Едва Чжу Цинчэнь отдал приказ, как Юйвэнь Цзань, не успев даже опомниться, оказался мёртвой хваткой прижат к полу двумя стражниками.
Уткнувшись лицом в землю, принц ошалело взревел:
— Кто смеет трогать меня?! Кто смеет?!
Чжу Цинчэнь лишь слегка улыбнулся. Его уже скрутили, так к чему теперь эти запоздалые выкрики?
Юйвэнь Цзань запаниковал всерьёз. С момента его перерождения не прошло и суток! Какое ещё призывание даосов-чародеев?! А если заклинатель разглядит чужую душу в этом теле? Его же немедленно объявят оборотнем и казнят!
Нет, ни в коем случае нельзя подпускать к нему экзорцистов!
— Великий воспитатель Чжу! Учитель Чжу, я осознал свою вину! — завопил Юйвэнь Цзань.
Чжу Цинчэнь перевёл на него спокойный взгляд:
— Вот как? И в чём же заключается твоя вина?
— Я... у меня действительно разболелась голова, но это лишь давний, хронический недуг! — спешно зазаикался принц, лихорадочно соображая на ходу. — Да, я схватил Чэнь Сюня за горло, но только потому, что от боли в голове помутился разум! Мне померещилось, будто он бросил меня на произвол судьбы... Но это же сущие пустяки! Я признаю ошибку! При чём тут вообще нечистая сила и призраки?!
— Ваше Высочество, не стоит упорствовать, — со вздохом вмешался евнух Чэн. — Дело ведь и впрямь нечистое. Прежде никто и слыхом не слыхивал о ваших застарелых головных болях. С чего бы им внезапно проявиться именно на императорской охоте? К тому же сегодняшний приступ у всех на виду случился... И выглядело это, прямо скажем...
При этих словах евнуха Чэна дворцовые гвардейцы, сопровождавшие принца во время выезда, невольно вспомнили картину на склоне холма: Юйвэнь Цзань корчился на земле, сжимая голову руками, а его лицо исказилось такой дикой гримасой, что он едва ли походил на человека.
И впрямь... чистейшей воды одержимость.
— К тому же, — продолжал евнух Чэн, — сам Чэнь Сюнь утверждает, что за всё время службы при Вашем Высочестве ни разу не замечал у вас подобных недомоганий. Ведь так, Чэнь Сюнь?
Чэнь Сюнь ошеломлённо поднял голову, поморщился от саднящей боли в травмированном горле и суетливо закивал:
— Да-да, всё так! Прежде Его Высочество никогда не жаловался на головную боль.
Слуга оказался сообразительным.
— Вот видите, Ваше Высочество, — елейным тоном продолжил Чэн. — Наш молодой князь заботится исключительно о вашем благе. Вы подхватили этот недуг на землях Великой Ся, и наша обязанность — исцелить вас, а не отпускать в Северную Чжоу с такой опасной болезнью.
— Я же сказал, что здоров! — Юйвэнь Цзань едва не брызгал слюной от бешенства. — Не надо никаких чародеев! Я абсолютно здоров!
— Ваше Высочество совсем заговаривается от недуга, — усмехнулся евнух Чэн. — Будь вы просто здоровы, вы бы открещивались от лекарей. Почему же вас так пугают именно даосы? Если только...
Если только в вас не вселился какой-нибудь злой дух, который панически боится изгнания.
Присутствующие переглянулись с явным подозрением. Неужели и впрямь... нечисть?
— Да не болен я! — взвизгнул принц, сходя от беспомощности с ума. — Ничего со мной не случилось! Мне не нужны ни лекари, ни заклинатели! Просто голова раскалывается, при чём тут вообще экзорцисты?!
— Вы ещё и чуть не удушили человека, — тихо припомнил евнух.
— Заткнись! Заткнись, мразь!
Но этот бессильный яростный вопль ни капли не испугал опытного придворного.
