Каникулы у выпускников короткие — пролетели, будто их и не было.
Чэнь Хэсун снова погрузился в изнурительную учёбу.
Се Чжао каждый вечер приходил выгуливать маленькую жёлтую собаку, и они вместе бродили по аллеям соседнего парка.
В тот вечер Се Чжао стоял у школьных ворот, держа на руках пса, и ждал Хэсуна. Но вместо него из дверей высыпала стайка учеников, а среди них показался Хэ Юй.
После дисциплинарного взыскания тот заметно притих, да и шестёрки от него отвернулись. Скинув лямку рюкзака на одно плечо, он уныло брёл вместе со всеми.
Вдруг Хэ Юй споткнулся взглядом о Се Чжао и замер.
Сколько ребят он успел загнобить? Чэнь Хэсуна, Се Чжао, десяток других... Заставлял бегать за газировкой, вместе с шестёрками издевался по мелочам, выбивал стулья из-под ног, швырял учебники в грязь. Он даже не задумывался об этом.
Пока в прошлом семестре Учитель Чжу вместе с Хэсуном не сдали его в полицию, а школа не сделала из него наглядный пример разложения морали.
С тех пор бывшие жертвы чуть что грозили заявлением.
Честно говоря, Хэ Юй до сих пор не понимал, в чём провинился. Подумаешь, ерунда какая! Какая это травля? Чего учителя и менты раздули муху из слона?
И всё же парня, который когда-то кинулся на него с кухонным ножом, он запомнил намертво. Се Чжао был единственным, кто не побоялся дать отпор ценой собственной жизни.
Се Чжао тоже его заметил.
Липкий ужас прошлых унижений на мгновение сковал грудь. Се Чжао вздрогнул и отступил на шаг.
Рядом с ним как раз находился его психотерапевт. Заметив реакцию, врач тихо спросил:
— Вернёмся? Всё в порядке, я рядом. Если хочешь, давай отсядем в машину и подождём Хэсуна там.
Се Чжао помялся и кивнул:
— Да... лучше в машину.
Но не успел он повернуться, как Хэ Юй резко отвёл взгляд, притворяясь, будто никого не видит, и прибавил ход, огибая его по широкой дуге.
Се Чжао нахмурился, а затем до него внезапно дошло.
— Он меня боится... — Се Чжао обернулся к врачу, и на его лице расцвела изумлённая улыбка. — Он меня боится!
Хэ Юй действительно дрожал от страха. Он панически боялся, что Се Чжао снова выхватит лезвие и полоснёт его. Ему было известно, что Се Чжао брал академический отпуск и лечил психику.
Раньше он безнаказанно издевался над Чэнь Хэсуном, потому что знал: тот не станет давать сдачу, а если и попробует, его быстро прижмут. Но перед человеком, который уже однажды заносил над ним нож, Хэ Юй был бесправен и труслив. Он даже подойти не смел.
Се Чжао больше не отступал. Напротив, Хэ Юй почти перешёл на бег, юркнул в подъехавшую машину и закричал водителю скорее трогать.
Се Чжао не удержался и рассмеялся:
— Он меня боится!
Вскоре вышел Чэнь Хэсун. Ребята пошли выгуливать собаку в парк, а врач ненавязчиво следовал за ними в отдалении.
— Я только что видел Хэ Юя, — обыденным тоном произнёс Се Чжао.
Хэсун мгновенно напрягся:
— Он к тебе приставал?
— Нет, — с улыбкой ответил Се Чжао. — Сделал вид, что не заметил, и дал дёру. Он обычный бумажный тигр, который умеет только слабых обижать. Стоило мне слегка чиркнуть ножиком по его руке, как он наложил в штаны. Он до смерти боится сдохнуть! Он ведь всё прекрасно понимает. Знает, что боль — это больно, знает, что от издевательств можно умереть. Он делал это осознанно, кайфовал от своей власти.
Многолетний кошмар разлетелся в прах. Се Чжао впервые за долгое время вздохнул полной грудью.
— Тебе тоже стоило помахать перед его носом лезвием. У тебя ведь столько возможностей было.
