— Лу Наньсин соблазнял Сюй Фантина?
Чэн И изумлённо округлил глаза:
— Как такое возможно?
— В ту пору он ещё не стал учеником Бессмертного почтенного Юйцина, — мягко пояснил Сюй Фантин. — Видимо, сбился с пути, оступился. Зато под надзором Владыки быстро исправился.
Помолчав, он негромко добавил:
— Все эти глупости в прошлом. Не стоит напоминать Наньсину, чтобы не вгонять его в краску.
Чэн И замешкался, но всё же кивнул:
— Хорошо...
Сюй Фантин быстро сменил тему и достал из закромов длинного рукава маленький флакон из белого фарфора:
— Я специально отыскал это в кладовой. Принимай по пилюле в день — это поможет быстрее сформировать Золотое ядро.
— Но... — Чэн И замялся. — Владыка предупреждал: в совершенствовании нельзя торопиться. Настоящая сила даётся лишь тем, кто идёт шаг за шагом, без помощи зелий.
— Разве ты не хочешь ускорить дело? Чтобы мы поскорее стали спутниками Дао?
Вокруг не было ни души. Сюй Фантин положил ладони ему на плечи и со вздохом заговорил:
— Наставники давят на меня, требуя выбрать суженого среди учеников великих школ. Станешь мастером Золотого ядра — и мне будет проще убедить Учителя. Сделай это ради меня, а?
— А если немного подождать? — тихо спросил Чэн И. — Я ведь и сам справлюсь.
— У меня нет времени, — качнул головой Сюй Фантин. — Если ты не сформируешь ядро в ближайшие дни, Учитель обвенчает меня с младшим братом. Неужели ты допустишь, чтобы я связал судьбу с другим?
— Но...
— Не бойся, я выбираю для тебя только лучшее. Это снадобье не навредит твоему телу.
Чэн И закусил губу и взял флакон. На лице Сюй Фантина расцвела удовлетворённая улыбка:
— Вот и славно. Сформируешь ядро — и мы сразу обручимся.
— Угу, — невпопад буркнул Чэн И и отвернулся.
Поблуждав немного с Сюй Фантином, он вернулся к себе только к ночи.
Лу Наньсин уже ушёл, да и остальные бродячие заклинатели разошлись по комнатам для медитаций.
Чэн И достал пузырёк и выдернул пробку. Из горлышка хлынул густой, слишком едкий аромат, от которого запершило в горле. Вытряхнув на ладонь угольно-чёрную пилюлю, юноша поднёс её к губам. Но в последний миг словно очнулся: вздрогнув, судорожно затолкнул снадобье обратно и плотно заткнул флакон.
Навязчивый запах пропал. Похлопав себя по щекам, Чэн И смахнул наваждение, уселся на циновку, выбросил из головы лишние мысли и погрузился в медитацию.
«Нельзя, — твердил себе Чэн И. — Бессмертный почтенный строго наказывал продвигаться постепенно. Какое право я имею глушить духовные каналы дрянью? Даже ради Сюй Фантина».
* * *
На следующее утро Лу Наньсин снова пришёл к друзьям-бродячим заклинателям.
Чэн И сидел среди них, выглядя сонным и разбитым, то и дело потирая глаза.
— Не выспался? — поинтересовался Наньсин.
— Да нет, всё в порядке, — покачал головой тот.
Товарищи принялись подшучивать:
— Самый младший среди нас, а уже увяз в любовных сетях!
— Завидуешь? Так найди себе спутника!
— Ну уж нет! Сначала сформирую Золотое ядро, а потом подумаю о союзе. Какой толк от заклинателя, если он даже защитить избранника не в силах?
Вокруг перешучивались, а Чэн И бросал на Лу Наньсина неопределённые взгляды. Слова застревали в горле, сомнения терзали душу.
Лишь к вечеру, когда Лу Наньсин собрался возвращаться к Учителю, Чэн И окликнул его:
— Брат Наньсин!
— А? — обернулся тот.
— Я... провожу тебя немного.
— Пойдём, — добродушно кивнул Лу Наньсин.
Они направились к главному храму пика. На пути то и дело встречались адепты школы Сюаньтянь, поэтому Чэн И долго не решался начать разговор. Наконец он осторожно спросил:
— Брат Наньсин, а что ты думаешь о Сюй Фантине?
— О Сюй Фантине? — Лу Наньсин фыркнул, но вовремя вспомнил наказ Владыки Юйцина не выдавать неприязни и поджал губы.
