Вскоре солдаты принесли обед.
Чжу Цинчэнь сполоснул руки и снова уселся за стол. Юйвэнь Шу передал ему пиалу с палочками, а блюда с кисло-сладким вкусом подвинул ближе.
— Благодарю, — улыбнулся Чжу Цинчэнь.
Воин, расставив кушанья на столе, уже собирался с поклоном удалиться.
Однако едва он отступил за порог с подносом в руках, как кто-то налетел на него и грубо толкнул в сторону.
Солдат качнулся, едкое ругательство уже готово было сорваться с языка, но, подняв глаза и разглядев виновника, он проглотил брань и склонил голову:
— Ваше Высочество...
Юйвэнь Цзань, судя по всему, только что вернулся снаружи. Его лицо пылало гневом и глубокой обидой. Переступив порог, он вперил тяжелый взгляд в обедающих Чжу Цинчэня и Юйвэнь Шу.
Юйвэнь Шу безмятежно положил кусочек жареного гуся в пиалу Цинчэня и лишь затем мельком взглянул на племянника. Взгляд его был ледяным и равнодушным.
Натиск Пятого принца мгновенно угас. Наткнувшись на этот взор, он осекся, замялся и согнулся в запоздалом поклоне, даже голос его заметно упал:
— Дядюшка...
— М-м, — небрежно отозвался Юйвэнь Шу. — Что стряслось?
— Зачем дядя раструбил повсюду, будто Чэнь Сюнь — мой наложник?! — сбивчиво выпалил Юйвэнь Цзань.
Пусть в степях к любовным утехам относились проще, чем в Поднебесной, но даже там никто не выставлял фаворитов-мужчин напоказ как нечто гордое и официальное.
Юйвэнь Цзань рассчитывал укреплять свое положение брачным союзом с влиятельным кланом.
А теперь? Если распространится слух, будто, прибыв послом в Великую Ся, он подцепил в императорском дворце наложника-мужчину, какая знатная дева пойдет за него? Как ему собирать силы для борьбы за престол?
Поначалу Чэнь Сюнь правда пришелся ему по душе: покорный, ласковый, сентиментальный, рыдающий так трогательно, точно дождевые капли на лепестках груши — совсем не похоже на грубых степных девиц.
Но давать ему хоть какой-то официальный статус принц и не думал. Тем более когда выяснилось, что перед ним никакой не нежный цветок, а хитроумный евнух-актер. Пожертвовать ради такого проходимца политическим будущим? Ни за что!
Потому, едва едкие слухи долетели до него, Юйвэнь Цзань понял, что дело дрянь, и бросился выяснять отношения.
Юйвэнь Шу посмотрел на него без единой эмоции:
— Ты ради него препирался с императором Ся и Великим воспитателем. Разве это не говорит о глубокой, страстной любви?
Юйвэнь Цзань обомлел:
— Я...
Юйвэнь Шу беззастенчиво продолжил гнуть свою линию:
— Захоти ты сделать его обычным слугой, разве не отправил бы его сразу в людскую? А раз ты медлил, я грешным делом подумал, что ты готовишь пышное празднество в его честь.
Чжу Цинчэнь не удержался и прыснул.
— Как я мог!.. — Юйвэнь Цзань едва не задыхался от отчаяния, но вынужден был давить в себе бешенство и смиренно объяснять: — Дядюшка, не шутите так! Я всего лишь пожалел беднягу, какая тут любовь?
— Неужели? — Лицо князя-регента оставалось непроницаемым. — Как раз сегодня у нас в гостях Великий воспитатель Чжу. Спроси у него сам: не выглядел ли ты вчера на пиру безумно влюбленным?
Чжу Цинчэнь охотно кивнул, подыгрывая:
— Именно так и выглядел.
Юйвэнь Цзань позеленел от досады, открыл рот, желая возразить, но Юйвэнь Шу не дал ему вставить и слова.
— Не влюблен так не влюблен, экая невидаль, — равнодушно произнес регент. — Мало ли кто что болтает? Знают об этом немногие, сам не станешь раздувать — никто и не вспомнит.
— Но... — Разве дело в том, станет ли он раздувать?!
