У больничной койки мать Юй искренне восхищалась старшим сыном, радуясь, что тот не страдает «любовным безумием».
Под журнальным столиком главный злодей тем временем держал Чжу Цинчэня за руку — тихонько поглаживал его пальцы и не давал выскользнуть.
Посидев ещё немного, Юй Синчжоу взглянул на часы и поднялся:
— Мама, папа, уже поздно. Я отвезу учителя Чжу домой.
Родители Юй обернулись к нему, сияя улыбками:
— Да-да, конечно! Учитель Чжу нам так сильно помог в последнее время. Обязательно отвези его сам. Ах да, из ресторана на днях прислали депозитную карту. Свози сначала учителя Чжу поужинать, а потом уже доставишь домой.
— Я понял, — откликнулся Юй Синчжоу, но карту брать не стал. — Не нужно, у меня есть своя.
— Хорошо-хорошо, только не торопись, позаботься об учителе Чжу как следует.
— Понял.
Юй Синчжоу жестом пригласил гостя:
— Учитель Чжу, прошу вас.
— Благодарю, — Чжу Цинчэнь поднялся и пошёл следом.
* * *
В палате супруги Юй провожали их взглядами, пока за ушедшими не закрылась дверь и их фигуры не растаяли в глубине коридора. Переглянувшись, родители повернулись к Юй Баю:
— Ты только посмотри на своего старшего брата! Какая зрелость, какая выдержка, какие манеры! А ты? Из-за какого-то эгоистичного проходимца чуть жизнь себе не сломал!
Юй Бай поджал губы и виновато пробормотал:
— Да понял я... Всё исправлю.
Стоило ему проявить слабость, как родительские сердца тут же оттаяли:
— Ну ладно, ладно. Мы ведь не запрещаем тебе влюбляться, просто нужно сохранять трезвую голову и не забывать о собственном достоинстве.
* * *
Чжу Цинчэнь и Юй Синчжоу спускались в лифте. В кабине ехали посторонние, поэтому они забились в угол и перебрасывались ни к чему не обязывающими фразами.
Юй Синчжоу снова невзначай сжал его пальцы:
«Чжу Цинцин, ты чего молчишь? Чжу Цинцин, мы же ещё не сверяли пароли».
Чжу Цинчэнь лёгким щелчком отбил его руку и, отвернувшись, еле слышно прошептал:
— В этой жизни я учитель. Теперь доволен?
— Доволен, — ухмыльнулся Юй Синчжоу. Воспользовавшись тем, что на очередном этаже внутрь хлынула толпа, он незаметно прижался макушкой к виску Чжу Цинцина.
Вскоре подъёмник замер на первом этаже. Придерживая дверцу одной рукой и касаясь ладонью спины Чжу Цинчэня другой, Юй Синчжоу пропускал его вперёд.
Едва они переступили порог просторного холла, как к ним наперерез бросился молодой человек с охапкой цветов и корзиной фруктов в руках:
— Учитель Чжу!
Это был Сун Хуайшу. Похоже, выдворенный ранее родителями Юй Бая, он не ушёл, а поджидал внизу. В конце концов, больница — общественное место, и даже всемогущая семья Юй не могла закрыть ему сюда вход. До этого он мнелся посреди вестибюля, не решаясь расспросить медсестёр, но при виде Чжу Цинчэня выскочил вперёд, точно утопающий, ухватившийся за соломинку.
— Учитель Чжу!
Чжу Цинчэнь инстинктивно отступил на полшага, и Юй Синчжоу тут же заслонил его плечом. Сун Хуайшу, сообразив, что выглядел слишком суетливо, притормозил и согнулся в глубоком поклоне:
— Учитель Чжу, я специально пришёл навестить Юй Бая... Я... за эти дни я всё обдумал и...
Слова «я был неправ» давались ему с превеликим трудом, буксуя на языке. Однако, испугавшись, что у Чжу Цинчэня иссякнет терпение и тот просто уйдёт, парень вспыхнул до корней волос, стиснул зубы и выдавил:
— В этот раз я поступил скверно. Я пришёл искренне попросить прощения. Правда, родители Юй Бая всё ещё ко мне предвзяты и не пускают наверх. Я не знаю номера палаты... Не могли бы вы, учитель Чжу, провести меня к нему?
