Сирена вопила без перерыва всю дорогу.
У дверей больницы машина скорой помощи резко замерла. Задние дверцы распахнулись, и медики выкатили носилки с Ань Юем.
Парень находился в полубеспамятстве, однако его пальцы мёртвой хваткой впились в руку Чжу Цинчэня — словно тот оставался его единственной соломинкой в этом мире. Высвободиться было невозможно, поэтому, получив разрешение фельдшеров, Чжу Цинчэнь помогал толкать каталку до самого приемного покоя.
Уездная больница оказалась небольшой, и пациентов в тот час было немного. Но случай признали экстренным: врачи приемного отделения тут же бросили текущие дела и спешно собрались вокруг доставленного юноши.
Учителя тем временем кинулись к регистратуре — оформлять документы и вносить оплату. Вся отдельная делегация крутилась как белка в колесе.
Чжу Цинчэнь прошёл вместе с Ань Юем прямо в процедурный кабинет. Медики аккуратно разрезали ножницами его измызганную одежду и принялись обрабатывать разбитый лоб.
Когда ткань распороли, присутствующие дружно ахнули.
Парень был истощен до крайности — буквально кожа да кости. А всё тело покрывали сине-багровые кровоподтёки и рубцы, словно его долго и жестоко охаживали плетью или толстым кабелем.
Врач провел первичный осмотр и, убедившись в отсутствии мгновенных угроз, отправил пациента на полную диагностику, чтобы исключить скрытые повреждения внутренних органов. Чжу Цинчэнь не отходил от юноши ни на шаг.
Лишь к четырем часам дня, когда все обследования завершились, Ань Юй наконец оказался в отдельной палате.
Он лежал под капельницей с закрытыми глазами. Было трудно понять — заснул он или окончательно потерял сознание.
Однако парень всё ещё болезненно реагировал на окружающий мир. Стоило медсестре подкатить тележку для смены лекарств или кому-то из учителей приоткрыть дверь, чтобы глянуть внутрь, как Ань Юй хмурил брови и инстинктивно сжимался в калачик.
Чжу Цинчэнь сидел на краю кровати, не выпуская его ладони, чтобы тот случайно не сдернул иглу.
Кроме того, Чжу Цинчэнь подметил одну важную деталь: каждый раз, когда Ань Юя накрывал страх, достаточно было произнести: «Тише, всё хорошо. Я преподаватель из приемной комиссии Университета Цзинхуа, моя фамилия Чжу» — или слышать, как окружающие называют его «учителем Чжу». Стоило прозвучать слову «учитель», как юноша тут же расправлял брови и успокаивался.
Чжу Цинчэнь тихо вздохнул, взял со столика маленький веер и стал обдувать их сцепленные руки. От долгих часов рукопожатия ладони совсем взмокли.
В палате царила полная тишина, как вдруг желудок Чжу Цинчэня издал оглушительное урчание. Он смущенно прикрыл живот и взглянул на ученика.
Слава богу, не проснулся.
В этот момент в комнату на цыпочках вошел седовласый директор первой уездной школы. Он мягко похлопал Чжу Цинчэня по плечу:
— Учитель Чжу, вы сидите тут уже столько часов, даже не пообедали. Давайте я попробую его подержать, а вы сходите поесть.
— Хорошо, — Чжу Цинчэнь поднялся, уступая место стареющему педагогу. — Попробуйте.
Но едва Чжу Цинчэнь высвободил пальцы, Ань Юй снова тревожно зажмурился.
Старый директор погладил его по тыльной стороне ладони и ласково проговорил:
— Не бойся, мальчик. Это директор, не бойся.
Чжу Цинчэнь решил подсказать:
— Директор — он ведь тоже учитель.
Ань Юй заметно расслабился. Чжу Цинчэнь воспользовался моментом и завершил передачу «смены».
