Чжу Цинчэнь вовсе не горел желанием брать учеников, но Чэн И день и ночь лип к нему с расспросами: неужели учитель его разлюбил, раз не хочет официально принять прямо сейчас?
Делать было нечего — пришлось устроить церемонию прямо на передовой.
Цинчэнь планировал обойтись без скром пышности, ведь совсем скоро ему предстояло покинуть этот мир, и помочь Чэн И в будущем он бы всё равно не смог.
Кто же знал, что этот сорванец, точь-точь неугомонная обезьяна, разнесёт весть обо всём лагере? Он приставал к каждому встречному, радостно оря:
— Я поступаю в ученики! Утром послезавтра, приходят пусть все!
Услышав эти крики, Чжу Цинчэнь лишь молча натянул одеяло на голову, спрятавшись с головой в своём шатре.
* * *
Спустя два дня прямо на передовой состоялся обряд посвящения.
Поздравить нового ученика прибыли главы всех кланов и орденов, не остались в стороне и владыки демонов.
Чанъюань восседал подле Чжу Цинчэня, поджав руки в рукава, и вид у него был откровенно хмурый.
Впрочем, не меньше недовольства выражал и Лу Наньсин. Положив руку на эфес меча, он стоял неподалёку и тихо бубнил себе под нос:
— Всё равно я старший ученик... Всё равно старший...
Стоило Чжу Цинчэню обернуться, как парень мгновенно замолк и сделал вид, будто вообще ни при чём.
Чэн И опустился на колени, благоговейно поднося пиалу обеими руками:
— Учитель, прошу, отведайте чаю!
— Угу, — Чжу Цинчэнь кивнул и, приняв сосуд, сделал маленький глоток.
Чэн И просиял:
— Учитель, выпейте ещё!
— Хорошо. — Цинчэнь пригубил ещё немного.
— Ну ещё капельку!
— Чэн И, знай меру.
— Слушаюсь! — Смеясь, юноша забрал пиалу, отставил её в сторону и от души отбил учителю земной поклон: — Учитель!
Обряд завершился.
Чэн И мгновенно вскочил с мягкой подушки и уставился на собравшихся с победным видом:
— Наконец-то у меня есть официальный статус! Учитель дал мне статус!
Звучало это как-то двусмысленно.
Чжу Цинчэнь и Чанъюань одновременно повернули к нему головы. Что за ахинею он несёт? Какой ещё «статус»?
В этом мире заклинателей совсем беда с культурой речи!
Чэн И почесал кончик носа и потихоньку отступил на пару шагов:
— Учитель, я пойду поприветствую гостей, всё-таки они пришли на мой праздничный пир.
— Иди, — дозволил Цинчэнь.
Многие из заклинателей едва успели оправиться от ран, так что празднество в честь нового ученика плавно переросло в общий пир по случаю великой победы. Небесное Дао было повержено, и отныне берет начало новая эра, создателями которой стали они сами.
Чжу Цинчэнь вместе с Чанъюанем чинно восседали во главе стола.
Заботливый старший ученик тут же поставил перед ними блюдо с сочным жареным мясом:
— Учитель, вы ещё не полностью исцелились. Поешьте немного, а чуть позже я принесу лекарство.
— Отлично, — кивнул Цинчэнь, сглотнув набежавшую слюну.
Вскоре несколько глав орденов поднялись со своих мест и, подняв кубки, обратились к Цинчэню:
— В этой битве главная заслуга принадлежит Бессмертному почтенному. Примите нашу искреннюю благодарность за всё, что вы для нас сделали!
— Не стоит благодарности, — вздохнул Чжу Цинчэнь. Приняв из рук старшего ученика пиалу с целебным снадобьем, он с тоскливым видом допил горький отвар.
Демоны не желали уступать. Зашумев, они дружно поднялись и взметнули свои кубки перед Чанъюанем:
— Наш Владыка достоин стоять наравне с Бессмертным почтенным!
Чанъюань лишь молча поднял свою пиалу с точно таким же лекарством и коротко произнёс:
— Угу.
Из гущи демонической братии донёсся громкий возглас:
— Полагаю, в летописях веков имена Бессмертного почтенного Юйцина и нашего Владыки должны упоминаться подле друг друга! Назовём их союз «Великим Двуединством»!
