Приготовления завершились, и дни потекли своей чередой.
Ши Жань с головой ушел в учебу. Если наведывался учитель Чжу, чтобы преподать ему урок составления цветочных композиций, юноша улучал минутку и украдкой пролистывал конспекты. Если же Чжу Цинчэнь задерживался, Ши Жань в одиночестве сидел за письменным столом — то переписывал по памяти теоретический материал, то, прижмурившись, представлял себя в кабине меха, мысленно оттачивая движения на панели управления.
Шэнь Сиупин, разумеется, вовсе не желал ему успеха. Он приставил к парню дворецкого, дабы тот не спускал с подопечного глаз. Однако едва Чжу Цинчэнь звонил с просьбой прислать Ши Жаня на очередное занятие по флористике, Шэнь Сиупин лишь радовался. Он без промедления велел снаряжать экипаж и отправлять юношу с водителем. В его глазах Чжу Цинчэнь оставался лишь образцовым омегой Империи, «Розой Империи», что сейчас крутила роман с самим маршалом. Сам того не ведая, генерал Шэнь своими руками дарил Ши Жаню драгоценные часы тренировок на симуляторах.
Незаметно подкрался июнь по звёздному календарю.
Тихим июньским вечером Ши Жань сидел в беседочке, укрытой пышными розовыми кустами, и наносил последние штрихи перед завтрашним днем, перечитывая свои записи. Напротив устроился Чжу Цинчэнь, неторопливо крутя в пальцах сорванную розу.
Просмотрев последнюю страницу, Ши Жань замешкался и с робкой надеждой поднял взгляд на наставника.
Чжу Цинчэнь почувствовал этот взор и как бы между прочим спросил:
— Завтра экзамен. Коленки трясутся?
— Есть немного, — вздохнул Ши Жань и совсем тихо признался: — Боюсь провалиться.
Бетов в Империи пруд пруди, и пусть в военной академии для них выделяли отдельные направления, конкурс оставался чудовищным: единичные места на десятки миллионов соискателей. Каждым баллом приходилось буквально пробивать себе дорогу. Другие абитуриенты могли штурмовать приемную комиссию из года в год, но у Ши Жаня право на ошибку отсутствовало — шанс был всего один. И чем дольше он зубрил, тем сильнее леденела от страха кровь.
Чжу Цинчэнь поднял голову и негромко произнес:
— Ши Жань.
— Да, учитель? — отозвался тот с сиротливым видом.
— С чего ты взял, что обязан срезаться?
— Если я провалюсь... мне правда придется вернуться и покорно выйти за него замуж.
Чжу Цинчэнь нахмурился, но вопрос задал неожиданный:
— А ты полагаешь, стоит тебе поступить, как Шэнь Сиупин тут же с наилучшими пожеланиями отпустит тебя на учебу?
Ши Жань опешил. На подобный поворот у него не нашлось ответа.
— Даже если ты выбьешься в абсолютные лидеры, неужели он лично отнесет твои документы в академию?
— Ну... — Ши Жань отлично знал ответ, да только произнести его вслух не решался.
— Конечно же нет, — отрегулировал тон Чжу Цинчэнь, рассекая его иллюзии. — В его сценарии ты должен сокрушительно провалиться, умыться слезами и смиренно встать с ним под венец. Даже если ты покажешь блестящий результат, он не признает твоих заслуг и уж тем более не позволит переступить порог академии. Раз финал в любом случае не зависит от его милости, о чем вообще волноваться? Иди и пиши как пишется.
У Ши Жаня окончательно смешались мысли:
— Учитель... если исход предрешен, ради чего я тогда изживаю себя этой учебой?
— Ради себя самого, — удивленно вскинул брови Чжу Цинчэнь. — Ты что же, рассчитывал одним лишь испытанием вырваться из когтей клана Шэнь?
Юноша хлопал глазами, не в силах уловить ход мысли наставника.
— Ваша баталия с Шэнь Сиупином не завершится из-за одной лишь вступительной ведомости. Все, чему я тебя учил — разыгрывать сцены, обелять свое имя, идти на экзамен, — это лишь закладывание фундамента. Происхождение, репутация, оценки, навыки, характер — только в совокупности эти звенья дадут тебе силу выстоять. Испытание — лишь одна из песчинок, причем далеко не самая весомая.