Юйвэнь Шу продолжил:
— Раз уж он тебе безразличен, держи его в узде. Нечего ему шляться где попало и распускать язык. Он возомнил, будто может посылать стражников по своим мелким поручениям! Что за важная птица? Мои воины должны прислуживать какому-то проходимцу?
Услышав это, Юйвэнь Цзань похолодел. Сердце ушло в пятки.
Вот оно что! Вот почему дядюшка вдруг взъелся!
Снова Чэнь Сюнь! Опять этот проклятый евнух устроил смуту!
Юйвэнь Цзань сжал кулаки в рукавах, сгорая от ярости на самого себя.
Какая муха его укусила?! Зачем он вообще притащил с собой этого мерзавца?
Со вчерашнего дня от него одни неприятности! Нашел кого слушать! Сыграл, называется, в благородного заступника — и сам же наступил себе на горло!
Делать нечего, пришлось смирить спесь и отвесить глубокий поклон:
— Племянник понял.
Юйвэнь Шу тем временем аккуратно поддел палочками кусочек рыбы и стал неспешно выбирать из него мелкие косточки:
— Есть кое-что еще, о чем я обязан тебя уведомить.
Юйвэнь Цзань не поднимал головы:
— Слушаю вас, дядюшка.
— Испокон веков, дабы укрепить дружбу между государствами, правители обменивались заложниками.
Голос регента звучал абсолютно ровно, но при слове «заложник» Юйвэнь Цзань мгновенно забыл о Чэнь Сюне. Он вскинул голову и в ужасе уставился на Юйвэнь Шу, едва не выронив глаза из орбит.
Заложник?!
Какое красивое слово для пленника!
Неужели... неужели дядюшка решил бросить его здесь, в империи Ся, в качестве заложника?!
Как такое возможно?! Если он останется тут на десять, на восемь лет... да какой там! Хватит и полугода, чтобы его полностью вычеркнули из политической жизни Северной Чжоу!
Как ему тогда бороться за власть?! Чем влиять на трон?!
Юйвэнь Шу словно не замечал его ошарашенного вида и неторопливо продолжал:
— Я специально взял тебя в посольство, намереваясь оставить в Ся. Тебе полезно поучиться срединному этикету, проникнуться местными нравами...
Он еще не договорил, а Юйвэнь Цзань уже с громким стуком грохнулся на колени:
— Дядюшка! Я...
Разумеется, он был против!
Но рядом сидел Чжу Цинчэнь, и принц не смел высказать свой протест вслух.
Скажи он прямо — получится, что он презирает Великую Ся!
Сейчас вся власть в государстве сосредоточена в руках Чжу Цинчэня. Принц и так успел его разозлить, а уж если оскорбит повторно — живым ему отсюда точно не уйти!
Ему оставалось лишь умоляющим взглядом смотреть на Юйвэнь Шу:
— Дядюшка, племянник мечтал лишь о том, чтобы хранить верность и служить вам...
Юйвэнь Шу скривил губы:
— Я еще достаточно молод, чтобы обзаводиться подобного рода сомнительными «почитателями».
Чжу Цинчэнь не выдержал, повернулся в сторону и тихо рассмеялся.
И то правда: Юйвэнь Шу не какой-то дряхлый старец, в этом мире ему нет и тридцати! С чего бы ему выслушивать сыновние излияния от взрослого парня?
Главный герой оригинального романа — мастер пыли в глаза пустить.
Гибкий, ничего не скажешь: надо пасть ниц — упадет без колебаний.
Неудивительно, что в каноне главный злодей поступал с ним именно так — безжалостно отсылал заложником в чужую страну, плевав на крокодиловы слезы.
Представив, что его лишат всех прав и сошлют в чужие края, Юйвэнь Цзань чуть не зарыдал по-настоящему:
— Смилуйтесь, дядюшка! Я готов быть при вас кем угодно, хоть слугой, хоть скотом, выполню любую волю!
— Ты не спеши, — вальяжно произнес Юйвэнь Шу. — Я-то хотел оставить тебя здесь. Однако Великий воспитатель Чжу заметил, что ты еще слишком юн, и остаться одному в чужой стране, без родных и друзей, будет для тебя непосильной задачей.