Его молчание было красноречивее любых проклятий.
— Почему ты молчишь? — настойчивее переспросил Чэн И.
— Мы едва знакомы, — сухо отрезал Наньсин. — Не мне о нём судить.
— Понятно...
Около главного дворца дорога опустела.
Чэн И сжал рукава халата и, набравшись храбрости, тихо выговорил:
— Брат Наньсин, мне тут кое-что рассказали... Не знаю, правда это или нет, но утаивать нечестно. Только ты не кипятись.
— Валяй, — небрежно отмахнулся Лу Наньсин. Погрузившись в постижение духовных практик под началом Учителя, он считал, что достиг почти полного умиротворения и ничем его уже не выбить из колеи.
Чэн И понизил голос:
— Говорят... будто ты пытался соблазнить Сюй Фантина.
— ЧЕГО?! — рябью прокатился по округе вопль Лу Наньсина.
В тот же миг рамы главного зала распахнулись, и у окна возник Чжу Цинчэнь:
— Чего орёшь, Наньсин? Я из-за тебя сладость изо рта уронил!
— Учитель! — мгновенно подскочил к нему ученик, с разгорающейся обидой указывая за спину. — Меня оболгали!
Чжу Цинчэнь перевёл спокойный взгляд на гостя:
— Ты Чэн И? Заходи, не бойся.
— Благодарю, Владыка, — поклонился юноша.
Чжу Цинчэнь устроился за низким столиком. Полыхающий гневом Лу Наньсин сдувал пепел с жаровни и заливал заварку, а Чэн И чинно опустился на колени против них, сжав кулаки.
— Простите, Владыка... Мне не следовало заводить этот разговор.
— Пустяки, — ровным голосом ответил Чжу Цинчэнь. — Кто пустил этот слух?
— Да так... — Чэн И помялся. — Довелось услышать. Но я знаю характер брата Наньсина и не верю, что он способен на подобную низкость. Вот и решил спросить напрямик.
Ослеплённым страстью он не был: доверял Сюй Фантину, но и порядочность Лу Наньсина под сомнение не ставил.
— Понимаю, от кого исходят эти речи, — прищурился Чжу Цинчэнь.
— Владыка, я...
— Не бойся, я никому не проболтаюсь.
Лу Наньсин подал Учителю пиалу с парящим напитком, а вторую поставил перед Чэн И:
— Наглая брехня! В тот день я вёз на ослике зелья для школы Сяояо и увидел, как на этого Сюй Фантина напала тварь! Я кинулся на выручку...
Чжу Цинчэнь мягко остановил ученика и взмахнул рукавом. Настой в чаше Чэн И пошёл лёгкими волнами, и на зеркальной глади воды вырисовалось изображение.
— Взгляни сам. Насколько я вижу, ты парень разумный и чужим сплетням слепо не веришь.
Чжу Цинчэнь загодя запечатлел этот фрагмент воспоминания.
Лу Наньсин притих. Чэн И подался вперёд, не отрывая взгляда от прозрачной жидкости: с той самой минуты, как Владыка Юйцин ступил в пещеру и вытащил Наньсина из беды...
Прошло совсем немного времени, чай в пиале остыл, а видение растаяло.
— Ах ты тварь проклятая... — вырвалось у Чэн И, но, осознав, перед кем сидит, он тут же осёкся: — Простите, Владыка! Как же так? Он меня обманул!
— Именно, — кивнул Чжу Цинчэнь. — Их лжи нет предела с самого первого дня.
Чэн И сжал кулаки так, что побелели костяшки:
— Владыка, это всё Сюй Фантин! Он лично уверял меня, будто брат Наньсин завлекал его и подсыпал зелья. И ещё просил не ворошить прошлое, мол, Наньсин уже раскаялся и ему будет стыдно вспомнить!
Разумеется, старший ученик надеялся уберечь свою ложь от проверки. Он думал, что полностью подчинил себе парня, но у Чэн И имелись собственные мозги.
— Вот! Я же говорил, что чист! — воскликнул Лу Наньсин. — И вообще, кто на такого идиота позарится? Он же шагу бесплатно не сделает, палец о палец не ударит без выгоды! Только законченный дурак способен в него влюбиться!
Чжу Цинчэнь громко покашлял.
Наньсин не понял намёка и распалялся дальше. Владыке пришлось отрезать:
— Заткнись.
Наньсин наткнулся на взгляд Чэн И и смущённо пробормотал:
— Извини...
