Корпорация Хэ сыпалась на глазах, гибла быстро и неотвратимо.
Ещё с прошлого года от компании один за другим уходили крупнейшие заказчики, а в этом — наружу вылезли грязные финансовые махинации, тотальное уклонение от налогов и вопиющий брак в продукции.
Служащие контролирующих органов действовали без промедления. За неполный день высотку «Хэши» опечатали, руководство компании взяли под стражу, а на имя официального правообладателя отправили срочную поездку в следственные органы.
Формальным главой корпорации числилась мать Чэнь Хэсуна.
Когда представители закона наконец отыскали её, женщина работала обыкновенной уборщицей в элитном жилом комплексе. В тот самый момент она увлечённо скандалила с богатой жительницей дома — неловко задела метлой её дорогую туфлю.
Дама с пышной завивкой, на высоких каблуках, тыкала ей пальцем прямо в лицо и заходилась от крика:
— Ты кто вообще такая, дрянь?! Да ты хоть знаешь, с кем связалась? Я одним щелчком пальцев сделаю так, что тебя отсюда вышвырнут на улицу!
Внезапно зазвонил её телефон. Сменив гневливый тон на подобострастный, дамочка заворковала в трубку:
— Алло, Лао Лю? Сегодня приедешь обедать? Хорошо, дорогой, бегу готовить!
В этой спесивой богачке Чэнь Ся без труда узнала прежнюю себя. Только теперь ей приходилось стоять перед чужим высокомерием, сглатывая унижение и глядя, как другая дрянь помыкает ею точно так же, как когда-то она сама помыкала другими.
— Скажи спасибо, что мне некогда с тобой возиться, — бросила жиличка, пряча телефон. — Я твой бейджик запомнила. Жди неприятностей.
Как только дама скрылась из виду, Чэнь Ся с ненавистью сплюнула на мраморный пол.
И тут же спохватилась: пол-то мыть ей самой.
Превозмогая тошноту и злобу, она опустилась на корточки и принялась тереть покрытие, тихо брызгая желчью:
— Чем гордишься, сука? Скоро сама на моем месте окажешься!
Чем дальше она терла, тем горше становилось на душе. Мысли сами собой съехали на собственные беды:
— Ирод проклятый, Хэ Фэн! Я ради тебя столько лет жила, родного сына ни во что не ставила, а ты со мной как с собакой! Волк в овечьей шкуре! И сынок твой — такой же выродок! Мой Сяо Сун ему в батраках ходил, а как поднялся — вышвырнул меня, дрянь мелкая!
Она истошно проклинала бывшую семью, вычищая грязь, когда к ней подошли люди в строгих костюмах.
— Чэнь Ся? Гражданка Чэнь Ся?
Женщина подняла голову и огрызнулась:
— Чего надо?
Сотрудники предъявили удостоверения, их тональность мгновенно стала сухой и официальной:
— Руководство корпорации «Хэши» подозревается в крупном уклонении от уплаты налогов. Вы числитесь официальным представителем компании. Мы обязаны задержать вас в рамках уголовного дела.
— Что?! — Чэнь Ся вытаращила глаза. — Да я с Хэ Фэном давно развелась!
— Развод не освобождает вас от ответственности. Пока ваше имя стоит в документе как имя юридического лица — проследуйте с нами.
— Не пойду! Я с ним рассталась! Я от его богатств ни копейки не получила! С какой стати я должна идти в тюрьму за его грехи?! Не пойду!
Чэнь Ся швырнула швабру и уселась прямо на грязный пол, заливаясь визгливыми слезами:
— Ирод! Предатель! Сказал, что запишет фирму на меня, якобы я хозяйка, а сам подсунул бумаги! Обманул! На отсидку меня подставил!
— Я никуда не пойду! Слышите?! Требую сына! Мой сын — чжуанъюань на гаокао! Вы не имеете права меня трогать! Люди, помогите! На мать медалиста нападают!