Юйвэнь Цзань умом отказывался понимать происходящее. Да, голова у него разрывалась — но лишь оттого, что в сознание хлынули воспоминания о прошлой жизни! Да, он хотел придушить Чэнь Сюня — но только потому, что вспомнил, как тот подло выставил себя Сяо Чэнъанем! Разве он в чём-то виноват?! Что плохого в том, чтобы прикончить мерзкого обманщика?!
Этот проклятый Чжу Цинчэнь вечно суёт нос не в свои дела! Какое дело Империи Ся до его головной боли?! Чэнь Сюнь — ничтожный слуга, да хоть заруби его на месте, кому какое дело?! Почему этот Учитель Чжу зацепился за него мёртвой хваткой?!
Постойте...
До Юйвэнь Цзаня наконец дошло: Чжу Цинчэнь делает это намеренно! Он хочет воспользоваться слухами об одержимости, чтобы попросту извести его!
Но сейчас двое стражников намертво прижали принца к полу, не давая пошевелить и пальцем. Как бы он ни рычал диким зверем, хватка гвардейцев не ослабевала.
Он ведь только-только переродился! Он даже не успел применить свой выдающийся ум и знание будущего! Нет, нельзя сдаваться. Нужно пережить этот кризис, выкрутиться любой ценой. А уж потом он с лёгкостью растопчет и Чжу Цинчэня, и этого евнуха Чэна.
С трудом подавив панику, Юйвэнь Цзань огляделся вокруг и уставился умоляющим взором на Юйвэнь Шу.
На своего дядю. На действующего князя-регента Северной Чжоу.
С самого момента своего появления Юйвэнь Шу неотлучно восседал подле Чжу Цинчэня. За всё время он лишь подливал учителю горячего чая да заботливо поправлял на его плечах подбитый мехом плащ. Он лишь молча наблюдал за этой фарсовой сценой, словно сторонний созерцатель.
Но даже так Юйвэнь Цзаню оставалось уповать только на него. Князь-регент был его единственной соломинкой, единственным формальным сородичем.
— Дядя! Дядя Юйвэнь! — отчаянно закричал принц. — Неужели ты будешь спокойно смотреть, как они глумятся надо мной?! Я принц Северной Чжоу! В моём лице они попирают достоинство нашего государства! Неужели ты позволишь им давать нам такую пощёчину?!
Голос Юйвэнь Цзаня сорвался на истерический плач:
— Даже если я болен, даже если в меня вселился бес — лечить и изгонять его должны лекари и даосы Северной Чжоу! Дядя, не оставляй меня! Я ведь твой родной племянник!
Что бы ни произошло, главное — выбраться сегодня из этой палатки. Если Юйвэнь Шу заберёт его под своё покровительство, будь то врачи или жрецы Северной Чжоу, у него появится шанс выкрутиться и задействовать свои связи.
Принц въелся взглядом в дядю, пытаясь разглядеть хотя бы тень сочувствия на его бесстрастном лице.
Прошёл один вдох, другой... Каждая секунда казалась вечностью.
Наконец Юйвэнь Шу шевельнулся.
Он протянул руку, коснулся пиалы Чжу Цинчэня и, решив, что чай остыл, передал сосуд стоящему за спиной стражнику, вполголоса велев подать свежего, горячего отвара.
Юйвэнь Цзань опешил. Вытаращив глаза, он задохнулся от возмущения:
— Юйвэнь Шу!
Да чем этот человек вообще занимается?!
Князь-регент медленно повернул голову. Его взгляд оставался ледяным и равнодушным. Юйвэнь Цзань с трудом сглотнул.
— Учитель Чжу, — обратился Юйвэнь Шу к Цинчэню.
— Слушаю? — отозвался тот.
Юйвэнь Цзань затаил дыхание. Сейчас дядя заступится за него! Сейчас он потребует вернуть принца в лагерь Чжоу!
В следующую секунду раздался ровный голос регента:
— Юйвэнь Цзань — мой родной племянник. Я прекрасно знаю его в лицо.
«Отлично!» — сердце принца ликующе забилось. Он спасён, его заберут!