— Конечно же нет, — отрезанно произнёс Чжу Цинчэнь, не раздумывая ни секунды. — И дело не только в его родителях. У меня к вам тоже немало претензий.
Сун Хуайшу замер, ошеломлённый такой прямотой.
— Кроме того, номер палаты — это конфиденциальная информация. Я не вправе её разглашать. Вы можете узнать её у самого Юй Бая: если он захочет вас видеть, то сам всё скажет.
— У меня нет его контактов, — Сун Хуайшу изо всех сил пытался держать лицо и выглядеть солидно. — Учитель Чжу, прошу вас, дайте мне шанс искупить вину! Просто скажите номер палаты, а уж я приложу все усилия, чтобы загладить проступок. И вас я ни за что не выдам.
«Студент Сун, да что с тобой не так...» — Чжу Цинчэнь даже не знал, как реагировать на подобную наглость. С какой стати этот тип с настолько невозмутимым видом требует от окружающих содействия? Почему он решил, что Чжу Цинчэнь обязан предоставлять ему какие-то шансы и рисковать отношениями с семьёй Юй ради чужого секрета?
Сложив брови к переносице, Чжу Цинчэнь заметил:
— Затевая подобные «сговоры», тебе следовало хотя бы проверить, нет ли рядом свидетелей.
Только тут Сун Хуайшу соизволил заметить стоящего рядом мужчину в элегантном костюме.
Юй Синчжоу чуть повернул голову и негромко шепнул Чжу Цинчэню:
— Чжу Цинцин, я не «кто-то посторонний».
Почуяв неладное, Сун Хуайшу осторожно спросил:
— А... кто это?
— Это старший молодой господин семьи Юй, родной брат Юй Бая, — представил его Чжу Цинчэнь.
У Сун Хуайшу чуть корзина с фруктами из рук не выпала. Выходит, весь его тайный план только что вплели в уши непосредственному члену семьи Юй?!
Юй Синчжоу едва заметно усмехнулся:
— Учитель Чжу абсолютно прав. В следующий раз, студент Сун, намереваясь плести интриги вокруг нашей семьи, убедись, что рядом нет никого из Юй. И спасибо за наводку — сегодня же я распоряжусь перевести брата в частную клинику. Если возникнут вопросы, общайся напрямую с нашим адвокатом.
Слегка кивнув, он увёл Чжу Цинчэня к выходу.
Сун Хуайшу застыл соляным столбом. Он порывался кинуться вослед, но фигура сопровождающего и учителя уже скрылась за стеклянными дверями.
Сделать шаг вслед он так и не решился — да и что он мог сказать? Раньше ему казалось, будто главное препятствие — наступить на горло собственной гордости и извиниться. Теперь же выяснилось, что проблема куда прозаичнее: его к Юй Баю просто не подпускают. Неужели в самом деле придётся раскошеливаться на компенсацию медицинских расходов? Если того переведут в частный стационар, счётам вовсе конца не будет!
«Нет, исключено. Ни за что!»
* * *
Тем временем Чжу Цинчэнь привычно запрыгнул на переднее пассажирское сиденье нового авто «главного злодея» и пристегнулся. Переведя селектор передач, Юй Синчжоу сначала набрал номер родных:
— Сун Хуайшу крутится внизу. Мы с учителем Чжу с ним столкнулись. Если Юй Бай планирует долечиваться в стационаре, переводите его в частный.
— Хорошо, сделаем, — тут же отозвался отец Юй. — Он учителя Чжу не донимал?
— Нет, мы уже в машине, едем ужинать.
— Вот и ладно.
Сбросив вызов, Юй Синчжоу завёл двигатель и спросил:
— Чжу Цинцин, чего бы тебе хотелось на ужин?
— Набор из жареной курочки с двумя соусами, — с полнейшей серьёзностью отчеканил Чжу Цинчэнь.
Юй Синчжоу ненадолго замялся:
— Чжу Цинцин, нам же разрешили поужинать в фешенебельном ресторане...
— Жареная курица — это невероятно фешенебельно! К тому же микс из двух соусов! Если мы возьмём по комбо-набору, получим целых четыре вкуса! Мы ведь с тобой не чужие люди, к чему эти выкрутасы? Я хочу домой — уплетать хрустящую курочку и смотреть мультики.
Не откладывая дело в долгий ящик, Чжу Цинчэнь забрал у него телефон, запустил приложение доставки и забил в бортовой навигатор адрес своего преподавательского корпуса:
— Сюда. Погнали!