В глазах Юйвэнь Цзаня вспыхнула надежда, он с мольбой воззрился на Чжу Цинчэня.
А тот недоуменно воззрился на Юйвэнь Шу.
«Когда это я такое говорил? Почему я сам не в курсе?»
— И потому, — регент откашлялся, намеренно делая паузы и нагнетая таинственность, — Великий воспитатель молвил пару благосклонных слов перед государем Ся. И Его Величество рассудил...
Юйвэнь Цзань сглотнул слюну, впившись в них напряженным взглядом.
—...что на сей раз мирный договор будет подписан без обмена заложниками.
Эти слова прозвучали подобно грому среди ясного неба, но принесли колоссальное облегчение. Юйвэнь Цзань выдохнул, бессильно уткнулся лбом в пол и принялся истово отбивать поклоны:
— Благодарю, дядюшка! Премного благодарен!
Юйвэнь Шу наставительно произнес:
— Благодарить тебе следует Великого воспитателя.
— Да-да-да! — Принц повернулся к Чжу Цинчэню и ударился лбом о землю: — Низкий поклон вам, Учитель Чжу!
Чжу Цинчэнь отмахнулся:
— Полно, не стоит.
Юйвэнь Шу продолжал давить:
— Вчера ты проявил к Учителю Чжу крайнее неуважение. Но он проявил великодушие и вступился за тебя. В оставшиеся дни веди себя тихо, сиди ровно и не смей более устраивать выходки.
— Слушаюсь! — Юйвэнь Цзань снова влепил поклон. — Я все запомнил! Спасибо, дядюшка! Спасибо, Учитель Чжу! Я пойду!
Принц, приходивший сюда грозной тучей, уходил с заискивающей благодарностью.
Все кардинально изменилось за несколько минут — лишь благодаря ловким речам Юйвэнь Шу.
Когда за ним закрылась дверь, Чжу Цинчэнь с изумлением уставился на князя-регента:
— Ну ты и актер!
Юйвэнь Шу тонко улыбнулся:
— Если его хорошенько не припугнуть, он так и будет распускать руки перед Учителем Чжу.
Чжу Цинчэнь слишком добр и не всегда способен разглядеть мелкие пакости Юйвэнь Цзаня.
А сегодняшняя инсценировка показала принцу: ты избавился от роли заложника только благодаря Чжу Цинчэню. И если ты посмеешь его расстроить — он одним словом оставит тебя в Ся навсегда.
Забудь про престол, про влияние и власть.
Пожелает Великий воспитатель — и тебя будут гноить в столице Ся до самого конца дней.
С такими людьми, как Юйвэнь Цзань, благодарность не работает. Им нужен только хороший кнут, дабы они знали: за любой проступок последует жестокая кара.
И пока в нем живет страх, он не дерзнет сделать лишний шаг или проявить дерзость к Цинчэню.
Чжу Цинчэнь все понял и спросил:
— А сам-то ты что думаешь?
Юйвэнь Шу положил перед ним очищенный кусочек рыбы и спокойно ответил:
— Когда отыграем сюжет на охоте, я заберу его обратно. И уже на своей земле не спеша пущу под нож.
* * *
Тем временем Юйвэнь Цзань, рассыпаясь в мысленных благодарностях, вернулся в свои покои.
Чэнь Сюнь тут же выскочил ему навстречу:
— Ваше Высочество...
Принц широким взмахом руки оттолкнул его:
— Эй, кто-нибудь! Заберите его и отведите в людскую. Сделайте обычным дворником, приставьте пару человек и следите, чтобы не смел шастать где попало!
Услышав это, Чэнь Сюнь почувствовал, как мир вокруг рушится.
Он мгновенно упал на колени, вцепился в полы халата принца и завел привычную жалобную песню. Слезы потекли по его щекам, точно ручьи:
— Ваше Высочество... Ваше Высочество, вы бросаете меня?
Вот только Юйвэнь Цзань больше не покупался на эту дешевку.
Он стиснул зубы и процедил:
— Чэнь Сюнь, я скажу один раз, и повторить не проси. Я забрал тебя у императора Ся исключительно из жалости!