Оперативники переглянулись, подошли ближе и попытались поднять её под руки.
Чэнь Ся принялась извиваться, отбиваться ногами и кататься по полу. После развода с Хэ Фэном ей довелось переступить через остатки стыда, так что устраивать безобразные сцены на публике для неё давно стало привычным делом.
Поняв, что добровольно женщина не пойдёт, сотрудники без лишних церемоний заломили ей руки и застегнули наручники.
Задержанную доставили в опечатанное здание корпорации.
Хэ Фэн за эти дни постарел лет на десять: голова поседела, спина сгорбилась. Он сидел в конференц-зале под конвоем и глухо отвечал на вопросы следователей.
Увидев бывшего мужа, Чэнь Ся сорвалась с места и кинулась на него с кулаками:
— Хэ Фэн, тварь! Ты меня подставил! Из-за тебя всё!
Хэ Фэн пытался сохранять вид человека, смирившегося со своей судьбой, и сидел неподвижно, но в следующий миг тяжелые металлические наручники Чэнь Ся наотмашь полоснули его по багровому лицу. Мужчина дико взвыл, оттолкнул её и схватился за рассечённый лоб.
— Ах ты еще драться будешь?! — Чэнь Ся снова рухнула на паркет, взбивая ногами воздух.
Полицейские с трудом скрутили беснующуюся женщину. Хэ Фэн зажал рану, сквозь его пальцы сочилась тёмная кровь.
Он впился в бывшую жену бешеным, налитым насилием взглядом. Чэнь Ся опешила, крик застрял у неё в горле, и она испуганно сжалась. Старый страх перед мужем никуда не делся.
Хэ Фэн тяжело дышал, вытирая кровь.
«Ничего, — думал он, подавляя ярость. — Не стоит тратить силы на эту суку. У меня есть сын. Мой Сяо Юй улетел за границу, он зарабатывает огромные деньги и скоро вытащит меня отсюда».
Чего он не знал — так это того, что его драгоценный наследник даже не успел подняться на борт самолета. Его скрутили прямо у выхода на посадку.
Когда Хэ Юя выводили из терминала, он намертво вцепился в брючину генерального директора Ли Цзиня:
— Директор Ли! Поверьте мне, это не я! Я не вызывал полицию! Честно, не я!
Ли Цзинь, которому самому повязали руки, даже слушать его не хотел — он извивался, пытаясь съездить парню кованым носком туфли по морде:
— Отвали от меня, падла! Кабы твой папаша не валялся у меня в ногах, я б тебя в жизни с собой не взял! А ты, тварь, сдал меня при первом же шухере! Урод!
Конвою пришлось приложить немало сил, чтобы расцепить эту парочку, заковать оболтуса в железо и развезти их по разным служебным машинам.
В полицейский участок Хэ Юя заводили далеко не в первый раз. Но сейчас он вел себя с невиданной прежде наглостью:
— Выпускните меня! Не имеете права! Вы мешаете мне делать бизнес! В налогах виноват отец, а не я! На каком основании вы ограничиваете мою свободу?!
Один из оперативников не выдержал этого визга и рябкнул:
— Заткнись! Бизнесмен хренов! Ты хоть знаешь, с кем лететь собрался? Твой Ли Цзинь — главарь банды по черной трансплантологии и торговле людьми! Если бы ты улетел с ним, тебя бы через неделю на органы разобрали!
Хэ Юй застыл. Первой его реакцией было отрицание:
— Вранье! Это друг моего отца, он не стал бы меня подставлять! Я понял... Это Чэнь Хэсун вас подкупил! Он заплатил вам, чтобы вы мне зубы заговаривали и не давали заработать!
— Ах ты, сука... — оперативник матерно выдохнул, вовремя вспомнил про включенную нагрудную камеру и сдержался.
Его просто заперли в допросной, оставив остывать в одиночестве, а сами отправились допрашивать «бизнесмена» Ли.
