На вершине утёса свирепствовал пронизывающий ветер.
Госпожа Вэнь крепко прижала Линь Цзинчжэ к себе и, тихо поглаживая его по спине, ласково успокаивала:
— Мама здесь, милый. Всё позади, не бойся.
— Угу, — кивнул Линь Цзинчжэ. — Я в порядке.
Чжу Цинчэнь вздохнул с облегчением и перевёл взгляд на края обрыва.
Сколько ни смотри на эту сцену, она всё равно поражает.
Несколько рослых мужей в масках, сжимая в руках оружие, выстроились полукругом. Они надёжно перекрыли подходы к утёсу, не подпуская никого. В центре двое держали Лу Цзимина и И Цзычжэня, приставив холодные лезвия к их горлу.
Вот, значит, каков этот выбор из двух зол.
А уж выходка Ли Юэ — настоящий неожиданный подарок!
В этот момент маленький синий светящийся шарик в его руке потускнел, теряя остатки энергии, и камнем пошёл вниз:
«Чэнь-Чэнь, моя база данных перегружена... Я отключаюсь...»
Чжу Цинчэнь подхватил Систему и ловко спрятал её в рукав.
Как-никак перед ним были люди из усадьбы маркиза Вэньюань, да и собиравшиеся вокруг солдаты уже глазели во все глаза. Чжу Цинчэнь прокашлялся и громко, отчётливо произнёс:
— Позвольте узнать, почтенные господа, к чему эта дерзкая отчаянность среди бела дня? Чего вы добиваетесь?
Один из верзил ответил:
— Учитель Чжу! Это дело вас не касается. Забирайте своего ученика и уходите, мы вас не тронем!
«Уйти? Ну уж нет, — подумал Цинчэнь. — Самое интересное только начинается. А ну как случится беда?»
Он придал лицу строгое выражение:
— Оба юноши, схваченные вами, принадлежат к дому маркиза Вэньюань. Мне кажется, я уже видел вас неподалёку от их усадьбы. Между вами и домом маркиза кроется какая-то старая вражда?
Слыша эти слова, верзила занервничал и стал торопить его:
— Учитель Чжу, уходите скорее! Коли видели нас раньше, то должны понимать: наши счеты — только с маркизом! Мы долго наблюдали за усадьбой и знаем, что вы и ваш ученик к их делишкам непричастны. Посему и не стали вас трогать. Не лезьте не в своё дело!
«Так вот оно что, — мысленно отметил Чжу Цинчэнь, пытаясь вспомнить, где именно пересёкся с ними взглядом».
В этот миг озарение посетило и Линь Цзинчжэ. Подойдя ближе, он тихо шепнул:
— Учитель, во время Праздника фонарей мы видели его у боковых ворот усадьбы маркиза.
У Линь Цзинчжэ была хорошая жилка к торговле, и лица людей он запоминал цепко.
Оказывается, эти люди уже давно выслеживали обитателей усадьбы, выжидая удобный случай для похищения. И только потому, что они своими глазами видели, как Линь Цзинчжэ всыпал хороших отмашек Лу Цзимину, его трогать не стали, выбрав взамен И Цзычжэня.
Заметив, что Чжу Цинчэнь не только не уходит, но и принялся что-то шепотом обсуждать с учеником, старший из похитителей окончательно вышел из себя:
— Это наши личные счеты с домом Вэньюань! Зачем вам связываться с этой грязью?
Чжу Цинчэнь посмотрел ему прямо в глаза, честно и открыто:
— Я вижу, что вы честные люди. Вы мчались на конях перед Экзаменационной коллегией, но не причинили вреда простым горожанам. Вы схватили моего ученика, но не причинили ему зла. Вы пленили Лу Цзимина, но дождались, пока он завершит дворцовый экзамен. Если бы вас не довели до крайней черты, вы никогда не пошли бы на столь отчаянный шаг. Коли есть у вас обида — расскажите мне. А не захотите говорить — я всё равно останусь здесь. Пока я тут, чиновники из управы не посмеют просто так вас скрутить или убить на месте.