Чэнь Сюнь судорожно кивнул, изображая ангельскую кротость:
— Слуга понимает... У Вашего Высочества доброе сердце...
— Ни черта ты не понимаешь! Я забрал тебя, чтобы ты оставался евнухом!
— А? — Чэнь Сюнь ошеломленно вскинул голову, не веря собственным ушам.
Он-то рассчитывал делать карьеру при Пятом принце! Метил как минимум в главные евнухи, а в крайнем случае согласен был на роль тайного фаворита!
Увидев его глупое выражение лица, Юйвэнь Цзань сразу понял, о чем тот грезит. Он грубо схватил Чэнь Сюня за воротник, приподнял над полом и прошипел прямо в лицо:
— Сиди тихо и исполняй свои обязанности дворника! Посмеешь снова строить козни — учти, я далеко не так милосерден, как ваш император Ся!
Чэнь Сюнь от ужаса вытаращил глаза, две крупные слезины упали на тыльную сторону ладони принца:
— Ваше Высочество... Почему вы вдруг так со мной?..
— Заткнись! — в ярости рявкнул Юйвэнь Цзань. — Хватит ломать комедию! Думаешь, я не знаю, с какой целью ты подобрался ко мне? Ты нагадил Сяо Чэнъаню и искал заступника, вот и все!
— Нет... — рыдал Чэнь Сюнь. — Я правда люблю Ваше Высочество! Неужели я вам совсем не мил?
— Чушь собачья! Какая, к черту, любовь?! Мы знакомы-то всего ничего, а у тебя «любовь» не сходит с языка! Кто в этот бред поверит?! Мы просто использовали друг друга, а ты сам поверил в собственную ложь?
— Предупреждаю: еще раз попытаешься подставить меня, еще раз полезешь к Чжу Цинчэню или затеешь какую-нибудь дурь — я лично задушу тебя руками!
Встретившись взглядом с Юйвэнь Цзанем, Чэнь Сюнь ощутил истинную, ледяную жажду крови. Он ни на секунду не усомнился: принц действительно способен его убить.
Он раскрыл рот, хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь жалкий хрип.
Юйвэнь Цзань нагнулся к нему и прошептал:
— Ты хоть понимаешь, сколько проблем накликал на мою голову за эти два дня? Сам же скулил: мол, дай мне кусочек хлеба да глоток воды, и я буду благодарен по гроб жизни, большего мне не надо! И что, обманул?
Чэнь Сюнь затряс головой:
— Нет, нет... Слуга не смел обманывать Ваше Высочество! Я...
Юйвэнь Цзань разжал пальцы, и евнух мешком осел на пол.
Принц покровительственно похлопал его по щеке:
— Вот и отлично. Будь послушным евнухом, Чэнь Сюнь, и мы прекрасно поладим.
Затем он крикнул в сторону двери:
— Эй! Уберите его отсюда, пусть работает вместе со слугами...
«Нет! Нельзя! Я не могу стать обычным чернорабочим!»
Он был евнухом при императоре, а теперь превратится в ничтожество при дворе Северной Чжоу? Столько усилий, столько интриг — и все ради того, чтобы упасть еще ниже?!
Чэнь Сюнь опустил глаза, судорожно ища выход.
Из двери шагнули двое дюжих солдат, подхватили его под руки.
И в следующее мгновение Чэнь Сюнь вырвался из их хватки, дико подпрыгнул и со всего маху рванулся головой прямо к резной колонне!
Никто даже охнуть не успел, как раздался оглушительный глухой удар!
Чэнь Сюнь врезался лбом в дерево и, лишившись чувств, медленно сполз на пол.
Юйвэнь Цзань от неожиданности обомлел. В первый момент он дернулся было подхватить его, но тут же опомнился, отдернул руку и подал знак воинам.
Те подбежали и приподняли обмякшее тело.
Лоб Чэнь Сюня был рассечен, из страшной раны хлестала кровь.
Лицо его мгновенно стало мертвенно-блеклым, даже губы утратили последние краски.