— Верно! Отличная мысль!
Чанъюань чуть заметно кивнул:
— Идею одобряю.
«А эти твари соображают, — подумал он. — Моё имя останется в веках плечом к плечу с моим Цинцин».
Чжу Цинчэнь насупился и вопросительно воззрился на него.
Почувствовав на себе его взгляд, Чанъюань тут же прочистил горло и со всей строгостью добавил:
— Впрочем, гоже ли нам самим назначать себе титулы? Пусть об этом судят потомки.
Цинчэнь мысленно вздохнул: «И что за чушь ты опять несёшь?»
Демоны гулко загомонили:
— Точно-точно! Пусть потомки решают, так даже интереснее!
Пока Цинчэнь поправлял выбившиеся из причёски волосы, главы орденов снова взяли слово:
— Почтенный, Школа Сюаньтянь пала, и мир заклинателей остался без главы. Не желает ли Почтенный основать собственный орден и встать во главе всех кланов? Мы беспрекословно примем ваше покровительство!
Чжу Цинчэнь качнул головой:
— В том нет нужды. Прежде ордена объединялись, чтобы противостоять Демонической бездне. Ныне же на земле воцарился мир, к чему мне эта власть? Управляйте сами. Я устал. Пусть эти заботы лягут на плечи молодёжи, — он перевёл взгляд на Лу Наньсина и Чэн И. — Работайте усердно, а для меня будет достаточно титула предка-основателя. У меня только одно условие: Чэн И, подбери для ордена достойное имя. Никаких «Миэши» — «Уничтожения Мира»!
— Понял! — просиял Чэн И. — Тогда назовём его «Аотянь» — «Гордость Небес»!
Цинчэнь потерял дар речи.
— Знаешь что... Пусть имя придумает твой старший брат. Тебе подобные вещи доверить нельзя.
Два ученика уселись вместе с младшими адептами других кланов и принялись увлечённо спорить, как же назвать будущий орден.
Вдруг кто-то из адептов спросил:
— А на чём будет специализироваться ваш орден? Мечи? Копья? Лечение? Или, может, талисманы?
Чэн И и Лу Наньсин переглянулись, после чего последний с самым серьёзным видом объявил:
— На бродячих заклинателях!
— Чего? — не поняли гости.
— Мы станем обителью для всех свободных практиков! — Лу Наньсин высоко поднял кубок. — Все бродячие заклинатели Поднебесной найдут у нас приют. Никаких утренних молитв, никаких обязательных подношений! Но если любой свободный практик попадёт в беду или подвергнется притеснениям, он сможет искать защиты в стенах нашего ордена! Мы с Чэн И сами были бродягами, и если бы не помощь учителя, я бы давно сложил голову. Поэтому наш орден не станет ограничивать себя рамками одного искусства. Наше учение — это помощь тем, у кого нет дома!
Глядя на воодушевлённых учеников, Чжу Цинчэнь не сдержал мягкой улыбки. На этот раз он не стал возражать.
«Система, мы можем идти».
«Принято».
Цинчэнь прикрыл глаза. Отблески костра плясали на его лице.
Убедившись, что дух его возлюбленного покинул тело, Чанъюань тихонько протянул руку и обнял оставшуюся оболочку, притянув её к себе, словно прощаясь.
— Прощай.
* * *
На пути к четвёртому миру Система воодушевлённо заговорила:
«Тебе точно понравится следующий мир!»
«И что за мир?»
«Угадай! — Система гордо расправила плечи. — Гарантирую, ты будешь в восторге».
«Ну...»
Цинчэнь не успел договорить: земля ушла из-под ног, всё закружилось в бешеном вихре, а в следующее мгновение он уже лежал на чём-то невероятно мягком.
Он пошевелился и ощутил под собой пружинный матрас.
От неожиданности Чжу Цинчэнь подскочил как ужаленный. Нащупав на изголовье кровати выключатель, он щелкнул им.
Комнату озарил яркий электрический свет.
— А-а-а! — радостно закричал Цинчэнь. Он подхватил Систему обеими руками и подбросил её вверх. — Это же современный мир!
Голубой светившийся шарик залился смущённым румянцем:
«В прошлом мире я обещала угостить тебя чаем с шариками тапиоки, вот и выпросила для тебя современность».