Не будь его здесь, за похищение дворянского сына их прикончили бы прямо на этом утёсе, а если бы и пощадили — запытали бы в казематах до смерти. Только присутствие Учителя Чжу удерживало стражу от немедленного штурма.
Похитители переглянулись. В их глазах мешались сомнение и уважение. Наконец старший приложил кулак к ладони:
— Благодарим вас, Учитель Чжу. Когда явится сам маркиз Вэньюань, мы откроем всю правду перед людьми.
— Хорошо, — кивнул Чжу Цинчэнь, закрепляя уговор.
Они стали ждать.
Но вот кому этот уговор пришёлся не по душе, так это Лу Цзимину. Находясь на краю гибели, он истошно закричал:
— Чжу Цинчэнь! Ты что, братаешься с этими разбойниками?! Спасай нас! Я сын маркиза! Ты обязан меня спасти, а вместо этого лясы с ними точишь?! Ты с ума сошёл?!
Чжу Цинчэнь сделал недоуменное лицо и с наигранным беспокойством приложил ладонь к уху:
— А? Что вы говорите, второй молодой господин Лу? Ветер слишком сильный, ничего не разобрать!
«Да ты сам с ума сошёл, — подумал Цинчэнь. — Вас тут десяток рослых мужиков с обнажёнными клинками держит. Нам что, с голыми руками на них бросаться? Из суматохи они лишь быстрее сбросят вас в пропасть».
Кабы Чжу Цинчэнь не хотел докопаться до истины, он бы развернулся и ушёл. И что бы тогда сделал Лу Цзимин? Пусть уж лучше его сразу столкнут, честное слово.
— Брат Цзимин, не надо так шуметь! — вмешался И Цзычжэнь, едва живой от страха. — Учитель Чжу пытается нам помочь! Не зли их, а не то они нас прямо сейчас...
Острое лезвие меча плотнее прижалось к его шее, заставив обоих юношей мгновенно замолчать.
И Цзычжэнь замер, боясь даже вздохнуть. Чувствуя, как холодная сталь едва не рассекает кожу, он со слезами на глазах запричитал:
— Господа, пощадите! Я три года смирно жил в деревне Линьцзя, я ни в чём не виноват! Отпустите меня!
Похитители стояли молча, словно каменные изваяния. Они заранее всё разузнали: И Цзычжэнь был любимчиком Лу Цзимина. Нужны были оба.
Видя, что разбойники непреклонны, И Цзычжэнь повернулся к госпоже Вэнь:
— Матушка... Матушка, спаси меня! Сжалься! Я ведь тоже твой сын, я рос подле тебя четырнадцать лет! Пусть я не родной тебе по крови, но ведь...
Госпожа Вэнь отступила на полшага и молча закрыла уши Линь Цзинчжэ своими ладонями.
А затем задала всего один вопрос, заставивший И Цзычжэня поперхнуться словами:
— А как ты вообще оказался в столице?
— Я...
— Почему ты путаешься с Лу Цзимином? Что ты делал у дверей Экзаменационной коллегии? Провожал его на экзамен? Выходит, все эти три года ты и не думал возвращаться в деревню Линьцзя?! Ты присосался к маркизу, жил в усадьбе на всём готовом и даже не собирался возвращаться к родным родителям, так?!
— Нет! Всё не так! — затряс головой И Цзычжэнь. — Я приехал всего пару дней назад! Я так скучал по тебе, матушка, я просто хотел тайком повидаться...
— Лжёшь! Скучал по мне, а жил в домах маркиза?!
— Я... я просто никак не мог найти случая прийти к тебе...
— Прочь! Ты такой же, как твои родные отец с матерью — насквозь фальшивый и лживый!
Госпожа Вэнь, не выпуская Линь Цзинчжэ, продолжала сыпать обвинениями, всё глубже отступая в безопасную зону. Единственное, за что болело её сердце — чтобы её родного сына, Линь Цзинчжэ, снова не обделили справедливостью, заставив страдать.
Она ласково шепнула Линь Цзинчжэ, принимая окончательное решение:
— Не бойся, сынок. Я ни за что не стану его спасать. Он сам выбрал этот путь, и я палец о палец не ударю ради него.