Рука директора была старой, мозолистой и сухой. Ручонка Ань Юя выглядела не лучше — тонкая, словно птичья лапка, искусанная шрамами. Но сейчас эти две руки сцепились так же крепко, как до этого держались за Чжу Цинчэня.
Со спокойной душой Чжу Цинчэнь попрощался с директором и вышел.
За дверью всё ещё дежурила целая группа учителей. Увидев его, они наперебой стали сувать ему влажные салфетки и горячий обеденный бокс.
— Учитель Чжу, вы так переутомились, отдохните немного!
— Да-да, присядьте, перекусите скорее. Вы же с самого утра ни крошки в рот не брали.
Чжу Цинчэнь умыл лицо, вытер руки и, обернувшись, столкнулся взглядом с мужчиной в безупречном деловом костюме, стоявшим в стороне от общей группы.
Тот тоже заметил его взор, неторопливо подошел и протянул визитную карточку:
— Учитель Чжу, я Бо Минхань из корпорации Боши. Опекун и меценат Ань Юя.
Чжу Цинчэнь отложил полотенце и принял карточку:
— Здравствуйте. Чжу Цинчэнь, преподаватель приемной комиссии Университета Цзинхуа.
Бо Минхань вежливо улыбнулся:
— Я знаю. Нам всем очень повезло, что вы оказались рядом.
— Не стоит благодарности, — суховато ответил Чжу Цинчэнь и тут же добавил: — Состояние Ань Юя весьма тяжелое. Полагаю, сейчас к нему никого не пустят.
Это был прямой намек: вам пора уходить.
Но Бо Минхань лишь улыбнулся — холодно, ядовито, словно затаившаяся змея:
— Понимаю. Я подожду снаружи.
— Что ж, дело ваше, — Чжу Цинчэнь не стал нагнетать обстановку, чтобы не спугнуть гада раньше времени, и прошел в соседнюю комнату отдыха, предназначенную для персонала.
Бо Минхань молча проводил его взглядом, после чего снова повернулся к стеклянному окошку палаты.
* * *
Чжу Цинчэнь уселся на диванчик в комнатке отдыха и принялся уплетать за обе щеки принесенную еду.
Он был голоден как волк.
Система крутилась рядом, создавая виртуальный ветерок:
«Чэньчэнь, ты молодец! Отлично сработано! Еще немного — и мы растопчем этого мерзавца!»
Однако Чжу Цинчэнь хмурился, не разделяя ее восторга:
«И что тут отличного? Полиция сцапала только отца-абьюзера. А господин Бо как ни в чём не бывало разгуливает на свободе и гипнотизирует моего ученика хищным взглядом!»
«У меня есть куча подозрений, но нет ни единого прямого доказательства. Его истинное нутро так и не раскрыто. Стоит мальчику очнуться — и он снова станет искать в нем защиту».
«Ты разве не заметил? Во всей этой истории Бо Минхань вышел абсолютно сухим из воды».
Система растерялась:
«Но ведь отец Ань Юя сам орал, что не откроет дверь, пока не приедет господин Бо! Разве это не прямая улика их сговора?»
Чжу Цинчэнь вздохнул:
«Он легко заявит, что сумасшедший старик пытался вымогать у него деньги, вот и прикрывался его именем. Это вообще ничего не доказывает...»
Чжу Цинчэнь осекся. В его голове будто щелкнул тумблер.
«Стоп... Я понял!»
«Что ты понял?» — встрепенулась Система.
«Он опоздал нарочно, — Чжу Цинчэнь замер с ложкой во рту. — Рассчитал время до секунды».
«Когда отец позвонил ему и орал, что у дверей толпятся учителя, Бо Минхань мгновенно отказался от сценария "героического спасения" и решил сделать из старика козла отпущения».
«Явись он раньше — пьяный отец мог брякнуть лишнего при свидетелях. А приедь он в самый последний момент, когда старика уже вяжут, — всю вину можно свалить на неадекватного папашу».