Директор Ли держался уверенно и разыгрывал невинность:
— Граждане начальники, да я чист как слеза! Я понятия не имел, что Хэ Фэн уклоняется от налогов. Он просто попросил прокатить сынка за границу, показать мир... Я же от чистой души!
Но когда перед ним выложили папку с доказательствами его международной криминальной деятельности, фасад мгновенно осыпался.
— Ах ты, паскуда Хэ Юй! — взревел Ли Цзинь. — Точно этот щенок меня сдал! Я его директором сделать обещал, а он меня под откос пустил!
В соседней комнате Хэ Юю предъявили те же материалы. Только теперь до него наконец дошло: Ли Цзинь не собирался делать его богачом. Его везли на убой.
Он сидел, уставившись в одну точку, а потом вдруг нервно рассмеялся, явно теряя рассудок:
— Нет... Не верю. Это всё Хэсун. Это всё его происки...
* * *
К вечеру в отделение доставили Хэ Фэна и Чэнь Ся.
По длинному коридору конвоиры вели старика с замотанной бинтами головой и женщину, плетущуюся со сгорбленными плечами.
Вдруг из окошка допросной высунулась голова Хэ Юя. Он забился в решетку и закричал:
— Папа! Папа! Я здесь! Я тут!
Заседания по экономическим преступлениям считаются открытыми, так что на слушания допускаются посторонние.
Се Чжихэн заранее пристроил нужные связи и выбил четыре места в первом ряду. Как и полагалось настоящему главному злодею, он просто обязан был явиться и злорадно посмотреть на крах врагов, да еще и прихватить с собой группу поддержки.
Чжу Цинчэнь обожал смотреть, как отпетые подонки получают по заслугам.
Они сработались мгновенно: Се Чжихэн нарядился в безупречный чёрный костюм, Чжу Цинчэнь надел кипенно-белый. На процесс оба заявились с таким видом, будто собрались на светский раут, напоминая собой двух жутких жнецов — Чёрного и Белого Непостоянства.
Се Чжао и Чэнь Хэсун, пришедшие в обычных футболках и шортах, лишились дара речи.
— Твой дядя с ума сошел?
— Это твой учитель с ума сошел.
Чжу Цинчэнь поправил галстук, взял Се Чжихэна под руку, и они чинно прошествовали в зал суда.
Чэнь Ся, которая вопила в следственном изоляторе несколько дней подряд, на суде нашла в себе силы для нового спектакля. Если бы конвоиры не удерживали её за плечи, она бы непременно устроила истерику с катанием по полу.
Хэ Фэн по сравнению с ней казался каменным истуканом.
Он понимал, что сухим из воды не выйдет, поэтому всю надежду возлагал на «улетевшего за рубеж» Хэ Юя. Мужчина сидел с синеватым лицом, сжав кулаки, а в его тяжелом взгляде читалась та же самая слепая злоба, что и у его сына.
Итог оказался закономерным: за уклонение от налогов и мошенничество в особо крупных размерах Хэ Фэну дали семь лет колонии, а Чэнь Ся — пять.
Когда приставы под руки повели её к выходу, женщина неожиданно вырвалась, упала на колени и запричитала:
— Сяо Сун! Прости маму! Мама была права!
Заливаясь слезами, она осторожно косила глазом на скамью слушателей, пытаясь отыскать в толпе фигуру сына.
— Мамочка ошибалась... Мамочка не хотела...
Хэ Фэн издевательски хмыкнул:
— Хорош комедию ломать. Чтобы по болезни выйти, надо реально загнуться, а за твои корчи тебя максимум в дурку упекут.
Столько лет под одной крышей не прошли даром — Хэ Фэн мгновенно раскусил задумку бывшей женушки.
Чэнь Ся осеклась, на миг пришла в себя, а затем зашлась уже от искренней ненависти:
— Проклятый Чэнь Хэсун! Надо было тебя в колыбели задушить! Зачем я тебя вообще на свет родила?!