— Ладно-ладно, едем, — с кротким вздохом уступил Юй Синчжоу.
Машина плавно влилась в вечерний поток.
Оформив заказ, Чжу Цинчэнь отложил смартфон и непринуждённо поинтересовался:
— Выходит, в этом мире ты старший брат Юй Бая?
— Угу, — Юй Синчжоу следил за дорогой.
— А я-то думал, тебя нарекут Юй Хэй — Юй Чёрный. Или как-нибудь вроде Юй Красный-Оранжевый-Жёлтый-Зелёный-Голубой-Синий-Фиолетовый.
— Чтобы составить идеальную пару Чжу Красному-Оранжевому-Жёлтому-Зелёному-Голубому-Синему-Фиолетовому Чэню, да?
— Естественно! Созданы друг для друга. Так в чём твои злодеяния на сей раз, главный злодей?
— Свысока смотрел на Сун Хуайшу, — спокойно пояснил Юй Синчжоу. — Считал его нищим несостоятельным альфонсом... точнее, «феникс-семе». Выступал категорически против их отношений с Юй Баем, чем нанёс неизгладимую травму его трепетному самолюбию. В ответ услышал сакраментальное: «Не смей презирать бедного юношу!».
— Типично, — посочувствовал Чжу Цинчэнь. — Я тут недавно спросил, не хочет ли он подать на стипендию, так меня той же фразой наградили.
— На третьем курсе Сун Хуайшу затеял бизнес, — продолжал Юй Синчжоу. — Принёс в корпорацию «Юйши» свой бизнес-план, рассчитывая на инвестиции. Я проект забраковал, высмеял его амбиции и отказался от сотрудничества. На что прилетела следующая итерация: «Не смей презирать бедного молодого человека!».
* * *
— Затем он взлетел, став восходящей звездой бизнеса в столице. Корпорация «Юйши» пошла ко дну, отец скончался, мать слегла в больницу с астрономическими счетами. Чтобы оплачивать её лечение, Юй Бай устроился официантом, а я...
— А ты?
— А я — автомехаником.
— Кха-ха-ха! — Чжу Цинчэнь не сдержался и залился звонким смехом. — Гайки крутил?! Господин Ли... ой, то есть Юй, ты хоть представляешь, с какого боку к капоту подходить?
Слушая его хохот, Юй Синчжоу то и дело улыбался:
— Почему же «с какого боку»? Помнишь, в детстве у твоего любимого деревянного конька отвалилась нога? Кто её приладил? Я! Так что задатки автомеханика во мне заложены с малолетства.
В разговор вмешалась Система Злодея:
[Уважаемый хозяин системы из соседнего ведомства, не спешите иронизировать. Слыхали про жанр «Литература о брутальных мужчинах»? Как знать, вдруг автомеханик заведёт вас куда сильнее, чем топ-менеджер?]
[Закройте глаза и вообразите: высокий, статный мужчина в синем промасленном комбезе, с рельефными мускулами и следами мазута на пальцах...]
— Всё-всё, хватит! Заткнись! — Чжу Цинчэнь торопливо выставил ладонь. — Я молчу, больше не смеюсь!
Система знала его слишком хорошо: продолжи она описания, Чжу Цинчэнь начнёт тайком подталкивать корпорацию «Юйши» к банкротству.
— А дальше что? — спросил Чжу Цинчэнь.
[А дальше всё по классике, — подала голос Система. — Братья не тянут расходы на клинику, Юй Баю ничего не остаётся, кроме как приползти к Сун Хуайшу и стать его тайным любовником.]
[Оба пылают любовью, но гордость не позволяет признаться. Начинается карусель: «ты бежишь — я догоняю», «из моих сетей не вырваться», физические терзания уке и душевные муки семе. Под конец Юй Бай проходит через «крематорий погони за мужем», и они воссоединяются, счастливые и прощённые.]
— Наш герой признает, что был ослеплён спесью и недооценил гения, — добавил Юй Синчжоу. — Мой персонаж встаёт перед Сун Хуайшу на колени, моля о прощении, а тот проявляет «великодушие» и даёт денег на открытие собственной автомастерской.
Чжу Цинчэнь опять прыснул:
— Опять мастерская?!
[Литература о брутальных мужчинах!] — наготове подала голос Система.