Цинчэнь прижал шарик к щеке:
— Тун-тун, ты у меня самая лучшая!
Система окончательно потеряла голову от счастья:
«Чэнь-Чэнь, я тоже тебя обожаю... Ты лучший носитель из всех, с кем я работала!»
Это был первый раз, когда носитель назвал её ласковым именем и признался в симпатии. Она была готова растаять от умиления!
Лишь спустя некоторое время розовый румянец сошёл с электронного экрана.
Система откашлялась, возвращая рабочий тон:
«Так, давай сперва ознакомимся с сюжетом. Главный герой этой книги...»
— Погоди! — Цинчэнь поставил Систему на стол, цапнул с тумбочки смартфон и привычным движением открыл приложение доставки: — Я сначала закажу себе бабл-ти!
Система поперхнулась:
«... Живее выбирай».
— Ого, тут столько новинок появилось!
Закинув ногу на ногу, Цинчэнь оформил заказ и отложил телефон.
Система продолжила:
«Итак, главный герой...»
— Погоди еще секунду! — Цинчэнь протянул к ней руку: — Отдай моего слайма.
«Ладно-ладно... — Система со вздохом материализовала игрушку. — И больше не перебивай!»
— Хорошо-хорошо! — Цинчэнь распаковал мягкого слайма и принялся с увлечением мять его на столе, напевая: — «На дне глубокого ущелья покоится хрустальный гроб, и тайну прошлых лет не унесёт с собою...»
Система опешила:
«Ты же провел в мире культиваторов несколько месяцев! Откуда ты помнишь эти глупые песни?»
Цинчэнь постучал пальцем по виску:
— Врезалось в память намертво!
Система, ещё минуту назад растроганная до слёз, угрожающе подняла свой интерфейс:
— Ах ты негодник! Не нарывайся у меня!
— Ты же только что называла меня «Чэнь-Чэнь» и твердила, что я твой самый любимый! — громко воспел Цинчэнь. — О-о-о-о!
Система бессильно застонала:
«Вот же наказание на мою голову!»
[Название книги: «Утерянная сказка»]
[Эпоха: Современность (альтернативный мир)]
[Теги: Современный город, мучительная любовь, воссоединение]
Главного героя книги зовут Сяо Шу.
Семья Сяо Шу жила скромно. Его младший брат, Сяо Чи, страдал врождённым пороком сердца: до достижения восемнадцати лет ему требовалась срочная операция по пересадке органов.
Родители крутились как могли, экономя на всём, лишь бы спасти младшего сына.
Сяо Шу души не чаял в брате. Посещать школу Сяо Чи не мог, поэтому Сяо Шу внимательно слушал учителей на уроках, а вечерами пересказывал брату весь материал. Физические нагрузки Сяо Чи были противопоказаны, и Сяо Шу буквально на руках носил его на прогулки, оберегая от любой опасности.
Когда мальчик немного подрос, он и сам стал задумываться, как подработать в сети, чтобы хоть немного облегчить бремя родителей. Несмотря на бедность, в семье царили мир и согласие.
В восемнадцать лет Сяо Шу благодаря упорному труду поступил на факультет китайской филологии в престижный Университет Цзинхуа.
Он совмещал учёбу с работой в кофейне, пытаясь накопить денег на предстоящую операцию брата.
Там же он познакомился с Чжоу Цзыцянем — парнем, который казался таким же бедняком.
Чжоу Цзыцянь учился на курс старше. Он отлично разбирался в кофе, обучил Сяо Шу всем тонкостям ремесла и всегда заступался за него перед скандальными клиентами.
Месяц спустя Цзыцянь признался ему в любви, и они начали встречаться.
Оба были бедны: на свиданиях они делили одну порцию уличной еды и один стакан сока на двоих.
Сяо Шу в такие моменты всегда улыбался: «Ничего, вот устроимся на работу — и всё наладится».
Чжоу Цзыцянь в ответ лишь кивал, а затем шутя утягивал из общей тарелки самые вкусные кусочки, заставляя Сяо Шу со смехом гоняться за ним.
Сяо Шу боялся признаться родителям, что у него появился парень. Единственным, кому он доверил эту тайну, был младший брат.