Но следом Юйвэнь Шу чеканно добавил:
— И этот человек — точно не Юйвэнь Цзань.
Улыбка, едва успевшая затеплиться на губах принца, мёртво застыла.
— Полагаю, тело несомненно захвачено злым духом, — безразлично произнёс регент, и в его голосе прозвучал нерушимый приговор. — Лучше доверить дело даосам-экзорцистам.
Всё кончено. Юйвэнь Цзань бессильно обмяк на полу. До него наконец дошла ужасная правда: Юйвэнь Шу и Чжу Цинчэнь действуют заодно! Они с самого начала вступили в сговор и теперь продумали всё, чтобы сжить его со свету.
Всё пропало. Абсолютно всё.
Принц уткнулся лицом в землю, глядя перед собой стеклянными глазами. Силы мгновенно покинули его. Он ведь возродился! У него было преимущество знания будущего! Как же так? За что судьба так обернулась против него?!
В этот миг Чэнь Сюнь, доселе тихо сжавшийся на коленях, пал ниц и хрипло произнёс:
— Раб готов засвидетельствовать!
Он был мастером тонко улавливать перемену ветра. Раньше слуга колебался, но теперь ясно увидел: князь-регент и пальцем не шевельнёт ради племянника.
Чжу Цинчэнь и Юйвэнь Шу — два самых могущественных человека обоих государств — объединились против Юйвэнь Цзаня. Принц — живой труп. Чтобы выжить самому, Чэнь Сюню оставалось лишь подыграть им. Авось Учитель Чжу смилуется над полезным свидетелем.
Юйвэнь Цзань ожидал этой предательской выходки, а потому даже не удивился. Распластавшись по полу, он всё ещё отказывался признать поражение и лихорадочно прокручивал мысли в поисках лазейки.
— Пусть раб служил Его Высочеству не так долго, — елейно заговорил Чэнь Сюнь, понизив голос, — но смею утверждать, что знаю принца лучше всех на свете... Ибо раб делит с Его Высочеством постель.
Что?!
Глаза Юйвэнь Цзаня едва не вылезли из орбит. Как этот пёс смеет выбалтывать такое?! Как у него только язык повернулся прилюдно заявить об этом?!
В шатре собралась тьма народа: император Великой Ся со своими учебными спутниками, сановники, гвардейцы — не меньше полусотни человек! И перед всеми ними вывалить подобную срамную тайну?!
Юйвэнь Цзань судорожно вскинул голову на Сяо Чэнъаня, восседавшего на почётном месте. И действительно: услышав подобное откровенное признание, юный император слегка поморщился, и лицо его выразило явное отвращение.
«Вот оно что, — подумал Сяо Чэнъань. — Неудивительно, что на том пиру Юйвэнь Цзань так отчаянно выпрашивал Чэнь Сюня. Они, оказывается, состоят в такой связи...»
Сердце принца упало в бездну. Волна бешенства захлестнула его — как бы он хотел прямо сейчас вцепиться в глотку этому мерзавцу! Но стражники держали его мёртво, не давая даже шевельнуться, и ему оставалось лишь слушать дальше фальшивую исповедь.
— Как только мы прибыли на охоту, Его Высочество словно подменили! — сквозь слёзы причитал Чэнь Сюнь. — Это не просто перемены, это совершенно другой человек! Он стал жестоким, вспыльчивым, потерял всякую ласку! Он уплетает кушанья, которые прежде духу не переносил, и совершенно не помнит наших личных разговоров! Множество мелочей, известных лишь тому, кто делит с ним ложе... Мой господин души во мне не чаял, он никогда бы не поднял на меня руку!
Слуга уже вовсю рыдал, утирая лившиеся рекой слёзы рукавом:
— В Его Высочество наверняка вселился злой дух! А приступы головной боли — это попытки его светлой души бороться с нечистью! — Он всхлипывал всё отчаяннее. — Принц любил меня больше жизни! Он не мог захотеть моей смерти!