Живи И Цзычжэнь честно в деревне Линьцзя, никакая беда его бы не коснулась. Наказать его могла лишь его собственная ненасытная жадность.
Опустив взгляд, госпожа Вэнь осторожно отпустила Цзинчжэ, подошла ближе к месту недавней стычки и стала поспешно подбирать выроненные украшения. Забросить это добро нельзя: случись беда, драгоценности пойдут на выкуп.
И Цзычжэнь продолжал надрывно кричать:
— Мама, спаси меня! Мама!..
Но госпожа Вэнь даже не подняла головы. Линь Цзинчжэ подошёл и молча стал помогать матери собирать вещи.
Постепенно вопли И Цзычжэня сошли на нет.
Чжу Цинчэнь скрестил руки на груди, отшатнулся к раскидистому дереву и прислонился к стволу.
Спустя некоторое время на утёс прибыла стража из городской управы, а следом за ними подоспел и сам маркиз Вэньюань.
Чжу Цинчэнь выпрямился и с интересом начал наблюдать за происходящим.
Мать Лу Цзимина, госпожа маркиза, выскочила из экипажа с истошным криком: «Сынок мой!», но разбойники рявкнули на неё, и она в страхе отпрянула.
Маркиз Вэньюань, едва сойдя с коня, обомлел. Увидев похитителей, он вытаращил глаза, а его седая борода нервно затряслась от шока.
В этот момент из второй кареты, тяжело опираясь на трость, вылез Лу Цюэ.
Сделав пару неуверенных шагов, он с ядовитой ухмылкой протянул:
— Ого, господин маркиз! Что, старые знакомые? Знакомые лица, а?
Он назвал собственного отца «господином маркизом», да ещё и с такой нескрываемой насмешкой, будто нарочно прыгал на своей единственной здоровой ноге по ранам родителя.
Лицо маркиза исказилось. Он обернулся и сквозь зубы процедил:
— Заткнись!
Лу Цюэ лишь пренебрежительно фыркнул и, хромая, неторопливо подошёл к Чжу Цинчэню.
Они встали плечом к плечу и обменялись беглыми взглядами.
— А ты, оказывается, тот ещё гений, — вполголоса заметил Цинчэнь.
Лу Цюэ едва заметно улыбнулся:
— Мы же договаривались: твоего ученика не трогать.
Затем Лу Цюэ перевёл взгляд на похитителей, обменялся с ними едва уловимым знамением и снова посмотрел на отца.
Лу Цзимин, углядев родителя, завопил во всё горло:
— Отец! Спаси меня!
Вслед за ним то же самое закричал и И Цзычжэнь: «Отец!». Маркиз от этого «двойного призыва» аж поперхнулся, и лицо его стало цвета мокрой грязи.
Вспомнив недавние слова Чжу Цинчэня, Лу Цзимин запричитал:
— Отец, им нужны только деньги! Отдай им деньги, отдай всё, что просят!
Маркиз стоял на месте, губы его дрожали, но он не мог вымолвить ни слова.
Тогда старший из похитителей шагнул вперёд и громко спросил:
— Господин маркиз, признали нас?
Маркиз Вэньюань стиснул зубы так, что затрещали челюсти:
— Ван Эр... Как ты дерзнул учинить такое?! За это положена смертная казнь! Немедленно отпусти моего сына, не то я прикажу изрубить вас в капусту!
— Господин маркиз, раз уж мы пошли на такое, то назад нам дороги нет! — отрезал Ван Эр. — Можете проверить, что быстрее: мечи ваших солдат или наши клинки!
С этими словами он надавил мечом на шею Лу Цзимина. Острое лезвие рассекло кожу, и по белой шее юноши побежала тонкая струйка крови.
— Отец! Да о чём ты с ним споришь?! Отдай им деньги! — сорванным голосом взмолился Лу Цзимин.
Увидев кровь, маркиз перепугался и замахал руками:
— Ладно, ладно! Деньги! Я дам вам столько денег, сколько захотите! Только отпустите моего сына!
— Нам не нужны твои деньги, маркиз! — рявкнул Ван Эр так, что содрогнулся воздух. — Нам нужна наша земля! Наш хлеб! Отдай нашу землю!
