8
— Бессмертный почтенный Юйцин прибыл!
Чэн И вспыхнул надеждой. Связанный по рукам и ногам, с зажатым ртом, он извилистым движением приподнялся с земли и с благоговейным восторгом уставился на явившегося владыку.
Чжу Цинчэнь мимоходом скользнул по нему взглядом и лишь повел рукавом. Путы — заклятый инструмент — тут же соскользнули с запястий и лодыжек Чэн И, а немота спала.
Размяв затекшие конечности, Чэн И пружиной подскочил к Шэнь Минчжу и от души съездил тому по физиономии, заодно вырвав из его рук свой кинжал и колокольчик.
Едва Сюй Фантин открыл рот, как Чэн И без лишних слов заехал и ему:
— Пошел к черту, ублюдок!
В этот удар он не вкладывал духовную силу — исключительно чистую, искреннюю злобу физического мордобоя.
Раздав подзатыльники обоим предателям, Чэн И кинулся под защиту Чжу Цинчэня.
Чжу Цинчэнь услышал звон колокольчика и сразу понял: случилась беда. Отправив Лу Наньсина вниз по склону собирать свободных совершенствующихся, он сам ринулся на выручку.
В школе Сюаньтянь всё же оставались крупицы стыда: грязищу затеяли в глухом, уединенном ущелье среди заснеженных пиков. Чжу Цинчэню пришлось потратить время, прежде чем он наткнулся на этот укромный уголок.
К счастью, успел вовремя.
Не успел Чэн И пробежать и половины пути, как в спину ему ударила сокрушительная волна силы, намертво сковав движения.
Обернувшись, он встретился взглядом с главой школы Сюаньтянь.
Прежде добродушный и благочестивый патриарх теперь явил свое истинное, хищное и озлобленное нутро. Вцепившись духовной хваткой в пленника, он гаркнул на замешкавшихся старейшин:
— Чего замерли, идиоты?! Если проронят хоть слово — нашей школе конец!
Заботясь о собственной шкуре и репутации, старейшины мгновенно очнулись и обрушили на Чэн И всю тяжесть своих духовных сил. Невидимая исполинская длань сжала юношу так, что в груди перехватило дыхание, а внутренности едва не сместились.
В то же мгновение Чжу Цинчэнь спрыгнул с верного журавля. Едва коснувшись земли носками сапог, он заслонил собою Чэн И.
Одной рукой владыка отразил концентрированный удар, а другой подхватил юношу, вырывая его из смертельных объятий вражеской магии.
Судорожно глотая воздух, Чэн И пощупал себя за бока и, убедившись, что ребра целы, выдохнул:
— Благодарю, Бессмертный почтенный.
— Встань за мной, — ровно произнес Чжу Цинчэнь.
— Есть!
Едва тот отступил, Чжу Цинчэнь влил в атаку больше энергии. Раздался оглушительный гул — духовный меч, управляемый Системой, обратился десятком призрачных клинков, завязав яростный бой с главой школы и старейшинами.
Чжу Цинчэнь открыл было рот, чтобы сделать внушение, но глава школы, взревев от слепой ярости, снова пошел в атаку:
— Выхода нет! Кончаем с этим щенком Чэн И, а следом — уберем Юйцина!
Старейшины замялись. Пришибить бродягу Чэн И — дело нехитрое, но Юйцин... Кто из них ведал истинную глубину его самосовершенствования? Как вообще посягать на жизнь такого монстра?
Глава оглянулся на них с налитыми кровью глазами:
— Чего ждете?! Захотели позора на весь свет?! Если ударим разом — сомнем его!
Первым на призыв отозвался Сюй Фантин.
— Дядюшки, мы все в одной лодке! — ядовито прошипел он. — В мире совершенствования давным-давно сменились поколения. Этот Юйцин — всего лишь никому не известный бродячий даос. Убьем его — и концы в воду! Но если слухи просочатся наружу, что станет с величием Сюаньтянь? Что станет с вашими честными именами?!
В его голосе сквозила лютая беспощадность:
— Прольем кровь сейчас — или погибнем!
Увещевания старшего ученика развеяли последние сомнения старейшин. Объединенный фронт Сюаньтянь смыкался вокруг Чжу Цинчэня.