Чэнь Хэсун улыбнулся и кивнул:
— Наверное.
* * *
В это время Хэ Юй вернулся домой. С порога швырнув рюкзак на диван, он с озлобленным лицом заорал в сторону столовой:
— Папа! Я сегодня этого ублюдка Се Чжао видел! Того самого, что меня ножом пырнул!
Он брызгал слюной:
— Почему ты тогда на него в суд не подал?! Засадил бы эту тварь лет на десять, дал бы денег зэкам, чтоб его там в камере забили! А я теперь, сука, оглядываться должен!
Мать Чэнь вынесла из кухни тарелки:
— Сяо Юй, отца сегодня нет, он на деловой встрече. Сяо Юй... ты встретил Се Чжао? Ничего не случилось? Не ранен?
Хэ Юй сорвал злость на ней:
— Да откуда ранен, я ж не дурак, вовремя свалил! Кто его знает, может, у него снова перо за пазухой!
Он с размаху ударил ногой по журнальному столику:
— У его семейки же ни связей, ни денег! Год назад надо было его упечь за решётку и натравить кого-нибудь. Убили бы — и хрен с ним! Буллинг, блядь... Затолкать бы его в тюрягу и загнобить там до смерти! Почему ты отца не уговорила подать иск?!
Мать Чэнь попыталась успокоить его:
— Отец ходил к людям, но ему сказали, что парень лишь слегка царапал тебе руку, серьёзных повреждений не было. За такое посадить невозможно. Сяо Юй, ну не кипятись, иди помой руки и садись есть. И только не говори об этом при отце, он и так сам не свой.
В последнее время дела у компании Хэ шли из рук вон плохо: сорвалось несколько крупных сделок. Господин Хэ валил всё на Хэ Юя, твердя, что привод сына в полицию опозорил всю семью.
Хэ Юй сел за стол. Мать Чэнь заботливо наложила ему рису и, лебезя, тихо спросила:
— Сяо Юй... а как там Сяо Сун в школе?
При муже она бы ни за что не осмелилась произнести имя родного сына.
Хэ Юй немного остыл и буркнул:
— Да отлично твой брат. Опять первое место за пробный экзамен взял.
Мать Чэнь просияла от гордости:
— Вот и хорошо...
— Тётушка, небось, ужасно хочет с ним увидаться? — хмыкнул Хэ Юй.
— Да... — Мать Чэнь опустила глаза. — Но твой отец запрещает даже заикаться о нём. К тому же этот Учитель Чжу...
— Способ найдётся! Этот Учитель Чжу ему никто, не сможет же он пасти его круглые сутки. А ты его родная мать. Я буду присматривать за братом в школе и, если появится шанс, сразу тебе сообщу.
— Спасибо, Сяо Юй! — Мать Чэнь заулыбалась от счастья.
* * *
Дни летели один за другим.
После торжественной клятвы за сто дней до Гаокао Чжу Цинчэнь поставил в классе календарь обратного отсчёта и каждый день переворачивал по листку.
И вот осталось всего пять дней.
Завершив урок, Чжу Цинчэнь забрал термокружку с учебниками и вернулся в учительскую.
Там вовсю кипело обсуждение: педагоги планировали на выходных традиционный выезд в храм на соседней горе.
У школы Бэйчэн была многолетняя традиция: перед экзаменами учителям выпускных классов полагалось съездить в храм, помолиться за учеников, освятить принесённые сладости, а потом раздать их ребятам — на удачу.
— Шоколад не берите, на улице жара, растает по дороге!
— Возьмём большую упаковку леденцов, в супермаркете продаётся.
Чжу Цинчэнь, потягивая напиток из термоса, с энтузиазмом вклинился:
— А я люблю хрустящие печенья «Ванван»! Давайте возьмём огромный пак печенья «Ванван»!
Учитель Гао осадил его:
— На каждый класс бюджет всего двести юаней. Всё, что сверх — из своего кармана.
Чжу Цинчэнь уверенно кивнул:
— Без проблем, я доплачу!
Учитель Гао нахмурился и подозрительно уставился на его кружку.