«И кто после этого поверит домашнему тирану и уголовнику против благородного мецената-благотворителя? Общество пожалеет бизнесмена и восхитится его терпением!»
Система ахнула:
«Получается... мы сыграли по его указке, раз не дождались его приезда?!»
«Даже если бы я раскусил это раньше, я все равно обязан был вытаскивать парня, — твердо отрезал Чжу Цинчэнь. — Жизнь и здоровье ученика превыше любых комбинаций. Способов разоблачить этого мерзавца еще предостаточно. Я не стал бы рисковать ребенком ради того, чтобы поймать гада с поличным».
Чжу Цинчэнь отправлял в рот очередную порцию риса, восстанавливая душевное равновесие.
«Тоже верно, — утешила его Система. — По крайней мере, его первоначальный план сорвался. Ань Юй больше не видит в нем единственного избавителя».
«Угу».
«Теперь его спаситель — ты!»
«Нет, — Чжу Цинчэнь качнул головой. — Никто не должен быть его спасителем. Как только парень подлечится, я научу его быть спасителем самому себе».
* * *
Умяв два порционных бокса, Чжу Цинчэнь убрал за собой и отправился обратно к палате.
Он встал у двери, всматриваясь через небольшое стекло.
Ученик всё ещё спал. Директор ушел в уборную, и сейчас у постели дежурил классный руководитель.
За пределами палаты продолжали толпиться учителя и местное руководство: стоит Ань Юю изъявить желание — и любой войдет к нему.
Разумеется, Бо Минхань тоже никуда не ушел.
Чжу Цинчэню казалось, что тот смотрит на мальчика каким-то липким, противоестественным взглядом. Очень хотелось выгнать его в шею, но приходилось сдерживаться, чтобы не вызвать лишних подозрений.
Вскоре в коридоре появились сотрудники полиции.
Они объяснили, что пришли провести краткий опрос по горячим следам. Учитывая обстоятельства, мучить пострадавшего и свидетелей поездками в участок не стали — решили всё оформить прямо на месте.
Больница любезно предоставила им ординаторскую. Поскольку присутствующие являлись не подозреваемыми, а спасителями, процедура носила формальный характер.
Усевшись на диваны напротив оперативников, учителя стали отвечать на вопросы.
Следователь доброжелательно улыбнулся:
— Вы все совершили замечательный поступок, спасши ребенка. Нам нужно лишь зафиксировать хронологию: что именно происходило до нашего прибытия?
Коллеги вытолкнули вперед Чжу Цинчэня, и тот кратко описал, как позвонил отцу Ань Юя, заподозрил неладное и мгновенно вызвал экстренные службы.
Из личных соображений Чжу Цинчэнь излагал всё подчеркнуто детально, отдельно упомянув требование старика позвать Бо Минханя. Однако подано это было абсолютно объективно — как сухой пересказ чужих слов, без оценочных суждений.
Даже если прямо сейчас не удастся нанести смертельный удар, нужно заложить фундамент для будущего разоблачения.
Учителя охотно подтверждали его слова, изредка добавляя детали.
Полицейский кивал, быстро делая пометки:
— Так, картина ясна.
Затем он повернулся к Бо Минханю:
— Господин Бо, а вам понятно, почему Ань Юэньян так настойчиво требовал именно вашей явки?
Бо Минхань сохранял абсолютное хладнокровие:
— Разумеется. В тот самый момент он параллельно звонил мне и вымогал десять тысяч юаней. Я давно финансирую обучение Ань Юя, вот старик и решил, что, удерживая сына, сможет вытрясти из меня кругленькую сумму.
Он сделал паузу и добавил с легкой печалью в голосе:
— Собственно, получив этот звонок с угрозами, я и помчался сюда на всех парах.
— Вот как, — следователь сделал пометку. — Теперь сходится.