В глазах Сяо Чи загорелось любопытство, и он засыпал брата расспросами. Узнав, что Чжоу Цзыцянь тоже не богато живёт, мальчик тут же поднялся с кровати, достал скопленные на рисунках в интернете деньги и протянул их брату.
«Глаза его сияли радостью, когда он произнёс:
— Брат, возьми, это мои сбережения. Тебе нужны деньги на свидания!
Сяо Шу ласково погладил его по голове:
— Тебе ещё на операцию копить нужно, а нам с Цзыцянем много не надо.
— Ты всегда обделяешь себя! Наконец-то встретил того, кто тебе нравится... Вот вылечусь, пойду работать и буду содержать тебя!
— Договорились! Тогда я стану бездельником, буду целыми днями сидеть дома и ждать, пока мой младший брат принесёт мне вкусняшек.
— А можно мне посмотреть на Цзыцяня?
— Конечно».
В первый же день Сяо Шу привёл брата к кофейне.
Сяо Чи заказал самый дешевый стакан воды, сел за столик, внимательно посмотрел на Чжоу Цзыцяня издали и, допив воду, молча ушёл, даже не попросив брата представить их друг другу.
Сяо Шу выбежал за ним на улицу: почему тот так быстро уходит?
Сяо Чи с улыбкой ответил:
— Я всё видел. У тебя отличный вкус, он выглядит хорошим человеком. Но если он узнает, что у тебя есть брат с тяжело больным сердцем, это может его испугать. Вот когда я вылечусь и подготовлю родителей, тогда ты нас и познакомишь.
Сяо Шу был тронут заботой брата и не стал настаивать.
Так прошёл год.
В летние каникулы между первым и третьим курсом Сяо Шу, как обычно, работал в кофейне, когда ему внезапно позвонил Сяо Чи.
Голос в трубке был прерывистым и слабым:
— Брат... я видел...
Сяо Шу почувствовал недоброе:
— Сяо Чи, что с тобой? Где ты?
— Я в торговом центре... Цзыцянь...
Грохот — телефон упал на асфальт. Чей-то чужой голос произнёс:
— Алло?..
Сяо Шу выскочил из кофейни:
— Здравствуйте! Это телефон моего брата! Что с ним случилось?!
— Ваш брат упал в обморок...
— Умоляю, вызовите скорую! У него порок сердца! Где вы находитесь?! Я сейчас прибегу! Пожалуйста!
Задыхаясь от ужаса, Сяо Шу мчался к торговому центру, параллельно набирая номер родителей.
Через пять минут Сяо Шу уже был на месте — скорая ещё не успела приехать.
Вокруг Сяо Чи толпились прохожие, но, не зная диагноза, никто не решался его трогать.
Сяо Шу пробился сквозь толпу:
— Сяо Чи! Сяо Чи! Пожалуйста, расступитесь, ему нужен свежий воздух...
Толпа разошлась, и сквозь огромную панорамную витрину элитного бутика на противоположной стороне галереи Сяо Шу увидел... Чжоу Цзыцяня.
Тот был одет в отглаженный дорогой костюм и выбирал часы вместе с незнакомым юношей. Юнец примерял один циферблат за другим, капризно лип к Цзыцяню, и они вели себя невероятно близко.
В итоге Чжоу Цзыцянь с улыбкой щелкнул капризного спутника по носу и велел продавцам запаковать все присмотренные модели. Вокруг них суетилось полдесятка консультантов.
Значит... Сяо Чи увидел, как Чжоу Цзыцянь скупает драгоценности для другого, и от шока у него случился приступ?!
У Сяо Шу не было времени разбираться. Он взял себя в руки и помог прибывшим медикам погрузить брата в карету скорой помощи.
И именно в этот момент Чжоу Цзыцянь случайно повернул голову и мельком увидел удаляющуюся фигуру Сяо Шу.
* * *
У операционной собралась вся семья.
Сяо Чи требовалась немедленная трансплантация. По счастливой случайности как раз появился подходящий донорский орган. Если семья сможет внести оплату, операцию начнут прямо сейчас.
Но сумма была неподъёмной — не хватало трёхсот тысяч юаней.
Родственники собрали всё до копейки, родители продали единственное жильё, Сяо Шу отдал все свои накопления.
Не хватало ещё ста тысяч.
Родители в отчаянии обзванивали знакомых. Сяо Шу, глотая слезы, наступил на собственную гордость и обзвонил преподавателей, однокурсников и управляющего кофейней, прося аванс.