Цинчэнь почувствовал неладное и торопливо закрутил крышку, но было поздно.
— Ты опять налил бабл-ти в термос и таскаешь его на уроки?
— Да вы что, какой бабл-ти? Впервые слышу! — белозубо отнекался Чжу Цинчэнь, хотя в уголке его губ ещё не высохла молочная пенка.
Вечером после уроков Чжу Цинчэнь и Учитель Гао отправились за покупками.
Цинчэнь вдохновенно катил тележку, сгребая с полок всё подряд:
— Печенье «Ванван» — два больших пакета!
— Молочные конфеты «Ванван» — большую пачку!
— Питьевое желе «Сиси» — целую коробку!
Продавец доброжелательно подсказывает:
— Если вы набираете для школьного ларька, лучше съездить на оптовый рынок, там выходит куда дешевле.
Учитель Гао перевёл взгляд на Чжу Цинчэня. Тот вцепился в коробку с желе и смотрел на старшего коллегу умоляющими глазами.
А в конце торгового ряда трёхлетний малыш точно так же обнимал упаковку сока и канючил:
— Папа, ну пожалуйста, я хочу именно этот!
Учитель Гао посмотрел на своего «трёхлетнего» коллегу и вздохнул:
— Это со вкусом зелёного яблока, упаковка зелёная. Перед экзаменами — не к добру, цвет не тот.
«Звучит логично», — подумал Цинчэнь и со вздохом вернул коробку.
На следующее утро Учитель Гао подогнал машину к школьным воротам. Чжу Цинчэнь с ярко-красными пакетами сладостей «Ванван» уселся на переднее сиденье.
Когда остальные учителя подтянулись, Гао скомандовал:
— Поехали!
Колонна машин под предводительством старейшего педагога неторопливо тронулась в путь.
Через час они прибыли к подножию горы.
Храм Конфуция, несмотря на ранний час, уже кишел народом — родители абитуриентов приехали ещё раньше.
В восемь утра у главного алтаря было не протолкнуться.
Система вздохнула в его разуме:
«В древности всё-таки народу было поменьше. Если бы тут, как в первом мире, пришлось биться за первую палочку благовоний, ты бы даже в первую сотню не пробился. И надо отдать должное местным учителям — взяли тебя с собой. А то на своём розовом электророллере ты доехал бы ровно до первой разряженной батареи. Будь они как те старые учёные чиновники, что гоняли тебя плёткой, ты бы уже сидел на земле и рыдал, суча ногами».
Чжу Цинчэнь упрямо буркнул про себя:
«Было такое? Что-то я не помню».
«Вернёмся в пространство — я тебе видеозапись включу».
Кое-как отстояв очередь, учителя вошли в главный зал.
Цинчэнь выложил красные упаковки «Ванван» на жертвенный стол, наклеил алые ленты. Учитель Гао зажёг свечи и раздал всем благовония.
Десяток учителей во главе с Гао синхронно совершили ритуальные поклоны.
Выждав пару минут, пока великий Конфуций вкусит дух хрустящих печений, они забрали дары.
Около храма гадатели заманивали предсказаниями. Чтобы не расстраивать родителей и учеников, в бамбуковых стаканчиках лежали исключительно благоприятные жребии.
Цинчэнь тоже вытянул счастливую палочку и попросил алый шёлк.
Кистью он вывел на ленте:
Пусть острое перо сокрушит собачью дичь.
Пусть каждый постигающий науки обретёт своё место.
Привязав палочку к ленте, Цинчэнь встал под раскидистым деревом перед храмом и молитвенно сложил ладони.
Загадав желание, он приподнялся на цыпочки и с силой забросил ленту вверх.
Светящийся шарик Системы бросился следом, отчаянно маша экраном и раздувая сильный порыв ветра, чтобы забросить шёлк как можно выше.
Ветви древа затрепетали. Цинчэнь прищурился, убедился, что лента зацепилась за самую высокую ветку, и снова молитвенно сложил руки, шепча просьбу повторно.
Наплыв туристов был слишком велик, и обед в монастырской трапезной не предусмотрели.