Шквал вражеской магии рванул вперед, заставив белоснежные одежды Юйцина взметнуться. Даже прятавшийся за его спиной Чэн И отлетел на пару шагов, а колокольчик у него на поясе забился в истеричном звоне.
Чжу Цинчэнь слегка изогнул губы:
— Система, они меня убить собрались.
Система, притаившаяся в облике белого журавля, хлопоча крыльями, выкрикнула:
— Да пошли они к черту! В этом мире ты — неоспоримый вершитель! Тот, кто способен прихлопнуть Систему 88 и ее Носителя, еще даже не зачался!
Чжу Цинчэнь развернулся и нанес хлесткий удар ладонью — базовая техника Пяти Хищников в его исполнении вздыбила океан духовной энергии. Мощнейшая волна буквально смела нападавших.
Вся шобла с грохотом грянулась оземь, заходясь кровавым кашлем.
Глава школы, оправдывая свой статус, первым подобрался с земли и, собрав остатки сил, ринулся в новую атаку.
Лениво блокируя его выпады одной левой, Чжу Цинчэнь обратился к оглушенным старейшинам:
— Мне досконально известно о ваших грязных делах. Глава школы Сюаньтянь ради спасения своего ущербного любимчика Шэнь Минчжу ни перед чем не остановился, заманивая вольные души на убой. Неслыханное бесстыдство.
— Вы же — лишь слепые пособники. Пока руки ваши не отмыты от чужой крови, сложите оружие, и я не стану сводить с вами счеты. Но если продолжите упорствовать — пощады не ждите.
Старейшин охватила дрожь. Некоторые уже вознамерились сделать шаг в сторону Чжу Цинчэня, как вдруг небеса содрогнулись. Набрякшие тучи махом поглотили лунный свет.
Чжу Цинчэнь вскинул взор:
— Система, что за представления?
Сюй Фантин восторженно вскинул руку к небу:
— Великая Защитная формация активирована! Ее создал сам основатель Сюаньлин-цзы! Сегодня даже Бессмертному почтенному Юйцину не покинуть этих гор! Дядюшки, в бой!
Колеблющиеся старейшины, мгновенно приободрившись, снова приняли боевые стойки.
«Ну и флюгеры», — проскочило в голове у Чжу Цинчэня.
— Система, проблемы с защитным барьером есть?
— Никаких. Пробьем на раз-два.
— Отлично.
Чжу Цинчэнь больше не стал церемониться. Выдав новую порцию духовного давления, он вновь впечатал всю компанию в землю.
Затем, небрежно мазнув пальцами по воздуху, он притянул лежавшую неподалеку Веревку Связывания Бессмертных — ту самую, в которой недавно ютился Чэн И.
Повинуясь воле нового хозяина, волшебная бечевка острой змейкой взмыла вверх и мгновенно пеленала Шэнь Минчжу по рукам и ногам.
Шэнь Минчжу потерял равновесие и грохнулся оземь:
— Учитель, спасите! Старший брат, выручай!
— Минчжу! — завопил глава школы, едва не выронив глаза от ужаса. Сюй Фантин тоже изобразил сочувственное лицо, хотя особой пылкости в его глазах не наблюдалось.
Слегка нахмурившись, Чжу Цинчэнь макнул кистью в воздух, и аркан со свистом приволок скулящего юнца прямо к его ногам.
На физиономии Шэнь Минчжу уже красовался сочный наливающийся синяк от кулака Чэн И. Чжу Цинчэнь размахнулся и без лишних слов заехал ему во вторую щеку.
Для симметрии.
Глава школы и старший ученик, харкающие кровью на траве, замерли от ужаса, пытаясь сообразить, не сделает ли Юйцин из их любимца живой щит.
— Для человека, ступившего на путь Дао, — строго заговорил Чжу Цинчэнь, — врожденное убожество или ущербность золотого ядра — не приговор. Но порочность помыслов и гниль в душе — непростительны.
Шэнь Минчжу дрожал мешком:
— Бессмертный почтенный...
— Вся эта грязь вспыхнула из-за тебя, — спокойно резюмировал Чжу Цинчэнь. — Ты — источник зла.
— По твоей «уродливой логике», раз ты любимчик главы школы, то имеешь право распоряжаться жизнями вольных даосов. Что ж, раз я — Бессмертный почтенный Юйцин, то имею полное право распоряжаться твоей.