Но у студентов денег было немного, а просить слишком много Сяо Шу стеснялся. Набрав с десяток номеров, он смог наскрести лишь пять тысяч.
Сжав телефон побелевшими пальцами, он решился набрать номер Чжоу Цзыцяня.
Он не просил денег даром — он брал в долг и обязывался всё вернуть.
Трубку сняли. Голос Сяо Шу дрожал:
— Цзыцянь, у меня беда, мой брат...
Не дав ему договорить, Чжоу Цзыцянь пренебрежительно перебил:
— Ясно. Опять брат заболел? Что на этот раз — рак или лейкемия?
— Нет! Ему срочно нужна операция! — у Сяо Шу затеплилась надежда. — Не хватает всего ста тысяч. Ты не мог бы...
Чжоу Цзыцянь холодно усмехнулся:
— Вам, нищете, самим не надоело использовать такие дешёвые предлоги? Днем подглядывал за мной в торговом центре, а вечером звонишь просить денег? Сяо Шу, актер из тебя паршивый.
Сяо Шу отчаянно заговорил:
— Я не вру! Мой брат действительно умирает! Я напишу расписку, я отдам всё до юаня! Или, может, у тебя есть знакомые, кто может дать в долг...
— Так пусть сдохнет.
С этими словами Чжоу Цзыцянь швырнул телефон на стол, даже не отключив связь.
Судя по шуму, он был на банкете. В трубке раздались пьяные голоса его богатых друзей:
— Чжоу-шао, ну что ты там застрял? Пей давай!
— Это опять тот бедняк из кофейни?
Голос Чжоу Цзыцяня прозвучал с крайним презрением:
— Ну да, этот нищеброд. Днем увидел, как я покупаю Сяо Сюй часы, сообразил, что у меня есть бабки, и тут же побежал выпрашивать.
— Это кто вообще? Мы про него не слышали! Расскажи!
— Да тот самый, из кофейни. Чжоу-шао же поспорил с нами, что затащит его в постель за неделю. В итоге притворился бедняком и целый месяц уламывал!
Чжоу Цзыцянь лениво затянулся сигаретой:
— Корчил из себя недотрогу, а на деле — обычная дешёвка. Через месяц сам прилип.
— А чего не бросишь? Вы же уже почти год вместе. Неужели запал?
Раздался щелчок зажигалки:
— Надоест — брошу. Чего спешить? Я-то думал, он не такой, как остальные, а оказался такой же меркантильной дрянью. Подождал бы пару дней, я бы сам ему дал денег. А он как последний идиот сразу на бабки бросился.
— Ха! Кто же не знает щедрости Чжоу-шао? Да ты за одну ночь отваливаешь больше, чем весь его род за жизнь видел! Продешевил парень, дурак дураком!
Сяо Шу больше не слушал. Он сбросил звонок.
Вот, значит, как.
Чжоу Цзыцянь никогда не был бедным студентом.
Теперь понятно, почему он так свободно разбирался в элитном кофе и почему скандальные клиенты мгновенно затыкались при его появлении.
Он был всего лишь предметом спора золотой молодёжи. Игрушкой. Идиотским трофеем.
Сяо Шу некогда было поддаваться отчаянию. Вытерев слезы, он перебрал весь список контактов — больше просить было не у кого.
От безысходности он с дрожащими руками открыл приложение микрозаймов.
Кое-как, под дикие проценты, он наскреб нужную сумму.
Сидя перед операционной, Сяо Шу разрывался от жгучего раскаяния.
Зачем он рассказал Сяо Чи про Чжоу Цзыцяня?!
Зачем разрешил ему пойти к кофейне?!
Если бы брат не знал Цзыцяня, ничего бы этого не произошло!
Спустя вечность из операционной с тяжёлым видом вышла медсестра. Она безнадежно качнула головой:
— Родственники... зайдите попрощаться.
Сяо Шу сполз по стене на пол, беспощадно забившись в истерике:
— Это я виноват... Это всё из-за меня!
Родители, едва держась на ногах от горя, подняли его с пола.
Семья сгрудилась вокруг койки. Сяо Чи угасающим взглядом посмотрел на каждого из них.