— Всё-всё, молчу, — Чжу Цинчэнь зажал рот ладонью.
Впрочем, автор оригинала неплохо уловил суть характера Юй Синчжоу: заставить такого человека встать на колени перед мелким пронырой — пытка куда горше смерти.
Вскоре машина подкатила к преподавательскому корпусу. Забрав курьерский пакет, Чжу Цинчэнь поднялся вместе с Юй Синчжоу в квартиру.
Устроившись у журнального столика, Чжу Цинчэнь кликнул пультом, включая телевизор. Юй Синчжоу только потянулся за коробкой, но мгновенно получил по пальцам:
— Но-но! Еда — только под мультики.
Щёлкая каналами, Чжу Цинчэнь спросил:
— Кстати, о разорении «Юйши». А с какого перепугу гигантская корпорация вообще вылетела в трубу?
— Согласно канону, из-за собственной костности, — пожал плечами Юй Синчжоу. — Мой персонаж отказался от сделки с Сун Хуайшу, тот ушёл к конкурентам — и «Юйши» мгновенно рухнула.
— Что за бред?! — Чжу Цинчэнь аж вытаращился от изумления. — Это ещё что за ахинея? Чтобы нарисовать из Сун Хуайшу гения, авторы совсем здравый смысл отключили? Даже если «Юйши» проигнорировала стартап, гигантский холдинг не может испариться за одну ночь!
[В рамках романа всё логично, — встревала Система. — Кто владеет ключевыми технологиями, тот и держит рынок. Судьба корпораций вершится одним решением.]
Юй Синчжоу ласково щёлкнул Чжу Цинчэня по лбу:
— На этот раз за рулём я. Никакого банкротства не будет.
— И всё же будь осторожен, — серьёзно откликнулся Чжу Цинчэнь. — Канон может быть хоть тысячу раз наивным, но законы этого мира достроят недостающую логику. Посмотри попристальнее на ту компанию-конкурента.
— Разумеется, — протянул Юй Синчжоу. — Чжу Цинцин, ну ты выбрал мультик? Я уже с голоду опухаю...
— Сейчас-сейчас! Забыл, на какой серии мы остановились.
* * *
По совету старшего брата Юй Бай в ту же ночь перебрался в частную клинику. Теперь Сун Хуайшу не мог подступиться к нему при всём желании. Однако сдаваться тот не собирался: если вопрос можно уладить болтовнёй, заводить разговор о финансах он точно не станет. Проныра принялся одолевать приятелей Юй Бая, умоляя передать, будто он «великодушно прощает» вспышку гнева, готов принять извинения и ответить взаимностью на чувства.
На счастье, друзья оказались парнями толковыми. Выдавать местонахождение Юй Бая не стали, а сразу сбросили тому скриншоты. Ошарашенный Юй Бай строго-настрого запретил им вступать с лазутчиком в переписку, сфотографировал свою ссадину и выложил в соцсеть пост:
[Любовная дурь вылетела вместе с ушибом! Отныне только учёба. С Сун Хуайшу меня больше ничто не связывает! Наступать на те же грабли второй раз не намерен!]
С этого момента Сун Хуайшу окончательно потерял возможность выйти на связь. Адвокаты семьи Юй надавили, и ему пришлось перевести первые две тысячи юаней в счёт возмещения ущерба.
Его родители изошли на говно от досады:
— Хуайшу! Ты же уверял, что этот богатенький мальчик от тебя без ума и про деньги даже не заикнётся! Откуда сразу две тысячи?! Где нам такие суммы брать?!
— А я что сделать могу?! — закипал Сун Хуайшу. — Я до него достучаться не могу! Пусть хоть сто раз влюблен, мне сначала встретиться с ним надо!
— Да кто тебя дёргал за руку?! Зачем толкнул?!
— Откуда я знал, что он словно хрустальный?! На ногах удержаться не способен!
— Мы когда ехали, видели вывеску этой «Юйши» — огромнейшее здание! Уж им-то точно эти две тысячи без надобности! Они просто измываются! Мажоры эти только о спеси своей пекутся. Марш извиняться!
— Да знаю я, знаю! Не пилите!
— Эх, сынок... Каким послушным рос, а теперь одни убытки! У отца жилу в животе тянет, в больницу сходить боимся, а тут две тысячи ни за что чужому дяде отдавать!