К полудню учителя спустились к подножию, пообедали в местном ресторанчике и направились обратно в город.
Цинчэнь сидел на пассажирском сиденье, подперев щеку рукой, и задумчиво смотрел на мелькающий пейзаж.
Учитель Гао поинтересовался:
— Ты чего такой хмурый из храма вышел? О чём думаешь?
Цинчэнь повернулся к нему:
— Учитель Гао... А Конфуций знает английский?
—... — Учитель Гао поперхнулся воздухом. — Ну... это...
— Вряд ли, — со вздохом заключил Цинчэнь. — И что же делать?
Он достал телефон, заглянул в карту и тут же отстучал сообщение в учительский чат:
【Коллеги! Чрезвычайная ситуация! Конфуций не владеет английским!】
【Впереди по трассе есть христианская церковь! Заворачиваем! Заворачиваем!】
Но следом возник новый логический тупик.
— Учитель Гао, — снова подал голос Цинчэнь. — А Бог любит печенье «Ванван»?
Гао крепче сжал руль, изо всех сил пытаясь сохранить хладнокровие:
— Я... не знаю...
— А если предложить Ему печенье, которое уже "попробовал" Конфуций, Он не обидится?
— Хватит меня спрашивать! Я не знаю!
В общем, до полудня Цинчэнь молился в храме Конфуция, после обеда заглянул в церковь, а вернувшись домой, до позднего вечера гадал на старинных медяках, купленных на барахолке.
Подготовка вышла исчерпывающая. Теперь точно всё сработает!
* * *
Наступил понедельник.
На утреннем чтении Чжу Цинчэнь вошёл в класс с огромными пакетами освящённых сладостей.
У учеников при виде еды заблестели глаза.
Цинчэнь гордо заявил:
— В выходные мы с учителями ездили в храм Конфуция за благословением. А чтобы исключить языковой барьер, я на всякий случай заглянул и к христианскому Богу.
Класс грянул хохотом.
— С первого ряда раздаём! Каждому по штуке, съедаем прямо сейчас. Не вздумайте беречь до самих экзаменов: на улице жара, испортится — потом животами мучиться будете.
Пока дети разворачивали угощения, Цинчэнь подошёл к календарю и перевернул листок.
Осталось 3 дня.
Вернувшись к трибуне, он решил восполнить паузу полезными инструкциями:
— Ваши пропуски на экзамен уже у меня. Сейчас раздам, посмотрите свои номера кабинетов и сдадите обратно. Чтобы не посеяли, выдам на руки только послезавтра, когда пойдём осматривать площадки. У школы продают прозрачные папочки на молнии — обязательно купите, сложите туда пропуск и паспорт. Потерять их — смертный грех.
Цинчэнь бегло взглянул на Чэнь Хэсуна.
Тот аккуратно разворачивал печенье и, хрустя им, повторно пробегал глазами список английских идиом из блокнота.
Цинчэнь откашлялся и постучал по трибуне:
— А теперь слушаем внимательно! То, что я скажу сейчас, может спасти вашу жизнь.
Хэсун закрутил блокнот и поднял на учителя собранный взгляд.
За остальных учеников Цинчэнь не переживал: их родители пеклись об экзаменах не меньше школы. Но за Хэсуна у него больно сжималось сердце.
В прошлом мире, как ни старался Учитель Чжу заблокировать «автоматическую починку сюжета», Пэй Сюань всё равно оказался в Усадьбе князя Цзин. К счастью, обошлось без жертв.
В этот раз сюжетная магистраль предполагала, что Чэнь Хэсун вообще не должен попасть на Гаокао и поступить в университет.
Цинчэнь был уверен: семейка Хэ выкинет какую-нибудь подлость прямо перед экзаменом.
Поэтому нужно было проработать не только защиту, но и чёткие инструкции для Хэсуна — что делать, если случится неизбежное.
Цинчэнь обвёл взглядом класс:
— Для тех, кто живёт в общежитии: если ваш пункт сдачи не в нашей школе, можете попросить родителей отвезти вас или записаться у старосты на бесплатный волонтерский кортеж.
