В слепящих лучах полицейских фонарей вся нечисть явила свой истинный лик.
Огромная гостиная превратилась в поле боя: повсюду валялись осколки стекла и обрывки одежды. Бо Минхань восседал верхом на Сун Хуайшу. Верхняя одежда на Сун Хуайшу была разорвана в клочья, а у Бо Минханя развязан брючный ремень.
Полицейский гаркнул во весь голос:
— Руки за голову! Быстро на пол!
Бо Минхань резко повернул голову. Спина его мгновенно покрылась липким холодным потом, выдувшим из головы весь хмель.
«Что за чертовщина? Откуда здесь полиция?»
Он рефлекторно вцепился в воротник Сун Хуайшу:
— Ты вызвал ментов?! Когда ты успел?! Ах ты тварь, да как ты смел?!
Сун Хуайшу, оглушённый и заплывший от ударов, едва смог приоткрыть опухшие глаза. Бьющий в лицо слепящий свет заставил его тут же сожмуриться обратно — он не мог вымолвить ни слова.
Полицейский отдал распоряжение ещё жестче:
— Третье предупреждение! Руки за голову, на пол! Иначе применяем силу!
Бо Минхань яростно взревел:
— Да вы хоть знаете, кто я такой?! Я глава корпорации «Боши»! Требую связаться с моим адвокатом! Вы незаконно вторглись в частные владения! Предупреждаю: немедленно убирайтесь! Дайте мне привести себя в порядок, и я сам…
Не успел он договорить, как отведённые три предупреждения истекли. Командовавший отрядом капитан взмахнул рукой, и полицейские разом ринулись вперёд. На Бо Минханя обрушились тяжелые захваты-ухваты, прижав его к полу.
Он пытался вырваться и выползти из-под стальных рогатин, но сверху его накрыли штурмовыми щитами.
— Вы нарушаете закон! Это несанкционированное вторжение, посягательство на мою личность и урон репутации! Я требую адвоката!
Натренированные стражи порядка не обращали ни малейшего внимания на его вопли. Они заломили ему руки за спину и защёлкнули наручники.
Раздался сухой щелчок металла. Бо Минхань судорожно глотнул воздух и издал хриплый, дикий звук:
— Адвоката! Звоните моему адвокату!
Капитан отдал команду:
— Бригаду скорой — к пострадавшему. Подозреваемого — в машину. Сворачиваемся.
— Есть!
Служители закона действовали слаженно: одна группа понесла обмякшего, словно подохшая собака, Сун Хуайшу к карете скорой помощи, а вторая потащила беснующегося Бо Минханя к патрульному автомобилю.
Чжу Цинчэнь и Юй Синчжоу, как заявители, находились на некотором расстоянии от места происшествия.
Сопровождавший их полицейский заслонил их от посторонних глаз:
— Пожалуйста, отойдите назад и сядьте в машину. Мы не можем раскрывать личности заявителей.
— Хорошо, — кивнул Чжу Цинчэнь.
Они поднялись на заднее сиденье полицейского авто и захлопнули дверцу.
В современном обществе под защитой полиции обычный гражданин чувствовал себя в полной безопасности.
Вообще-то, по правилам, при таких опасных вызовах заявителям категорически запрещалось следовать за нарядом. Но Чжу Цинчэнь с Юй Синчжоу опасались, что полицейские заблудятся в огромном элитном посёлке, поэтому поехали следом.
Ещё когда Юй Бай обмолвился, что Сун Хуайшу поехал провожать Бо Минханя, Чжу Цинчэнь заподозрил неладное.
В оригинальном сюжете романа Бо Минхань, притворившись мертвецки пьяным, обвинил Ань Юя в подсыпании снадобья. Теперь же Ань Юя увёл Юй Бай, и Бо Минхань лишился лёгкой добычи. А значит…
Кто стал его новой жертвой?
Едва положив трубку после разговора с Юй Баем, Чжу Цинчэнь тут же набрал номер экстренной службы.
Пусть Сун Хуайшу не вызывал у него ни малейшей симпатии, это не означало, что тот заслуживал стать жертвой насильственного преступления.