Чжу Цинчэнь посмотрел на него с особой строгостью:
— Выдашь высокий балл — и статья Шэнь Сиупина из «незаконного лишения свободы родственника» превратится в «незаконное удержание особо одаренного абитуриента». Срежешься — его преступление никуда не исчезнет. Твоя судьба к его козням отношения не имеет. Для тебя этот день значит ровно то же, что и для всех остальных: сдашь — будешь учиться, не сдашь — попробуешь снова. Не превращай экзамен в единственную соломинку. Не возлагай на него все надежды мира.
Ши Жань взъерошил вихры на затылке. В голове словно что-то звякнуло, проясняясь.
— Выходит... мои страхи вообще не имеют под собой почвы?
— Именно, — улыбнулся Чжу Цинчэнь. — Этот день для тебя ничем не отличается от дня любого другого юноши. Экзамен не обязан нести на себе груз всей твоей жизни, а значит, и трястись над ним нечего.
— Я понял! — Ши Жань просиял. — Учитель, я как будто стал чуточку умнее!
— Неужели? — расхохотался тот.
Чжу Цинчэнь взглянул на хронометр:
— Портфель собран, пора домой.
— Эх... — Ши Жань с неохотой упаковал конспекты в сафьяновый кофр наставника.
Провожая ученика до выезда, Чжу Цинчэнь строго наказал:
— Вечером сразу ляжешь спать. Дверь запри на засов, посторонних не впускай, с чужих рук ни еды, ни питья не бери.
— Слушаюсь.
— Коммуникатор держать включенным. Чуть что — сразу на связь. Завтра встань пораньше, если возникнут помехи — сразу звони, я заберу тебя лично.
— Хорошо!
Пройдя через множество миров, Чжу Цинчэнь выучил главный урок: бдительности много не бывает.
Он помахал рукой удаляющемуся аэромобилю и долго смотрел вослед.
Система перелетела к нему на плечо:
— Не переживай ты так. В оригинале Шэнь Сиупин даже не пытался сорвать ему испытания, считая Ши Жаня бездарностью. А тот даже без подготовки сдал на отлично! Сейчас же он зубрил целыми днями — точно разнесет всех в пух и прах.
— Знаю, — вздохнул Чжу Цинчэнь, качая головой. — А все равно сердце не на месте.
— Ты только что убеждал парня, будто экзамен — лишь мелкий эпизод в жизни, — система подметила, как нервно подрагивают пальцы хозяина. — А сам мандражируешь пуще него.
— А что мне оставалось? — скривился Чжу Цинчэнь. — Завтра у человека решающий день! Мне вместе с ним в панику впадать?
Смахнув легкое оцепенение, он вытащил коммуникатор и набрал сообщение:
«Маршал Гу, вы завтра планируете инспектировать экзаменационные пункты? Если да, возьмете меня с собой?»
* * *
В этот момент Гу Янь заседал в главном конференц-зале Высшего Совета Империи. На повестке стоял вопрос проведения единых государственных испытаний.
Сидя во главе длинного стола, маршал уловил двойную вибрацию прибора. Не отвлекаясь от доклада министра, он небрежно скользнул пальцем по экрану.
«Три свидания — и я буду твоим личным гидом на экзамене».
Универсальная валюта в отношениях командующего и «Розы Империи» — романтические прогулки.
Чжу Цинчэнь ответил лаконично:
«...»
«По рукам».
Гу Янь чуть заметно изогнул уголок губ. По правде говоря, их «свидания» не отличались изысканностью: посидеть в кондитерской, перехватить уличного чая с молоком или поужинать в тихом ресторанчике — причем платил всегда маршал. Но Гу Янь обожал сам факт этих встреч.
* * *
Тем временем Ши Жань, вернувшись в усадьбу Шэнь, педантично выполнял инструкции учителя. Коммуникатор лежал в кармане, а номер Чжу Цинчэня стоял на быстром наборе. На ужине он бдительно следил за опекуном: ел лишь те блюда, к которым прикасался сам Шэнь Сиупин.
Поднявшись к себе, юноша повернул ключ в замке и сел за повторение. Дворецкий принес стакан теплого молока для сна, но Ши Жань лишь дождался, пока за слугой закроется дверь, и тут же вылил содержимое в раковину. «Пусть я не самый сообразительный, зато послушный!» — с гордостью подумал он.
В начале девятого Ши Жань принялся готовиться ко сну. Он еще раз перепроверил пропуск, выставил сразу несколько будильников и выключил свет.
Однако, несмотря на все напутствия учителя, унять внутреннюю дрожь не удавалось. Стоило смежить веки, как перед глазами начинали плясать формулы или возникали очертания виртуальной кабины пилота.