— И ещё: эти три дня держите себя в руках, не жрите всякую дрянь на улице. Ешьте только в столовой или дома. Терпите до конца Гаокао.
— Родителям тоже скажите: никаких экзотических деликатесов «в честь экзаменов». Заработаете расстройство желудка — проклянете всё на свете. Я, кстати, диету держу вместе с вами: уже неделю ни капли бабл-ти!
Класс слушал затаив дыхание. Внезапно Цинчэнь заговорщически прищурился:
— А теперь — внезапный экспресс-опрос!
Ученики выпрямились как по команде.
— Чжан Синсин! Если по дороге на экзамен ты попал в мёртвую пробку и опоздание неизбежно, твои действия?
Чжан Синсин подскочил:
— Выскочить из машины и бежать к ближайшему полицейскому на мотоцикле!
— Верно. А ещё?
— Ещё... — Чжан Синсин почесал затылок. — Позвонить Учителю Чжу, чтобы он примчал за мной на своём розовом мопеде!
—... Садись, — Цинчэнь покачал головой. — Выходите из дома с запасом. Звонить мне можно, но на мой мопед не надейтесь — он еле тащится. Сразу ищите дорожную полицию.
Цинчэнь перевёл указку на следующего:
— Ли Е! Представь: прямо во время экзамена парень перед тобой слетает с катушек, разворачивается и рвёт твой бланк ответов! Что делать?
Ли Е вскочил, сжимая кулаки:
— Наброшусь на него, порву его бланк и разукрашу ему харю! Взялся за мою работу — значит, жить надоело!
Чжу Цинчэнь поперхнулся:
— Неверно!
— Тогда я развернусь и порву бланк чувака сзади! Если я не сдам, то и никто не сдаст!
— Категорически неверно!
— Выбегу из класса и буду плакать на груди у мамы? Всё равно учусь так себе, а тут хоть отмазка железная появится!
Чжу Цинчэнь отвис:
— Садись. Ноль баллов.
— Правильный алгоритм: молча собрать обрывки бланка с пола и продолжать писать на черновике. Наблюдатели мгновенно выведут дебошира из аудитории. По окончании времени вам выдадут новый бланк ответов и выделят дополнительное время, чтобы переписать всё слово в слово. Вносить правки при переписывании запрещено, так что главное — сохранить хладнокровие и дописать работу.
Взгляд Учителя Чжу окончательно зафиксировался на Чэнь Хэсуне:
— Чэнь Хэсун. Если прямо перед входом ты обнаружишь, что твой пропуск или паспорт пропал, порван или украден — что ты сделаешь?
Хэсун послушно поднялся и задумался:
— Вернусь по своим следам и попытаюсь найти.
— А если до начала остались минуты и времени на поиски нет?
— Доложу дежурному учителю.
— А если дежурный учитель из другой школы и знать тебя не знает?
— Хм... Пойду к старшему наблюдателю.
— А ещё?
— Обращусь к дежурному полицейскому у ворот. Больше не знаю, — Хэсун покачал головой. — Но я буду беречь документы как зеницу ока.
Остальные ребятишки тоже неопределённо зашептались. Учителя всегда твердили "не теряйте пропуск", но никто ни разу не объяснил, что делать, если катастрофа всё же произошла.
Чжу Цинчэнь чеканно произнёс:
— Если пропуск пропал — немедленно набирайте меня и ищите полицию.
— Но если время поджимает, а я далеко — бегите к ЛЮБОМУ учителю из нашей школы, которого найдёте у входа! Пока хотя бы один преподаватель может подтвердить вашу личность и то, что вы действительно являетесь учеником школы Бэйчэн, вас ОБЯЗАНЫ впустить в аудиторию!
— Все формальности и временные справки оформляются ПОСЛЕ окончания экзамена. Пропуск важен, но его отсутствие — не повод пропускать Гаокао! Если документ потерян или испорчен — никакого психоза. Спокойно заходите и пишите.
Произнося это, Чжу Цинчэнь пристально смотрел в глаза Чэнь Хэсуну.
Хэсун впитывал каждое слово и серьёзно кивал.
Запомнил!