Судить и наказывать его должны закон и правосудие, а не глумление одного мерзавца над другим под видом так называемого возмездия. Чжу Цинчэнь никогда не полагался на подобное «кармическое наказание» и уж тем более презирал мысли о том, чтобы радоваться чужой беде.
Окна машины были тонированы изнутри. Чжу Цинчэнь посмотрел в окно: Сун Хуайшу аккуратно укладывали на носилки, а Бо Минханя втроём запихивали в патрульную машину.
— Для Бо Минханя это первый визит в участок, — задумчиво произнес Чжу Цинчэнь. — Интересно, удастся ли задержать его подольше на этот раз.
Сидевший рядом Юй Синчжоу ровным голосом ответил:
— Трудно сказать.
В конце концов, Бо Минхань и Сун Хуайшу оказались связкой из двух сапог на одну ногу: они давно увязли в общем болоте и держали друг друга за горло компроматом.
Бо Минхань рассчитывал, что Сун Хуайшу доведет до ума остаток проекта, а Сун Хуайшу надеялся, что Бо Минхань выведет его в высший свет и обеспечит стремительный взлёт.
Если этот инцидент заставит их окончательно сцепиться, как собак, и вытащить на свет подковёрные делишки — дело дрянь для обоих.
Но если оба испугаются пойти ко дну, Бо Минхань пожалеет денег на откуп, а Сун Хуайшу не захочет бросать всё на полпути и топить своего покровителя — они вполне могут замять дело по обоюдному согласию.
Юй Синчжоу невозмутимо добавил:
— Возможно, нам следовало приехать чуть позже. Когда они довели бы дело до конца, вина Бо Минханя была бы неопровержима, а Сун Хуайшу окончательно впал бы в отчаяние.
Чжу Цинчэнь повернулся к нему. Встретив его праведный, исполненный чести взгляд, Юй Синчжоу на секунду запнулся, а затем поправился:
— Впрочем, помешать им сразу — тоже верное решение. Нечего давать Бо Минханю наслаждаться превосходством. Пусть от страха до конца дней импотентом останется.
Чжу Цинчэнь про себя усмехнулся: «Не подкачал, главный злодей».
Конечно, Чжу Цинчэнь понимал, что Юй Синчжоу просто иронизирует. Если бы тот действительно думал так жестоко, то сказал бы об этом ещё до вызова полиции, а не поехал бы вместе с ним.
Немного подумав, Чжу Цинчэнь произнес:
— Будем решать проблемы по мере их поступления. В любом случае, я ничуть не жалею, что сразу вызвал полицию.
Юй Синчжоу понимающе кивнул и с преувеличенной серьёзностью отчеканил:
— Полностью поддерживаю любое решение Чжу Цинцина!
Вскоре дверца открылась, и на переднее сиденье сел полицейский.
— Нам пора возвращаться. Благодаря вашей бдительности удалось предотвратить тяжкое преступление.
Чжу Цинчэнь и Юй Синчжоу сидели рядышком на заднем сиденье с послушными лицами:
— Это всё благодаря оперативным действиям стражей порядка, охраняющих покой граждан.
* * *
Когда они вернулись в отделение, часы показывали десять вечера.
Сун Хуайшу отправили в больницу на медицинское освидетельствование, а Бо Минханя заперли в допросной до полного вытрезвления.
Чжу Цинчэня и Юй Синчжоу попросили пройти в комнату отдыха, чтобы кратко изложить хронологию событий.
Чжу Цинчэнь не стал ничего утаивать и четко изложил суть:
— Мы с Сун Хуайшу знакомы. Он всего лишь обычный студент третьего курса, проработавший в «Боши» интерном пару месяцев. У него нет ни выслуги, ни высокого поста. То, что глава компании Бо лично потребовал от него отвезти себя домой поздно вечером, выглядело крайне подозрительно. К тому же общежитие нашего университета закрывается в десять вечера. В тот момент было уже около десяти, а от резиденции господина Бо до кампуса ехать не меньше сорока минут. Беспокоясь за студента, я и обратился в полицию.
Служащий полиции кивнул, делая записи:
— Очень осмотрительно с вашей стороны, Учитель Чжу. Иначе последствия могли оказаться катастрофическими.