— Ты всё ещё испытываешь к нему чувства? — спросил Чжу Цинчэнь.
— Я... — Чэн И совсем смешался. — Не знаю.
— Позволь задать тебе пару вопросов.
— Слушаю, Владыка.
— Сюй Фантин заботится о тебе?
— Да, он ко мне очень добр.
— В чём же выражается его доброта?
— Он залечивал мои раны, давал пилюли, помогал в духовном росте.
Система прошептала на ухо Цинчэню:
«Ого, та же самая схема, что и с Лу Наньсином в романе! Даже менять ничего не стал!»
Чжу Цинчэнь продолжил:
— А с чего вдруг он так печётся о твоём развитии?
— Он говорил... — Чэн И смущённо опустил глаза, — если я хочу стать его спутником Дао, мне стоит сформировать Золотое ядро. Тогда ему будет легче просить разрешения у Учителя.
— Так для кого он старается: для тебя или для себя?
— А?.. — Чэн И вскинул голову.
— Какая же это забота, если он подталкивает тебя к спешке и суёт стимуляторы? Ему просто нужно избежать лишней мороки и сохранить лицо перед школой. Люби он тебя по-настоящему, стал бы требовать Золотое ядро? Неужели не подождал бы пару лет? Вся его "любовь" — лишь эгоизм.
Чэн И хлопнул ресницами, поражённый этой простой мыслью.
— Скажи мне, что он дал тебе взамен твоего расположения? Немного целебной мази? Это вещи из Палаты лекарей школы Сюаньтянь. Пилюли для формирования золотого ядра? Это тоже из Палаты лекарей. Несколько прогулок по горным тропам? Какая великая жертва! Он требует от тебя уступок, хотя его положение и средства несоизмеримо выше. Почему же в этих отношениях отдаёшь только ты?
Лу Наньсин восторженно закивал:
— Правильно! Учитель всё верно говорит!
Чэн И пытался возразить, но не находил слов. Вытащив из-за пазухи фарфоровый пузырёк, он протянул его Владыке:
— Владыка Юйцин... взгляните, пожалуйста.
Чжу Цинчэнь откупорил флакон и тут же поморщился от удушливого благовония. Выкатив пилюлю на ладонь, он растворил её в чае:
«Система, проверишь?»
«Вредный стимулятор, — отозвалась Система. — Рост духовной силы даёт стремительный, но каналы калечит беспощадно. В будущем ци будет причинять адскую боль, а путь к высшим ступеням закроется навсегда».
Чжу Цинчэнь пересказал вердикт. Лицо Чэн И смертельно побледнело.
— Для того, кто ищет Дао, привязанность — лишь украшение жизни, — ровно произнёс Чжу Цинчэнь. — Она не должна разрушать твой путь. Защитить себя в этом мире можно только собственной силой. Стоит ли ломать себе судьбу ради такого человека?
Чэн И молча качнул головой.
— Ты успел принять хоть одну? — Чжу Цинчэнь сочувственно коснулся его макушки.
— Нет, — с облегчением выдохнул юноша.
— Вот и славно.
Чэн И стиснул флакон:
— Я пойду и выскажу ему всё!
— Погоди, — остановил его Владыка.
— Но почему? — Глаза Чэн И налились слезами. — Неужто он силой удержит меня на горе?
— Удержит, — не дрогнул Чжу Цинчэнь. — Это владения школы Сюаньтянь. Стоит поднять шум, и они запрут всех бродячих заклинателей. Как вы тогда выберетесь?
Чэн И притих, осознавая опасность:
— И что мне делать, Владыка?
— Вряд ли он так спешит лишь ради обряда. Ему нужно твоё Золотое ядро как можно скорее, и за этим скрывается иная причина.
— Какая?
— Время покажет. Главное — береги себя. Не выдавай своих подозрений, а если грозит беда — звони в этот колокольчик. Я приду.
Приняв из рук Владыки серебряный бубенчик, Чэн И отступил на шаг и склонился в глубоком поклоне:
— Бесконечно благодарен вам, Бессмертный почтенный.
Когда Чэн И ушёл, Лу Наньсин спросил:
— Учитель, почему вы не открыли ему правду? Сюй Фантин ведь хочет вырезать его Золотое ядро и отдать Шэнь Минчжу!
— Слишком дикое злодейство, — вздохнул Чжу Цинчэнь. — Пока он не увидит доказательств своими глазами, слова чужака покажутся наговором, и это лишь толкнёт его обратно к Сюй Фантину.