— Хорошо, всё отдам! И землю, и хлеб! Только отпустите его!
— Не заговаривай нам зубы! — закричал похититель. — Немедленно неси сюда купчие на землю и все запасы зерна! Сюда, на гору!
— Но... как же я доставлю всё это на вершину?! — растерялся маркиз.
— Нам всё равно! Верни то, что украл!
— Хорошо-хорошо, я всё устрою, только не кипятись! Покуда сын жив, я выполню любое требование! — Маркиз обернулся к жене: — Быстро в усадьбу, собирай бумаги!
В этот момент Чжу Цинчэнь вышел вперёд и строгим тоном спросил:
— Господин маркиз, о какой земле и о каком зерне идёт речь? Вы что же — захватывали чужие наделы и грабили крестьян?
— Враньё! — едва не подпрыгнул маркиз. — Чжу-цин, не смейте возводить на меня напраслину!
— Тогда о чём они говорят?
— Это... — Маркиз понизил голос до шепота. — Это лишь арендаторы из моих владений.
Чжу Цинчэнь прищурился. Вдруг он вспомнил: три года назад, когда государь карал бывшего графа Чанпина, досталось и дому маркиза Вэньюань. Тогда усадьбу лишили жалованья на три года и урезали наделы вдвое.
Так вот оно что...
Чжу Цинчэнь пристально посмотрел на него:
— Что вы натворили, маркиз?
— Я... — Маркиз замялся, не зная, что соврать.
Видя, что тот молчит, Чжу Цинчэнь повернулся к людям на краю обрыва.
Заметив движение Учителя Чжу, Ван Эр поспешил выкрикнуть, боявшись, что тот сочтёт их обычными грабителями:
— Учитель Чжу! Три года назад управляющий маркиза поклялся нам: мол, если мы расчистим каменистые пустоши на горах, вся добытая земля станет нашей, надо будет лишь платить малый налог зерном! Три года мы спины не разгибали, таскали камни на собственном хребте, удобряли эту бесплодную землю по горсти! А как только она стала давать урожай, усадьба маркиза объявила, что все эти наделы принадлежат им! Они забрали весь наш хлеб, да ещё и чиновников пригнали, чтобы те оформили землевладение на имя маркиза!
— Учитель Чжу! Мы три года голодали ради этого куска земли, в долги влезали перед усадьбой! Кабы мы знали, что рабский труд на каменистых кручах уйдёт маркизу — да разве стали бы мы надрываться?!
— Такой знатный дом — и так бессовестно нарушает собственное слово! Где это видано?!
— Мы с прошлой осени просим отдать наше зерно, а управляющие нас только завтраками кормят! Нам не оставили выбора! Нам просто не выжить!
— Нам не нужно чужого! Верните нашу землю! А если нет — выплатите нам честные деньги за три года адского труда, как если бы вы наняли нас работниками! Нам не надо лишнего медяка, верните только то, что принадлежит нам по праву!
Вот оно что.
Теперь Чжу Цинчэнь окончательно понял, кем были эти «разбойники».
Даже в оригинальном романе они не походили на заправских головорезов. Это были самые обычные крестьяне, доведённые до отчаяния произволом вельможи.
Бедные люди, по воле судьбы схватившие непричастного Линь Цзинчжэ...
Чжу Цинчэнь мысленно обратился к системе:
«Что с ними стало в оригинале?»
«Ну... — отозвалась Система, — когда главный герой-гун осознал, кого на самом деле любит, он перебил всех этих "бандитов", чтобы показать силу своих чувств. В общем, Лу Цзимин устроил им кровавую расправу...»
Чжу Цинчэнь посмотрел на темнеющее небо.
«Какая ещё глубина чувств? Он убил их не ради любви к Цзинчжэ, а чтобы замести следы преступлений своей семьи. А Цзинчжэ был для него просто удобным прикрытием».
Неудивительно, что Лу Цзимин пытался подступиться к Линь Цзинчжэ. Усадьба маркиза настолько обеднела, что опустилась до обмана крестьян. Естественно, Лу Цзимин зарился на богатства и деловую хватку Цзинчжэ.