Затем он перевёл взгляд на Юй Синчжоу:
— А вы, господин Юй?
Юй Синчжоу сухо отрезал:
— Мы с Бо Минханем — конкуренты по бизнесу. Я давно знаю, что он за дрянь.
Какая прямолинейная логика, какие неопровержимые доводы!
— Э-э… — полицейский снова кивнул. — Что ж, понятно. Ещё раз спасибо вам обоим.
Закончив с формальностями, Чжу Цинчэнь и Юй Синчжоу в сопровождении сотрудника отправились в больницу.
Как ни крути, Сун Хуайшу оставался студентом их университета, и Чжу Цинчэню следовало навестить его.
Когда они прибыли, у дверей приемного отделения уже дежурили куратор Сун Хуайшу и руководство факультета.
Куратор — тот самый Учитель Чжун, с которым Чжу Цинчэнь ездил в уезд Юньянь набирать абитуриентов, — тревожно мерил шагами коридор, постоянно заглядывая сквозь стекло операционной.
Видно было, что звонок застал его в постели: он даже не успел толком одеться и набросил куртку прямо поверх клетчатой пижамы. Торчащий воротник и взъерошенные волосы выдавали его поспешность.
Увидев Чжу Цинчэня, он сделал шаг навстречу:
— Учитель Чжу!
— Учитель Чжун, — откликнулся Чжу Цинчэнь. — Как он?
— Всё еще на обследовании, — вздохнул тот. — Медсестра только что выходила, сказала, что в целом кости целы, но ему отвесили две жуткие пощёчины. Удар был такой силы, что не исключено сотрясение мозга.
Чжу Цинчэнь поразился:
— Настолько серьёзно?
— Да, — угрюмо отозвался Учитель Чжун. — Вы же понимаете, при таких преступлениях жертву сначала жестоко избивают, чтобы лишить возможности сопротивляться, а потом…
— А…
— Я уже позвонил его родителям, они едут сюда. Похоже, мне придётся проторчать здесь всю ночь, пока он не придет в себя.
— Да, вы правы, — кивнул Чжу Цинчэнь.
— И всё же спасибо вам великое за вызов полиции. Если бы я только утром обнаружил, что он не пришёл на пары, было бы уже поздно.
— Как бы то ни было, он студент, а я преподаватель, — с серьёзным видом ответил Чжу Цинчэнь. — Это мой долг.
— Вы бы шли домой, Учитель Чжу, время-то совсем…
Не успел Учитель Чжун договорить, как с конца коридора раздался пронзительный визг:
— Где мой сын?! Где мой сыночек?!
Чжу Цинчэнь обернулся. Вдоль по коридору, хромая и ковыляя, бежали супруги Сун — мать поддерживала отца.
На замечания медсестер о соблюдении тишины они не обращали ни малейшего внимания, продолжая орать во весь голос:
— Сынок! Где наш сын?! Наш сын — ключевой сотрудник компании «Боши»!
Завидев сквозь стекло приемного покоя Сун Хуайшу, они едва не рухнули в обморок.
Опомнившись, родители Сун тут же принялись качать права:
— Кто так изуродовал нашего мальчика?! Кто это сделал?!
Они бесцеремонно отпихнули руку представителя деканата:
— Какое еще руководство?! Толку от вас никакого! Нам нужен господин Бо! Генеральный директор «Боши», господин Бо! Где он?!
Все присутствующие с немым изумлением наблюдали за этой сценой.
Юй Синчжоу хладнокровно подал голос:
— Избил его как раз Бо Минхань.
— Что?! — Супруги Сун обомлели, а секунду спустя взвились: — Вранье! Ты кто вообще такой?! Как у тебя язык поворачивается клеветать?! Господин Бо — наш благодетель и крупнейший бизнесмен! Да как ты смеешь наговаривать на него?!
Юй Синчжоу продолжал с ледяным спокойствием:
— Бо Минханя уже арестовала полиция.
— Заткнись! Кто угодно мог это сделать, только не господин Бо! Это ты его избил, признавайся?! Решил всё на господина Бо свалить?!
Медсестра выскочила из дверей:
— Потише вы!
— С какой стати нам затыкаться?! Он покалечил нашего сына, да еще и на господина Бо клевещет!