Почуяв неладное, Шэнь Минчжу разразился паническим визгом:
— Владыка, я понял! Я раскаиваюсь! Не надо, пощадите-е-е!..
Чжу Цинчэнь крепче сжал рукоять духовного меча и упер хладное острие аккурат между бровей юноши.
До главы школы наконец дошел страшный замысел гостей, и он забился в истерике:
— Юйцин! Не смей!
Шэнь Минчжу бился в путах, с ужасом наблюдая, как сталь приближается к его лбу.
«Эй, Носитель, — подала голос Система. — Сюжет еще не завершен, завалить их сейчас нельзя!»
«Знаю я», — откликнулся Чжу Цинчэнь.
Легким щелчком клинка он надрезал эфир. В ушах Шэнь Минчжу с тонким хрустом лопнула невидимая нить.
В тот же миг разум его угас, а взгляд превратился в стеклянную пустоту.
— Чжу Цинчэнь! Как ты дерзнул?! — завопил патриарх.
Чжу Цинчэнь опустил меч и равнодушно бросил:
— Беда началась с того, что он не сумел сформировать полноценное ядро. Раз уж он настолько подл, что зарится на чужую силу, я намертво завязал его духовный корень на его собственное, калечное Цзиньдань. Пусть научится ценить то, что имеет. Если хоть раз попробует извлечь или заменить ядро — мгновенно отдаст концы.
У Шэнь Минчжу ведь было свое золотое ядро, пусть и поврежденное. Прояви он усердие в медитациях — со временем смог бы залечить изъян. Но гнилой юноша искал легких путей.
Чжу Цинчэнь лишь наложил ограничение, оставив ему возможность честно совершенствоваться — и это было высшим милосердием. Увы, избалованный Шэнь Минчжу такой жестокой правды не перенес: закатив глаза, он повалился без чувств.
— Я разорву тебя! — рыдал глава.
Чжу Цинчэнь с холодным презрением взглянул на него:
— Я оставил его духовные каналы целыми. Излишний шум — и я перережу их окончательно.
Владыка слов на ветер не бросал. Глава школы мгновенно заткнулся, бессильно роняя горькие слезы:
— Дитя мое...
Чэн И, честно говоря, с удовольствием придушил бы этого недоноска. Сколько вольных даосов заплатят жизнями за его капризы, не приди вовремя Бессмертный почтенный? Впрочем, раз Юйцин не пожелал пачкать рук о подобную мразь, такое наказание тоже сойдет.
Чжу Цинчэнь с обнаженным клинком двинулся к прочим заговорщикам.
Патриарх, осознав, что надежды на чужое ядро разрушены навсегда, похоже, повредился рассудком: он то истерически хохотал, то утирал слезы, не реагируя на окружающих.
Старейшины же дрожали от ужаса. Какого черта они вообще поддались на безумный призыв главы и дерзнули поднять руку на самого Юйцина?!
Кое-как поднявшись на трясущихся ногах, старые дураки грохнулись на колени, отбивая челом земные поклоны:
— Смилуйтесь, Бессмертный почтенный! Пощадите! Мы ослепли, поддались лживым речам главы! Мы лишь исполняли приказ!
— Я уже давал вам шанс раскаяться, — сухо отозвался Чжу Цинчэнь.
— Нас обманули! Все задумал глава, это его идея!
Отмахнувшись от их жалких оправданий, Чжу Цинчэнь с перекошенным от скуки лицом повернулся к Сюй Фантину. Смешно было глянуть, как тот станет выкручиваться.
Старший ученик, осознав, что дело дрянь, мгновенно сбросил спесь и брякнулся на колени:
— Простите меня, Бессмертный почтенный!
Какая гибкость позвоночника!
Чжу Цинчэнь хмыкнул:
— И в чем же, интересно, заключается твоя вина?
Сюй Фантин запнулся, собираясь с духом:
— Я... я не должен был слепо верить главе... Не должен был обманывать Чэн И.
Затем, срываясь на сбивчивый шепот, залепетал:
— Да, я подобрался к нему с дурными помыслами! Но... Но когда я сжал в руке ритуальный нож... рука задрожала! Я понял, что не смогу резать его! Я...
Выложив последний козырь, он с отчаянием выкрикнул:
— Я полюбил его!