— Папа, меньше кури... Мама, не плачь, я стану звёздочкой на небе... Брат...
Мальчик запнулся. Сяо Шу наклонился к самому его лицу, и Сяо Чи тихо шепнул:
— Брат, брось его. Он лжец.
Даже перед смертью мальчик помнил, что это их общий секрет, и не стал расстраивать родителей.
А затем едва слышно добавил:
— С днём рождения, братик.
Сяо Шу застыл. Лишь сейчас он вспомнил, что через пару дней у него день рождения.
Сяо Чи пошёл в торговый центр, чтобы выбрать подарок для брата! Именно поэтому он оказался там, увидел Чжоу Цзыцяня и получил смертельный приступ!
Сяо Шу зарыдал навзрыд, сжимая холодеющую руку брата:
— Сяо Чи, я брошу его! Слышишь, брошу! Только живи... Пожалуйста, живи! Я виноват... Прости меня, прости...
В этот момент снова позвонил Чжоу Цзыцянь:
— Сяо Шу, если скажешь правду, я, так и быть, могу одолжить тебе денег...
— Пошёл вон! Проваливай! — Сяо Шу со всей силы швырнул телефон в стену и потерял сознание от горя.
Сяо Чи скончался. Врачи позже сказали: если бы мальчик не получил столь сильного эмоционального шока и операцию провели на пару часов раньше, у него был бы шанс.
После похорон родители словно постарели на десять лет. На Сяо Шу же висел огромный долг по микрозаймам, и ему приходилось работать на износ, чтобы выплачивать деньги.
Вот только он больше не понимал, ради чего живёт.
Ему больше не для кого было копить.
Он существовал словно в тумане.
Спустя несколько месяцев из-за просрочек вымогатели слили его личные данные и информацию о долгах всей университетской сети.
Дружки Чжоу Цзыцяня тут же разнесли сплетню по всему кампусу: якобы Сяо Шу встречался с Цзыцянем ради денег, замучил того своими запросами, и щедрый Чжоу-шао не дал ему ни юаня. А привыкший к роскоши Сяо Шу от жадности набрал микрозаймов.
Когда знаковые расспрашивали Цзыцяня об этом, тот лишь лениво крутил в руках зажигалку и бросал:
— Ну да, он именно такой. Врёт на каждом шагу, ради денег на всё готов.
Скандал набирал обороты. Когда Сяо Шу наконец очнулся от своего оцепенения и попытался очистить своё имя, его уже вызвали на ковёр к руководству факультета.
На очной ставке Сяо Шу отчаянно отрицал обвинения, но Чжоу Цзыцянь лишь сочувственно кивал ректору:
— Да, мы встречались. Он просил у меня денег, я отказал, и тогда он пошёл к кредиторам.
Формально он не соврал ни в одном слове, но исказил суть до неузнаваемости.
Выйдя из кабинета декана, Чжоу Цзыцянь вальяжно вынул из кармана банковскую карту и бросил Сяо Шу:
— На. Тут твои сто тысяч. Забирай.
Сяо Шу вскинул на него безумные глаза, налетел на него, сбил с ног и со всей силы врезал по лицевой кости:
— Проваливай! Мразь, проваливай! За что?! Скажи мне, за что ты так со мной?!
Чжоу Цзыцянь поднялся с пола, вытирая разбитые в кровь губы, и с ледяной яростью посмотрел вслед уходящему парню. Он пообещал себе, что этот нищеброд за всё заплатит.
В итоге Сяо Шу получил строгий выговор с занесением в личное дело. Его лишили первого места в рейтинге и гарантированного направления в магистратуру. Дружки Цзыцяня пакостили ему на каждом шагу, срывали подработки и устраивали погромы там, где он работал, фактически лишив его возможности учиться.
Спустя время Сяо Шу слёг с тяжёлой формой депрессии и взял академический отпуск.
Лишь годы спустя, когда правда выплыла наружу, Чжоу Цзыцянь приполз к нему на коленях, рыдая и умоляя о прощении. Он клялся, что готов всю жизнь искупать свою вину.
— Сюжет книги «Утерянная сказка».
* * *
[Задание носителя: Стать преподавателем Сяо Шу и помочь ему успешно поступить в магистратуру по рекомендации]
[Сложность мира: Ранг C]
[Награда: 5 очков жизни]