Юй Синчжоу состряпал преисполненную глубокой фальши мину и ловко юркнул за спину Чжу Цинчэня:
«Чжу Цинцин, защити меня».
Едва Чжу Цинчэнь собрался ответить, как Учитель Чжун рявкнул во всё горло:
— Хватит! Прекратите это ораньё!
Супруги Сун замерли, точно петухи, которым пережали горло. Вытянутые шеи мгновенно втянулись в плечи:
— Господин… Учитель Чжун…
— Это больница! Соблюдайте тишину и не мешайте врачам делать свою работу!
— Да-да, конечно, — закивали супруги.
Чжу Цинчэнь недоуменно взглянул на Учителя Чжуна, и тот сокрушённо пояснил:
— Сун Хуайшу в своё время тоже я принимал. Семья у них бедная, я выбивал для них все возможные льготы, так что с его родителями знаком давно.
Вот оно что.
Прошлым летом Чжу Цинчэнь ездил с Учителем Чжуном в приемную кампанию и видел, с какой искренней заботой тот относится к детям из неблагополучных семей. Правила предоставления субсидий он знал назубок и мог за пару минут рассчитать самую выгодную схему обучения.
Он отдавал всего себя ради помощи беднякам. Даже такие корыстные и ограниченные люди, как супруги Сун, прекрасно понимали, что Учитель Чжун зла им не пожелает, а потому беспрекословно слушались его.
Учитель Чжун вздохнул и обратился к родителям:
— Сейчас главное — здоровье вашего сына. Будьте взрослее, не устраивайте базар.
Мать Сун понизила голос до шепота:
— Учитель Чжун… так кто же всё-таки…
— Бо Минхань, — отрезал тот. — Полиция спасла вашего сына прямо из его особняка.
— А? — Мать с отцом в миг лишились сил и опустились на пол. — Не может быть… Господин Бо так добр к нашей семье… Учитель Чжун, вы наверняка что-то путаете!
— Полиция во всем разберется. А вы дежурьте здесь и ждите, пока Хуайшу переведут в палату.
— Хорошо, хорошо…
Они перебрались на скамейку, оперлись друг о друга и принялись о чём-то тревожно шептаться.
Толку от них всё равно было мало, но пока они сидели тихо, Учитель Чжун не стал их трогать.
Случайно коснувшись его рукава, Чжу Цинчэнь почувствовал, как пожилой преподаватель мелкой дрожью дрожит всем телом. Он тут же поддержал его:
— Учитель Чжун? Присядьте, отдохните. Хотите воды?
— Да… Спасибо.
Учитель Чжун опустился на стул и сделал глоток из стакана, переданного Чжу Цинчэнем.
Чжу Цинчэнь тихо спросил:
— Значит, вы не просто его куратор, но и тот, кто привёл его в университет?
— Да, — сокрушённо отозвался Учитель Чжун. — Я больше тридцати лет занимаюсь набором абитуриентов из бедных районов, но с подобным сталкиваюсь впервые. Учитель Чжу… я горько раскаиваюсь.
Он отставил стакан и закрыл лицо ладонями:
— Ещё в прошлом семестре я видел, что у Сун Хуайшу скверные помыслы, но ограничился лишь воспитательными беседами. Потом случился тот скандал с признанием под окнами общежития, ему вынесли выговор… Я снова беседовал с ним, но толку-то? Я знал, что он стажируется в «Боши», знал, что летом он сошёлся с этим Бо Минханем, но мне и в голову не могло прийти, что этот человек окажется монстром! Если бы я проявил больше бдительности… Если бы помог ему оформить дополнительную материальную помощь, чтобы ему не пришлось идти в эту чертову компанию… Я сделал недостаточно. Я во всём виноват.
Чжу Цинчэнь с сочувствием посмотрел на него и тихо произнёс:
— Не говорите так. Вы сделали всё, что было в ваших силах, и даже больше. Никто не мог предвидеть такого.
Учитель Чжун погрузился в тяжелое молчание.
Чжу Цинчэнь молча сидел рядом.
Лишь достойный человек терзается мучениями совести.
Безответственные люди сразу начинают искать виноватых вокруг себя, и только истинно преданный своему делу педагог берет всю вину на себя.