Мозг бушевал от возбуждения. Юноша ворочался, шепча про себя: «Экзамен — не единственный путь...», и лишь к полуночи почувствовал долгожданную истому.
И в тот самый миг, когда сон готовился укрыть его своими крыльями, в тишине комнаты раздался сухой щелчок.
Замок повернулся.
Ши Жань мгновенно очнулся. По спине пробежал ледяной окроп. Лежа спиной к двери, он замер, не смея даже вздохнуть.
Дверь бесшумно отворилась. В комнату вступил Шэнь Сиупин.
Прежде чем Ши Жань успел сообразить, не ударить ли незваного гостя вазой с ночного столика или не закричать ли в коммуникатор, холодные, как у мертвеца, пальцы генерала уже коснулись его щеки.
Ши Жань оцепенел от омерзения. Пальцы Шэнь Сиупина скользили по его коже, словно ядовитые змеи.
«Терпи, — приказал себе юноша, стиснув одеяло. — Выясни, чего ему надо. Если уберется — промолчу ради завтрашнего дня. А если попытается распустить руки — вышибу из него всю спесь».
Однако Шэнь Сиупин не стал заходить дальше. Он опустился на край кровати и в лунном свете стал пристально разглядывать «спящее» лицо воспитанника.
— Сяо Жань, — тихо прошептал генерал. — Брат правда не хочет тебя отпускать.
Ши Жань сжал челюсти. Не хочет отпускать?! Не хочет давать свободу?!
— Наступит день, и ты поймешь всю глубину моей заботы. Поля сражений — удел Альф. Ты всего лишь Бета, тебе незачем подвергать себя смертельной опасности. Ты просто ослеплен местью за родителей. С твоей-то беспечностью, не будь рядом меня, ты давно бы сгинул.
«Чушь! Наглая, лживая чушь! — закипал Ши Жань. — Учитель хвалил мою честность и храбрость!»
— Ты еще слишком юн, — продолжал вещать опекун. — Когда-нибудь ты осознаешь, что предложенная мной судьба — наилучшая. Оставайся дома, занимайся простыми хлопотами, пей чай с женами других генералов и жди меня с победой. О такой жизни мечтают миллионы, а ты просто не ценишь своего счастья.
Ши Жань сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Ни единому слову этого мерзавца он не поверит! Чем такая «счастливая» жизнь отличается от жизни птицы в золоченой клетке?!
— Я не пускал тебя на экзамен лишь для того, чтобы уберечь от жестокого удара, — вздохнул Шэнь Сиупин. — На практическом испытании ты сам увидишь, насколько пропасть между Альфой и Бетой непреодолима. Но раз ты упорствуешь — иди. Посмотри правде в глаза и избавься от пустышек-иллюзий.
Ши Жань едва не взрикнул. Да он уже летал на реальном симуляторе под руководством учителя! У него все получалось не хуже, чем у хваленых Альф!
Наконец Шэнь Сиупин слегка хлопнул по одеялу:
— Ладно, хватит притворяться. Спать пора.
Ши Жань резко распахнул глаза и сел на кровати, с ненавистью уставившись на опекуна.
Шэнь Сиупин лишь снисходительно улыбнулся:
— Я знаю тебя лучше всех на свете. Неужели ты думал, что я не замечу твоей притворной спячки?
Юноша тяжело дышал, готовый испепелить его взглядом.
— Сяо Жань, — подвел итог генерал, поднимаясь. — Ты уступаешь Альфам даже в выдержке. Альфа перед испытанием никогда бы не мучился бессонницей от страха. Ты проиграл еще до того, как переступил порог.
— Убирайся! — не выдержал Ши Жань, сорвавшись на крик и выталкивая его в коридор. — Вон отсюда!
Шэнь Сиупин не стал сопротивляться. Ши Жань с треском захлопнул дверь, повернул задвижку, а затем, осознав, что у генерала есть дубликат, подтащил к косяку дубовый письменный стол вместе с книжным стеллажом.
Тяжело дыша и истекая потом, он уселся на кровать.
«Он сделал это специально! Специально пришел, чтобы отравить мне мысли и сорвать завтрашний день!»
Ши Жань залез под одеяло с головой, отгораживаясь от ядовитого шепота.
* * *
Утро началось с тяжелой головы и темных кругов под глазами. Ши Жань отключил сигнал будильника, ополоснул лицо ледяной водой, растолкал мебель от двери и спустился в столовую.
У лестницы его поджидал дворецкий:
— Молодой господин Ши, что за шум вы устроили прошлой ночью?