Вдруг Чэнь Сюня осенило, и он с ужасом указал пальцем на Юйвэнь Цзаня:
— Точно! Я ведь знаю Его Высочество лучше всех! Вот нечистая сила и решила убить меня, чтобы никто не смог разоблачить подмену!
Юйвэнь Цзань скрежетал зубами от ярости:
— Чушь собачья! Кто тебя любил?! Кто тебя знал?! Ты — всего лишь ничтожная подстилка, как ты смеешь вообще заикаться о любви?! Единственный, кого я...
Принц осёкся, бросив взгляд на Сяо Чэнъаня, и прикусил язык, чтобы не навлечь на себя ещё бо́льшую беду.
— Вот видите! — со слезами завопил Чэнь Сюнь. — Это не он! Настоящий принц ко мне так трепетно относился, что на пиру молил Учителя Чжу отдать меня ему! Он бы в жизни не вымолвил столь жестоких слов!
Чем громче бесновался Юйвэнь Цзань ( «Заткнись, неблагодарная тварь! Я всегда знал, что ты предатель!»), тем безутешнее рыдал Чэнь Сюнь ( «Принц никогда не повышал на меня голос, это чудовище в его теле!»).
И чем неистовее принц проклинал слугу, тем глубже вгонял себя в ловушку, лишь укрепив присутствующих в мысли, что пред ними — оборотень или безумец.
Коли уж сам наперсник и любовник сомневается в личности принца, какие ещё требовались доказательства?
В этот момент в шатёр наконец соизволили войти лекари и даосы-экзорцисты. Поскольку на императорской охоте не обходилось без травм, придворные врачи дежурили непрерывно, а заклинатели присутствовали ради обрядов жертвоприношения. Они находились совсем близко, но замешкались отнюдь не случайно: евнух Чэн намеренно продержал их за порогом, дабы дать Юйвэнь Цзаню полностью выплеснуть пыл.
Вошедшая процессия склонилась перед правителем и господином Чжу:
— Приветствуем Его Величество и молодого князя.
— Угу, — Чжу Цинчэнь слегка кивнул и указал на Юйвэнь Цзаня. — Пятый принц Северной Чжоу то ли тяжело занемог от местной воды и воздуха, то ли попал под власть нечистой силы. Осмотрите его.
— Слушаемся.
Едва врачи и заклинатели попытались приблизиться, как Юйвэнь Цзань взвыл диким зверем:
— Прочь! Пошли вон!
Испуганные лекари отшатнулись, не смея шагнуть дальше.
Чжу Цинчэнь ласковым, успокаивающим тоном, точно обращаясь к капризному дитяти, проговорил:
— Ваше Высочество, болезни надо лечить. Они желают вам только добра. Не бойтесь, пара мгновений — и всё пройдёт.
Понятное дело, Юйвэнь Цзань и слушать ничего не хотел, продолжая орать:
— Пошли вон, кому говорю!
Видя, что увещевания бесполезны, Чжу Цинчэнь мгновенно преобразился. Лицо его сделалось суровым, а рука властно взметнула рукав балахона:
— Связать его бычьими жилами! Да покрепче! Вязать так, чтобы и пальцем не пошевелил, и оттащить в шатёр к лекарям — пусть осмотрят как следует!
— Слушаемся!
Гвардейцы вмиг навалились впятером, скрутили принца, туго опутали его прочными бычьими жилами и затянули на руках и ногах глухие узлы «свиное копытце».
Уволакиваемый прочь, Юйвэнь Цзань обвёл присутствующих налитыми кровью глазами и въелся испепеляющим взглядом в Чжу Цинчэня. Тот лишь едва заметно усмехнулся:
— Выздоравливайте, Ваше Высочество. Если возникнут затруднения — сразу присылайте за мной.
Пятого принца унесли, словно тушу.
Чэнь Сюнь подполз на коленях ближе к Чжу Цинчэню:
— Великий воспитатель...
— Пусть лекарь осмотрит твоё горло, — равнодушно вымолвил Чжу Цинчэнь. — Ты ещё пригодишься, когда мы будем врачевать Юйвэнь Цзаня.