Пусть Сун Хуайшу оказался гнилым человеком, совершившим кучу глупостей, но учитель у него был поистине прекрасный.
Спустя какое-то время из дверей выскочила медсестра:
— Родственники?
Учитель Чжун вскочил быстрее родителей:
— Как он?!
— Легкое сотрясение мозга. Нужна госпитализация. Идите оформлять документы.
Чжу Цинчэнь помог им уладить все формальности и побыл в больнице еще некоторое время, прежде чем вернуться домой.
* * *
Ночь прошла.
К утру протрезвевший Бо Минхань наотрез отказался признавать вину. Он нагло заявил в полиции, что между ним и Сун Хуайшу всё произошло по обоюдному согласию — мол, это лишь их специфические любовные утехи, в которых нет ничего криминального. На остальные вопросы он отвечать отказался, потребовав адвоката.
Тем временем в палате очнулся Сун Хуайшу.
Увидев у кровати родителей, он разразился слезами, причитая, как жестоко обманулся в человеке и как Бо Минхань подставил его.
Сжав кулаки, он в ярости застучал по матрасу:
— Я засажу его! Заставлю сгнить в тюрьме! Как он смел так растоптать меня?!
Супруги Сун переглянулись. Отец, мнясь, осторожно спросил:
— Хуайшу… А если господина Бо посадят, твоей стажировке конец? И за мое лечение некому будет платить?
В «Боши» ему платили больше десяти тысяч юаней в месяц, оплачивали жилье и еду, да ещё и покрывали расходы на лечение отца!
Если господин Бо сядет… что же будет с ними?!
Сун Хуайшу оборвал крик. Ярость сменилась оцепенением. Прежде чем наброситься на родителей с упреками, он внезапно вспомнил об одном важнейшем обстоятельстве.
Проект.
Тот самый нелегальный проект, за который отвечал именно он.
Если он твердо вознамерится засадить Бо Минханя, а тот в ответ вывалит наружу всю подноготную этого проекта…
Разве не отправится он в камеру вслед за ним?!
Это же…
Сун Хуайшу замер. Чтобы выслужиться перед Бо Минханем и пробиться наверх, он связал себя с ним одной цепью. Он переступил через всё законное и незаконное.
Проект вот-вот должен был перейти в стадию тестирования. До заветного прохода в высшее общество оставался один-единственный шаг!
Если Бо Минхань сядет сейчас, всё пойдет прахом! Он снова окажется на самом дне!
Другого подобного шанса судьба ему уже не предоставит.
Сун Хуайшу погрузился в мрачные раздумья.
Мать с отцом торопливо зашептали:
— Сынок, с нами только что связывался адвокат господина Бо! Он сказал, если ты изменишь показания и заявишь, что вы пара, господин Бо готов выплатить вот такую сумму за молчание!
Они растопырили пять пальцев с жадной ухмылкой на лицах:
— Хуайшу! Этого хватит и на лечение отца, и тебе на новенькую машину! Адвокат передал, что господин Бо просто перебрал лишнего, с каждым пьяным такое бывает. Он божится, что это больше не повторится!
Сун Хуайшу колебался.
В самом деле, Бо Минхань получил жестокий урок и вряд ли посмеет повторить подобное. А до триумфа остался всего один шаг. Жаль бросать всё на полпути…
В этот момент в его кармане звякнул телефон.
Пришло сообщение от заказчика неофициальной подработки:
[Осталось пять дней. Успеешь сдать работу?]
Сун Хуайшу пересилил себя и набрал ответ:
[Да. Всё практически готово, через пять дней ровно в срок всё отправлю.]
Повернувшись к родителям, он велел:
— Папа, мама, съездите в офис компании, заберите мой ноутбук. И заскочите ко мне в общежитие — на столе лежит конверт, принесите его сюда.
— А что там такое?
— Деньги. Завершу отладку, и пару десятков тысяч юаней у нас в кармане.
— Ладно! — Почуяв наживу, супруги Сун немедленно подхватились.
В этот момент дверь палаты открылась, и на пороге появился уставший Учитель Чжун:
— Ну как ты?