— Он и раньше пытался вымогать у меня деньги. Как-никак, он родной отец мальчика, забрать у него ребенка законными путями я не мог. Чтобы хоть как-то облегчить жизнь Ань Юю, мне приходилось периодически переводить этому человеку средства. Но я и помыслить не мог, что его аппетиты вырастут до удерживания собственного сына в заложниках.
Полицейский понимающе качнул головой:
— Хорошо. Если возникнут дополнительные вопросы, мы с вами свяжемся.
Всё произошло именно так, как и предполагал Чжу Цинчэнь.
Бо Минхань ловко сгрузил весь негатив на отца Ань Юя. А сам отец, рассчитывая, что богатый и влиятельный господин Бо вытащит его из тюрьмы, ни за что не станет сдавать покровителя. А когда поймет, что его выбросили за ненадобностью, менять показания будет уже поздно — никто не поверит.
Все детали — звонки, переводы денег — получили идеальное, благородное объяснение. Бо Минхань вышел из воды абсолютно чистым.
Чжу Цинчэнь сжал кулаки под столом и обратился к оперативнику:
— Могу я поговорить с Ань Юэньяном?
Следователь сочувственно развел руками:
— К сожалению, нет, учитель Чжу. Сейчас он под строгим арестом, свидания запрещены.
— Понимаю, — Чжу Цинчэнь кивнул.
Даже если бы его пустили к старику, тот всё равно не поверил бы чужаку. Такой хитроумный манипулятор, как Бо Минхань, наверняка не оставил прямых улик своего сговора с отцом.
Свидание всё равно ничего бы не дало.
Чтобы не выдавать своей пылкости, Чжу Цинчэнь поднялся вместе со всеми и пошел провожать полицию.
Бо Минхань шагал рядом и словно бы невзначай спросил:
— Учитель Чжу так рвется навестить его?
Чжу Цинчэнь улыбнулся и незаметно отстранился на полшага, сохраняя безупречную дистанцию:
— Просто хотел набить ему морду.
— О, — Бо Минхань понимающе наклонил голову. — Учитель Чжу — воистину прекрасный, неравнодушный педагог.
* * *
Смеркалось. Учителя и руководство школы даже не думали разъезжаться по домам — сняли номера в ближайшей гостинице, чтобы оставаться неподалеку.
Чжу Цинчэнь, разумеется, поступил так же.
Он хотел остаться в палате на ночь, но местные педагоги наотрез отказались перекладывать на него эту обязанность. В итоге на ночное дежурство заступил классный руководитель.
В девять вечера Чжу Цинчэнь вернулся в свой номер.
Приложив карточку к замку, он первым делом прошёл в ванную и смыл с себя дневную грязь и усталость, после чего решил связаться с главным «злодеем».
Едва получив новое задание от Системы, Чжу Цинчэнь первым делом черкнул ему пару строк с вопросом, почувствовал ли тот что-нибудь. Юй Синчжоу ответил мгновенно, но потом началась вся эта круговерть, и Чжу Цинчэнь успел лишь бросить: «Я в безопасности, очень занят». С тех пор они не общались.
И вот наконец выпала минута для нормального разговора.
Усевшись на кровати со скрещенными ногами, Чжу Цинчэнь одной рукой растирал мокрые волосы полотенцем, а другой устанавливал телефон на подставку.
Видеозвонок соединился мгновенно. На экране возникло лицо Юй Синчжоу.
— Ты всё еще не освободился?
Чжу Цинчэнь удивился, заметив, что тот до сих пор сидит в строгом костюме на фоне кожаного кресла и традиционного свитка с горным пейзажем.
— Да вот, возникли непредвиденные обстоятельства, — Юй Синчжоу внимательно всматривался в изображение на экране. — Чжу Цинцин, ты как? Не ранен? По-моему, ты опять похудел.
—... Ты серьезно? Мы же расстались буквально сегодня утром!
— Всё равно похудел, — убежденно проговорил Юй Синчжоу. — Как там дела?
— Терпимо.
Чжу Цинчэнь вкратце обрисовал дневные события.