Чжу Цинчэнь не сдержал искреннего смешка.
«Не ржи, — прошептала Система. — Это классическая сцена клише "Крематорий погони за женой". Главный семе со слезами на глазах расписывает, как ему было тяжело, чтобы главный уке растаял и простил его. Рановато, конечно, но ты как сторонний наблюдатель просто обязан проникнуться драматизмом!»
Чжу Цинчэню эта дешевая драма казалась дико комичной. Повернувшись к Чэн И, он задорно спросил:
— Чэн И, слыхал? Он утверждает, что пылает к тебе страстью и на самом деле рука у него не поднялась бы.
Чэн И шагнул вперед, сжигая лицемера пренебрежительным взглядом:
— В душе не поднялась, зато на деле очень даже тянулась. Сюй Фантин, я не идиот. Думаешь, один ты мастер слезливые сказки сосать из пальца?
И с ядовитой ухмылкой добавил:
— Старший брат, мне ведь тоже ужасно жаль тебя! Я так тебя люблю, но ты весь соткан из интриг. Пожалуй, мне стоит вскрыть твою грудную клетку и посчитать, сколько у тебя там сердец и черных мыслей, чтобы ты навеки остался со мной. Не держи на меня зла! Моя рука тоже будет дрожать, когда я стану резать тебя, но это всё от любви. Если любишь меня в ответ — докажи, а?
Сюй Фантин понял, что этот фокус с Чэн И не прошел, но других карт в рукаве у него не оставалось. Напустив на себя вид преданного мученика, он взмолился:
— Чэн И, я искренен! Не явись Бессмертный почтенный — я сам отпустил бы тебя! Я разрывался между долгом перед учителем с младшим братом и чувствами к тебе! Я глупец, я верил, что смогу сберечь всех, думал, золотое ядро — ничто по сравнению с жизнью, верил, что искуплю вину!.. Я не предполагал, что Цзиньдань для тебя столь ценно...
Что за ахинея?!
В мире духовных созерцателей золотое ядро — это основа жизни! Для кого оно не важно?!
«Проверка на антиплагиат — сто процентов, — подала голос Система. — В оригинале он точь-в-точь теми же словами вешал лапшу на уши Лу Наньсину».
Чжу Цинчэнь посмотрел на Сюй Фантина с искренним мерзостным изумлением.
Чэн И брезгливо поковырялся в ухе, будто услышал что-то невероятно тошнотворное:
— Ты «не знал», как важно ядро?! Совсем мозги усохли? Раз оно такая мелочь — отдай свое Шэнь Минчжу!
— Чэн И, я...
— Повторюсь, Сюй Фантин: ты ничем не лучше уличной девки. Но девки хотя бы честно говорят о своем ремесле! А ты? Глазки крутишь, тут навиляешь, там подмахнешь. Стоило Шэнь Минчжу вылететь из обоймы — ты тут же перескочил на меня! Кто ты после этого? Собачье дерьмо на солнышке! Блестишь на свете и воображаешь, будто покрылся золотом. Чушь! Как был вонючей кучей, так и остался!
Чэн И сохранял трезвый ум. Он вовек не забудет тот смертный ужас, когда у него едва не выдрали живую душу вместе с Цзиньдань.
Вдруг парень пошатнулся. Чжу Цинчэнь подхватил его под локоть:
— Что с тобой?
— Ядро формируется... — прошептал Чэн И. — Меня как раз на пороге прорыва и цапнули...
— Понял. Отдохни в сторонке, я быстро закончу.
— Угу.
Чжу Цинчэнь смерил взглядом старейшин. Те продолжали выть и каяться, спихивая вину на полоумного главу.
— Завязывайте с этим убогим скулежом, — ровно пресек их Цинчэнь. — Честное признание собственной вины прозвучит куда убедительнее.
Старики осеклись и, моментально сообразив, перебили друг друга:
— Бессмертный почтенный, мы... мы совсем выжили из ума! Хотели выслужиться перед главой, прислушались к его бредням ради выгоды! Шэнь Минчжу — его любимчик, вот мы и решили угодить... По глупости совершили страшный грех!
— Мы ни во что не ставили вольных даосов! Думали: вырезать ядро у бродяги — эка невидаль, шума все равно не поднимают... Мы каемся! Пощадите, владыка!