Это означало, что казнь пока откладывается.
Чэнь Сюнь тяжело перевёл дух и принялся биться лбом о покровы пола:
— Благодарю молодого князя! Благодарю Его Величество!
Чжу Цинчэнь отпустил свиту, попросил Юйвэнь Шу обождать снаружи и повернулся к Сяо Чэнъаню с его учебными собратьями:
— Время позднее, день выбил из сил. Пора спать, отдохните как следует.
— Слушаюсь, Учитель, — кивнул Сяо Чэнъань и с любопытством спросил: — А что же дальше?
— Дальше? — переспросил Чжу Цинчэнь с искренним недоумением. — А что дальше?
В его представлении дело было полностью закрыто. Оставалось лишь дождаться, пока лекари и даосы во всеуслышание объявят: пятый принц Северной Чжоу одержим бесом и лишился рассудка. Вот и всё.
Сяо Чэнъань, кажется, уловил мысль и кивнул:
— Значит, Учитель с самого начала разгадал его злые замыслы? И потому не позволял нам сегодня подходить к нему?
— Именно, — не стал таиться Чжу Цинчэнь. — Этот Юйвэнь Цзань был моей главной головной болью. Я-то полагал, что борьба затянется, а всё уладилось едва ли не в мгновение ока.
— Вот оно как... — Сяо Чэнъань поднялся и низко поклонился. — Спасибо за ваши труды, Учитель. Не пресеки вы всё на корню, этот подлец непременно взвалил бы вину за свой недуг на нас.
Чу Юньян и Вэй Юань мгновенно примкнули к императору и сотворили глубокий поклон. В их глазах до сих пор читался испуг. Время поджимало, и трое юношей вызвались проводить Учителя Чжу.
Снаружи всё так же моросил мелкий дождь. Напротив императорского шатра стоял Юйвэнь Шу, держа над головой зонт. Увидев Цинчэня, он сделал шаг навстречу.
Чжу Цинчэнь обернулся к ученикам:
— Возвращайтесь. Не стоит провожать, только обувь зря промочите.
— Слушаемся.
Юноши замерли у входа, с почтением провожая наставника взглядом.
Чжу Цинчэнь плотнее запахнул волчью доху и пошёл под руку с Юйвэнь Шу.
— И подумать не мог, что всё закончится так быстро, — тихо проговорил Цинчэнь. — Я-то готовился к силовой развязке.
— Всё благодаря вашей находчивости, Учитель Чжу, — отозвался Юйвэнь Шу.
Цинчэнь улыбнулся:
— Просто озарение нашло. Сам не ожидал, что идея сработает столь безупречно.
Синяя система, восседавшая на его левом плече, с гордостью пропищала:
— Чэнь-Чэнь, ты у меня становишься всё умнее! Система прямо нарадоваться не может!
Красная система, примостившаяся на правом плече, жадно прилепилась к нему:
— А можно я уйду с тобой? Ты достоин лучшей Системы Злодеев!
Синий шар сгенерировал агрессию, подлетел к сопернику и попытался сбить его с плеча:
— Брысь отсюда! Это мой хозяин системы!
— Ты не имеешь права единолично владеть таким гениальным злодеем! Это эгоизм!
— Материнская любовь Системы и должна быть эгоистичной!
Обе сущности сцепились в дождевых каплях, затеяв бой не на жизнь, а на смерть.
Чжу Цинчэнь и Юйвэнь Шу шли дальше, даже не думая вмешиваться в эту мелкую заварушку. Впереди блестела небольшая лужа. Цинчэнь подобрал полы одеяний, намереваясь перешагнуть её. Но едва он подался вперёд, как мощная рука Юйвэнь Шу обвила его талию и лёгким движением перенесла через воду.
Чжу Цинчэнь поднял глаза. Зная, что системы отвлеклись, он тихим шёпотом возразил:
— Вообще-то я разрешаю носить себя на руках только Ли Юэ.