— Отца гарантированно упекут за решетку. А вот этот Бо Минхань... Он оказался куда хитрее Сун Хуайшу. С одного раза его не завалить.
— А такие люди, если их не добить сразу, придя в себя, начинают жестоко мстить. Так что нам пока нельзя раскрывать карты.
Чжу Цинчэнь задумчиво прикусил губу:
— Я планирую действовать так: сначала поднимем парня на ноги, поможем подать документы в университет. Поскольку денег на учебу у него нет, я лично прослежу, чтобы он оформил льготный кредит или получил стипендию. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он, как в оригинале, переехал к Бо Минханю.
— Ну и психологически его нужно постепенно вытаскивать из этой ямы. Избавить от зависимости и сделать так, чтобы Бо Минхань сам показал свое истинное лицо.
— Согласен, — Юй Синчжоу поддержал его замысел. — Чжу Цинцин, у тебя там слишком опасно. Мне прилететь? У корпорации Юйши есть частный самолет, я могу быть у тебя уже к утру.
— Ни в коем случае! — отрезал Чжу Цинчэнь. — Мне не нужна сиделка.
Он деловито пояснил:
— Пользуясь тем, что Бо Минхань уехал из столицы и ослабил хватку, ты должен прочесть всю его подноготную. Поищи компромат: наверняка за ним числятся темные делишки или проблемы с законом.
— Человек с такими наклонностями не может быть чист в бизнесе. Если мы начнем копать под него только после его возвращения — потеряем время.
— Я здесь тоже попытаюсь найти улики его сговора с отцом мальчика, хотя надежды мало.
Юй Синчжоу качнул головой:
— Понял. Всё сделаю.
Он поднял руку, по привычке пытаясь погладить Чжу Цинчэня по голове, но вовремя вспомнил, что их разделяет экран, и смущенно опустил ладонь.
Чжу Цинчэнь улыбнулся и взлохматил свои влажные волосы полотенцем:
— Хотел сделать вот так?
Они перекинулись еще несколькими фразами, после чего Чжу Цинчэнь достал фен.
Гудение прибора заглушило голоса.
Однако Юй Синчжоу не стал отключать звонок — просто положил телефон рядом и продолжил просматривать рабочие бумаги.
Вскоре фен затих. Чжу Цинчэнь, шлепая тапочками, убрал вещи, подхватил телефон, забрался под одеяло и выключил свет.
Уткнувшись лицом в подушку, он тихо спросил:
— Ты еще долго будешь работать?
— Скоро закончу, — отозвался Юй Синчжоу.
— Угу...
Чжу Цинчэнь положил смартфон возле головы и попросил Систему включить ему мультфильмы.
Но усталость взяла свое: не прошло и половины серии, как он крепко заснул.
Из динамика донеслось его ровное, мерное дыхание. Лишь спустя долгое время Юй Синчжоу с мягкой улыбкой завершил вызов.
* * *
На следующее утро, ровно в семь часов, прозвенел будильник.
Чжу Цинчэнь позволил себе полежать еще пять минут, после чего решительно встал с кровати.
Быстро умывшись и переодевшись, он отправился в больницу.
Когда он вошел в палату, дежуривший классный руководитель уже проснулся, а вот Ань Юй всё еще спал.
— Учитель Чжу, вы так рано? — обрадовался классный руководитель. — Посидите с ним немного, а я сбегаю умоюсь да возьму что-нибудь на завтрак в столовой. Ань Юй ночью один раз просыпался, врач разрешил дать ему немного бульона, а потом он опять отключился. Вдруг проснется и захочет есть.
— Конечно, идите, — кивнул Чжу Цинчэнь.
Больничная кушетка для сопровождающих была совсем маленькой, и рослому классному руководителю пришлось всю ночь ютиться на ней прогнувшись. Выходя из палаты, он с облегчением разминал затекшие плечи.