На скамье для публики Чэнь Хэсун смотрел на этот цирк с абсолютным спокойствием. Ни один мускул не дрогнул на его лице.
Лишь позже он узнал историю, случившуюся с его матерью в камере предварительного заключения.
Её сокамерницей оказалась простая женщина из глухой деревни. На протяжении многих лет та терпела жестокие побои от мужа-алкоголика, пока в одну из ночей, защищая своего маленького ребёнка, не взялась за кухонный нож.
Когда эта женщина услышала от других арестанток, что Чэнь Ся ради сытой жизни превратила собственного родного сына в слугу для пасынка и сквозь пальцы смотрела на то, как над её ребёнком издеваются, у неё перед глазами всё потемнело.
В ту же ночь, дождавшись глухого часа, она подошла к нарам Чэнь Ся и от всей души влепила ей две оглушительные пощёчины, выбив из той всякий сон.
Чэнь Ся попыталась было подняться и раскричаться, но деревенская баба быстро доказала ей преимущество грубой силы.
Вскоре дежурные расселили их по разным камерам. Но слухи в тюрьме распространяются мгновенно. Куда бы потом ни переводили Чэнь Ся, везде она сталкивалась с презрением и открытыми издевками.
Именно поэтому на суде она так отчаянно цеплялась за Хэсуна.
Она всегда обвиняла его: винила в том, что он не вытащил её, винила в том, что он не лебезил перед Хэ Фэном и его сыночком, винила в том, что он вообще родился ей на горе.
Но Чэнь Хэсуну было уже всё равно. Перед ним открывалась совсем другая, чистая жизнь.
* * *
Вскоре после приговора осужденных этапровали в колонию.
Выждав пару недель, чтобы Хэ Фэн успел сполна вкусить все прелести тюремного быта, Се Чжихэн специально отправился к нему на свидание.
Увидев за толстым стеклом Се Чжихэна, Хэ Фэн встрепенулся. Его глаза вспыхнули безумной надеждой, он буквально прилип к прозрачной перегородке:
— Се-цзун! Господин Се! Вы же знаете, меня подставили! Помогите мне! Я выйду — буду вам до конца дней ноги мыть и воду пить!
Се Чжихэн сухо ответил:
— Не стоит. У меня нет привычки держать в доме скот.
— Се-цзун, чего вы хотите?! — зачастил Хэ Фэн. — Назовите любую цену! Только вытащите меня!
— Мне ничего от вас не нужно. Я пришел просто как старый знакомый — поделиться новостями.
— Какими?
— У меня есть один хороший приятель. Ведет бизнес за границей.
При слове «за границей» Хэ Фэн снова воспрянул духом.
Сын! Его Хэ Юй всё ещё там, в далекой стране, сколачивает состояние! Он вот-вот встанет на ноги и прилетит спасать отца!
— Се-цзун, а ваш приятель случайно не знает Ли Цзиня? Директора Ли?
Се Чжихэн слегка наклонил голову:
— Знает. У директора Ли размах ого-го какой.
Хэ Фэн перевел дух:
— Слава богу... Слава богу!
— Обороты в сотни миллионов, — неторопливо продолжал Се Чжихэн.
Лицо Хэ Фэна расплылось в счастливой улыбке:
— Замечательно!
— Каждая сделка — на грани жизни и смерти, — тем же ровным тоном добавил Се Чжихэн.
Улыбка на лице Хэ Фэна начала медленно угасать:
— Что?..
— Промышляет темным промыслом. Торговля людьми, заготовка органов на продажу.
— Что?! — Хэ Фэна обдал ледяной пот.
Неужели... Неужели он собственными руками отправил единственного сына в ад?!
Се Чжихэн едва заметно улыбнулся. Он сознательно умолчал о том, что сам отправил донос на банду Ли Цзиня и что Хэ Юя скрутили прямо в аэропорту.
Пусть старик помучается в неизвестности.
Вот это и есть настоящая «карта боли».