Правде, полученной даром, редко верят.
— А если он не успеет догадаться? Если люди Сюаньтянь...
— Шэнь Минчжу выдержкой не отличается, да и его покровители тоже. Хвост они всё равно покажут. — Чжу Цинчэнь серьёзно посмотрел на ученика: — Усердствуй в упражнениях. Схватка с Сюаньтянь неизбежна.
Владыка не собирался спасать жертв поодиночке. Вытягивать по одному бродячему адепту из сетей Сюй Фантина — пустая трата сил. Нужно порубить гидру под корень!
* * *
Покинув обитель, Чэн И поплёлся по белому мраморному мосту. В голове царил хаос.
Кому верить: Бессмертному почтенному или Сюй Фантину?
И тут мысль пронзила его с безупречной ясностью:
«Тот, кто печётся о моём духовном пути — желает мне добра. А тот, кто заманивает в ловушку и рушит мои силы — враг!»
Чего тут сомневаться?
Пальцы юноши так сжали фарфоровый флакон, что тот едва не растрескался.
Проходившие мимо адепты Сюаньтянь сощурились и зашептались:
— Вон тот...
— Который нашего старшего брата соблазняет.
Чэн И круто обернулся. Так и хотелось гаркнуть: «Да сдался мне ваш паршивый старший брат! Сами на него молитесь, а мне он и даром не нужен!»
Пальцы мгновенно сплелись в заклятие, и сгусток резкой духовной силы рванулся к обидчикам.
Но в следующую секунду перед ним вырос Сюй Фантин, гася урон лёгким взмахом.
— Чэн И, откуда эта вспыльчивость? — в его взгляде читалось наигранное разочарование.
Чэн И сжал кулаки, едва сдерживая желание послать его к чертям, но вовремя напомнил себе про осторожность. Сцепив зубы, он выцедил:
— Они чешут языками за моей спиной.
— Они ещё молоды, прояви великодушие, — с покровительственным упрёком произнёс Сюй Фантин.
Чэн И молча прошёл мимо.
Сюй Фантин решил, что юноша просто капризничает, нахмурился, но тут же сменил милость на благосклонность и нагнал его:
— Ты ведь скоро станешь их старшим братом. Не стоит терять достоинство из-за пустяков.
Прежде Чэн И растаял бы от таких слов и пообещал исправиться. Теперь же он ясно видел: Сюй Фантина заботит лишь собственный авторитет.
Ничего не ответив, Чэн И продолжил путь. Сюй Фантин же, приняв молчание за покорность, снова потащил его на прогулку в дальний сад — точно оказывал великую честь.
* * *
В последующие дни Чжу Цинчэнь неустанно тренировал Лу Наньсина и бродячих заклинателей.
Ученики Сюаньтянь роптали, обвиняя Владыку в предвзятости. Однако Чжу Цинчэнь никому не чинил препятствий: занятия занимали весь обширный двор главного пика, прийти мог любой желающий.
Но местная гордая молодёжь пренебрегала его уроками — мол, учит банальщине: бесконечным медитациям да отработке базовых ударов мечом! Экое искусство, так и дурака натаскать можно.
Чжу Цинчэнь не навязывался. Насильно уму-разуму не научишь.
Глава школы Сюаньтянь дважды приходил к нему с тонким намёком — дескать, не пора ли дать адептам более сокровенные техники?
Чжу Цинчэнь лишь развёл руками с кротким недоумением:
— Да я ничего другого и не умею! Свитки со сносными канонами я раздал в первый же день, а заставлять из-под палки — не мой метод. Совершенствование — дело добровольное.
Главе оставалось лишь не солоно хлебавши удалиться.
Поняв, что из себя представляет Сюй Фантин, Чэн И бросил пустые забавы и теперь буквально не отходил от Владыки, впитывая каждый наказ. Даже Лу Наньсин занервничал, как бы у него не умыкнули Учителя!
Сюй Фантин, видя такое рвение, лишь ликовал в душе. Для вида советуя беречь силы, он с нетерпением ждал, когда у юноши оформится ядро.
Сговорившись с Чжу Цинчэнем, Чэн И стал распускать слухи, будто вот-вот сделает решающий шаг. Чжу Цинчэнь подливал масла в огонь, нахваливая дарование Чэн И перед Сюй Фантином.
Тот радовался всё сильнее: капризы Шэнь Минчжу в последнее время переходили все границы, и отдать ему вожделенное Золотое ядро было лучшим способом заткнуть любимчика.