Чжу Цинчэнь подвинул стул и сел у изголовья.
Ань Юю уже сняли капельницу. На лбу белела плотная повязка, а сам он казался совсем крошечным в этой огромной больничной койке. Лицо его по белизне вполне могло соперничать с крахмальной простыней.
Бедный ребенок.
Чжу Цинчэнь сочувственно вздохнул. В этот момент мальчик на кровати нахмурился и слабо пролепетал что-то во сне.
Чжу Цинчэнь тут же наклонился к нему:
— Что такое? Что-то болит?
Ань Юй с трудом разлепил веки и едва слышно, словно пискнула мышь, прошептал:
— Учитель...
Чжу Цинчэнь ласково посмотрел на него:
— Да, я с тобой. Я учитель из приемной комиссии Университета Цзинхуа, моя фамилия Чжу. Не бойся ничего. Того человека забрала полиция, он за решеткой.
Он заботливо добавил:
— Как ты себя чувствуешь? Где болит? Позвать врача?
Опасаясь, что толпа халатов может напугать парня, Чжу Цинчэнь предпочёл сначала спросить.
Взгляд Ань Юя постепенно прояснился, в нем появился осмысленный блеск.
— Учитель Чжу... Это вы меня спасли... Спасибо...
— Нет, — мягко возразил Чжу Цинчэнь. — Не только я. Тебя спасали многие люди: твои учителя, полицейские, пожарные, врачи и медсестры, даже слесарь, который взломал замок.
Ань Юй машинально кивнул:
— Тогда... спасибо им всем...
— Вот и молодец. Сейчас я всё-таки позову врача, чтобы тебя еще раз осмотрели. Лежи спокойно. Хочешь воды?
— Со мной... всё в порядке.
Чжу Цинчэнь нажал кнопку вызова, и вскоре в палату вошли врач с медсестрой.
Проведя плановый осмотр, доктор подтвердил, что динамика положительная, и велел строго соблюдать покой. Медсестра обрабатывала ссадины и проверяла гематомы.
Чжу Цинчэнь достал листок и тщательно записал все указания по уходу и предписанную диету.
Когда медики удалились, Чжу Цинчэнь слегка приподнял изголовье кровати, чтобы Ань Юю было удобнее сидеть.
— Я сейчас сообщу остальным, — проговорил он. — Директор и учителя вчера дежурили тут до ночи, а твой классный руководитель провёл с тобой всю ночь на неудобной кушетке. Он только что побежал за завтраком. Я просто пришел чуть раньше и застал момент, когда ты проснулся.
Ань Юй смущенно кивнул:
— Я помню... Помню, как они приходили ночью.
— Они все очень переживают за тебя. Раньше никто не знал, что происходило в твоем доме, но теперь мы никому не позволим тебя обидеть.
— Угу... — пробормотал Ань Юй, и в этом коротком звуке прорвались сдерживаемые слезы.
Получив известие, педагоги и руководство школы тут же собрались у дверей. Входить массово не стали — лишь ласково махали через стекло, чтобы не утомлять парня.
Вскоре прибежал и запыхавшийся классный руководитель с пакетом горячих баоцзы и кашей.
Ань Юй шмыгал носом, вытирая слезы.
Он обвел взглядом знакомые и незнакомые лица учителей за стеклом и наконец тихо спросил:
— Учитель Чжу... а где господин Бо? Я помню... кажется, тот человек пытался вымогать у него деньги...
Чжу Цинчэнь на мгновение замер.
Отец звонил Бо Минханю без свидетелей, а сам Ань Юй в тот момент лежал без сознания после побоев, так что слышать детали он не мог.
Чжу Цинчэнь сохранил абсолютно спокойное выражение лица и мягко ответил:
— Господин Бо приезжал вчера. Ты хочешь его видеть?
Ань Юй помедлил, а затем неуверенно кивнул:
— Да... Если ему удобно. Я снова принес ему столько неприятностей... Хочу извиниться перед ним лично.