Попричитав ещё немного и сообразив, что сын держится на пределе, старики притихли.
Проживание в гостинице влетало в копеечку. Мать с отцом даже завели речь о том, чтобы перебраться к сыну в студенческое общежитие. Естественно, Сун Хуайшу встал дыбом! Изо всех сил пытаясь спровадить предков домой, он поклялся, что остаток суммы найдёт сам и ни копейки больше у них не попросит.
В глубине души он утешал себя: Юй Бай может скрываться сколько угодно, но учёбу в университете никто не отменял. Территория не бесконечная — где-нибудь да перехватит.
* * *
Семья Юй прекрасно понимала уязвимость ситуации. Университет — не школа, быстро перевестись не выйдет. Даже если отправлять парня за границу, оформление документов займёт время. Идея приставить телохранителей была отвергнута самим Юй Баем из-за «дикого смущения». Тогда старший брат выкатил тяжёлую артиллерию: пригласил троих соседей Юй Бая по комнате в шикарный ресторан и вручил каждому по увесистому красному конверту, попросив присмотреть за младшим.
Родители остались довольны, соседи — в полном восторге. Лишь Юй Бай готов был сквозь землю провалиться от стыда.
После ужина троица свитой сопровождала его до кампуса:
— Ваша светлость, прошу сюда.
— Осторожно, юный господин, здесь ступенька!
— Берегите подошвы вашей царственной обуви от пыли!
— Ребята, вы можете вести себя нормально?! — взмолился Юй Бай.
— Что вы, дражайший господин! Сие наш священный долг!
Юй Бай заткнул уши и попытался дать дёру, но свита ловко сгребла его в охапку, продолжая расточать велеречивые титулы. Впрочем, эта шутливая манера звучала куда приятнее, чем ядовитый сарказм Сун Хуайшу.
На следующий день во время потоковой лекции, спустя полмесяца перерыва, Юй Бай в окружении верных эскортников снова столкнулся с Сун Хуайшу. Тот по обыкновению чинно восседал на первой скамье. Юй Бай с друзьями влетели в аудиторию со звонком. В своё время, желая ухлестнуть за выскочкой, Юй Бай специально записался на те же дисциплины — воспоминания об этом вызывали у него яростное желание вернуть время назад и удушить самого себя.
Завидев объект своей «охоты», Сун Хуайшу просиял, мгновенно подхватился со скамьи и двинулся навстречу. Юй Бай поморщился, припомнив мерзкие сценки прошлых дней, и прибавил шагу к задним рядам.
Боясь упустить шанс, Сун Хуайшу сжал кулаки и окликнул:
— Юй Бай!
Сделав вид, что не расслышал, Юй Бай продолжил путь.
Однако тот уже преградил ему дорогу:
— Юй Бай, прости меня! Я был кругом неправ. Я специально поджидал тебя, чтобы извиниться лично. Мне правда очень жаль.
Подгоняемый дефицитом времени и маячившим долгом, Сун Хуайшу отбросил стыд, дав извинениям легко слететь с языка. Закончив речь, он с пылкой надеждой уставился на юношу, ожидая привычной улыбки, беззаботного взмаха руки и слова «ничего страшного».
Но реакция оказалась иной. На лице Юй Бая отпечаталось брезгливое отвращение:
— Я услышал. А теперь отвяжись от меня.
«Как так?.. Обижается. Мажоры привыкли капризничать».
Нацепив наигранную улыбку, Сун Хуайшу сбавил тон:
— Я специально занял тебе место в первом ряду. Пойдём, присядешь?
Он ведь протянул руку примирения! Не станет же тот отказываться?
Но Юй Бай лишь фыркнул:
— Слушай, на потоковых лекциях первый ряд отродясь никто не занимает! Какое «специально занял»? Там всегда пусто!
Повернувшись вместе с соседями по комнате, он ушёл на самые верхние ряды.
Заметив прибавление, однокурсники зашептались:
— Ого, вернулся! Неужто прозрел? Или тот прошёл «крематорий погони за женой»?
— Я своё слово сказал! — отрезал Юй Бай. — Кто ещё хоть раз заикнётся про Сун Хуайшу — со мной больше не общается! Пусть хоть живьём в крематорий отправится, мне фиолетово!
В первом ряду Сун Хуайшу стиснул ручку так, что побелели костяшки. Ледяная волна паники накрыла его с головой.