Юноша даже не повернул головы. Он знал: слуга — лишь рупор Шэнь Сиупина. Спорить с ним перед экзаменом — только попусту тратить силы.
Шэнь Сиупин уже восседал во главе стола с утренней газетой и чашкой кофе.
— Доброе утро, Сяо Жань, — как ни в чем не бывало произнес он.
Ши Жань молча отрезал ломтик хлеба.
— Сегодня у тебя важный день. Я взял отгул, чтобы лично отвезти тебя к пункту сбора.
— Не нужно. Я доберусь сам, — отрезал юноша.
— Не спорь, — мягко улыбнулся генерал. — Раз уж я разрешил тебе участвовать, то и доставлю со всеми удобствами.
Делать было нечего. По дороге в аэромобиле Шэнь Сиупин продолжал ненавязчивый прессинг:
— В Империи есть и другие испытания. Например, по флористике или этикету для Омег. Если сегодня ничего не выйдет, можешь попробовать себя там. Помнится, учитель Чжу в свое время собрал все первые места по этим дисциплинам, за что и получил прозвище «Роза Империи».
Ши Жань едва сдержал ядовитую ухмылку. Шэнь Сиупин абсолютно ничего не знал об Учителе Чжу! Ставить в пример человека, который был самым свободным, гордым и дерзким Омегой во всей Галактике — глупее не придумаешь!
* * *
У ворот огромного экзаменационного комплекса бурлила толпа. Ши Жань выскочил из аэромобиля и устремился вперед, лишь бы сбежать от душных речей опекуна.
— Ши Жань! — окликнул его кто-то из толпы.
Обернувшись, юноша увидел группу прежних одноклассников под предводительством школьного наставника.
— Нам же говорили, что ты ранен после вторичной дифференциации и не сможешь сдавать!
— Как видите, я здесь, — улыбнулся Ши Жань.
— Тогда держись с нами! Вместе веселее, да и досмотр проходить проще.
Уже у самого входа один из приятелей шепнул ему на ухо:
— На самом деле нас попросил встретить тебя твой учитель Чжу. Он сказал, что ты будешь один, и велел провести тебя без очереди. И добавил: «Пусть сосредоточится на тестах и ни о чем не переживает».
У Ши Жаня защемило в груди от благодарности.
* * *
Экзаменационный комплекс напоминал гигантский пчелиный улей. Каждый абитуриент помещался в изолированную шарообразную капсулу. Спереди — интерактивный стол для письменной части, сзади — модуль подключения к симулятору меха. Выходить наружу до окончания испытаний запрещалось.
Раздался сигнал старта. Поверхность стола трансформировалась, и синие световые лучи соткали индивидуальный бланковый массив.
Испытание длилось пять часов. Оно включало не только сухую теорию, но и разбор крупнейших сражений в истории Империи за последние триста лет. А в финале на столе материализовалась трехмерная модель поля боя: требовалось за три хода разгромить противника. Сложность заключалась в том, что система соединяла участников парными дуэлями по всей Империи — проигравший выбывал немедленно. И таких тактических задач было пять подряд, причем наносились они по измотанному разуму в самом конце теста.
В это время на арену прибыли Гу Янь и Чжу Цинчэнь. За маршалом следовала свита чиновников во главе с администрацией комплекса. Среди встречающих Чжу Цинчэнь с удивлением заметил Шэнь Сиупина.
— Генерал Шэнь тоже здесь? — поинтересовался он.
Шэнь Сиупин вышагнул вперед с исполненным достоинства видом:
— Сяо Жань сегодня сдаёт. Я взял увольнительную, чтобы присмотреть за ним. Дети часто путают настоящую войну с бирюльками. Пусть набьет себе шишку — быстрее вернется под семейное крыло.
Чиновники снисходительно поддакивали:
— И то верно! Насмотрятся голографий и мнят себя героями.
Чжу Цинчэнь лишь поморщился и переглянулся с Гу Янем. Маршал без лишних слов завел «Розу» на открытую платформу инспекционного гравилета, оставив чинуш на земле:
— Мы осмотрим сектора вдвоем.
Гравилет плавно по спирали пошел вверх вдоль ярусов капсул. Сквозь прозрачные панели Чжу Цинчэнь наблюдал за изливающими пот абитуриентами.
Наконец машина сравнялась с боксом Ши Жаня.
Юноша сидел в капсуле, в отчаянии взъерошивая волосы и колотя локтями по столу:
«Да я же только вчера повторял эту формулу! Ну как, как я мог ее забыть?!»