У Чжу Цинчэня отчаянно дернулась бровь, но он сдержался:
— Хорошо. Я попрошу его зайти.
В присутствии кучи учителей Бо Минхань всё равно не осмелится сделать ничего противозаконного. А если запретить встречу — мальчик будет непрерывно думать об этом, что сделает только хуже.
Кто-то из учителей тут же набрал номер благотворителя.
Спустя десять минут Бо Минхань шагнул в палату — всё такой же подтянутый, с иголочки одетый, с маской глубокого участия на лице.
— Ань Юй, — мягко произнес он, подходя к койке. — Теперь всё позади.
Ань Юй кивнул, и Бо Минхань невзначай спросил:
— Как твои раны?
Ань Юй машинально потянулся задирать рукав больничной пижамы, чтобы показать багровые синяки, а затем скинул одеяло, собираясь обнажить израненные ноги.
Бо Минхань на мгновение замер.
Чжу Цинчэнь тут же рванулся вперед, перехватил руки юноши, накрыл его одеялом и встал между ними, направив на Бо Минханя ледяной взгляд.
Целых три года! Целых три года Бо Минхань дрессировал мальчика!
Каждый раз, когда он звонил по телефону и спрашивал о его самочувствии, Ань Юй был обязан демонстрировать свои увечья на камеру или при личной встрече. Это превратилось в устойчивый, доведенный до автоматизма рефлекс.
И только сейчас, когда Чжу Цинчэнь грубо силой опустил его рукава и закрыл от чужих глаз, Ань Юй по реакциям учителя осознал: происходящее — это что-то стыдное и неправильное.
Парень растерянно хлопал глазами:
— Учитель Чжу... что-то не так?
Чжу Цинчэнь перевел дыхание и ровным голосом произнес:
— Врач только что сказал: тебе нельзя переохлаждаться. Береги тепло.
Бо Минхань понимал, что в присутствии педагогов переходить границы опаснее всего. Он произнес несколько сдержанных фраз и, пообещав навестить Ань Юя в следующий раз, поспешил откланяться.
Чжу Цинчэнь задумчиво смотрел ему вслед.
Главная уязвимость Бо Минханя — его бизнес и статус. Больше всего на свете он дорожит деньгами и безупречной репутацией благотворителя, благодаря которой открывает любые двери.
Именно поэтому он разыгрывал из себя праведника, тайно спонсировал Ань Юя, подстраивал ситуации, в которых мальчик якобы накачивал его наркотиками, создавая себе образ великомученика и спасителя.
Он обладал болезненной жаждой контроля, но стоило объекту контроля поставить под удар его светский имидж — и Бо Минхань без колебаний выбросил бы его, найдя новую жертву.
В палате снова остались только они вдвоем.
Чжу Цинчэнь повернулся к ученику. Его голос звучал преувеличенно строго:
— Запомни раз и навсегда: ты никому и никогда не должен показывать свое тело.
— Но... — попытался оправдаться Ань Юй, — я просто хотел показать раны господину Бо... Ну, как врачу...
Ему уже исполнилось семнадцать, до совершеннолетия оставались считанные месяцы, и он прекрасно понимал подтекст своих действий, поэтому его голос быстро угас.
— Врач — это совсем другое, — отрезал Чжу Цинчэнь. — Врач обладает профессиональными знаниями. Он осмотрит тебя, чтобы назначить лечение и помочь. Все остальные — нет. Ты ведь и сам колебался, когда скидывал одеяло? Тебе было некомфортно.
— Если какое-то действие вызывает у тебя внутреннее отторжение и неловкость — никогда не делай этого. Раньше у тебя не было выбора, но теперь ты можешь сказать "нет".
Чжу Цинчэнь посмотрел ему прямо в глаза:
— А если кто-то станет настаивать или заставлять тебя — просто отвечай: "Учитель Чжу запретил". И отправляй их ко мне.