* * *
Поскольку Юй Бая выписали, юристы подбили итоговый реестр медицинских издержек и морального ущерба, направив его Сун Хуайшу и его родителям.
Семейство Сун дошло до белого каления:
— Ещё три тысячи?! Он что, из чистого золота вылит?! Вымогатели! За обычную ссадину с нас драть хотят! То две тысячи, то три — решили разорить подчистую?!
— Подумаешь, упал! В наше время соседский дурачок башку разбил до крови, так всего пятьсот юаней отдали — и никакой больницы! И живой до сих пор бегает!
— Всё, берём билеты и едем! Пойдём к ректору за правдой! Если заставят платить — прямо на пороге университета башку разобью!
Сун Хуайшу почувствовал, как силы покидают его. Хоть он и сам считал претензии семьи Юй блажью, озвучивать мысли вслух не рисковал. Кое-как уговорив родителей остаться дома, он понимал: приедь они снова — дело окончится официальным иском от корпоратов. Поклявшись погасить долг своими силами, он едва утихомирил стариков.
Достав телефон, Сун Хуайшу отыскал в скидочном приложении ближайший цветочный салон и приобрёл купон на букет роз. «Придётся подольститься, — размышлял он. — Иначе точно разорюсь».
Не успел он закрыть вкладку, как снова зазвонил мобильный.
— Я же сказал, сам всё оплачу! — раздосадованно рявкнул он в трубку.
Однако в ответ раздались истеричные всхлипы матери:
— Хуайшу, беда! Отец... отец без сознания упал!
Он подхватился с места, но тут же взял себя в руки:
— Опять из-за денег спектакль устраивает? Передай ему, пусть успокоится, я сам отдам долг!
— Да нет же, сынок! Ему правда плохо! Скорая в больницу везёт!
Сун Хуайшу в растерянности опустился обратно на стул. Поколебавшись, он задумался: не стоит ли вместо скромного букета разориться на огромную охапку роз?
* * *
Наступило воскресенье. Юй Синчжоу заехал за Чжу Цинчэнем и Юй Баем, чтобы отвезти их на семейный обед.
За столом Юй Бай коротко отчитался о положении дел: Сун Хуайшу счёт до конца не закрыл и вертелся неподалёку, но после жёсткой отповеди лезть переставал. Чжу Цинчэнь посоветовал ему сосредоточиться на учёбе. Юй Бай горячо поддержал идею, решив в будущем открыть продюсерскую компанию — чтобы окружить себя красавцами и красавицами и натренировать вкус.
Юй Синчжоу подкинул ему несколько аналитических отчётов для расширения кругозора, призвав не поддаваться на сладкие речи.
После ужина старший брат повёз младшего и учителя обратно в университетский городок. Оставив машину возле преподавательского корпуса, они решили прогуляться до общежития пешком.
Юй Бай шагал чуть впереди, а Чжу Цинчэнь и Юй Синчжоу не спеша подтягивались сзади, совмещая проводы с романтическим променадом: тайком сплетали пальцы и плечом прижимались к плечу.
Почуяв неладное, Юй Бай резко оглянулся — но позади стояли два абсолютно невозмутимых человека. Стоило ему отвернуться, как Чжу Цинчэнь и Юй Синчжоу снова притянулись друг к другу словно магниты. Юй Бай опять крутанулся через плечо — и снова ни единой зацепки.
«Странность какая-то...»
Слегка похлопав себя по щекам, юноша попытался согнать дурные мысли: «Брат и учитель Чжу?.. Да ну, бред какой-то. Быть такого не может!»
Снизив сомнения, он прибавил шаг.
Стоило им огибать аллею, как впереди, у самого входа в корпус общежития, замаячила толпа глазеющих студентов. Посреди плотного кольца стоял парень с гигантской охапкой алых роз, явно поджидая кого-то.
Глаза Чжу Цинчэня мгновенно зажглись любопытством:
— Ого! Неужто признание в любви? Совсем как в дорамах!
Ухватив Юй Синчжоу за рукав, он потянул его вперёд:
— Пойдём глянем!
Юй Бай, не уступавший учителю в азарте к зрелищам, первым рванул сквозь толпу.
Однако... стоило ему разглядеть лицо ухажёра, держащего букет, как всякая улыбка мгновенно сошла с его лица.