Слабые пальцы едва заметно дрогнули, и он с трудом протянул окровавленную руку к Юйвэнь Цзаню, прошептав едва слышно:
— Ваше Высочество... Вы можете звать меня глупым... можете считать дураком... Но вы не имеете права говорить... будто я не люблю вас... Вы не имеете права утверждать... что я вас использовал...
Юйвэнь Цзань стоял неподвижно, но Чэнь Сюнь продолжал, глотая кровь:
— Я правда... искренне люблю вас... Я не знал, что принесу столько бед... Не знал... Честное слово... Меня ведь никто никогда не учил...
Его рука бессильно зависла в воздухе и уже начала падать, когда сердце Юйвэнь Цзаня наконец дрогнуло. Помедлив мгновение, принц подался вперед и сжал его ладонь.
Он подхватил Чэнь Сюня, прижал к себе, пытаясь рукавом остановить кровотечение, и рявкнул страже:
— Лекаря! Живо!
— Слушаемся!
Юйвэнь Цзань нагнулся к его уху:
— Отныне веди себя тихо, не создавай мне проблем, и у нас все будет хорошо.
Прижавшись к его груди, Чэнь Сюнь опустил веки. На его бледных губах промелькнула едва заметная, торжествующая улыбка:
— Хорошо... Я обещаю вам, Ваше Высочество.
* * *
Когда эти известия долетели до Юйвэнь Шу и Чжу Цинчэня, те уже завершили обед и неторопливо попивали освежающий чай.
Пришедший с докладом воин поклонился:
— В покои Пятого принца спешно вызвали лекаря. Говорят, доставленный вчера евнух Чэнь Сюнь налетел головой на колонну. Вся комната в крови.
Чжу Цинчэнь от неожиданности едва не выронил пиалу:
— Что случилось?
— Лекарь уже осмотрел его, — ответил воин. — Перевязал рану. Жизни ничего не угрожает, отлежится пару дней и встанет.
Юйвэнь Шу нахмурился:
— С чего это он решил расшибить себе лоб?
— Поговаривают, они с Пятым принцем вздорили. Ваше Высочество хотел отправить его на черные работы, а он, дабы доказать свою верность и страстную любовь, с разбега ударился о столб.
— А Юйвэнь Цзань? Как он отреагировал?
— Пятый принц ужасно перепугался, прижал его к себе, а потом наорал на врачевателей. Кричал, мол, если не вылечите — пойдете за ним в могилу.
Юйвэнь Шу слегка кивнул:
— Понятно. Можешь идти.
— Слушаюсь.
Когда солдат удалился, Чжу Цинчэнь и Юйвэнь Шу обменялись взглядами.
Сейчас Юйвэнь Цзань — последняя соломинка для Чэнь Сюня. И ради того чтобы удержаться за нее, этот евнух готов рисковать собственной жизнью.
Очевидно, эта парочка еще долго будет мотать друг другу нервы.
Чжу Цинчэнь поглядел на регента:
— Будь осторожен.
Юйвэнь Шу кивнул:
— Не волнуйся.
* * *
После того как Юйвэнь Шу устроил принцу хорошую встряску, Юйвэнь Цзань затих и вел себя тише воды, ниже травы.
Дела в Великой Ся постепенно входили в нормальное русло. Сяо Чэнъань учился быстро и уже мог самостоятельно справляться с большинством государственных задач, что дало Чжу Цинчэню долгожданную отдушину.
В этот день утреннего приема не намечалось. Чжу Цинчэнь решил позволить себе поваляться в постели. Солнце давно поднялось высоко над горизонтом, а он все еще не вставал, сжав Систему в кулаке и заставляя ее транслировать ему мультфильмы.
Вскоре в дверь постучал личный стражник, доложив, что у главных ворот его ждут Чу Юньян и Вэй Юань.
Только тут Чжу Цинчэнь вспомнил: недавно Чжэньго-гун и старый генерал Вэй спрашивали, когда у него выдастся свободная минутка, чтобы молодежь могла нанести ему визит. Он тогда назвал «через пять дней». Пятый день настал как раз сегодня.
Чжу Цинчэнь поспешно слез с кровати и, набрасывая на ходу халат, отозвался:
— Надо же, пришли вместе! Впусти их и вели подать сладостей.
— Слушаюсь.