Чжу Цинчэнь тяжело вздохнул и взмахнул рукавом, налагая на них заклятье ограничения:
— Ступайте и перепишите «Заклятие Очищения Сердца» десять тысяч раз. Не обретете просветления — переписывайте снова. Честный труд спасает душу, а кривые тропки ведут к гибели.
— Спасибо, Бессмертный почтенный! — с облегчением завопили старики.
Чжу Цинчэнь сжал рукоять меча и перевел холодный взор на Сюй Фантина.
Тот вспомнил, как только что подстрекал всех убить Юйцина, и в ужасе попятился, пытаясь скрести по грязи занемевшими ногами.
Израненный, он не мог бежать. Извиваясь на земле, Сюй Фантин рухнул в самом центре духовной ритуальной печати.
Чжу Цинчэнь неспешно шагнул к нему.
— Владыка! — возопил тот. — Я ведь Спаситель! Через пару месяцев разверзнется Демоническая бездна, и только мне под силу запечатать Моюань!..
— Я уже говорил: я не верю в выдумки про «спасителей».
— Но почему тогда вы пришли в Сюаньтянь?!
И тут его осенило: Юйцин с самого начала прозрел их гнусный замысел и поднялся на гору именно ради спасения вольных даосов!
— Вы изначально не хотели наставлять меня! — сорвался на визг Сюй Фантин. — Вы предвзяты! Почему вы учите всякий сброд, а меня отвергаете?! За что?!
— Я передал вам с Шэнь Минчжу свитки с фехтованием и духовными техниками в первый же день, — ровно ответил Цинчэнь. — Вы сами не стали по ним заниматься.
— Вранье! Вы утаили от нас главное! Им вы дали секретные учения! Наверняка дали!
— Веришь ты или нет, но я учил вас абсолютно одинаково...
Не успел Чжу Цинчэнь договорить, как подоспевший Чэн И размахнулся и со всей дури залепил Сюй Фантину звонкую пощечину:
— Заткнись, мразь! Не смей порочить Бессмертного почтенного!
Чжу Цинчэнь усмехнулся: отличная работа, теперь синяки Сюй Фантина были идеальным украшением обеих щек.
— Что ж, учитывая твой статус «Спасителя», — протянул Чжу Цинчэнь, — дам тебе два пути на выбор.
Сюй Фантин в надежде вскинул взор:
— Я слушаю, владыка!
— Первое: ты публично признаешься ученикам школы Сюаньтянь во всем, что натворил.
Лицо Сюй Фантина перекосило. Естественно, он не мог согласиться: это же окончательно растопчет его репутацию!
— Второе: ты вырежешь свое золотое ядро и отдашь его Шэнь Минчжу. — Чжу Цинчэнь кивнул на бессознательное тело юнца. — Ты ведь безумно его любишь? Это ведь твой дражайший сяо-шиди? Я лично проведу операцию — гарантирую, не промахнусь.
Чжу Цинчэню действительно было любопытно, к кому же на самом деле расположено сердце этого пройдохи.
В оригинальной новелле, пока Лу Наньсин был жив, Сюй Фантин пел о любви к Шэнь Минчжу. Стоило Лу Наньсину умереть — и Сюй Фантин тут же сменил пластинку, заявив, что любил только его, и пообещав прикончить Шэнь Минчжу во искупление вины.
В реальности же, пока он заносил нож над Чэн И, он клялся в любви к Шэнь Минчжу. А минуту спустя — рыдал про чувства к Чэн И.
Предметы его «страсти» менялись быстрее, чем погода в горах. И после этого оригинальный сюжет нагло утверждал, будто он следует Дао Безстрастия?! Насмешка да и только — тут расцветало чистейшее Дао Многострастия!
— Я... — Сюй Фантин вновь забился лбом об землю. — Пощадите, владыка!
— Какой вариант? — переспросил Чжу Цинчэнь.
Тот не хотел выбирать ни один.
— Смилуйтесь во имя блага всего сущего! Оставьте миру хоть надежду! Что, если я и вправду Спаситель?!
Чжу Цинчэнь лицемеру не верил ни на грош. Глядя на это ничтожество, трудно было представить его в роли «спасителя».
Владыка круто повернулся, намереваясь уйти.
Сюй Фантин облегченно вздохнул, решив, что разжалобил Юйцина, и бессильно растекся по земле.
