку. Можно?
— Если не боишься, что он перевернет тебе всю комнату — забирай, — развёл руками Чжу Цинчэнь.
Из-за позднего часа гостям предложили остаться в особняке. Се Чжао лично проводил их на третий этаж.
Распахнув первую дверь, он произнёс:
— Учитель Чжу, это ваша комната. Пижама в шкафу, бельё свежее.
— Спасибо, Се Чжао.
Затем повернулся к противоположной двери:
— Чэнь Хэсун, твоя напротив.
Хэсун тепло улыбнулся:
— Спасибо.
Перед сном Чжу Цинчэнь вручил обоим по красному конверту с хунбао:
— Держите. Положите под подушку на удачу.
Попрощавшись, учитель ушёл к себе, быстро принял душ и укрылся одеялом.
Хэсун же, вернувшись в комнату, первым делом достал из рюкзака нерешённые тесты. Правило есть правило: даже в праздник задания должны быть выполнены.
Сверяя ответы, он на мгновение задумался, а затем вывел на полях тетради четыре строгих иероглифа:
«Не забывай позор».
Он не забудет. Ни за что.
* * *
На следующее утро, в восемь часов.
Наигравшись накануне, Чжу Цинчэнь спал как убитый. Он с радостью провалялся бы в постели до полудня, но, вспомнив, что находится в чужом доме, пересилил лень и поднялся.
Когда он спустился в столовую, все уже были на ногах.
Се Чжихэн восседал во главе стола, погрузившись в чтение свежей прессы. В кухне же распоряжался Чэнь Хэсун: повязав фартук, он шумовкой аккуратно поправлял в кастрюле разноцветные овощные вонтоны. Се Чжао стоял рядом, кроша в пиалы сушёную морскую капусту и добавляя щепотку молотого перца:
— Так нормально?
— В самый раз, — окинул взглядом Хэсун.
Маленькая жёлтая собачка крутилась у их ног, выпрашивая лакомый кусочек.
— Доброе утро! С Новым годом! — окликнул их Чжу Цинчэнь.
— Доброе утро, учитель Чжу!
Хэсун зачерпнул бульона, ошпарил морскую капусту в пиале, а затем выловил двенадцать ровных вонтонов. Поставив поднос на стол, он произнёс:
— Завтрак готов.
Се Чжихэн отложил газету:
— Спасибо. Но в следующий раз предоставь это поварам.
Хэсун лишь улыбнулся:
— Это малая благодарность за ваш тёплый приём, господин Се.
Се Чжао без лишних слов уселся на свое место, принимая это извинение. Он понимал: вчера он дважды упрекнул Хэсуна за то, что тот готовил завтраки для Хэ Юя, поэтому сегодня Хэсун встал пораньше, чтобы приготовить еду для тех, кого действительно уважает. Тогда он делал это по принуждению, пересиливая тошноту, а сейчас — от чистого сердца.
Съев по пиале горячих вонтонов, Се Чжао сменил гнев на милость и снова добавил Хэсуна в друзья.
Помимо вонтонов, повара особняка подали традиционные цзяоцзы и сладкие юаньсяо. После сытного завтрака ребята отправились выгуливать пса в сад, а Чжу Цинчэнь уютно устроился на диване, подставив лицо утреннему солнцу, и незаметно для себя снова задремал.
Се Чжихэн накинул на него плотный плед, случайно закрыв им учителя с головой.
Задыхаясь во сне, Чжу Цинчэнь сбросил ткань и выкрикнул:
— Ли Юэ, ты совсем сдурел?!
Но, мгновенно протерев глаза и увидав перед собой Се Чжихэна, он моментально замялся, снизив тон до едва слышного:
—...что вы делаете?
Се Чжихэн как ни в чём не бывало продолжал изучать документы, будто и не слышал посторонних имён.
Чжу Цинчэнь шмыгнул носом, силясь понять, не показалось ли ему. «Этот человек — настоящий властный босс из романов. Вряд ли такой солидный мужчина стал бы заниматься подобным детским баловством...»
«Система, ты видела? Это он накинул мне плед на лицо?»
[Не видела, я мультики смотрела.]
«И толку от тебя?» — Чжу Цинчэнь сжал кулачки и, завернувшись в плед, отодвинулся на край дивана.
Надо держаться от этого Се Чжихэна подальше. Если Ли Юэ узнает, что он назвался его именем перед другим мужчиной — быть беде.
«Система, а миры сильно удалены друг от друга? Они могут влиять друг на друга?»
[Миры полностью изолированы. Никакого взаимовлияния.]
«Понятно...» — задумчиво протянул Чжу Цинчэнь.
[А ты чего спрашиваешь?]
«Я боюсь, что Ли Юэ прознает, как я звал его по имени при чужих. Вдруг он услышит сквозь пространство, разорвёт границу миров и утащит меня обратно?»
[Не сгущай краски! Ты ж на пса тоже его именем кричишь — и ничего. А на человека крикнул — сразу катастрофа? Где логика?]
«Пёс — это пёс, а тут взрослый мужчина! Это совершенно разные вещи! — с абсолютной серьёзностью пояснил Чжу Цинчэнь. — Ли Юэ ужасный ревнивец».
[Не бойся, никто ничего не узнает. Я буду немой как рыба.]
«Спасибо. Пусть это останется нашей тайной».
Чжу Цинчэнь поднялся и вежливо произнёс:
— Господин Се, я пойду помогу ребятам с собакой.
Се Чжихэн едва заметно кивнул:
— Иди.
Учитель прибавил шаг и буквально вылетел из комнаты.
Се Чжихэн задумчиво посмотрел ему вслед.
Внутри его сознания подала голос система супостата:
[И чего это он вдруг удрал?]
Се Чжихэн едва заметно улыбнулся:
«Должно быть, слишком сильно соскучился по мне. Смутился, не захотел показывать слёзы... Он ведь даже во сне звал меня по имени».
Се Чжихэн и его система произнесли в один голос:
— Как же он меня любит!
Затем Се Чжихэн строго нахмурился, обращаясь к виртуальному помощнику:
«Постой, что ты сказала? Кого это — тебя?»
Система лишь тяжело вздохнула:
[Хозяин, вы бы хоть сменили пластинку...]