Затем Цинчэнь кое-что вспомнил и добавил:
— Только без каштановых коржиков!
От них у него уже была психологическая травма.
Он быстро оделся, ополоснул рот и умылся.
Чу Юньян и Вэй Юань передвигались быстро, так что уже через пару мгновений их шаги раздались у самой двери.
— Учитель!
— Молодой князь, я принес свое сочинение!
Чжу Цинчэнь швырнул полотенце в медный таз, подскочил к письменному столу, чинно уселся и наугад раскрыл какую-то книгу:
— Входите!
Нужно же изобразить, что он встал ни свет ни заря и не покладая рук читает труды!
Чу Юньян просунул голову в дверь:
— Учитель, давно не виделись!
— М-м, — Чжу Цинчэнь поманил его рукой. — Заходи.
— Есть! — Молодой генерал толкнул дверь и скользнул в комнату.
Следовавший за ним Вэй Юань сперва чинно поклонился и лишь затем переступил порог.
Чу Юньян по-хозяйски уселся под боком у Чжу Цинчэня и негромко пожаловался:
— С тех пор как казнили прежнего правителя, я не видел Учителя почти полмесяца!
— Нынче было слишком много дел, — с улыбкой пояснил Цинчэнь. — Твой отец сказывал, что ты в последнее время усердно штудируешь военную науку. Ну и как? Есть успехи?
— Э-э... — Чу Юньян смущенно почесал затылок.
Он еще и рта раскрыть не успел, а Цинчэнь уже догадывался, какую дурь тот собирается сморозить.
Чжу Цинчэнь просто снял со стола трактат по военному делу и швырнул парню:
— Стушуйся в уголок и читай. Позже устрою тебе экзамен.
— Есть! — Сжав книгу, Чу Юньян отполз в сторону, чтобы в последний момент зазубрить хоть что-нибудь.
Чжу Цинчэнь повернулся к Вэй Юаню и поманил его:
— Написал сочинение?
— Да, Учитель. — Вэй Юань сегодня облачился в скромные одежды. Он выглядел скорее утонченным ученым, нежели отпрыском генеральского рода.
Вынув из рукава аккуратно свернутый свиток, он двумя руками преподнес его Цинчэню.
Чжу Цинчэнь улыбнулся:
— Не нужно такой строгости, присаживайся.
— Благодарю, — Вэй Юань расправил полы халата и сел с другой стороны стола.
Цинчэнь развернул свиток и принялся вдумчиво читать.
В это время Чу Юньян, хоть и держал перед собой военный трактат, постоянно косился в сторону Учителя.
«Неужто Учитель собирается взять еще одного ученика? Это же будет уже третий! Он что, решил уподобиться древним мудрецам и набрать себе сотни воспитанников? Если у него будут сотни учеников, то каким по счету стану я?! Так ведь и очереди дождешься раз в год, где уж тут выпросить историю про великих полководцев!»
Одолеваемый этими сумбурными мыслями, Чу Юньян не смел пикнуть.
В прошлый раз, когда он заикнулся о подобном дома, отец услышал его жалобы и выпорол так, что тот еле ходил.
Чжу Цинчэнь уловил его напряженный взгляд и обернулся.
Чу Юньян мгновенно задрал книгу к самому носу, делая вид, будто погружен в чтение.
Чжу Цинчэнь подхватил со стола тяжелый деревянный пресс для бумаги и стукнул им по столешнице, точно судья императорским молоточком.
— Учитель знает, о чем ты печешься. Ты навсегда останешься моим первым учеником в этом мире! Ты — старший брат-ученик, идет?
Система язвительно подала голос:
[Чжачжа-Чэнь, слишком много оговорок и условий!]
Чу Юньян умом был прост, в тонкости вдаваться не стал и, услышав, что остается «старшим братом», расплылся в довольной улыбке:
— Идет!
В армии на северо-западе он был самым младшим, а вот в столице все иначе!
Сяо Чэнъань младше его, Вэй Юань тоже младше — значит, он тут самый главный!
Чжу Цинчэнь бегло просмотрел работу Вэй Юаня и задал пару вопросов по тексту.
Вэй Юань держался с достоинством, отвечая четко и без запинки.