Однако в следующее мгновение Веревка Связывания Бессмертных взвилась и плотно спеленала его. Чжу Цинчэнь легко подхватил пленника за шиворот.
— Бессмертный почтенный?! — обомлел тот.
— Раз ты не изъявил желания выбирать, я выбрал первый вариант за тебя. Мне пора вниз, будешь пробивать мне дорогу.
* * *
По непонятной причине задействованный защитный барьер заставил всех учеников Сюаньтянь обнажить клинки и высыпать к главным воротам.
В этот самый момент к воротам подоспел Лу Наньсин со своей группой свободных даосов.
Увидев направленные на них клинки адептов Сюаньтянь, пришельцы тут же вытащили оружие.
— Что за самоуправство? — насупился Лу Наньсин.
— Это мы у вас спросить должны! — огрызнулись адепты. — С чего вдруг активировалась наша Великая Защитная формация?!
— Мы просто ходили вниз! С какой стати из-за нас должен срабатывать барьер?!
— Вранье! Вы, нищие бродяги, наверняка натворили дел!
Толпа взгудела:
— А не украли ли вы наши сокровища, чтобы сбагрить на стороне?!
— Точно! Они воры!
— Мы вас из милости приютили, а вы платите черной неблагодарностью?!
Слушая этот поток грязи, Лу Наньсин не выдержал и рявкнул:
— Заткнитесь!
— Вы нас совсем за идиотов держите?! Какое еще «милосердие»?! Школа Сюаньтянь с самого начала заманивала вольных даосов под замок с одной целью: дождаться, пока мы сформируем золотые ядра, и вырезать их для вашего никчемного любимчика!
Эти слова разорвались среди собравшихся подобно громовому удару.
Вольные даосы обомлели, да и рядовые адепты Сюаньтянь замерли в шоке. О тайном замысле знали лишь приближенные Сюй Фантина, но те предпочли тихонько попятиться в глубь толпы.
— Наньсин... — прошептал кто-то из бродячих даосов. — Чэн И что, забрали ради...
— Да, — кивнул Лу Наньсин. — Но не бойтесь: мой наставник пошел его выручать.
Толпа вольных даосов закипела:
— Ах вы, твари! Вот почему нам запрещали спускаться с горы! Затеяли ублюдочную бойню!
Адепты Сюаньтянь не намерены были сдавать позиций:
— Клевета! Наша школа — оплот праведности! Как вы смеете обвинять нас в такой гнуси?!
— Вы сами прекрасно знаете, на чем вас поймали!
— Дикари! У вас ни воспитания, ни уважения к старшим!
Ученики Сюаньтянь со звоном обнажили мечи, вознамерившись проучить наглецов. Лу Наньсин сжал рукоять деревянного клинка, а вольные даосы схватились за свое разномастное оружие.
Кто-то первым скрестил сталь, и в следующую секунду вспыхнула общая потасовка. Ругань, звон оружия, стоны и крики слились в единый хаос.
Ученики великой школы выглядели внушительно, но на деле их фехтование отдавало показухой. Прошедшие через тысячи испытаний вольные даосы не уступали им в сноровке.
Лу Наньсин, давно питавший лютую ненависть к этим снобам, ураганом прошелся по вражеским рядам, круша их налево и направо.
— Бессовестные твари!
— Клевета! Заткнись!
Однако численное преимущество Сюаньтянь давало о себе знать: бродячие даосы постепенно сдавали позиции. Вспомнив, как эти лицемеры раньше обливали его грязью, обвиняя в соблазнении их «святого» старшего брата, Лу Наньсин взревел от ярости и одним махом деревянного меча снес целый отряд врагов.
— Вон!
И тут между сошедшимися бойцами пролегла непреодолимая волна силы, разбросавшая всех по сторонам.
— Прекратить.
Из сумрака выплыл Чжу Цинчэнь, волочивший на веревке их «доблестного» старшего брата. Следом за ним плелся Чэн И.
Лу Наньсин и вольные даосы, увидав своего покровителя, мигом сомкнули ряды за его спиной:
— Наставник! Бессмертный почтенный!
— Угу, — бросил Цинчэнь и небрежно швырнул Сюй Фантина на землю. — Говори, Сюй Фантин.