На что Юйвэнь Шу невозмутимо откликнулся:
— Вот досада. Сейчас тебя держит Юйвэнь Шу... Впрочем, Юйвэнь Шу согласен быть и младшим супругом.
Цинчэнь скривил губы и с размаху ткнул его кулаком в грудь.
В общем, пока системы тузились сзади, их хозяин системы развлекался спереди.
* * *
Когда они добрались до царского шатра, ночное время уже перевалило за полночь. Чжу Цинчэня валила с ног дикая усталость. Быстро сменив промокшие одежды, он юркнул под тёплое одеяло и уткнулся в подушку.
Юйвэнь Шу коснулся ладонью его лба, проверяя, нет ли жара:
— Почувствуешь озноб — сразу зови.
Цинчэнь выпростал из-под покрова бледную ручку и показал знак «всё в порядке».
Юйвэнь Шу заботливо спрятал его конечность обратно, аккуратно подоткнул края и напутствовал Синюю систему:
— Если он во сне начнёт сопеть да похрюкивать — лети за мной.
— Это ещё зачем? — удивилась система.
— Из-за заложенного носа он во сне хрюкает, точно поросёнок.
— А-а, поняла!
Чжу Цинчэнь, лежа животом на ложе, сонно махнул рукой:
— Ступай уже. Всё хорошо, просто поспать надо...
— Угу, — Юйвэнь Шу в очередной раз вправил его руку под одеяло.
Цинчэнь смежил веки, отвернулся к стене и мгновенно провалился в сон.
Юйвэнь Шу бросил на него долгий нежный взгляд, после чего поворошил угли в жаровне, гася лишние свечи и оставляя небольшую щель в пологе шатра для свежего воздуха, и бесшумно удалился.
Синяя система опустилась на подушку рядом с головой хозяина, мягко мерцая лазурным светом. И лишь когда шаги регента стихли, до неё дошло:
— Чэнь-Чэнь... А откуда он так досконально знает твои привычки?
В ответ раздалось лишь тихое, мерное сопение.
* * *
Здоровье у Чжу Цинчэня от рождения было хрупким. Стоило ему побывать на сквозняке или подхватить пару дождевых капель — и болезнь тут как тут. Как бы Юйвэнь Шу ни оберегал его, наутро Учитель всё равно слёг.
Не прошло и пары часов сна, как у него поднялся жар, и он принялся беспокойно стонать во сне. Система тут же метнулась за регентом, и Юйвэнь Шу незамедлительно явился во главе с целой коллегией врачевателей.
После осмотра лекари вынесли вердикт: обычная простуда. Пара дней покоя да травяной отвар — и всё пройдёт.
К утру дождь наконец утих. Юйвэнь Шу лично извлёк больного из постели, чтобы напоить снадобьем.
Кутаясь в плед и подперев спину подушками, Чжу Цинчэнь медленно потягивал из пиалы куриный бульон с разваренным рисом и расспрашивал стражника:
— Что слышно о Юйвэнь Цзане?
— Буйствовал всю ночь, господин. Лекарям пришлось выпоить ему усыпляющее зелье, только тогда он угомонился. Сейчас ещё спит, но скоро должен очнуться.
— Понятно, — Чжу Цинчэнь зачерпнул ещё ложку. — А что говорят лекари и даосы?
— Врачи утверждают, что в нём бушует душевный жар, подозрительно похожий на вторжение тёмного искушения. Заклинатели вторят: нравом он стал чрезмерно лют, на человека мало похож... Склоняются к одержимости.
— И как предлагают врачевать?
— Говорят, требуется ещё пара дней для наблюдений.
— Хорошо, — одобрил Цинчэнь. — Если им что-либо понадобится — выдавать без задержек. Нельзя давать повод для сплетен, будто Империя Ся морит голодом и пренебрегает пятым принцем Северной Чжоу.
— Слушаюсь! — Гвардеец склонил голову, но помялся на месте: — Молодой князь, есть ещё кое-что...
— Говори.