Увидев, что студент очнулся, он удивился:
— Очнулся и молчишь? Врач же сказал не вставать и не смотреть в телефон! Быстро ляг, я позвал врача.
Выйдя в коридор, Учитель Чжун вспомнил про кнопку вызова над кроватью, вернулся и нажал на неё.
Доктора и медсестры обследовали Сун Хуайшу, после чего прибывшие из участка следователи попытались уточнить детали происшествия.
Сун Хуайшу помялся и покачал головой, отказываясь давать показания:
— Голова всё еще раскалывается. Давайте в другой раз.
Следствие проявило гуманность: усмотрев у пострадавшего симптомы сотрясения, полицейские не стали настаивать и попрощались.
Когда следователь уже направлялся к выходу, Сун Хуайшу вдруг окликнул его:
— Простите… А как вы узнали, где я нахожусь?
Полицейский обернулся:
— Разве ты не встретил у ресторана своих однокурсников? Ребята заподозрили неладное, позвонили преподавателю, а тот вызвал нас.
Однокурсников?
Сун Хуайшу изумленно нахмурился. Неужели Юй Бай и Ань Юй? Но с какой стати им заботиться о нём?!
И кому из преподавателей они позвонили? Неужели…
Полицейский добавил:
— Ваш преподаватель всю ночь из-за вас не спал, извёлся весь, только под утро отправился отдыхать.
Сун Хуайшу глухо кивнул:
— Понятно…
Следователь вышел и в коридоре столкнулся с Чжу Цинчэнем.
— Учитель Чжу.
— Здравствуйте. Вы уже опросили Сун Хуайшу?
— Да, — кивнул полицейский. — Но парень жалуется на головную боль, опрос пришлось отложить.
— Понимаю, — проговорил Чжу Цинчэнь.
Ему всё стало ясно.
Если бы Сун Хуайшу твердо решил упечь Бо Минханя за решетку, он, преодолевая любую боль, выложил бы всю правду без остатка. Но раз он юлит и тянет время — значит…
Значит, ему жаль терять откупные Бо Минханя и жаль разрушать собственные амбиции.
Он решил выждать: забрать деньги за молчание и продолжить карабкаться наверх.
Тяжело вздохнув, Чжу Цинчэнь попрощался с полицейским и вошёл в открытую дверь палаты.
Сун Хуайшу вскинул голову:
— Чжу…
Только что вернувшийся Учитель Чжун удивился:
— Учитель Чжу? Вы снова здесь?
— Да, зашел проведать студента, которого вчера спас.
Сун Хуайшу словно громом поразило. Он замер, не веря своим ушам.
Так это Чжу Цинчэнь спас его?! Он…
Впрочем, всё сходилось. Юй Бай и Ань Юй были близки именно с Чжу Цинчэнем. Кому еще они могли позвонить, как не ему?
Но…
Учитель Чжун взял чайник:
— Пойду наберу кипятку, — и торопливо вышел из палаты.
Чжу Цинчэнь не спеша подошёл к койке. Сун Хуайшу вытаращил глаза и попытался отодвинуться, но из-за сотрясения мозга резкие движения давались с трудом.
Чжу Цинчэнь пришел с пустыми руками. Он выдвинул стул и сел подле кровати.
Сложив руки на груди, он чуть склонил голову набок и пристально поглядел на больного:
— Сун Хуайшу, ты абсолютно не заслуживаешь того, что делает для тебя Учитель Чжун.
Голос Чжу Цинчэня звучал спокойно, но веско:
— С самого первого дня знакомства Учитель Чжун отдавал тебе все силы: выбивал стипендии, помогал учиться, искренне желал тебе выбиться в люди и жить достойно. Вчера, когда с тобой стряслась беда, он ни словом не упрекнул тебя в тщеславии или наивности. Вместо этого он винил себя — за то, что недосмотрел, не проявил участия, не раскусил вовремя Бо Минханя. Ты был одним из тех бедных мальчишек, которых он собственными руками вытащил из грязи. И чем ты платишь ему за эту доброту? Как ты ему отплатил?! Перед Учителем Чжуном твоя гордость вздымается выше небес, а перед Бо Минханем ты готов затаптывать её в грязь. У твоей гордости что, резиновые свойства?