— Старший брат! — адепты Сюаньтянь с ужасом ринулись подхватывать избитого лидера.
Однако тот, боясь вызвать гнев Юйцина, отпрянул и сдавленно выдавил:
— Они... они говорят правду.
— Что?!
— Глава школы... с самого начала собирал вольных даосов, чтобы вырезать у них ядра для Минчжу.
Толпа опешила, но фанатичный уклад мышления взял свое:
— Да если и так... это же великая честь для них!
— Беспородным бродягам выпало счастье пожертвовать ядром ради нашего сяо-шиди!
Яблоко от яблони. Вся школа — из одного теста вылеплена. Ни капли раскаяния.
Сюй Фантин украдкой мазнул взглядом по лицу Чжу Цинчэня и рявкнул на соратников:
— Заткнитесь! Вина лежит на нас! Как у вас хватает наглости выкручиваться?!
— Братец, но...
Игнорируя их недоумение, Сюй Фантин брякнулся на колени перед Юйцином:
— Просим пощады, Бессмертный почтенный! Пощадите учеников Сюаньтянь!
Лишь тут до остальных дошло. Заметив алые пятна на белоснежном одеянии владыки, они побледнели: неужто Бессмертный почтенный Юйцин устроил в глубине гор кровавую баню?!
Объятые ужасом, адепты дружно рухнули ниц:
— Смилуйтесь, Бессмертный почтенный!
Чжу Цинчэнь легким смешком смерил Сюй Фантина:
— Молодчина.
Мгновенно сменить шкуру ради собственного спасения — недюжинный талант.
— Благодарю, владыка, — пролепетал тот.
Чжу Цинчэнь оглянулся: Чэн И стоял на грани прорыва, лишенный сил, опираясь на плечи товарищей.
Вдруг и Лу Наньсин пошатнулся. Чжу Цинчэнь подхватил его и коснулся лба юноши: пылает.
— У тебя тоже формирование ядра?
— Не знаю... — пробормотал тот смущенно.
Мешкать нельзя. Чжу Цинчэнь осторожно подтолкнул учеников вперед:
— Уходите первым делом.
— Есть!
Свободные даосы под руки повели Чэн И и Лу Наньсина. Адепты Сюаньтянь, не смея поднять голов, расступились, освобождая проход.
Чжу Цинчэнь замыкал шествие. Убедившись, что его подопечные в безопасности, он приготовился сделать шаг.
Сюй Фантин отвесил нижайший поклон:
— С почтением провожаем...
В ту же секунду острие клинка Юйцина очертило в воздухе дугу, налагая на него «Заклятие Очищения Сердца». Стоит затейнику взлелеять хоть одну нечистую мысль — и его плоть охватит боль, подобная укусам миллиона ядовитых муравьев.
Сюй Фантин дико вскинул голову.
— Укротите гордыню, очистите помыслы и усердствуйте в честном учении — тогда, быть может, выправите судьбу, — холодно произнес Чжу Цинчэнь. — Если же продолжите блуждать во тьме гнилых умыслов — щадить не стану.
Каждое слово било лично по Сюй Фантину. Сгорающий от стыда на глазах у всех соратников, тот до крови сжал кулаки и в бессильном бешенстве грохнул ими о землю.
Вогнав меч в ножны, Чжу Цинчэнь шагнул сквозь магический барьер, игнорируя сдавленный хрип Сюй Фантина.
Ученики Сюаньтянь дернулись было в погоню, но наткнулись на невидимую монолитную стену.
Развернувшись, Чжу Цинчэнь воздел ладони и изменил направленность Великой Защитной формации: барьер, призванный защищать гору от непрошеных гостей, теперь надежно запирал обитателей Сюаньтянь внутри.
Чжу Цинчэнь очертил клинком на каменных плитах сияющую печать:
— Запасов в Сюаньтянь хватит надолго, пара месяцев в затворе вам не повредит. Ступайте и перепишите «Заклятие Очищения Сердца» десять тысяч раз. Кто первым закончит — тот и получит право покинуть обитель.
Система запретила проливать реку крови, так что проще всего было запечатать всю шайку внутри и занять их рутиной. Если снова удумают пакостить — нагадят только самим себе.
Ветер шевелил окропленный кровью подол белых одежд Чжу Цинчэня, а полыхающее золотом защитное поле отражалось в его спокойных глазах.