Чжу Цинчэнь остался крайне доволен. Затем он подозвал Чу Юньяна. Оба ученика уселись перед ним за столом, взирая на него с полным вниманием.
Цинчэнь откашлялся:
— У меня есть к вам одно дело. Хочу узнать ваше мнение.
Вэй Юань поджал губы. Казалось, он догадывался, о чем пойдет речь, и слегка нервничал.
Чу Юньян же сидел с простодушным видом:
— Учитель, только прикажите! Я сделаю все в лучшем виде!
Чжу Цинчэнь сказал:
— Его Величество еще юн и только взошел на престол. Я подумал, что стоит подобрать ему двух компаньонов для учебы: одного по гражданской части, другого — по военной.
Чу Юньян, кажется, тоже понял намек, и выражение его лица застыло.
Чжу Цинчэнь продолжал:
— Разумеется, я предварительно списался с вашими семьями. Ни у Чжэньго-гуна, ни у генерала Вэй возражений нет.
Император еще ребенок, а его регенты и наставники считаются старшим поколением.
Если стать компаньонами государя, можно не только учиться вместе с ним, но и при хороших отношениях обеспечить себе незыблемое будущее на чиновничьей службе.
Потому в семьях идею встретили с восторгом.
Чжу Цинчэнь поразмыслил и добавил:
— Нрав государя мне ведом: он кроток и почтителен. Я бы хотел свести вас троих вместе. Однако все зависит от вашего собственного желания. Насильно принуждать я никого не стану.
Чу Юньян засомневался и перевел взгляд на Вэй Юаня.
А тот уже склонился в поклоне:
— Благодарю Великого воспитателя. Я согласен.
«Да почему ты так быстро согласился?!» — Чу Юньян почесал затылок, он-то хотел сперва все обсудить!
Делать нечего, Чу Юньян тоже поклонился.
Раз оба ученика дали согласие, Чжу Цинчэнь перекусил парой сладостей для подкрепления сил и поспешил вместе с ними во дворец.
* * *
Сяо Чэнъань отличался послушанием и полностью доверял как Чжэньго-гуну, так и генералу Вэй. Едва Чжу Цинчэнь заговорил о компаньонах, юный император сразу согласился.
Уладив этот вопрос, Чжу Цинчэнь повел юношей во Дворец Аннин.
Кости невинных жертв, погибших от рук прежнего тирана, были собраны и доставлены во дворец лично Сяо Чэнъанем. Он сам организовывал заупокойные службы и сам переименовал этот дворец в «Аннин» — что означало «Покой усопших душ».
Группа подошла к чертогам с глубоким трепетом и почтением.
Дворец был убран белыми траурными лентами и стягами. На алтаре стояли деревянные поминальные таблички, исписанные золотой тушью — все дышало суровым величием.
Чжу Цинчэнь с поклоном взял со стола благовония, зажег их от пламени свечи и раздал троим юношам.
Из них троих один приходился тирану родным младшим братом и сгорал от раскаяния, что не разгадал вовремя его гнусных замыслов и не сумел остановить.
Двое других чуть сами не стали жертвами безумного государя и избежали гибели лишь по счастливой случайности.
Стыд, скорбь, страх — их сердца переполняла тяжелая гамма чувств.
Молча приняв палочки из рук Учителя, они встали плечом к плечу позади Чжу Цинчэня и вознесли благовония к поминальным табличкам.
Чжу Цинчэнь поднял дымящиеся палочки выше головы и тихо произнес:
— При жизни свергнутый император покрыл себя позором и навлек на себя проклятия тысяч людей. После смерти его прах развеян по ветру, а душа лишена перерождения. Усопшие могут обрести вечный покой.
Он слегка повернул голову, глядя на троих стоящих за спиной юношей:
— Вас троих вознесли на высоту духи простого народа. Отныне поддерживайте друг друга и держите взаимный ответ. И если кто-то из вас предаст общую цель и забудет, с чего начинал — приведите его сюда, во Дворец Аннин, поставьте на колени перед этими табличками и во весь голос спросите:
— Неужели ты забыл, через какие унижения прошел ты сам и твой народ?!