Все эти истории про «крематорий для мужа», о которых рассказывала ему система злодея, казались ему смехотворными. Поплакать над дневником, пустить соплю и пробормотать «я был не прав» — какая же это месть? Ребенок, у которого отняли конфету, страдает убедительнее.
Хэ Фэн забился в истерике, с такой силой вцепившись в железную перегородку, что затрещали ногти:
— Се-цзун! Умоляю вас! Спасите моего сына! Я отдам вам всё! Буду вашим рабом! Умоляю!
Се Чжихэн ничего не ответил. Он неторопливо поднялся, поправил полы своего безупречного пиджака и бросил обыденным тоном:
— Вы еще помните Се Чжао?
Се Чжао!
Имя прозвучало как выстрел. Хэ Фэна словно обухом по голове ударили. В памяти всплыли давние события.
Когда Хэ Юй учился в девятом классе, он жестоко измывался над одним мальчиком. Дошло до того, что тот принес в школу нож. Хэ Фэн тогда не придал этому значения — подключил связи, перевернул всё с ног на голову и выставлил виноватым жертву, а своего сыночка — невинной жертвой «психа».
Тому мальчику пришлось бросить учебу. Поговаривали, что у него развилось тяжелое психическое расстройство.
Се Чжао... Се Чжихэн... Они оба носят фамилию Се!
Хэ Фэн в ужасе вскинул голову, но Се Чжихэн уже повернулся к нему спиной.
Эту последнюю фразу он произнес от имени того, прежнего Се Чжихэна.
* * *
Выходя из дверей колонии, Се Чжихэн заметил Хэ Юя, отирающегося возле ворот.
Парень явно хотел пройти на свидание, но боязливо мнётся у входа. Хэ Фэн до сих пор свято верил, что его отпрыск гребет деньги лопатой за океаном.
Увидев Се Чжихэна, Хэ Юй бросился к нему наперерез:
— Се-цзун! Се-цзун, спасите! Возьмите меня к себе! Я буду работать на вас за даром! На любую черную работу согласен!
Удивительное родство душ: даже фразы у отца и сына сходились слово в слово.
Се Чжихэн брезгливо отстранил ногу, на которую едва не налип парень, и спросил тихо:
— А ты помнишь Се Чжао?
Се Чжао?!
Хэ Юй вскинулся, вперив дикий взгляд в уходящую спину мужчины, и взорвался:
— Ты! Это ты! Ты сделал это намеренно! Ты отомстил за Се Чжао!
Се Чжихэн остановился и спокойно обернулся:
— Это я заставил вас скрывать налоги? Я заставил вас производить опасный брак? Или это я велел вам ломать жизнь чужому ребенку перед экзаменами?
Хэ Юй задохнулся от гнева. Ему нечего было ответить. Он развернулся и побежал внутрь, чтобы выложить отцу страшную правду: их семью уничтожили! Это всё происки клана Се!
Черный седан ждал Се Чжихэна на парковке. Он сел на заднее сиденье.
Чжу Цинчэнь с любопытством спросил:
— Что ты ему сказал? Чего он так задергался?
— Да ничего особенного. Просто признался, что я дядя Се Чжао. Психика у парня оказалась слабенькой, сразу поплыл, — ровным голосом ответил Се Чжихэн. — Учитель Чжу, сам не хочешь зайти, навестить их?
Чжу Цинчэнь покачал головой:
— Жара такая. Посмотрю на эти физиономии — потом обедать не смогу.
— Как скажешь.
Се Чжихэн велел водителю трогаться. В пути ему пришло сообщение от помощника:
[Се-цзун, Хэ Юй в последнее время ищет любые способы быстро срубить денег. Может, подтолкнуть его?..]
Хэ Юй, привыкший к роскоши, органически не мог пахать честно, шаг за шагом выплачивая долги. Едва оправившись от шока, он снова начал искать кривые дорожки.
Для Се Чжихэна не составило бы труда подослать к нему нужных людей, повесить на него кабальный микрозайм или втянуть в криминальную сделку, окончательно загнав в могилу.