— Перед тем как провалиться в сон, Юйвэнь Цзань непрестанно требовал личной аудиенции у Его Величества. Кричал, будто располагает некой важнейшей тайной. И заявлял, стоит императору лишь выслушать его — и тот немедленно дарует ему полное помилование!
Чжу Цинчэнь сдвинул брови.
О чём думает этот безумец? Мало того что он не утаил знание о прошлом, так он ещё вознамерился вывалить всё Сяо Чэнъаню? Откуда в нём эта нелепая уверенность? С чего он взял, будто, узнай Сяо Чэнъань о событиях прошлой жизни, он тут же проникнется к нему трепетом и с плачем упадет в его объятия?!
— Молодой князь, как прикажете поступить? — поинтересовался гвардеец.
Чжу Цинчэнь на мгновение задумался:
— Сложи о происходящем доклад Императору. Пусть Его Величество сам решит, достоин ли принц аудиенции.
Сяо Чэнъань повзрослел. Ему пора самостоятельно распоряжаться своей судьбой и принимать решения. Рано или поздно юному правителю всё равно пришлось бы столкнуться с подобными кознями, и он обязан научиться распознавать ложь и одолевать интриганов.
Стражник отдал честь и поспешно удалился. Чжу Цинчэнь пригубил ещё каплю бульона и вознамерился отставить пиалу.
— Съешь ещё ложку, — сурово вмешался Юйвэнь Шу.
— Не могу больше.
— Тогда вылови хотя бы кусочки курицы.
* * *
Когда гвардеец прибыл с докладом к Сяо Чэнъаню, тот вместе со своими учебными собратьями усердно штудировал древние свитки. Совсем недавно они пытались навестить изнемогающего наставника, однако князь-регент, посчитав их присутствие излишней помехой, вежливо попросил юношей удалиться. Раз Учитель нездоров, развлечения ушли на второй план — ученики решили усердно заняться науками, дабы порадовать наставника и дать ему спокойно оправиться от болезни.
— Ваше Величество, — отчеканил стражник, — молодой князь изволил передать, что решение остаётся за вами. Желаете ли вы навестить Юйвэнь Цзаня?
Сяо Чэнъань отложил свиток. Поразмыслив пару мгновений, он кивнул:
— Что ж, пойдём посмотрим на него.
— Слушаемся!
Поднявшись с места, император бросил спутникам:
— Идемте со мной.
Придворные лекари — не разбойники с большой дороги, а потому приготовленное ими одурманивающее зелье отличалось мягким действием, погрузив Юйвэнь Цзаня в сон всего на час-другой. Рассчитав время, Сяо Чэнъань отправился к нему. Чу Юньян прихватил свой верный клинок, а Вэй Юань взялся за оружие для верности.
Юйвэнь Цзань, плотно привязанный к ложу, метался во сне. Из его уст рвался сбивчивый, невнятный бред: «Я осознал вину... Я всё искуплю...» Говорил он с искренним, надрывным чувством.
Чу Юньян переглянулся со спутниками и шёпотом усомнился:
— Кому это он собрался всё искупать? Бесконечно твердит одно и то же.
Сяо Чэнъань прикинул:
— Должно быть, Чэнь Сюню.
Чу Юньян задумчиво кивнул:
— Хм, вполне вероятно.
В этот самый момент Юйвэнь Цзань открыл глаза. Едва очнувшись, он забился в путах и, повернув голову, упёрся взглядом в стоящего перед ним Сяо Чэнъаня.
Взор принца вспыхнул безумной надеждой, и он отчаянно закричал:
— Чэнъань! Сяо Чэн-цзы! Я так и знал...
Договорить он не успел: звонкая, увесистая оплеуха евнуха Чэна наотмашь срезала его речь на полуслове!
— Точно бесом одержим! — сокрушённо запричитал евнух Чэн. — Сколько раз повторять? Как смеешь ты клеймить святое имя Его Величества?!
Евнух Чэн с юных лет привык к тяжёлой работе в дворцовых покоях, а потому размашистый удар его тяжёлой ладони выгрузил в голове Юйвэнь Цзаня оглушительный гул.