Вскоре старший ученик и вовсе потерял осторожность, постоянно завораживая Чэн И разговорами о младшем брате:
— У Минчжу с рождения повреждены духовные каналы, сам он ядро сформировать не способен. Он долго верил, будто мы свяжем судьбы, и сейчас переживает не лучшие времена. Когда мы обвенчаемся, ты станешь его старшим братом, и нам придётся заботиться о нём вдвойне. Ты ведь будешь к нему добр?
— Конечно, — с наигранной широтой души отвечал Чэн И, а затем осторожно выведывал: — Неужто недуг младшего брата совсем неизлечим?
— Сколько лет Учитель изводил редчайшие сокровища, но смог лишь укрепить духовный корень. А с ядром ничего не поделаешь, — сокрушался Сюй Фантин.
— Как жаль... — Чэн И с трудом заставил себя выдавить сочувствие и поспешно опустил взор.
Постоянные упоминания Шэнь Минчжу лишь укрепляли его в худших догадках. Пазл слагался сам собой.
* * *
Вечером после ужина Чэн И и Лу Наньсин занимались под присмотром Владыки прямо в его покое.
Чжу Цинчэнь возлежал на резном подлокотнике и лакомился дикими ягодами, принесёнными Наньсином с подножия горы.
Система прошептала ему на ухо:
«События оригинального сюжета могут сдвинуться, но извлечение ядра назначено примерно на этот месяц. Будь наготове».
«Помню», — кивнул Чжу Цинчэнь.
Отправив в рот спелый плод, он дождался, пока Чэн И закончит круг дыхания, и окликнул его:
— Чэн И.
— Слушаю вас, Бессмертный почтенный, — юноша поднялся и подошёл ближе.
— Как твои успехи?
Чэн И коснулся живота:
— Всё отлично, чувствую, как растёт духовная сила.
— Прекрасно. А если бы тебе пришлось сойтись в бою с Сюй Фантином...
Чэн И смутился:
— Ну... Он всё-таки старший ученик Сюаньтянь, а я...
— И всё же: сколько ударов удержишь?
— Десять... наверно?
Ему было неловко за свою слабость, но Чжу Цинчэнь лишь мягко улыбнулся:
— Для такого краткого срока десять продержаться — уже победа.
Этого хватит, чтобы выиграть время до прихода помощи.
Владыка вынул из рукава небольшой кинжал:
— Держи для защиты. Без нужды не демонстрируй.
— Благодарю, Владыка! — Чэн И прикрепил к рукояти ранее полученный серебряный бубенчик и припрятал оружие в голенище сапога.
Теперь защита казалась надежной.
Время перевалило за полночь, и Владыка отпустил юношу.
Лу Наньсин проводил его взглядом и повернулся к Чжу Цинчэню, ожидая своей доли ласки.
— Не скучай, — погладил его по голове Чжу Цинчэнь. — Вот разберёмся со здешней гнилью, и я закажу у лучших оружейников отличный клинок специально для тебя.
— Ловлю на слове, Учитель!
— Слово Бессмертного нерушимо.
Спустившись по ступеням, Чэн И заприметил на мраморном мосту ждавшего его Сюй Фантина.
Прежде этот живописный силуэт, продуваемый ночным ветром, заставил бы его сердце трепетать. Теперь же кроме горькой усмешки он ничего не чувствовал.
Чэн И сдержал шаг, но всё же подошёл:
— Старший брат.
— Вышел наконец-то? — обернулся Сюй Фантин.
— Да.
Привычным жестом подхватив юношу за запястье, Сюй Фантин пустил нить ци, ощупывая его каналы. Чэн И подавил желание отдёрнуть руку.
— Духовный поток заметно уплотнился, — довольная улыбка скользнула по губам старшего ученика. — Трудишься не покладая рук. Если так пойдёт и дальше, ядро сформируется за пару дней. Как почувствуешь приток, сразу зови — я присмотрю за тобой.
Сообразив, что звучит чересчур настойчиво, он тут же скорректировал тон:
— Впрочем, не перенапрягайся, здоровье превыше всего.
— Понимаю.
— Пойдём, прошвырнёмся по заднему двору.
— Угу.
Сюй Фантин шагал впереди, а Чэн И, плетясь следом, закатил глаза.
«Гулять да гулять! Хоть бы раз обедом угостил, а то после каждого такого променада в животе урчит!»
И вдруг Сюй Фантин резко повернулся. На мгновение его взгляд вспыхнул зловещим, леденящим душу огнём.