Чжу Цинчэнь повернулся к людям у обрыва и громко произнес:
— Не бойтесь. Я лично прослежу, чтобы маркиз принёс вам купчие и зерно. И лично сопровожу вас в городскую управу. А если дело дойдёт до Императора — я пойду с вами во дворец и буду отстаивать вашу правду до самого конца.
Мужики замерли. В их глазах заблестели слёзы. Ван Эр со слезами на глазах приложил руку к сердцу:
— Спасибо вам, Учитель Чжу... Мы знаем, что совершили преступление, поэтому от каждой семьи пошёл только один человек. Если нам придётся сгнить в тюрьме, умоляем вас — присмотрите за нашими семьями, не дайте маркизу отомстить нашим жёнам и детям.
Эти слова были прямым обвинением в адрес маркиза, и тот аж позеленел от злости.
Чжу Цинчэнь тоже поклонился им:
— Не беспокойтесь. Похищение ради справедливости — не смертный грех. Суд учтёт ваши обстоятельства и вынесет мягкий приговор.
Маркиз Вэньюань сжал кулаки так, что затрещали суставы:
— Чжу Цинчэнь! Вы на чьей вообще стороне?!
— Я на стороне правды, — спокойно ответил Чжу Цинчэнь. — Если они лгут — вам нечего бояться. Но если всё сказанное — правда... Маркиз, вы переступили черту.
— Вы... — Маркиз затрясся от гнева. — Учитель Чжу, сделайте вид, будто ничего не слышали, и ступайте домой! Это внутреннее дело моей усадьбы, и ваше вмешательство, мягко говоря, неприлично!
— Всё, что касается народа нашей державы, касается и меня, — улыбнулся Цинчэнь. — Я останусь с ними до конца.
— Да как ты...
В этот момент Ван Эр снова закричал:
— Маркиз! Посылай людей за бумагами! Если до темноты мы не увидим земляные грамоты и хлеб — мы прикончим одного из них!
Лезвие на шее Лу Цзимина сжалось сильнее, и кровь побежала быстрее.
— Отец... — засипел он. — Поторопись...
— Но уже темнеет! Я не успею! — взмолился маркиз.
Увидев, что напор усилился, он тут же передумал:
— Ладно, ладно! Сейчас всё будет, сейчас!
На краю утёса нарастало напряжение. Солдаты стояли не шелохнувшись, не смея шагнуть вперёд.
Чжу Цинчэнь вздохнул и обратился к мужикам:
— Вы бы тоже ноги размяли, а то затекли, небось. Держите мечи крепче. А ну как маркиз вместо документов приведёт отряд убийц? Надо быть готовыми к бою.
Маркиз обомлел:
— Чжу Цинчэнь! Да как ты смеешь...
Чжу Цинчэнь лишь пожал плечами:
— А что? Я теперь сообщник бунтовщиков. Вот и даю советы своим товарищам. Так что ступайте, маркиз, а не то мои друзья осерчают, и ваш сын лишится головы.
Маркизу было не до перепалок. Заскрипев зубами, он бросился прочь.
Чжу Цинчэнь посмотрел на сгущающиеся сумерки, прикинул время. Чтобы не затягивать дело, лучше всего заставить Императора рассудить их уже завтра утром. На ночь глядя по горам не наездишься.
Он повернулся и махнул рукой Линь Цзинчжэ.
Тот быстро подошёл, выслушал тихие указания учителя, кивнул и вместе с матерью поспешно удалился.
Чжу Цинчэнь тихо спросил у Лу Цюэ:
— В оригинале они ждали несколько лет, пока И Цзычжэнь и Линь Цзинчжэ случайно не окажутся вместе, а тут решили действовать прямо в городе. Твоя работа?
Лу Цюэ прочистил горло и ухмыльнулся:
— Я лишь намекнул им, что окончания Весеннего столичного экзамена — лучший момент. И что хватать Линь Цзинчжэ бесполезно, а вот Лу Цзимина — самое то. Ну и отправил пару верных людей подсобить.
«Ну ты и злодей, конечно», — подумал Чжу Цинчэнь.
Тем временем наступила ночь.