Но Се Чжихэн бросил взгляд на сидевшего рядом Чжу Цинчэня и медленно набрал текст:
[Следите за ним. Пусть работает кем угодно — хоть посуду моет, хоть полы драяет. Если влезет в нелегальщину — сразу сигнализируйте в полицию.]
Ответ пришел незамедлительно: [Принято.]
Заработать легкие миллионы воровскими путями у Хэ Юя больше не выйдет.
Законопослушные граждане всегда на связи с правоохранительными органами.
* * *
Спустя несколько дней, поздним вечером.
Чэнь Хэсун возвращался на своем скутере после репетиторства. Его путь пролегал мимо уличной закусочной.
Сквозь клубы сизого дыма над раскаленным мангалом проглядывала знакомая фигура в засаленном фартуке. Парень с трудом переворачивал две охапки подгорающих шашлычков из баранины.
Повар шашлычной то и дело орал на него, брызжа слюной:
— Зиру сыпь, идиот! Перец где?! Ты о чем вообще думаешь весь день?! Не умеешь работать — вали нахрен!
У столов компания подвыпивших мужиков играла в «камень-ножницы-бумага». Хэ Юй, спотыкаясь, поднес им поднос. Один из гостей отправил кусок мяса в рот и тут же со сплевыванием выплюнул его на землю:
— Совсем сгорело! Горче полыни! Сам это жри, урод!
— Извините, извините! — Хэ Юй мелким бесом закрутился перед ними. — Я сейчас пережарю!
Повар зашел от ярости:
— Ужина сегодня лишишься! Пойдешь в уплату за испорченное мясо! Ты, сын нищего должника, никому нафиг не сдался, я тебя из жалости взял, а ты мне клиентов разгоняешь! Пшел прочь!
Но пьяный клиент заупрямился:
— Слышь, ты! Я сказал — жри! Кто тебе разрешил новое жарить? Натурально жри!
Хэ Юю пришлось взять подгоревший, обугленный шампур и затолкнуть мясо в рот.
Эта картина до боли напоминала прошлый год, когда Хэ Юй сидел в вальяжной позе в столовой своей роскошной виллы и глумился над завтраком, который приготовил Чэнь Хэсун.
Тогда Хэ Юй с барского плеча швырнул пиалу с кашей на пол:
«Брат, я же вчера сказал, что хочу кашу с мясом, а ты что сварил? Сам жри! Я сказал — жри! Швабру не трогать! На колени встал и слизывай!»
Год назад он поступал так с Чэнь Хэсуном.
Год спустя — сам пробует это блюдо на вкус.
Острый осколок фарфора когда-то распорол ладонь Чэнь Хэсуна.
Острый бамбуковый шампур раздирал до крови губы Хэ Юя.
Гость обозвал его нечистью, бросил горящий окурок ему под ноги и велел нести новую порцию.
Хэ Юй потянулся наклониться, но повар снова рявкнул:
— Совсем безглазый?! Окурок за гостем подбери!
— Сейчас... — Хэ Юй низко нагнулся, случайно схватился за тлеющий фильтр и болезненно поморщился от ожога.
Пусть он хотя бы десять лет жарит шашлыки, каждый день терпит унижения и носит на лбу невидимое клеймо «сына должника-рецидивиста».
Интересно, копит ли Хэ Юй деньги на кулинарные курсы?
И не постелет ли какой-нибудь пьяный посетитель его учебные материалы под пивную кружку?
И выдержит ли его молодой организм, память и разум годы беспросветного, тупого физического труда?
Чэнь Хэсун глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, навсегда оставляя кошмары прошлого за спиной. Сжимая в кармане честно заработанные за день деньги, он крутанул ручку газа и с тихой песней помчался прочь.
Достав телефон, он набрал сообщение:
«Учитель Чжу, в этой шашлычной готовят отвратительно. Давайте сходим в другое место!»