Маркиза всё не возвращалась. Видя, что разбойники теряют терпение, маркиз кричал издалека:
— Уже едут! Вот-вот прибудут!
Но крестьяне устали ждать. Им надоело сидеть в неведении.
— Раз документов нет, мы убьём одного прямо сейчас!
Услышав это, выбившиеся из сил Лу Цзимин и И Цзычжэнь встрепенулись и забились в руках удерживавших их мужчин.
— Кого первого? Выбирайте, маркиз!
В глазах Лу Цзимина вспыхнула надежда, и маркиз выкрикнул:
— Я выбираю...
— Нечестно! — заверещал И Цзычжэнь. — Вы, конечно же, выберете родного сына! Это несправедливо!
Надежда в глазах Лу Цзимина сменилась изумлением:
— Цзычжэнь...
— И то правда, — почесал затылок Ван Эр. — Тогда решайте сами, кто из вас отправится на тот свет, а кто останется жить.
Не успел он договорить, как оба пленника закричали в один голос.
— Цзычжэнь! — вопил Лу Цзимин. — Ты ведь говорил, что с детства любишь меня! Говорил, что готов в огонь и в воду ради меня пойти!
И Цзычжэнь не уступал:
— Брат Цзимин! Ты же сам обещал, что ради меня пойдёшь против воли Императора! А тут какие-то разбойники! Я люблю тебя всем сердцем, но твоя трусость разбивает мне душу!
— Цзычжэнь, ты же немощный! Оставь жизнь мне, и я отомщу за тебя!
— Не нужна мне твоя месть! Я хочу жить!
Похитители поморщились от этой перепалки:
— Заткнитесь! Слышать тошно эту фальшь!
Лу Цзимин сорвался на крик:
— И Цзычжэнь! Слушай меня! Если я останусь жив, у нас будет шанс! А если останешься ты...
— А если меня прикончат, какой мне толк от твоего шанса?! — перебил его И Цзычжэнь. — Лу Цзимин, да ты просто ничтожество! Неудивительно, что Линь Цзинчжэ вышвырнул тебя! Знал бы я раньше — никогда бы с тобой не связался!
Лу Цзимин вытаращил глаза:
— Так вот ты какого мнения обо мне?!
— Да! Ты законченный трус и слизняк! — И Цзычжэнь повернулся к разбойникам: — Слушайте меня! Он — второй сын маркиза, на нём держится весь дом! А я — преступник, живущий под чужой личиной. Если вы прикончите меня, вы лишь поможете маркизу замести следы! Не смейте меня убивать! Оставьте Лу Цзимина в живых, чтобы шантажировать усадьбу, а меня доставьте к Императору — тогда усадьбе маркиза точно придёт конец!
Крестьяне переглянулись. Логично.
Ван Эр повернулся к Лу Цзимину:
— Теперь твоя очередь. Защищайся.
Лу Цзимин затараторил:
— Вы соображайте головой! Я сын маркиза, если вы меня убьёте, усадьба будет мстить вам до конца ваших дней! А И Цзычжэнь — никто! За него никто не заступится! Его смерть послужит вам отличным предупреждением для других! За мою смерть и за его смерть с вас спросят по-разному!
— Ах ты тварь! — закричал И Цзычжэнь. — Лу Цзимин, ты вообще мужчина или нет?!
— А ты мужчина?! — зарычал в ответ Цзимин. — Когда ты вешался мне на шею, ты что-то не вспоминал, что ты мужчина!
Кабы их не держали крепкие руки мужиков, они бы уже вцепились друг другу в глотки.
Все присутствующие — и солдаты, и похитители — едва удерживались от смеха. Показное благородство дворянских сыночков слетело в одну секунду. Перед лицом смерти они оказались куда ничтожнее простых крестьян, пошедших на риск ради своих семей.
Послушав их грызню ещё некоторое время, Ван Эр поморщился:
— Ладно, хватит. Давайте просто бросим жребий.
— Постойте, у меня есть идея получше, — вдруг подал голос Лу Цюэ. Он усмехнулся и подмигнул Чжу Цинчэню: — А давайте устроим открытое голосование? Чжу Цинцин, ты за кого? Я — с тобой!
Честно. До чертиков честно!